Жанр: История
Каленая соль
...е
моего лица, отражалась часть комнаты с сидящей на кровати Хари, уже
успевшей вновь завернуться в длинное полосатое полотенце.
Для воплощения этой идеи требовалась помощь Сарториуса, и я решил, что
поделюсь с ним своими соображениями. Да и со Снаутом тоже.
Хари сменила меня в ванной, а я принялся одеваться, потом убрал постель
и закрепил кровать на стене, стараясь побольше шуметь, чтобы эти звуки
доносились до Хари. Когда она вернулась в комнату, я кивнул на
приготовленное белое платье:
- Надень вот это.
У меня было готово объяснение насчет того, куда подевалась ее одежда,
однако оно не понадобилось. Хари молча взяла платье, равнодушно взглянув
на распоротый шов. Когда она оделась, я достал из ящика стола кусок медной
проволоки - там, как и в других ящиках, лежало множество давно
запримеченных мною разных нужных в хозяйстве предметов - и, проткнув ткань
в нескольких местах, стянул шов. Хари приняла это как должное, словно
именно так и нужно было "застегивать"
платья.
Мы вышли в пустой коридор и я повел Хари в сторону кухни. Но на полпути
остановился и, пробормотав; "Забыл! Подожди меня здесь, я сейчас", -
быстро, почти бегом, вернулся в комнату. Вновь выдвинул тот же ящик стола,
присел возле него на корточки и стал ждать.
Я чувствовал себя садистом, но мне нужно было убедиться в том, что все
осталось по-прежнему и Хари все так же не может обходиться без меня. В
глубине души тлела слабая надежда на то, что океан-Творец внес коррективы
в свое создание - ну что ему стоило сделать это? В голове вдруг отчетливо
прозвучал голос Снаута: "Продолжаешь свои эксперименты, Кельвин?"
По-другому я просто не мог. Мне нужна была полная ясность.
Ждать пришлось недолго. Из-за неплотно закрытой двери донеслось
приближающееся быстрое шлепание босых ног - и Хари с искаженным лицом
буквально влетела в кабину.
- Я здесь, Хари, - уныло сказал я и поднялся. - Забыл одну нужную
штуковину.
Она резко остановилась, увидев меня. Лицо ее раскраснелось, грудь часто
вздымалась. Спустя несколько мгновений взгляд ее стал осмысленным и тут же
в нем возник испуг. Хари неуверенно подошла ко мне и уткнулась лбом в мое
плечо.
- Крис... - срыващимся голосом невнятно произнесла она. - Что... что со
мной? Я так испугалась... Что это?
Я наклонился и поцеловал ее в висок, чувствуя себя Иудой Искариотом.
- Ничего страшного.
Она медленно подняла голосу и посмотрела на меня расширившимися
глазами, и я увидел в них два маленьких отражения своего лица - лица
последнего негодяя.
- Это все из-за болезни?.. Да?
- Это нервы, Хари. Пойдем завтракать.
Она продолжала в упор смотреть на меня.
- Крис... ты спал, а я вспоминала. Пыталась... Не могу вспомнить, как
я... как мы с тобой сюда... Давно?
- Не очень, - ответил я, чувствуя, как деревенеет мое лицо.
- А когда домой? Скоро?
- Я работаю, Хари. Здесь очень много работы. Да и выбраться отсюда не
так-то просто - ульдеры до Соляриса пока не летают.
- Но мы вернемся? - продолжала допытываться она.
Это был хороший вопрос. Хотел бы я знать на него ответ.
- Непременно вернемся, - чужим голосом произнес я.
- Покажешь мне Землю в телескоп? Далеко до нее?
Это становилось почти невыносимым.
- Отсюда не видно ни Земли, ни Солнца, - сказал я. - Космическая пыль,
целая туманность. А насчет "далеко": в обычном пространстве - да; а при
гиперпереходе - несколько месяцев на разгон до входа, плюс на торможение.
Тут поблизости нет точек входа. Идем завтракать.
...И по пути на кухню, и за завтраком у меня не выходил из головы ее
вопрос: "Мы вернемся?" Мы. Я и она. Она...
Если источник стабилизирующего поля был внешним, я обречен всю
оставшуюся жизнь провести здесь, на Солярисе. На Станции. Я стану
пожизненным заключенным.
Безусловно, здесь, на Солярисе, открывается широкое поле для
исследований. Да, после нашего рапорта нужно ожидать новой вспышки
интереса к океану, нашествия соляристов. Возможно, будет направлена даже
специальная экспедиция, как это было во времена Шеннона. Десятки людей
будут с любопытством разглядывать Хари. Сбежать с ней со Станции? Но куда?
Под ядовитые небеса? И жить в скафандрах?..
Впрочем, разве это главное? Главное - Станция превратится в мою тюрьму.
Собственно, уже превратилась в мою тюрьму.
Я мельком взглянул на Хари. Она с рассеянным видом вертела в руках
чашку. Чашка была почти полной - Хари едва ли сделала два-три глотка.
И бутерброды поглощал только я один. Я допил кофе - и вновь ко мне
вернулась вчерашняя мысль. И теперь она уже не показалась мне такой
отвратительной.
"Гостья" Гибаряна...
- Ты опять о чем-то думаешь, Крис. Ты постоянно о чем-то думаешь.
- Такая работа, - я криво усмехнулся. Я не любил, когда прерывали мои
размышления. А размышлять я привык в одиночестве.
Но выхода не было - приходилось настраиваться на постоянное присутствие
постороннего. Постороннего - пусть даже этот посторонний был моей женой,
воссозданной из моей памяти всеблагим Творцом-океаном...
- Прогуляемся по нашему дворцу, - сказал я. - А потом переговорю с
коллегами.
- А кто твои коллеги?
- Доктор Снаут и доктор Сарториус.
- Я их... знала?
- Практически нет. Каждый из нас занимался своей программой, дел была
куча и на общение просто не оставалось времени.
Ложь давалась мне все легче, я привыкал лгать. Какие еще неприятные
перемены сулило мне будущее?
Хари, повернувшись ко мне спиной, мыла посуду, а я смотрел на нее. Я
любил ее, черт побери, я действительно любил ее и готов был благодарить
океан за ее возвращение... воплощение... но какая-то горечь потихоньку
копилась в душе, и кое-что я гнал прочь... а оно назойливо возвращалось...
...Я провел Хари по всем четырем ярусам Станции. Мы побывали в
библиотеке и конференц-зале, на радиостанции и в аппаратной, в ремонтной
мастерской, операторской и возле вертолетов. Хари молча следовала за мной
и казалась слегка рассеянной. На обзорной площадке она долго смотрела на
скользящие внизу маслянистые волны и вдруг тихо спросила:
- А здесь есть хоть какая-то суша?
- Есть, - ответил я. - Только совсем немного, и не в этом районе.
Потом мы вернулись в мою кабину и я, поколебавшись, позвонил Снауту.
Он долго не отвечал, и я уже подумал, что он куда-то вышел, но тут
экран видеофона осветился и на нем возникло не очень приветливое лицо
кибернетика.
- Добрый день, Снаут, - сказал я. - Чем ты сейчас занят?
Он с минуту молча смотрел на меня, словно не узнавая, потом пожевал
губами и наконец ответил тусклым голосом:
- Ничем особенным. Скажем, перечитываю Кафку. Хочешь зайти в гости?
Или приглашаешь к себе? Дабы продемонстрировать, так сказать,
результаты эксперимента. Он ведь оказался успешным, да?
- Снаут, послушай... - начал было я, но он прервал меня:
- Жди...те. Сейчас буду. Только извини, облачаться в парадную форму нет
желания.
Прежде, чем я успел ответить, он отключился.
- Какой-то он... неприветливый, твой Снаут, - с неудовольствием сказала
Хари, с ногами забравшаяся в кресло у окна. - Он что, всегда такой?
- Нет, - помолчав, ответил я, продолжая сидеть возле видеофона. -
Озабочен проблемами, только и всего.
Хари покивала, скептически поджав губы, и отвернулась к окну.
Так, в тишине, мы просидели несколько минут.
- А по-моему, он тебе просто завидует, - вдруг сказала она,
поворачиваясь ко мне.
Я удивленно посмотрел на нее:
- Кто? Снаут? С чего ты взяла?
Хари рассеянно провела пальцем по подлокотнику кресла и пожала плечами:
- Да так... Он же говорил о каком-то твоем эксперименте. У тебя ведь
что-то получилось, да?
Я опустил голову и молча кивнул, потому что у меня перехватило дыхание.
- Ну вот. Он завидует, неужели ты...
Раздался негромкий стук в дверь.
- Входи, Снаут, - сипло сказал я.
Хотя Снаут и заверил, что не собирается предстать перед нами в парадной
форме, он все-таки сменил сетчатую майку на светлую, слегка помятую
рубашку, а запятнанные полотняные штаны на коричневые, тоже слегка помятые
брюки с широким поясом - фасон, который был в моде у мужчин
"бальзаковского возраста" лет пятнадцать, а то и двадцать назад.
Остановившись на пороге, он кивнул мне, а потом подчеркнуто вежливо
поклонился Хари, исподлобья глядящей на него. Она ответила едва заметным
кивком.
- Это доктор Снаут, Хари, - сказал я и тут же вспомнил, что подобная
сцена уже происходила совсем недавно. В библиотеке. С... другой Хари...
Снаут, по-видимому, подумал о том же самом, потому что со странной
усмешкой повторил те же, кажется, слова, которые сказал тогда:
- Я малозаметный член экипажа... - И добавил: - И не только доктор
Снаут, но еще и Аллан Снаут, или просто Аллан.
- Проходи, Аллан, - сказал я.
Снаут шагнул в комнату, развернул стоящий у стены стул и уселся на него
задом наперед, сложив руки на его спинке. Я оказался между ним и Хари,
которая по-прежнему сидела в кресле и теребила подол платья.
Кажется, Снаут ей не понравился. Наше молчание начинало затягиваться.
- Ты хочешь, чтобы я тебя поздравил? - наконец спросил Снаут,
внимательно разглядывая свои руки.
- А почему бы и нет?
- Что ж, поздравляю, если тебе так хочется. Ты уже поставил в
известность нашего доктора Сарториуса?
- Еще нет. Но обязательно поставлю.
- Ну-ну, - сказал Снаут, продолжая разглядывать собственные руки,
словно он видел их впервые. Хари переводила взгляд с него на меня. -
Позволь пожелать тебе дальнейших успехов.
- Снаут, у меня есть одна идея, - торопливо произнес я; я не хотел,
чтобы он сейчас встал и молча ушел. - Еще одна попытка Контакта.
Снаут поднял ладони и загородился от меня:
- Нет-нет, я в этом не участвую. Не хочу, знаешь ли, вновь оказаться
неправильно понятым. Зачем тебе Контакт, Кельвин? Зачем вообще нужен
контакт горы и мыши? Слишком по-разному они видят мир, согласись.
Хари взяла с подоконника какую-то книгу и начала с шелестом
разворачивать цветные вкладыши. Это, конечно, было что-то из области
соляристики.
- Гора и мышь существуют в разных мирах, - продолжал Снаут, бросив на
нее беглый взгляд. - В самодостаточных мирах. Так сказать, каждому свое.
Я уже неплохо изучил его и поэтому молча ждал продолжения. Он вновь
мельком взглянул на Хари, рассеянно рассматривающую какие-то диаграммы, и
сказал то, что я и рассчитывал услышать:
- Впрочем, ладно. Давай свою идею. Надеюсь, речь не идет о тотальной
бомбардировке или "Пифагоровых штанах", которые можно начертать в небе с
помощью какой-нибудь светящейся смеси?
- Это мы оставим на потом, - ответил я. - Пока идея другая.
Экспериментально установлено, что наш объект реагирует на воздействие.
Я имею в виду энцефало...
- Понял, понял, - не дал мне договорить Снаут. - Что дальше?
- Это пока единственный известный нам канал. Почему бы не
воспользоваться им для передачи как можно большего количества информации о
человечестве? История, современность...
Снаут некоторое время задумчиво барабанил пальцами по спинке стула.
Потом медленно покивал:
- И он все узнает и все поймет. Прочувствует и проникнется. И в ответ
откроет нам свою душу и обучит манипуляциям с пространством-временем и
прочим запредельным штучкам.
- Не исключено.
- Еще один фанатик Контакта, - пробормотал Снаут. - Опять ты пытаешься
подойти с человеческими мерками, Кельвин. А ты не думаешь, что ему давно
уже все о нас известно? Кажется, мы уже имели возможность убедиться...
- Твои аргументы такие же непроверенные, как и мои, Снаут! По-моему,
лучше все-таки действовать, чем сидеть сложа руки. Нужно провести
эксперимент. Ничего не получится - что ж, будем думать о "Пифагоровых
штанах" или еще о чем-нибудь.
- Эксперимент! - Снаут скривился. - Очередной эксперимент. Ну, давай,
Кельвин, экспериментируй. У тебя это довольно удачно получается. Тебя же
не остановит мое отрицательное отношение к этому, верно? Ты ведь все равно
будешь делать свое.
- Я хотел узнать твое мнение.
- А зачем тебе мое мнение, Кельвин? - Снаут тяжело поднялся со стула.
- Договорись с Сарториусом - а он, конечно, не пройдет мимо такой идеи
- и действуй. Иди в библиотеку, читай, освежай в памяти нашу историю - а
потом Сарториус пропитает сии воды твоими знаниями. И приблизится к нам
какая-нибудь симметриада, и поведает человеческим голосом сногсшибательные
истины.
- Нужно действовать, - повторил я, пропуская мимо ушей его иронию.
- Воистину, - ответил Снаут. - А теперь позвольте вас покинуть, - он
перевел взгляд с меня на Хари. - Там у меня, знаете ли, роботы стоят
некормленые-непоеные. Буду рад видеть вас у себя в любое время. До встречи.
Он вновь склонил голову, адресуясь к Хари, и Хари молча кивнула в ответ.
Когда Снаут вышел, тихо прикрыв эа собой дверь, она отложила книгу и
уверенно сказала:
- Ну конечно, он тебе завидует. Злится, что это не он придумал, а ты.
Ты его не слушай, Крис. Поступай, как решил.
Конечно же, я не стал ей объяснять, что дело тут вовсе не в зависти.
- Поступай, как решил, - эхом пробормотал я и покосился на видеофон.
- Что ж, пожалуй, так и сделаем. И начнем прямо сейчас; зачем
откладывать в долгий ящик? Верно, Хари?
Она с легким удивлением взглянула на меня и неуверенно пожала плечами:
- Тебе виднее. Я же в этом не разбираюсь.
- Прямо сейчас, прямо сейчас, - приговаривал я, разворачивая видеофон
таким образом, чтобы в поле зрения Сарториуса, которому я намеревался
позвонить, попал не только я, но и Хари. - Вот так...
Сарториус включился сразу же, словно сидел у видеофона и ждал моего
звонка. Я еще не успел ничего сказать, когда он увидел Хари. Я, конечно,
не знаю, какой вид бывает у людей, столкнувшихся с привидением или с
ожившим мертвецом, но, наверное, именно такой.
Бледное лицо Сарториуса побелело еще больше, челюсть отвисла, глаза
расширились, и даже сквозь контактные линзы было видно, что взгляд его
полон изумления и страха... нет, это не совсем точное определение:
Сарториус был просто потрясен. Через несколько мгновений кровь бросилась
ему в лицо и на лбу выступил обильный пот.
- Добрый день, доктор Сарториус, - делая вид, что не замечаю его
состояния, сказал я и передвинулся вместе со стулом чуть в сторону, чтобы
заслонить от него Хари. Я не ожидал, что он испытает такой шок.
- У меня к вам очередное интересное предложение.
Он бессмысленно смотрел сквозь меня и шевелил тонкими губами, словно
пытался что-то сказать. Или же шептал молитву. Казалось, он не слышит меня.
- Доктор Сарториус! - я повысил голос, стараясь привлечь его внимание.
- Давайте обсудим. Мне без вас не справиться, а эксперимент очень
интересный.
Я был уверен, что эти слова обязательно должны дойти до сознания
Сарториуса. Так и оказалось. Доктор издал какой-то судорожный звук,
похожий на всхлип, поджал губы и теперь уже смотрел именно на меня.
Краска медленно исчезала с его лица и оно приобретало обычную бледность.
- Вам удалось, доктор Кельвин, - хрипло сказал он, откашлялся и ладонью
вытер пот со лба. - Значит... процесс возобновился...
- Тут дело в другом. Но не об этом сейчас разговор. Мы находимся здесь
ради Контакта, не так ли? Предлагаю предпринять еще одну попытку, доктор
Сарториус.
Я повторил ему то, что уже говорил Снауту. Сарториус слушал меня все
более внимательно, и видно было, что он справился с потрясением и пришел в
себя. Во всяком случае, выглядел он теперь вполне обычно, хотя нет-нет да
и пробегала по его лицу какая-то судорога.
- Идея действительно интересная, - медленно сказал он, когда я
замолчал. - Можете всецело рассчитывать на мою помощь, доктор Кельвин.
- Тогда я прямо сейчас пойду в библиотеку, полистаю кое-что. А завтра
проведем первый сеанс. Согласны?
- Ваше предложение принимается, доктор Кельвин. Я поставлю вас в
известность о том, в котором часу можно будет заняться вашей
энцефалограммой. - Сарториус посмотрел на меня. Губы его все-таки слегка
подрагивали.
- Хорошо, - сказал я и нажал клавишу отбоя.
В комнате наступила тишина. Ее тут же нарушил голос Хари:
- Какие-то они все... Почему он так уставился на меня, Крис? Не узнал?
Я повернулся к ней и подумал, что теперь в полной мере могу
прочувствовать содержание выражения "навеки вместе". И другого:
"скованные одной цепью"... И еще я подумал о детских сказках про
джиннов, выпущенных из бутылки недальновидными людьми...
- Наш доктор Сарториус так занят работой, что забывает, как выглядят
другие. Только и всего, Хари. Пойдем-ка пороемся в книгах.
6.
Мы с Хари просидели в библиотеке до самого вечера. Я показал ей, как
играть в компьютерные игры - а их было великое множество, словно на
Станцию прибывали не работать, а развлекаться, - и она с увлечением
предалась этому бесполезному занятию, даже, кажется, забыв о моем
присутствии. Впрочем, я не стал проверять, так ли это в действительности;
что я мог приобрести? Пять минут свободы? В обмен на истерику... Нет, до
таких издевательств я еще не дошел. Я выбрал по картотеке десятка два
книг, устроился в кресле у низкого столика, наискосок от Хари, не
отрывающей глаз от дисплея, и принялся их просматривать.
Не знаю, кому когда-то пришла в голову идея тащить с Земли на Станцию,
за тридевять земель, не только компактные дискеты, но и громоздкие книжные
тома, но этот человек (или эти люди) явно был психологом. В сущности,
книги являлись совершенно лишним грузом, все их содержание вполне могло
уместиться на паре-тройке дискет - если подходить к делу чисто
прагматически. Но они создавали привычный земной уют, который так важен
для тех, кто годами оторван от родной планеты - говоря языком журналистов.
Прав был Снаут, сказавший однажды, в одном из первых наших разговоров, что
мы вовсе не хотим завоевывать космос - мы хотим только расширить Землю до
его пределов...
Все отобранные мною книги были солидными коллективными трудами,
освещающими разные аспекты развития человеческой цивилизации, обильно
снабженные фотографиями, рисунками, схемами и картами. Я перелистывал
страницу за страницей, проникаясь каким-то невольным благоговением и
восхищением, словно со стороны, с космической высоты охватывая взглядом
этот длинный нелегкий путь, и задавался теми же вопросами, которыми
задавались многие другие, жившие на Земле до меня: кто мы?
какова наша цель?.. и есть ли эта цель?..
Мы до сих пор так и не стали единой семьей, думал я, нашу цивилизацию
нельзя назвать планетарной. То тут, то там на нашем теле вдруг
обнаруживаются все новые и новые язвы национальных и религиозных распрей.
Нет ни эллина, ни иудея - как бы не так! И плевать хотели на Библию
почитатели Корана... Мы не достигли золотого века, и далеко не каждый день
приносит нам радость. И хватает у нас и забот, и проблем, и добро, как во
все времена, продолжает тяжелую схватку со злом, и не всегда, очень даже
не всегда побеждает в этой борьбе. Да, мы достигли многого в сфере
технического прогресса, но в общей своей массе человечество отнюдь не
стало лучше, чем пять или десять веков назад.
Вопреки мечтаниям романтиков-предков, мы продолжаем тесниться на Земле
и не спешим выплескиваться в космические просторы, потому что человек
рожден именно для жизни на Земле - в других мирах ему неуютно, и он
стремится вернуться под родные небеса даже с самой распрекрасной планеты
Галактики... Впрочем, такие планеты еще не открыты нами, да и вряд ли
будут открыты в ближайшие столетия - опять же, вопреки надеждам праотцов,
мы не рвемся исследовать Дальний Космос, хотя с овладением процессом
гиперперехода это вполне технически осуществимо. Тем не менее, экспедиции
к другим мирам - вещь довольно редкая. Потому что мы - люди Земли, потому
что мы в значительной степени уже удовлетворили свое любопытство и поняли,
что нам не суждено, видимо, встретить себе подобных. Космос пуст, космос
чужд человеку, и дальние миры не для нас. Только нам Господь дал разум,
нам - и больше никому... кроме океана планеты Солярис...
Кроме океана... Бесконечно чуждого нам...
Или все-таки возможен Контакт?
Буквы сливались у меня перед глазами. Земля была очень далеко, и я был
страшно далеко от нее, и чувствовал здесь, рядом, вокруг, чужое
присутствие. Присутствие океана.
Я поднял глаза на Хари. Я видел ее профиль - такой знакомый и родной...
Вздернутый нос... Она, закусив губу, сосредоточенно вела своих космических
бойцов к победе в очередной звездной войне.
Уничтожая врагов...
Рядом со мной сидело порождение не поддающегося нашему познанию океана,
и я вдруг подумал, что, может быть, океан пытался с помощью подобных
созданий уничтожить нас, нежелательных пришельцев, дерзнувших нарушить
плавный ход его вековых размышлений о сути мироздания... Мысль была
совершенно нелепой - океан, наверное, мог бы с нами разделаться и не
прибегая к таким ухищрениям; например, просто прихлопнуть Станцию
симметриадой, - но мне на мгновение стало очень неуютно.
Я закрыл книгу, положил ее на столик и взял было следующую, но в этот
момент раздался протяжный сигнал видеофона, установленного на стенной
полке позади кресла, в котором я сидел. Отложив книгу, я встал и подошел к
аппарату.
С экрана на меня вновь смотрел Сарториус. Он выглядел, вроде бы, как
обычно, но я был бы никудышним психологом, если бы не понял, что это всего
лишь маска.
- Доктор Кельвин, я хотел бы задать вам один вопрос...
Голос его подтвердил мою уверенность: он был тихим и слегка дрожащим,
совсем непохожим на высокий пронзительный голос целеустремленного и
непоколебимого доктора Сарториуса.
- Слушаю, - сказал я. - Если смогу, отвечу.
Кажется, я знал, о чем он хочет меня спросить.
Сарториус молчал и смотрел мимо меня. Я оглянулся. Хари,
полуобернувшись, наблюдала за нами. Лицо ее было не очень приветливым.
Встретив мой взгляд, она опустила глаза и вновь повернулась к компьютеру.
- Доктор Кельвин... - Сарториус сглотнул. - Как это получилось? Это
важно. Я сказал вам в нашей недавней беседе, что процесс возобновился, но
вы ответили, что дело в другом. В чем? Почему только с вами? Потому что
именно ваша энцефалограмма избрана в качестве...
м-м...
- Тут действительно дело в другом, - ответил я, воспользовавшись его
заминкой. - Дело в уже прекратившемся, судя по всему, процессе, - я
тщательно подбирал слова, ощущая спиной присутствие Хари. - Том самом,
свидетелями... и участниками которого все мы недавно были. Я просто снял с
орбиты ракету... которую сам же ранее и запустил.
Трудно передать чувства, отразившиеся на лице Сарториуса после моих
слов. Это был настоящий коктейль из недоумения, изумления, отвращения,
разочарования и чего-то еще - если я правильно разобрался во всем этом.
- Ах, вот оно что... - пробормотал Сарториус и сверкнул на меня
ледышками своих линз. - А я уже было подумал... - Кажется, основным
чувством, которое он сейчас испытывал, было все-таки, судя по интонации,
разочарование. - Вот так вы решили, доктор Кельвин... Что ж, извините за
беспокойство.
Экран погас. Я повернулся и направился к своим книгам.
- Чего они все? - рассеянно спросила Хари, не отрываясь от игры. -
Как-то вы странно общаетесь.
- Давай-ка без оценок, Хари, - довольно резко сказал я, вновь
усаживаясь в кресло.
Она тут же бросила игру и замерла, опустив голову. Потом подошла ко
мне, села на пол у моих ног, рядом со столиком, и положила голову мне на
колени. И виновато сказала:
- Прости, Крис. Я ужасно глупая. Вечно лезу не в свое дело, да?
Она потерлась лбом о мои колени, и у меня заныло в груди. Я провел
рукой по ее волосам - таким теплым, таким гладким... Господи, именно так
говорила она мне... именно эти слова... там, у нас дома, на Земле...
И все-таки благо или нет ее возвращение?..
Она сидела у моих ног, я гладил ее волосы, и вновь шевельнулась в
глубине сознания все та же страшненькая мысль. Черная Афродита Гибаряна.
Ради нас с Хари. Ради Хари. Ради меня...
...А потом была ночь, и мы лежали рядом, и я целовал и ласкал ее, и она
ласкала меня... Все было, как десять лет назад, на Земле, и в полумраке
можно было представить, что мы действительно на Земле, в нашей спальне. Но
там, внизу, под днищем Станции, неслышно плескался океан, и какие-то
невидимые, но ощутимые токи исходили оттуда, пронизывая мое тело, проникая
в мой мозг, заставляя тревожно сжиматься сердце. Воздух был пропитан
эманацией чего-то чужого, чуждого, и Хари тоже была частицей этого чужого
и чуждого, и дыхание ее было отзвуком дыхания океана - инопланетного
монстра, способного творить грозные, ужасные чудеса...
Хари затихла, но я знал, что она не спит. В голове моей теснили и
толкали друг друга клочья мыслей, я никак не мог упорядочить их, ухватить
хотя бы одну, и мне не спалось. Хари лежала здесь, на этой узкой койке,
бок о бок со мной, и мне внезапно остро захотелось побыть одному, чтобы
разобраться в своих сумбурных, с привкусом отчаяния, мыслях. Но я был
лишен такой роскоши, и мне не позволена была даже такая малость, как в
одиночестве побродить по коридору или просто постоять у окна в холле,
одному, не думая ни о чем. Просто постоять, но - одному... Одиночество
сделалось для меня таким же недосягаемым, как край нашей расширяющейся
Вселенной, и не дано мне было хоть когда-нибудь остаться наедине с самим
собой, не ощущая рядом чужого присутствия.
Сон, наконец, смиловавшись, снизошел на меня, но спал я плохо, то и
дело просыпался и, кажется, то ли стонал, то ли плакал... И каждый раз,
просыпаясь, я чувствовал прикосновение чужой руки, гладящей мой лоб. Я,
полусонный, отбрасывал ее, вжимался в стенку, а она возвращалась и
возвращалась - и эта постоянная опека раздражала и злила меня, и в каждом
очередном обрывке сна я старался убежать от Хари, я прятался в каких-то
глухих закоулках, запирал за собой бесчисленные двери, метался по
коридорам, спускался в заполненные мраком колодцы и, задыхаясь, выбирался
из них, надеясь, что мне удалось, наконец, скрыться от преследования - но
Хари постоянно настигала меня, обнимала и на
...Закладка в соц.сетях
