Жанр: История
Войны
...тальном проявил безграничную неблагодарность и безумие: он решил ни
в
коем случае не возвращать этой земли ее владыке. Мне кажется, что тот, кто отнял
силой,
и тот, кто добровольно не хочет отдать имущество соседа, совершают равное
преступление. Я лично эту страну, принадлежащую императору, никогда не отдам
никому
другому. Коли у вас есть какое-либо другое предложение, я разрешаю вам его
высказать".
На это варвары: "Что мы сказали правду, это, конечно, ясно для каждого из вас.
Но чтобы
было ясно, что мы меньше всего желаем заводить споры, мы готовы отдать вам
Сицилию,
столь огромный и столь богатый остров, не обладая которым вам невозможно
спокойно
владеть Ливией". На это Велизарий ответил: "А мы разрешаем готам владеть всей
Британией, которая гораздо больше Сицилии и которая некогда была под властью
римлян. Тем, которые начали нам оказывать милость и благодеяние, мы считаем
правильным ответить тем же". Варвары: "Что же, неужели вы не ответите согласием,
если мы вам предложим еще Кампанию и самый Неаполь?" Велизарий: "Мы не
полномочны договариваться о делах, касающихся императора, не так, как угодно
было
ему высказать свою волю". Варвары: "Даже если мы постановим ежегодно вносить
императору установленную сумму?" Велизарий: "Конечно нет; ведь мы полномочны
только в том, чтобы охранять приобретенную для императора страну". Варвары:
"Значит необходимо нам отправиться к императору и с ним договориться обо всем.
Нужно поэтому назначить определенное время, в течение которого следует
установить
перемирие между нашими войсками". Велизарий: "Хорошо, да будет так: я никогда не
буду вам помехой, когда вы начинаете думать о мире". На этом прекратились их
переговоры, и послы готов удалились в свой лагерь. В последующие дни они часто
обменивались друг с другом посольствами, устанавливая условия [135] перемирия и
договариваясь, чтобы дать друг другу в качестве заложников некоторых из
славнейших
лиц.
7. В то время как здесь все это происходило, флот исавров прибыл в римскую
гавань, а
войско, шедшее с Иоанном, вошло в Остию. Никто из врагов не мешал им, ни тогда,
когда
они высаживались, ни тогда, когда разбивали свой лагерь. Чтобы быть в
безопасности в
течение ночи от нападения со стороны неприятелей, исавры вырыли глубокий ров
вблизи
гавани и попеременно все время несли стражу; войско же, шедшее с Иоанном,
огородившись повозками, могло держаться спокойно. Когда наступила ночь, в Остию
прибыл Велизарий с сотней всадников; он рассказал о бывшей перед тем битве и о
его
договоре с готами. Вдохнув в них уверенность, он велел послать привезенный с
собою
груз и со всей стремительностью идти в Рим. "А чтобы путь для вас был безопасен,
-
сказал он, - об этом я позабочусь". Он сам ранним утром уехал в город; с
наступлением
дня Антонина стала совещаться с начальниками относительно доставки грузов. Это
дело
казалось трудным и почти невыполнимым. Быки уже больше не держались на ногах, но
все лежали полумертвыми, да и ехать с повозками по узкой дороге было не
безопасно, а
тащить вверх по реке баржи, как это было обычно с древних времен, было для них
невозможно, так как та дорога, которая шла налево от реки, как это мною
рассказано
выше, была занята неприятельскими войсками и вследствие этого недоступна для
римлян,
другая же дорога, шедшая по другой стороне, по высокому берегу была совершенно
непроезжей. Поэтому, отобрав легкие лодки с более крупных судов, они укрепили их
по
бокам кругом высокими досками с тем, чтобы плывущие совершенно не могли быть
поражаемы неприятельскими стрелами, посадили на каждую стрелков моряков в
соответственном числе, нагрузили на них грузов, сколько они могли поднять и,
дождавшись попутного ветра, поплыли в Рим по Тибру; часть же войска шла по
правому
берегу, чтобы с этой стороны оказать им помощь. Для охраны судов они оставили
[136]
большое количество исавров. Там, где течение реки было прямое, они плыли без
больших
затруднений, подняв паруса. Там же, где течение реки, делая повороты,
образовывало
изгибы, паруса, не надуваемые ветром, уже были бесполезны, и матросы, работая
веслами
и преодолевая течение реки, несли немалый труд. Со своей стороны, варвары, сидя
в
своих лагерях, совершенно не хотели мешать неприятелям или в страхе перед
опасностью,
или потому, что они не думали, чтобы римляне могли этой дорогой провезти какоелибо
значительное количество продовольствия, или же полагая для себя невыгодным такой
не
стоящей внимания причиной лишить себя надежды на перемирие, которую Велизарий
подкрепил своим обещанием. Поэтому готы, которые были в Порте, видя проплывающих
мимо них неприятелей, совсем их не трогали и сидели смирно, удивляясь их
выдумке.
Когда таким образом, не раз поднимаясь вверх по реке, римляне перевезли по
возможности весь свой груз, матросы быстро удалились со своими судами (ведь уже
время
приближалось к зимнему солнце-повороту), а остальное войско вошло в Рим. Только
Павел с отрядом исавров остался в Остии.
После этого они дали друг другу заложников во исполнение перемирия: римляне дали
Зенона, готы - Улию, человека очень известного. Они условились, что в течение
трех
месяцев они не будут производить друг на друга нападений, пока послы, вернувшись
из
Византии, не сообщат мнения императора. Если же кто-либо из них, нарушив
перемирие,
совершит несправедливость по отношению к своим противникам, то тем не менее
послам
будет предоставлена возможность вернуться к своему народу. Послы варваров в
сопровождении римлян отправились в Византию; в это время из Ливии прибыл с
многочисленной конницей зять Антонины, Ильдигер. Те готы, которые в Порте стояли
гарнизоном ввиду недостатка у них съестных припасов, оставили это укрепление по
согласию с Витигисом и вернулись в лагерь, вызванные им. Это место занял Павел с
исаврами из Остии. Господствуя на море, римляне [137] в большой степени были
виновниками недостатка продовольствия у этих варваров, не позволяя провозить к
ним
ничего из съестных припасов. Из-за того же самого недостатка продовольствия готы
в это
же время оставили очень важный приморский город, по имени Центумцеллы. Этот
город,
большой и населенный, расположен в Этрурии, на запад от Рима, на расстоянии
двухсот
восьмидесяти стадий. Римляне заняли и этот город и тем еще более увеличили свои
силы,
кроме того, захватив и маленький городок Албанской области, прилегающий к
восточной
части Рима, так как и из него тогда ушли варвары по той же причине. Таким
образом,
варвары оказались в середине римских войск, окруженные ими со всех сторон.
Поэтому
готы очень хотели нарушить договор и нанести римлянам какой-либо вред. Послав к
Велизарию послов, они жаловались, что во время перемирия терпят
несправедливости.
Когда Витигис послал за готами, бывшими в Порте, по какой-то причине нуждаясь в
них,
Павел и исавры без всякого основания захватили это укрепление и им владеют. На
то же
самое они для виду жаловались в своей речи относительно городка на Албанской
горе и
Центумцёлл и грозили, что если он их не вернет им, они так этого не оставят.
Велизарий
со смехом отослал их назад, сказав, что их жалоба - одна только видимость, так
как нет
никого, кто бы не знал, из-за чего готы оставили эти местности. И в дальнейшем
они
стали относиться друг к другу с подозрением. После этого, видя, что в Риме
собралось
огромное войско, Велизарий отослал другие конные отряды далеко в сторону от
Рима,
Виталиану же, племяннику Иоанна, велел в сопровождении восьмисот всадников
провести зиму в окрестностях города Альбы, расположенного в Пиценской области;
вместе с ним он послал из войск Валериана четыреста человек, во главе которых
был
поставлен Дамиан, племянник Валериана. Он выделил восемьсот человек из своих
щитоносцев, людей, исключительно хорошо знающих военное дело. Над ними он
поставил двух из своих телохранителей, Сунта и Адегина, и велел им следовать за
Иоанном, куда [138] бы он их ни повел. Самому Иоанну приказал, пока он будет
видеть,
что враги сохраняют договор, держаться спокойно; когда же случится, что
перемирие
будет ими нарушено, сделать вот что. Со своим войском внезапно и стремительно
сделать
набег на Пиценскую область, быстро проходя подряд по всем местечкам этой
области,
которые должны их увидать раньше, чем до них дойдет молва об их движении. Так
как во
всей этой области мужчин совсем не осталось (по-видимому, они все двинулись
походом
против Рима), то повсюду они найдут детей и жен врагов и много денег. Пусть они
забирают в рабство и грабят все попадающееся им навстречу, но пусть они
остерегутся
нанести какую-либо обиду кому бы то ни было из римлян, живущих в этой стране.
Если
же где-нибудь он встретится с местечком, где будет и укрепление и вооруженные
люди,
как обыкновенно бывает, пусть он всеми силами попытается взять его. Если он
сможет
его взять, пусть идет дальше, если же случится, что он встретит сильный отпор,
пусть
отступит назад, и останется там. Если же он пойдет вперед и оставит у себя за
спиной это
укрепление, то обычно это создаст большую опасность, так как им будет трудно
защищаться, если они в дальнейшем подвергнутся нападению со стороны врагов;
трудно
будет и сохранить всю добычу, чтобы потом по всей справедливости разделить между
войском. Затем, смеясь, он прибавил следующее: "Ведь несправедливо, чтобы одни с
великим трудом уничтожали трутней, а другие без всякой неприятности наслаждались
медом, как своей добычей". Дав такие наставления, Велизарий отправил с войском
Иоанна.
Около того же времени пришли в Рим миланский епископ Датис и знатнейшие из
граждан: они просили у Велизария послать им небольшой гарнизон. Они утверждали,
что
сами они достаточно сильны, чтобы без труда добиться отложения от готов не
только
Милана, но и всей Лигурии и перехода их на сторону императора. Этот город
расположен
в области [139] лигуров, как раз посередине (Его латинское название "Mediolanus"
обозначает "Серединный город".) , между городом Равенной и Альпами,
составляющими
границу Галлии. И с той и с другой стороны до него для человека налегке пути
восемь
дней; из всех западных городов после Рима это первый по величине, населенности и
по
всякому другому благосостоянию. Велизарий пообещал им выполнить их просьбу. Так
он
провел все зимнее время.
8. В таком положении были тогда дела. Но зависть судьбы, видевшей, что до сих
пор дела
римлян шли блестяще, навлекла на римлян беды, пожелав к их успехам примешать и
несколько неприятностей; она вызвала вражду между Велизарием и Константином изза
ничтожного повода; как она началась и чем закончилась, я сейчас расскажу. Был
некий
римлянин Президий, живший в Равенне, человек очень знатный; он стал во
враждебные
отношения с готами, когда Витигис собирался идти походом на Рим; и вот тогда,
отправившись с несколькими из своих слуг как бы на охоту, он бежал от готов,
никому не
сообщив своего плана и не взяв с собой ничего, кроме двух кинжалов, которые он
носил
при себе и ножны, которые были украшены большим количеством золота и очень
дорогими драгоценными камнями. Когда он был в Сполеции, он остановился в какомто
храме, находящемся вне укреплений. Услышав об этом, Константин, он еще был там,
послал одного из своих щитоносцев, по имени Максенциола, который отнял у него
без
всякого основания оба кинжала. Очень огорченный случившимся, этот человек со
всей
поспешностью отправляется в Рим к Велизарию, куда немного спустя прибыл и
Константин. Сообщалось, что войско готов находится недалеко. Пока дела римлян
были в
опасном и смутном положении, Президий молчал; когда же он увидал, что римляне
одолевают и послы готов отправились к императору, как об этом мной сказано выше,
то
он, неоднократно приходя к Велизарию, жаловался на причиненную ему обиду и
требовал
от него справедливой помощи. Велизарий, сильно [140] упрекая Константина и лично
и
через других, убеждал его ликвидировать свою несправедливость и возникающее
отсюда
дурное общественное мнение. Но, по-видимому, Константину суждена была гибель.
Он,
издеваясь, отвергал все эти речи и глумился над потерпевшим. Как-то встретившись
с
Велизарием, ехавшим верхом по форуму, Президии схватил его коня за узду и,
громко
крича, стал его спрашивать, таковы ли законы у императора, чтобы у человека,
который
бежал от варваров и пришел к ним в качестве просителя, они насильно отнимали то,
что
случайно оставалось у него в руках? Когда большая толпа окружила их и с угрозами
требовала, чтобы он отпустил узду, он не прежде отпустил ее, пока Велизарий не
дал ему
обещания, что возвратит ему эти кинжалы. На другой день, собрав многих из
начальников
и призвав Константина в одну из комнат Палация, он рассказал, что произошло
вчера и
убеждал Константина, хоть и поздно, но все же отдать эти кинжалы. Константин
сказал,
что он их не отдаст, что с большим удовольствием он бросит их в воды Тибра, чем
вернет
Президию. Тогда Велизарий в гневе спросил его, знает ли Константин, что он
является
ему подчиненным? Константин ответил, что во всем остальном он готов его
слушаться,
так как такова воля императора; но того, что он приказывает ему сделать в
настоящее
время, он никогда не исполнит. Тогда Велизарий приказал позвать своих
телохранителей.
Константин спросил: "Конечно, для того, чтобы меня убить?" "Ничуть, - ответил
Велизарий, - но для того, чтобы они заставили твоего щитоносца Максенциола,
который, применив насилие, принес тебе эти кинжалы, отдать этому человеку то,
что он
у. него взял насильно". Но Константин, полагая, что ему предстоит тотчас
умереть, решил
сделать что-либо значительное, прежде чем самому пострадать. Поэтому он извлек
из
ножен кинжал, который у него висел на боку, и внезапно бросился, чтобы поразить
им
Велизария в живот. Велизарий в страхе отступил назад и, подхваченный близко от
него
стоящим Бессом, смог уклониться. Еще пылая гневом, Константин [141] продолжал
наступать. Видя, что делается, Ильдигер и Валериан схватили Константина один за
правую, другой за левую руку и оттащили назад. В это время вошли телохранители,
которых немного раньше велел позвать Велизарий, с усилием отняли из рук
Константина
кинжал и, с большим шумом схватив его, увели; в данный момент они не причинили
ему
ничего плохого, думаю из уважения к присутствующим начальникам, но уведя его в
другое помещение, немного спустя, по приказу Велизария убили его. Это был
единственный недостойный поступок Велизария и совершенно не соответствующий его
характеру. Ко всем другим он относился с большой выдержанностью и
снисходительностью. Но, как мной сказано выше, Константину суждена была смерть.
9. Немного позднее готы задумали коварным образом ворваться в укрепления. И
прежде
всего они ночью впустили отряд своих воинов в один из водопроводов, откуда они
сами в
начале войны отвели воду. Со светильниками и факелами в руках они пытались этим
путем найти возможность проникнуть в город. Случайно недалеко от Пиценских ворот
в
своде этого водопровода оказалось небольшое отверстие. Один из римских сторожей,
увидав там свет, сказал своим сотоварищам по страже; они же сказали, что,
вероятно, он
видал пробегавшего здесь волка. В этом месте как раз сооружение водопровода не
выдавалось высоко над землей, а глаза волка, по их мнению, похожи на огонь. Те
из
варваров, которые сделали попытку найти дорогу через водопровод, оказавшись в
середине города, где еще к древности был подъем, ведший на самый Палатин,
встретились
с каким-то сооружением, которое не давало им возможности ни идти дальше, ни
вообще
воспользоваться этим подъемом. Сооружение это Велизарий предусмотрительно
устроил
в начале осады, как мною это рассказано в предшествующей книге (V [I], гл. 19, §
18).
Вынув оттуда небольшой камень, варвары решили тотчас вернуться и, явившись к
Витигису, показали ему камень и доложили обо всем. Об этом замысле Витигис стал
совещаться с [142] главнейшими из готов; тем временем у римлян, которые несли
стражу
у Пиценских ворот, на другой день возникло подозрение при воспоминании о волке.
И
когда эти разговоры, распространяясь, дошли до Велизария, то главнокомандующий
не
оставил этого дела без внимания, но тотчас отправил в водопровод людей из войска
наиболее рассудительных вместе со своим телохранителем Диогеном и велел возможно
скорее во всем этом разобраться. В этом водопроводе они нашли светильники врагов
и
брошенные ими остатки факелов и, обследовав сооружение, откуда готами был вынут
камень, они донесли об этом Велизарию. Поэтому и Велизарий велел особенно
тщательно
сторожить этот водопровод и готы, заметив это, отказались от своей попытки.
После
этого варвары задумали прямое нападение на Римские стены. Выждав время обеда,
когда
враги могли меньше всего ожидать этого, неся с собой лестницы и зажигательные
средства, они двинулись против Пиценских ворот, возбужденные надеждой, что
возьмут
город с одного натиска, так как тут было оставлено немного воинов. Случилось,
что тогда
охрану нес Ильдигер со своим отрядом: все по очереди назначались для несения
стражи.
Увидя врагов, движущихся в беспорядке, он встретил их, когда они не были
выстроены в
боевой порядок, но шли без всякого строя, и без большого труда своими силами
обратил в
бегство и многих убил. Когда в городе, что и естественно, поднялся крик и
смятение,
римляне быстро отовсюду сбежались на укрепления, а вскоре затем и варвары, не
сделав
ничего, вернулись в свой лагерь. Витигис вновь придумал коварный план нападения
на
укрепления. Наиболее легкой для завоевания была для него та часть укреплений,
которая
шла по берегу Тибра, так как здесь еще древние римляне, полагаясь на сильную
защиту
реки, соорудили стену небрежно, сделав ее низкой и совершенно без башен. Витигис
надеялся, что здесь он легче, чем где-либо в другом месте, сможет взять город.
Да и
сторожевой отряд был тут далеко не достаточный. И вот он подкупает двух римлян,
живших около храма апостола Петра, [143] чтобы они, захватив с собой мех вина, с
наступлением вечера пошли к воинам, стоящим в карауле, преподнесли им этого
вина,
выражая некоторым образом свое дружеское расположение и уважение, а затем они
должны были провести там ночь, распивая со стражей это вино, потом всыпать
каждому в
кружку сонного снадобья, которое он сам им и дал. На другом берегу он тайно
держал
наготове челноки; как только сторожей охватит сон, часть варваров по знаку
одного из
заговорщиков с лестницами должна была переправиться через реку и сделать
нападение
на укрепления. Все войско готов было к этому времени в готовности, чтобы
штурмовать
весь город. Когда они так договорились, то один из тех, которых Витигис
подговорил на
такое предательство (но римлянам не было суждено быть захваченными этим войском
готов), придя добровольно, осведомил обо всем Велизария и выдал другого.
Подвергнутый
пытке огнем, тот сообщил все, что он должен был делать, и показал снадобье,
которое дал
ему Витигис. Отрезав ему нос и уши, Велизарий отправил его в неприятельский
лагерь
верхом на осле. Увидя его, варвары поняли, что нет божьей воли на то, чтобы их
планы
шли намеченным путем и что поэтому Рим никогда ими взят не будет.
10. В то время как это происходило, Велизарий написал Иоанну, приказывая ему
приступить к условленному делу. Тогда Иоанн с двумя тысячами всадников сделал
набег
на Пиценскую область, грабя все, что попадалось навстречу и, как было условлено,
обращая в рабство детей и жен врагов. Улифея, дядю Витигиса, вышедшего против
него с
войском, он победил в открытом бою, самого его убил и перебил почти все
неприятельское войско. Поэтому уже никто не осмеливался вступать с ним в
открытое
сражение. Когда он подошел к городу Ауксиму, он узнал, что там стоит
незначительный
гарнизон готов, но что это местечко сильно укреплено и неприступно. Он вовсе не
захотел засесть здесь, осаждая его, но, отойдя отсюда, возможно скорее двинулся
дальше.
То же самое он сделал и около города Урбинума, быстро двигался к [144] городу
Ариминуму, причем местные римляне служили ему проводниками, приходя ему на
помощь. Ариминум отстоит от Равенны на расстоянии одного дня пути. Варвары,
которые
стояли там гарнизоном, относились с большим недоверием к жившим вокруг римлянам
и,
когда они узнали, что войско врагов приближается к ним, они ушли из города и,
устремившись в поспешном бегстве, спаслись в Равенну. Таким образом, Иоанн занял
Ариминум, оставив позади себя неприятельские гарнизоны в Ауксиме и Урбине, не
потому, что он забыл о наставлениях Велизария и не под влиянием безрассудной
храбрости, так как с энергией у него сочеталась и рассудительность, но подумав,
как это и
оказалось на самом деле, что в случае, если готы узнают, что римское войско
находится
так близко от Равенны, то они тотчас снимут осаду Рима, боясь за этот свой
город. И
предположение его оказалось справедливым. Когда Витигис и войско готов услыхали,
что
Ариминум занят Иоанном, они были охвачены величайшим страхом за Равенну, они уже
не думали ни о чем другом и без всяких задержек приступили к отходу, о чем я
буду
рассказывать дальше. Великую славу за это дело заслужил Иоанн, и раньше будучи
весьма
прославленным. В решительные моменты он был смелым и предприимчивым на
собственный страх, во время опасности не терялся; что же касается суровой пищи
или
бесконечной выносливости, то он не уступал в этом ни одному варвару или своему
воину.
Таков был Иоанн. Жена Витигиса, Матазунта, сильно настроенная против своего
мужа,
потому что с самого начала она насилием была принуждена к сожительству с ним,
услыхав, что Иоанн прибыл в Ариминум, пришла в великую радость и тайно отправила
к
нему послов вести переговоры о браке и предательстве.
И вот они, посылая друг к другу послов, все время тайно от других вели между
собой
переговоры. Готы же, стоявшие под Римом, узнав, что делается под Ариминумом, и
так
как все запасы у них пришли к концу и трехмесячный срок перемирия уже истек,
хотя они
еще не узнали результатов своего [145] посольства, решили уйти от Рима. Время
года
подходило же к весеннему солнцеповороту, на осаду было потрачено год и девять
дней. И
вот готы подожгли все свои укрепленные лагери и с наступлением дня двинулись в
путь.
Видя бегство врагов, римляне были в нерешительности, что им делать в данный
момент.
Случилось, что в это время большей части конницы не было, так как она была
разослана в
разные стороны, как я говорил выше, а при том количестве неприятелей они не
считали
себя достаточно сильными для битвы. Однако Велизарий велел всем пешим и конным
вооружиться. И когда он увидал, что большая половина врагов перешла мост, он
вывел
свое войско через Пинцианские ворота. Произошел рукопашный бой, ничуть не
меньший,
чем прежние. Вначале варвары решительно отбивались от врагов и при первом
столкновении' много пало людей и с той и с другой стороны. Но затем, обращенные
в
бегство готы по своей собственной вине стали терпеть огромные потери и
подверглись
окончательной гибели. Каждый стремился первым перейти через мост; поэтому,
устроив
в этом узком месте страшную давку, они подверглись тягчайшим несчастьям. Они
избивались и своими и неприятелями. Многие из них с той и с другой стороны моста
падали в Тибр и, отягченные своим оружием, тонули и погибали. Таким образом,
потеряв
очень многих, оставшиеся соединились с теми, которые перешли реку раньше. В этой
битве проявили исключительное геройство телохранители Велизария - Лонгин из
исавров и Мундила. Мундила, вступив в бой с четырьмя врагами, поочередно всех их
убил,
а сам остался невредимым. А Лонгин, главный виновник бегства неприятелей, пал в
этой
битве, оставив по себе во всем римском войске самую глубокую печаль.
11. Витигис, направившись с остатками войска к Равенне, занимал укрепления
бывших по
пути местечек крепкими гарнизонами; он оставил в Клузиуме, городе Этрурии,
тысячу
человек под начальством Гибимера, в "Старом Городе" (urbe vetere) столько же,
начальником над которыми поставил Албилу [146], родом гота. В Тудере он оставил
Улигисала с четырьмястами воинов. В Пиценской области он оставил гарнизон в
четыреста человек в Петре из числа тех, которые и прежде тут жили, но в Ауксиме,
который является крупнейшим из здешних городов, он оставил четыре тысячи готов,
выбранных за свою доблесть, поставив им начальником крайне энергичного человека
по
имени Висандра, а в городе Урбине - две тысячи под начальством Моры. Есть еще
два
укрепленных пункта - Цезена и Монтеферетра; в каждом из них он поставил гарнизон
не
меньше чем по пятьсот человек. Сам же с остальным войском двинулся прямо к
Ариминуму с тем, чтобы его осадить. Но Велизарий со своей стороны, как только
готы
сняли осаду, послал Ильдигера и Мартина с тысячей всадников с тем, чтобы они,
быстро
двигаясь другой дорогой, успели раньше неприятелей прийти в Ариминум, и велел им
возможно скорее отозвать оттуда Иоанна и всех бывших с ним и вместо них
поместить
большой отряд, вполне достаточный для охраны этого города, взяв его из гарнизона
города по имени Анионы, который находится у Ионического залива, отстоящего от
Ариминума на расстоянии двух дней пути. Дело в том, что не так давно он захватил
этот
город, отправив туда Копона с немалым войском из исавров и фракийцев. Он
надеялся,
что если только они и пехотинцы, находясь под начальством не очень известных
командиров, будут находиться в Ариминуме, то весь цвет готского войска не
останется
здесь для осады, но, не обратив на них внимания, тотчас отправится к Равенне;
если же
они захотят осаждать Ариминум, то для пехотинцев там хватит продовольствия на
более
продолжительное время; вместе с тем он полагал, что две тысячи конницы, не
находясь
внутри стен крепости, а передвигаясь с остальным войском, причинят врагу,
конечно,
много бед и скорее заставят их снять осаду. Имея это в виду, Велизарий дал свой
приказ
Мартину и Ильдигеру с их войском. Двигаясь по Фламиниевой дороге, они немного
обогнали варваров, так как готы при большой своей численности двигались м
...Поділитися у соцмережах
