Жанр: История
Петр первый
...популярного юриста XVII века Самуила Пуфендорфа, перевод которого он, по
свидетельству современника, расхваливал повсюду, где к тому представлялась
возможность: "при собраниях сенаторов, и в собственных своих палатах, и на
ассамблеях в домах сенаторских". "Троевременная" школа была прежде всего школой
овладения военно-морскими знаниями. Теперь пришел черед овладевать знаниями и
опытом государственного строительства и управления.
Дело, однако, было не только в недостаточной подготовленности соратников, но и в
характере царя - его обыкновении влезать самому во все мелочи, в результате чего
подавлялась инициатива его ближайших помощников. Личное управление оборачивалось
безынициативностью - соратники ждали по каждому поводу указаний и повелений. Эту
особенность петровского правления Пушкин выразил в словах: "Все дрожало, все
безмолвно повиновалось".
О своем намерении вплотную заняться гражданскими делами Петр объявил в 1718
году. В составленном им указе он писал, что,-несмотря на "свои несносные труды в
сей тяжкой войне", он находил время для обучения людей военному делу и
составления "Устава воинского". Войско приведено в "добрый порядок", плоды этого
доброго порядка известны всем - русская армия сокрушила одну из лучших в Европе.
"Ныне, управя оное, и о земском правлении не пренебрег, но трудится и сие в
такой же порядок привесть, как и воинское дело".
Одним из средств достижения "доброго порядка" были рационально организованные
государственные учреждения. Первые практические шаги в этом направлении Петр
предпринял, как было отмечено выше, еще в начале 1712 года, издав указ об
организации коллегии для торговли, "чтоб оную в лутчее состояние привесть".
Новому учреждению царь дал иностранное название, но оно не вносило ничего нового
в принципы организации центрального аппарата. Понадобилось еще несколько лет,
чтобы мысль о замене старинных приказов коллегиями приобрела четкую форму.
Государственный механизм уподоблялся механизму часов. Именно подобное сравнение
подсказал царю известный математик и философ Лейбниц: "Опыт достаточно показал,
что государство можно привести в цветущее состояние только посредством
учреждения хороших коллегий, ибо как в часах одно колесо приводится в движение
другим, так и в великой государственной машине одна коллегия должна приводить в
движение другую, и если все устроено с точною соразмеренностыо и гармонией, то
стрелка жизни непременно будет показывать стране счастливые часы".
Конструированию Петром новых "часов" предшествовала многолетняя предварительная
работа, начавшаяся с изучения опыта государственного строительства в других
странах. 30 июня 1712 года царь велит Сенату организовать перевод "прав других
государств". Записная книжка царя 1715 года содержит заметку с названиями шести
коллегий. К этому же году относится поручение Петра нанять за границей "ученых и
в правостях искусных людей для отправления дел в коллегиях". Находившемуся в
Копенгагене генералу Павлу Ивановичу Ягужинскому царь предписывает "во всякую
коллегию приискать по человеку", при этом предпочтение должно быть отдано
нестарым людям, "дабы могли языку обучитца". Ему же царь поручил собрать
сведения о структуре центрального аппарата Дании: числе коллегий, штатах, "ибо
мы слышим, - рассуждал Петр, - что и шведы от них взяли". Так как Швеция
находилась в состоянии войны с Россией, то возможность легальным путем изучить
шведские регламенты отсутствовала. Царь поручает послу в Дании Долгорукому
снарядить для этой цели в Швецию тайного агента, снабдив его паспортом от
датского двора. Задание подыскать правоведов из числа людей, "которые знают пословенски",
получает посол в Австрии Веселовский. Подписывая указ послу, Петр
внес в него собственноручное дополнение: "В сем гораздо постараться, понеже нам
гораздо нужно".
Петр видел преимущества новой системы центральных учреждений в том, что
президенты коллегий "не такую мочь имеют как старые судьи делали, что хотели".
Под старыми судьями подразумевались руководители приказов, единолично решавшие
все вопросы. В коллегиях, рассуждал царь, "президент не может без соизволения
товарищев своих ничего учинить". Позже мысль о преимуществах коллегий получила
дальнейшее развитие. Подчеркивалось, что "истину" легче установить при
обсуждении ее многими лицами, а не одним, ибо "что един пе постигнет, то
постигнет другой". Такие решения, кроме того, будут иметь больший авторитет.
Наконец, "единоличный правитель гнева сильных боится", в то время как коллегия
освобождена от подобных опасений.
На коллегии Петр возлагал большие надежды. Они вводились "ради порядочного
управления" государственными делами, "поправления полезной юстиции и полиции",
"содержания своих морских и сухопутных сил в добром состоянии", для "умножения и
приращения коммерции, рудокопных заводов и мануфактур". Царь был тлубоко
убежден, что новые учреждения откроют новую эпоху в истории страны.
Подобных убеждений мы разделить не можем, как, впрочем, не можем отрицать и
значения новых учреждений. Петру казалось, что главное их преимущество состояло
в ограничении власти президента. В действительности главный положительный
результат от введения коллегий достигался тем, что в основе коллегиальной
системы лежало четкое разграничение сфер управления и высокая степень
централизации. В этом, главным образом, состояло их преимущество по сравнению с
громоздкими приказными учреждениями.
Поначалу коллегий было девять. Три из них получили название "первейших",
поскольку ведали важнейшими отраслями управления: дипломатией, армией и военноморским
флотом.
Выход России на международную арену сопровождался реорганизацией дипломатической
службы. Если в предшествующих столетиях связи с иностранными государствами
осуществляли периодически отправляемые за границу посольства, то теперь в
важнейших государствах Западной Европы были созданы постоянные дипломатические
миссии, а в некоторых из них - консульства для охраны интересов русских купцов.
В свою очередь, западноевропейские государства имели при русском дворе послов и
резидентов. Коллегия иностранных дел, сменившая Посольский приказ, ведала
приемом иностранных послов, руководила работой своих представителей за рубежом.
Вводился западноевропейский дипломатический протокол. Во многих случаях русские
дипломаты продолжали держаться стародавних представлений о "государевой чести" и
прибегали к различным уловкам, чтобы не уронить ее. Даже Петр, менее всего
считавшийся с этикетом, полностью не освободился от стародавних традиций. Он,
например, принимал иностранных послов стоя и без головного убора с той целью,
чтобы не снимать шляпу и не вставать, когда произносился титул иностранного
государя. Чтобы не оставлять места около себя иностранному послу, он становился
на край помоста под балдахином.
Возглавлял Коллегию иностранных дел опытный дипломат канцлер Головкин, а вицеканцлером
Петр назначил Шафирова.
Военная коллегия занималась комплектованием, вооружением, снаряжением и
обучением армии. В ее ведении находились также гарнизонные полки. В регулярном
сухопутном войске к концу царствования Петра насчитывалось свыше 210 тысяч
человек. Кроме того, в нерегулярном войске (украинские и казачьи полки) - 109
тысяч человек. На пост президента Военной коллегии Петр назначил фельдмаршала
Меншикова.
Новым учреждением, не имевшим предшественников в XVII веке, являлась
Адмиралтейская коллегия. Надобность в этом органе была связана с превращением
России в морскую державу и созданием военно-морского флота. В ее ведении
находились верфи, военно-морские крепости, она же занималась комплектованием и
обучением экипажей кораблей. Возглавлял Адмиралтейскую коллегию генерал-адмирал
Апраксин.
Финансами ведали тоже три коллегии. Важнейшая из них - Камер-коллегия -
руководила сбором подати, наблюдала за выполнением натуральных повинностей,
заключала подряды на поставку вина, продовольствия и т. д.
В конце XVII и в первые два десятилетия XVIII века единицей обложения был двор.
Испытывая большую нужду в деньгах и рассчитывая на прирост населения, Петр в
1710 году решил провести новую перепись. Результат разочаровал его, ибо, по
данным переписи, численность дворов оказалась значительно меньшей, чем была три
десятка лет назад. Объяснялось это тем, что помещики объединяли несколько семей
родственников, а иногда и чужих друг другу людей в один двор. Уловка не осталась
незамеченной. Обер-фискал Нестеров обратился к Петру с доношением, в котором
рекомендовал перейти к "поголовщине", сделать единицей обложения не двор, а
мужскую душу. В этом случае, писал он, отпадет охота сводить несколько дворов в
один, "как преж сего было", а также разгораживать дворы и разрушать ворота.
Петр воспользовался советом и предпринял всеобщую перепись населения.
Грандиозная по своим масштабам мера осуществлялась много лет. Перепись началась
в 1718 году, причем списки крестьян должны были подавать сами помещики. Прошло
несколько лет, а помещики сведений не подавали. Те из дворян, которые
представили их, как выяснилось, показали в них не всех крестьян, которыми они
владели. Угрозы смертной казнью и конфискацией утаенных душ не оказывали
ожидаемого воздействия. В 1721 году был опубликован "последний указ" - "дабы
впадшие тою утайкою в погрешение могли все исправиться" и донести об утайке до 1
сентября. Отсрочкой и амнистией помещики воспользоваться не пожелали. Тогда Петр
поручает специально созданным канцеляриям, укомплектованным офицерами, проверить
поданные помещикам ведомости. Ревизия - с этого времени за переписями
утвердилось это название - обнаружила утайку одного миллиона мужских душ.
Более или менее точная цифра подушной переписи стала известна весной 1724 года -
среди сельского населения было зарегистрировано 5,4 миллиона мужских душ.
Взимаемый с них налог предназначался на содержание сухопутной армии. Каждая
мужская душа, будь то грудной младенец или глубокий старик, обязана была
ежегодно платить подать в сумме 74 копеек.
Почему такую неокругленную сумму, скажем, не 70 или 75 копеек, а именно 74?
Ответ надо искать в способе ее исчисления: было установлено, что на содержание
армии потребуется 4 миллиона рублей в год. Эту сумму разделили на число
плательщиков (5,4 миллиона душ) и в итоге получили 74 копейки на каждую душу.
Впрочем, подать в таком размере никогда не взималась, так как Екатерина I в
связи с вступлением на престол в январе 1725 года уменьшила ее размер на четыре
копейки.
Подушная подать должна была заменить все старые сборы. Указ обещал сверх 74
копеек "никаких денежных и хлебных податей и подвод не имать".
Податная реформа, по всеобщему мнению историков, значительно увеличила размер
налога с крестьян в пользу государства. Однако отсутствие сопоставимых данных не
позволяет установить, насколько или во сколько крат подушное обложение было
тяжелее подворного. Доходная часть бюджета государства в 1724 году увеличилась
по сравнению с 1680 годом в три раза. Но из этого отнюдь не вытекает, что
налоговое бремя давило на крестьян в 1724 году в три раза сильнее, чем в 1680
году.
Рост государственных доходов происходил отчасти за счет естественного прироста
населения. Кроме того, за четыре с лишним десятилетия в какой-то мере повысилась
производительность труда. Заметнее всего это повышение происходило в ремесле, но
особенно в мануфактурной промышленности. Повышалась производительность труда и в
земледелии за счет возделывания технических культур и внедрения в хозяйстве
орудий труда из железа. Наконец, увеличение доходов являлось следствием
включения в число налогоплательщиков новых категорий населения, которые до этого
государственных податей не платили (дворовые, гулящие люди и т. д.).
Проведенная перепись населения имела не только фискальное, но и социальное
значение. Она включила в сферу феодальной эксплуатации огромную массу сельского
населения, ранее не подвергавшегося этой эксплуатации. К ним относились
черносошные крестьяне Севера России, пашенные люди Сибири, ясашные люди Среднего
Поволжья (чуваши, мордва, черемисы и др.). Раньше с них взыскивали только
государственную подать. Податная реформа объединила все эти категории населения
в единый разряд государственных крестьян, с которых наравне с помещичьими и
монастырскими крестьянами стали взыскивать феодальную повинность.
Подушная подать с городского населения взималась в размере 1 рубля 20 копеек с
мужской души.
Податная реформа ярче всего обнажает содержание и направленность социальной
политики Петра. Она, кроме того, дает представление об источниках материальных
ресурсов, за счет которых производились преобразования: содержание разросшейся
регулярной армии и военно-морского флота, а также административного аппарата,
строительство дворцов и монументальных правительственных зданий, организация
культурно-просветительных и научных учреждений, создание казенной промышленности
требовали денег. Финансовое обеспечение преобразований осуществляли крестьяне и
горожане.
Другая финансовая коллегия - Штатс-контор-коллегия - ведала государственными
расходами, определяла суммы на содержание государственного аппарата, армии и
флота, на дипломатию, просвещение и т. д. Возглавлял ее один из ближайших
сотрудников Петра, граф Мусип-Пушкин.
Контроль за расходованием средств осуществляла Ревизион-коллегия во главе с
князем Долгоруким.
Попечение над легкой промышленностью находилось в ведении Мануфактур-коллегии,
над горным делом - Берг-коллегии, внешней торговлей - Коммерц-коллегии. Все три
торгово-промышленные коллегии практически не имели предшественников в приказной
системе. Президентом Коммерц-коллегии Петр назначил Толстого, Мануфактурколлегии
- Новосильцева, Берг-коллегии - обрусевшего шотландца Брюса. Это было
единственное исключение, когда коллегию возглавлял не русский вельможа, а
иностранец. Во всех остальных случаях иностранцы-специалисты назначались либо
вице-президентами, либо советниками коллегий. Яков Виллимович Брюс
зарекомендовал себя опытным артиллеристом, знатоком горнорудного дела и
пользовался особым уважением Петра.
К коллегиям примыкал ряд других центральных учреждений. Среди них особое место
занимал Синод.
Еще в 1700 году умер патриарх Адриан. Дальновидный прибыльщик Курбатов тогда же
посоветовал Петру "до времени обождать" с избранием нового патриарха, так как от
патриаршества, по его мнению, добра никакого не будет. Царя не пришлось долго в
этом убеждать. Ему была хорошо известна история борьбы патриарха Никона с его
отцом, знал он и взгляды патриарха Адриана относительно роли церкви в
государстве: "царство власть имеет только на земле, между людьми... священство же
власть имеет и на земле и на небе". Петру, наконец, были известны
распространявшиеся среди духовенства слухи о том, что он, Петр, не настоящий
царь, что настоящего царя подменили на иностранца еще в годы младенчества.
Вместо патриарха руководить церковными делами Петр призвал митрополита Стефана
Яворского, объявленного местоблюстителем патриаршего престола. В лице Яворского
Петр не обрел активного сторонника преобразований, но Яворский не оказывал и
решительного сопротивления им. Зато другие представители духовенства если не
явно, то тайно относились к Петру недоброжелательно, что тоже ему было хорошо
известно. "Когда б не монахиня, не монах и не Кикин, Алексей не дерзнул бы на
такое зло неслыханное. Ой, бородачи, многому злу корень - старцы и попы. Отец
мой имел дело с одним бородачом, а я с тысячами".
В 1721 году церковь наконец получила свой высший орган - Синод.
Рассказывают, что царь, присутствуя на собрании церковных иерархов, обнаружил их
желание иметь патриарха. Петр вынул из кармана Духовный регламент и голосом, не
допускавшим возражений, произнес: "Вы просите патриарха: вот вам духовный
патриарх. - Другой рукой он извлек из ножен кортик, ударил им по столу и,
обращаясь к недовольным, добавил: - А противо-мыслящим вот булатный патриарх!"
Президентом Синода Петр оставил престарелого местоблюстителя патриаршего
престола Стефана Яворского, уже неспособного оказывать влияние на работу
учреждения, к тому же через год он умер. Фактическим руководителем Синода был
его вице-президент Феофан Прокопович - правая рука царя в церковных
преобразованиях. Прокопович сочинил регламент Синода - Духовный регламент, а
также участвовал в составлении важнейших указов, относившихся к церковным и
монастырским делам.
Духовный регламент приравнивал членов Синода к чиновникам прочих светских
учреждений. Они, как и все чиновники, приносили присягу на верность государю и
обязывались безоговорочно выполнять все его предписания. Церковным иерархам
предписывалось "в мирские дела и обряды не входить ни для чего". Церковь, таким
образом, была полностью подчинена светской власти. Ради "государственного
интереса" нарушалась тайна исповеди. Синодский указ 1722 года в соответствии с
устным повелением Петра обязывал всех священников, выяснивших намерение
исповедовавшегося совершить "измену или бунт", немедленно доносить об этом
властям.
Первоначально все президенты коллегий являлись одновременно и сенаторами.
Выходило, что Сенат состоял из президентов коллегий, деятельность которых он
должен был направлять и контролировать. С другой стороны, выполнение
обязанностей сенатора президентом коллегии отвлекло его от непосредственных
забот по делам коллегий. В 1722 году Петр признал, что "сие сначала не осмотри
учинено" было, и исправил ошибку, оставив сенаторами лишь президентов трех
"первейших" коллегий. Впрочем, реализовать собственный указ царю не удалось.
Оказалось, что заполнить вакантные места в Сенате было некем, и спустя несколько
месяцев он возвращается к прежнему порядку: "Которые в Сенате из президентов
коллегий и уволены для управления своих коллегий, ныне надлежит им, для
малолюдства в Сенате, сидеть равно с другими, только два дни меньше в неделе".
Здесь Петр встретился с теми же трудностями, которые ему довелось преодолевать
на начальном этапе Северной войны: тогда недоставало военных специалистов,
теперь он испытывал недостаток в помощниках по гражданским делам.
С давних времен Петра занимала мысль о контроле за работой государственных
учреждений. Поиски форм контроля велись много лет. Мы видели, как поначалу царь
пользовался услугами фискалов. Но фискалы выступали всего лишь регистраторами
нарушений указов. Они действовали за стенами учреждений и, следовательно, не
могли оказывать влияния на их работу. Перед Петром встала задача дополнить
негласный контроль контролем явным, бюрократическим в своей основе. В 1715 году
Сенат получает указ: "Объявляется Василий Зотов чином генерального ревизора, или
надзирателя указов". Главная его задача - следить за своевременным исполнением
сенатских указов. Позже эту обязанность стал выполнять обер-секретарь Сената и
гвардейские офицеры, действовавшие по поручению царя.
Иностранные наблюдатели единодушно отмечали широкие полномочия таких офицеров,
приводивших в трепет не только представителей областной администрации, но и
сенаторов. Офицеры стимулировали энергию и исправность воевод тем, что держали
их в цепи и в железах немалое время. По свидетельству французского резидента,
"царь неоднократно выражал гвардейским офицерам исключительное доверие и поручал
комиссиям из них важнейшие государственные дела. Удивительно видеть, что члены
Сената встают со своих мест перед поручиком и относятся к нему с
подобострастием". Резидент нисколько не преувеличивал. В указе Петра гвардейским
офицерам, дежурившим в Сенате, читаем: "Ежели того чинить не будут, то три раза
напомянуть. А буде по третьем слове кто не будет чинить, тотчас итить к нам или
писать". И далее: "А ежели кто станет бранитца или невежливо поступать, такого
арестовать и отвесть в крепость, и нам потом дать знать".
Подобный контроль носил черты чрезвычайности и не мог быть действенным, ибо
обер-секретарь находился в подчинении у Сената, а гвардейские офицеры хотя и
пользовались большими полномочиями, но вследствие сменяемости через месяц не
могли придать своей должности необходимого авторитета. Практика и изучение
иностранного опыта подсказали, что такого рода обязанности могло отправлять лишь
должностное лицо, наделенное большой властью и не зависимое от контролируемых
учреждений. В итоге в 1722 году был создан институт прокуратуры во главе с
генерал-прокурором Сената, в подчинении которого должны были находиться
прокуроры центральных учреждений. Первым генерал-прокурором Сената Петр назначил
Павла Ивановича Ягужинского.
Восемнадцатилетнего сына литовского органиста, переехавшего в Москву, Петр
встретил в 1701 году. Он сразу же обратил внимание на живой ум Ягужинского и его
умение четко и ясно выражать свои мысли. Ягужинский был зачислен в гвардию, а
затем стал денщиком царя и с тех пор постоянно сопровождал его во всех походах и
поездках, неоднократно выполнял различные дипломатические поручения. Перед
назначением генерал-прокурором Сената Ягужинский имел генеральский чин и большой
опыт административной деятельности.
Сохранилось шесть редакций инструкции генерал-прокурору, из них четыре со
следами правки и дополнений Петра. Генерал-прокурор, как сказано в указе о его
должности, был "оком государевым", которому поручалось "накрепко смотреть, чтобы
Сенат свою должность ревностно отправлял". Генерал-прокурору подчинялась
сенатская канцелярия, а сам он был независим от Сената и мог быть судим только
императором. Задача генерал-прокурора состояла не столько в регистрации
нарушений закона, сколько в их предупреждении. Поэтому генерал-прокурору и
прокурорам коллегий было предоставлено право вмешиваться в обсуждение того или
иного вопроса, указывать на незаконность принятого решения и необходимость его
пересмотра. Ему было предоставлено даже право приостанавливать решение Сената.
Генерал-прокурор, таким образом, в чиновной иерархии занимал самую верхнюю
ступень. Облеченный огромной властью, он должен был пользоваться полнейшим
личным доверием царя. Именно таким генерал-прокурором был Ягужинский, человек
весьма энергичный и властный, умевший придать этой должности высокий престиж.
Петр высоко ценил способности Ягужинского, его прямоту, остроумие и веселый
нрав. Рассказывают, что царь однажды велел Ягужинскому написать указ: если кто
украдет столько, что на эту сумму можно купить веревку, то будет повешен.
Генерал-прокурор возразил: "Мы все воруем, только один более и приметнее, чем
другой". Петр расхохотался и отменил приказание.
Организация новых учреждений - лишь половина дела. Коллегии надо было вооружить
уставами, регламентами, наставлениями, определявшими каждый шаг чиновника любого
ранга. Петр принимает в их составлении живейшее участие. Одни из них он
составлял сам, другие тщательно редактировал, вносил дополнения, либо сокращал
текст. Этой работой он временами занимался по 14 часов в сутки.
Работу над воинским и морским уставами Петр начал еще в 1715 году. "Устав
воинский" он закончил в 1716 году, а затем в занятиях над составлением уставов и
peгламентов наступил двухлетний перерыв. Возобновление работы над Морским
уставом в 1718 году отмечено в записной книжке. Петр сделал для себя заметку,
кому поручить группировку пунктов уставов зарубежных стран, а 4 апреля того же
года был издан указ. Конону Зотову надлежало из иностранных уставов сделать
выписки "о каждой материи". В основу должен был быть положен английский
регламент, дополненный текстами соответствующих пунктов из французского,
датского, шведского и голландского регламентов. Сохранились черновые наброски
плана Морского устава, составленные Петром. В январе 1720 года устав был готов.
В предисловии к нему Петр написал, что он составлен "из пяти морских регламентов
и к тому довольную часть прибавили, что потребно", и все это, заявил царь, "чрез
собственный наш труд учинено и совершено".
Закончив составление Морского устава, Петр наметил программу составления
Адмиралтейского регламента, затребовав материалы от учреждений, причастных к
подрядам, к заготовке снаряжения для Адмиралтейства, об оплате труда работников
и т. д. В январе. - феврале 1721 года он присутствует в Сенате "как до полудня,
так и по полудни", где обсуждались Морской устав и Адмиралтейский регламент. В
следующем году Петр дважды продолжительное время посвящал Адмиралтейскому
регламенту - всю вторую половину февраля и затем в октябре, когда он четыре дня
в неделю отводил этой работе. О своем участии в составлении Адмиралтейского
регламента Петр с полным на то основанием писал, что он учинен "не повелением
токмо, но самым трудом, где не токмо утрами, но вечерами по дважды на день оное
делано в разные времена".
Каждая коллегия получила регламент с перечислением прав и обязанностей
применительно к находившейся в ее ведении отрасли управления. Регламенты Бергколлегии
и Мануфактур-коллегии, кроме того, устанавливали привилегии
промышленникам, чем способствовали развитию крупного производства. Особое место
среди регламентов занимал Генеральный регламент. Он определял права и
обязанности должностных лиц всех центральных учреждений, начиная от президента
коллегии и кончая истопником и служителем, который сидел в прихожей, и когда "в
колокольчик позвонят", то должен был "войтить и принять повеление".
О том, какое значение Генеральному регламенту придавал Петр, свидетельствует
тщательное его редактирование. Сохранилось 12 редакций документа, шесть из них
принадлежит Петру. Он правил стиль, вносил дополнения, включал новые статьи.
Особенно много дополнений рукой Петра внесено в статьи Генерального регламента,
где определена мера наказания за проступки должностных лиц.
К регламентам примыкает Табель о рангах 1722 года - указ, отразивший
рационалистические взгляды царя на служебную годность дворянина. В допетровские
времена критерием служебной годности была порода, происхождение. Путь
...Закладка в соц.сетях
