Жанр: История
Петр первый
...озков, чтоб окопанную землю
с корнем морозом укрепило, и тогда перевезти и посадить в проезжем месте, где
еще роща не досажена".
Петр пестовал Летний сад до конца жизни и в конечном счете достиг того, к чему
стремился, - его парк с искусно расчерченными дорожками, стрижеными деревьями и
кустарниками в форме кубов, пирамид и шаров, а также цветниками, многочисленными
статуями, вазами, бюстами, фонтанами и прудами не уступал лучшим
западноевропейским образцам.
Перед нами два описания Летнего сада, отделенные друг от друга десятилетием. По
одному из них, относящемуся к 1711 году, Летний сад выглядел скромно: "Сад сам
по себе довольно велик и хорошо разбит, но я не нашел в нем ничего особенно
примечательного, за исключением нескольких мраморных статуй и бюстов, из которых
в особенности хороши изображающие короля польского Иоанна Собесского и его
супругу, также королеву Христину шведскую и других". Уже в это время сад
располагал фонтаном, небольшим зверинцем и оранжереей.
В 1720 году сад производил иное впечатление: "Сады красивы. Я слыхал от самого
царя, который сказал нам: "Если проживу три года, буду иметь сад лучше, чем в
Версале у французского короля". И в самом деле, сюда привезено морем из Венеции,
Италии, Англии и Голландии множество статуй, колонн; даже целая беседка из
алебастра и мрамора привезена из Венеции для сада, расположенного у самой реки,
между каналами. Здесь множество замечательных вещей, беседок, галерей, насосов и
удивительно красивых деревьев. Со стороны реки около сада подведена каменная
стена; к реке ведут галереи, где можно сесть на ботик, галеру, яхту или буер,
чтобы ехать на море или гулять по каналам и большой широкой реке". Современники
восторгались тремя жемчужинами Летнего сада - гротом, статуей Афродиты и
Готторпским глобусом.
Грот, завершенный постройкой в 1721 году, считался образцом пышности и
великолепия. Петр позаботился о том, чтобы блеск его грота затмил все, что ему
доводилось видеть за границей. В конце 1716 года он отправляет указ губернаторам
"для пробы раковин и камешков разноцветных всех рек, какие в каких реках явятся,
с каждой губернии по пуду, привязав к ним ярлыки светлейшему князю прислать
немедленно". Раковины доставляли также и из Италии и Голландии. Стены и колонны
были облицованы раковинами, разноцветными камешками и толченым стеклом. На
перламутровом фоне вырисовывался громадный золоченый фонтан Нептуна.
Хлопотам Петра Летний сад обязан появлению гостьи античного мира - скульптуры
Афродиты, или "Венуса", как ее назвали в России, изваянной во II веке нашей эры.
Скульптуру, найденную в Риме с отшибленной головой и без рук, купил Юрий
Кологривов, направленный в Италию для надзора за русскими архитектурными
учениками.
В марте 1719 года Кологривов доносил царю: "купил статую мраморовую Венуса
старинную и найдена с месяц. Как могу хоронюся от известного охотника, и
скульптор, которому вверил починить ее, не разнит ничем против Флоренской
славной (статуи Венеры Медичи, находящейся во Флоренции), но еще лучше тем, что
сия целая, а Флоренская изломана во многих местах". "Известным охотником", от
которого "хоронился" Кологривов, был папа, наложивший запрет на вывоз из Рима
античных памятников. Однако сохранить тайну приобретения царскому
уполномоченному все же не удалось. Губернатор конфисковал статую, чем привел
Кологривова в такое отчаяние, что он заболел. Петр получил от него письмо:
"пусть я лучше умру, чем моими трудами им владеть".
Тревожные известия вынудили Петра отправить в помощь Кологривову опытного
дипломата Савву Рагу-8инского. Тому после продолжительных переговоров удалось
получить статую в обмен на мощи святой Бригитты, что находились в монастыре близ
Ревеля.
Когда сделка состоялась, надо было в целости доставить приобретение в столицу
России. Петр распорядился из Ливорно до Инсбрука везти скульптуру сухим путем, а
оттуда Дунаем до Вены. В столицу Австрии он пишет своему послу: "А понеже оная
статуя, как сам знаешь, и там славится, того для велите заранее сделать в Вене
каретный станок на пружинах, на котором бы лучше можно было ее отправить вам до
Кракова, чтоб ее не повредить чем, а от Кракова можно оную отправить паки
водою".
Наконец статуя была благополучно доставлена в Петербург и водружена в галерее из
12 парных колонн, что стояли у входа в Летний сад. Петр очень дорожил Венусом и
установил у ее подножия круглосуточный караул. Позже статуя была перенесена в
Эрмитаж.
Однажды царь дал садовникам задание превратить Летний сад в такое место, где
отдыхающие могли бы наряду с увеселением получать поучительные наставления.
После долгих размышлений садовник предложил разложить на скамейках полезные
книги, прикрыть их от непогоды навесами и тем предоставить возможность гуляющим
читать их. Царь отклонил предложение и велел использовать в качестве
"поучительного наставления" героев басен Эзопа.
Басни Эзопа импонировали Петру тем, что соединяли в себе глубокий смысл и шутку,
иронию и серьезность. Сложные мысли и чувства Эзоп умел выражать остротой,
каламбуром, всегда близко воспринимаемыми царем. Сам он в письмах тоже часто
пользовался каламбурами.
Популярность в России басен Эзопа была велика. Этому способствовал царь,
неоднократно повелевавший печатать басни. Другой формой популяризации Эзопа и
героев его басен являлись скульптуры, и поныне украшающие Летний сад.
На лугу перед Летним дворцом находился деревянный павильон, в котором хранился
Готторпский глобус. Он был изготовлен еще в 1664 году, а в 1713 году его подарил
Петру герцог Голштинский. Это сооружение диаметром в 336 сантиметров давало
представление о земной поверхности и небесной сфере. Снаружи на глобусе была
изображена земная поверхность, а внутри его, где за круглым столом могли
разместиться 10 - 12 человек, зрители имели возможность наблюдать небо. Глобус
имел водяной двигатель, вращавший его вокруг своей оси каждые 24 часа.
Выше Летнего сада находились еще два здания, пользовавшиеся большой
популярностью в новой столице. Одно из них - Кикины палаты - приобрело
известность тем, что в нем размещалось два культурно-просветительных учреждения:
первый в России музей и первая в стране публичная библиотека. Кикины палаты -
двухэтажный дворец, конфискованный казной в 1718 году вслед за казнью владельца,
Александра Кикина, причастного к делу царевича Алексея. Этот дом Петр велел
приспособить под Кунсткамеру и библиотеку.
Царь хорошо знал экспонаты Кунсткамеры - он либо сам приобретал эти экспонаты за
границей, либо по его указам их доставляли в столицу из различных уголков
России. Поэтому царь считался лучшим гидом: он любил показывать экспонаты музея
и рассказывать о них как иностранным послам, так и русским вельможам.
Первые экспонаты для музея Петр приобрел еще во время заграничного путешествия в
1697 - 1698 годах. Тогда он познакомился с двумя естествоиспытателями: анатомом
Фредериком Рюйшем, прославившимся умением искусно бальзамировать трупы, и
зоологом Левенгуком, который приобрел европейскую известность тем, что с помощью
сконструированного им микроскопа открыл процесс перехода крови из артерий в
вены.
Царь несколько раз осматривал в Амстердаме богатую анатомическую коллекцию Рюйша
и даже помогал ему пополнить эту коллекцию экспонатами из России. В 1701 году
Рюйш благодарил Петра за присылку склянок с ящерицами и червяками, просил
доставить каких-то червей с желтыми пятнами. Сам отправил взамен препараты с
диковинными зверюшками из Индии.
Приобретенные анатомические и зоологические экспонаты легли в основу
Кунсткамеры. В дальнейшем прибыла сюда и анатомическая коллекция Рюйша, которую
тот собирал 50 лет. Характерно, что Рюйш решил продать плоды долголетнего труда
не кому-либо, а именно Петру, ибо считал, что коллекция будет находиться в руках
человека, умевшего ценить редкости и сохранить их для потомков.
Сбор редкостей внутри страны тоже был связан с инициативой Петра. В 1717 году
воронежскому губернатору было велено позаботиться о вылавливании птиц и диких
зверьков. В дальнейшем Петр издает несколько указов с призывами к населению
приносить все, что "зело старо и необыкновенно": кости вымерших животных и птиц,
предметы старины, древние грамоты, рукописные и печатные книги, а также уродов.
Собирание монстров (уродов) и раритетов (редкостей) населением популяризировала
газета "Ведомости", напечатавшая заметку: "Из Малой России гетман господин
Скоропадский прислал сюды в спирте двух монстров, одного мужеска и женска полов,
в одном составе сросшиеся, да теленка с двумя головами".
Приток экспонатов увеличивался с каждым годом: из Выборга прислали овцу, у
которой по сторонам по два глаза и два языка; из Тобольска было получено
несколько барашков: у одного из них восемь ног, у другого три глаза, два
туловища и шесть ног. В Нижнем Новгороде родился младенец с тремя ногами, а в
Уфе - с двумя головами. Они тоже оказались экспонатами Кунсткамеры. Царь сам
поставлял экспонаты в музей: из Дербента он распорядился доставить деревянное
блюдо с серебряным ключом, преподнесенным русским войскам правителем
завоеванного города, а также медное ядро, которым стреляли из крепости.
В Кунсткамере хранились также пушки старинного литья. Русскому послу в Голландии
Борису Ивановичу Куракину царь дважды предписывал покупать в европейских странах
старинные пушки русского производства, захваченные шведами в предшествующих
войнах. Теперь Швеция решила продажей их пополнить оскудевшую казну. Удивляла
щедрость Петра, обычно прижимистого, но в данном случае рекомендовавшего не
скупиться при покупке музейных экспонатов. Куракину он писал: "Старайтесь их
купить, а наипаче такие, которые гораздо стары, чтоб их не упустить в другие
руки, и для того не жалейте денег".
Петр воспользовался еще одним источником пополнения Кунсткамеры. Уже в XVII веке
правительство снаряжало специальные экспедиции для поисков полезных ископаемых,
главным образом благородных металлов, а также для описания вновь присоединенных
к России земель. Петр расширил задачи подобных экспедиций. Важнейшая из них, под
началом доктора Мессерпшидта, была отправлена в 1720 году сроком на семь лет для
обследования Сибири. Мессершмидту поручалось изучить географию страны, описать
народы, ее населявшие, заняться изучением языков аборигенов и сбором памятников
древностей.
Мессершмидт прислал для Кунсткамеры большое количество чучел птиц и животных
Сибири, а также древние памятники живших там народов, коллекции по этнографии. В
итоге собрание Кунсткамеры по богатству и разнообразию экспонатов уже к концу
жизни Петра приобрело славу едва ли не самого богатого в Европе.
В одной из комнат помещалось несколько тысяч анатомических препаратов по
эмбриологии и анатомии человека, а также всевозможных мелких животных. В другой
комнате были расставлены склянки с человеческими плодами от зародыша до
зрелости, с различными монстрами, а также чучелами рыб.
Остальные комнаты предназначались для размещения чучел животных и птиц, а также
этнографических и нумизматических экспонатов. Демонстрируемым предметам
стремились придать выразительность путем их сочетания, иногда нелепого, но
внешне эффектного. Сложными и замысловатыми композициями отличалась коллекция
Рюйша: змея держит в зубах семинедельный человеческий плод; шестимесячный плод в
гробу украшен венком из цветов, запах которых он будто бы вдыхает. Анатом
проявлял также изобретательность при размещении внутренностей человека и показе
больных органов.
На втором этаже Кикиных палат стояли шкафы, забитые книгами. Библиотека
комплектовалась из разных источников при самом активном участии Петра. В основе
ее лежала библиотека Аптекарской канцелярии, перевезенная из Москвы в Петербург
в 1712 году л состоявшая преимущественно из медицинских книг. Позже библиотека
пополнилась книжным собранием герцога Голштинского, подаренным Петру вместе с
Готторпским глобусом. В состав библиотеки влилось также книжное собрание герцога
Курляндского. Наконец, библиотека пополнялась за счет книг, конфискованных у
опальных вельмож, а также вымороченных библиотек. В их числе библиотека царевича
Алексея, барона Шафирова, умершего царского лекаря Арескина и др. Австрийский
резидент Вебер записал еще в 1716 году о Кунсткамере: "По справедливости
заставляет удивляться, каким образом такое громадное, драгоценное собрание могло
быть составлено в столь короткое время"; о библиотеке: "Если будет продолжаться
постоянное приращение и теперь уже драгоценной библиотеки, то в немного лет она
станет наряду с важнейшими европейскими не по числу, но по достоинству
находящихся в ней книг". К 1725 году библиотека представляла огромное по
масштабам тех времен книжное собрание. Ее фонд насчитывал около 11 тысяч томов.
Это дало основание современнику отозваться о ней так: библиотека в Петербурге не
уступала "никакой другой подбором и богатством превосходнейших книг".
Кунсткамера и библиотека были в 1719 году открыты для свободного обозрения и
пользования. Обоим учреждениям царь с самого их возникновения придавал
просветительский характер. "Я хочу, - говорил он, - чтобы люди смотрели и
учились". Когда Павел Иванович Ягузкинский предложил Петру установить плату за
посещение Кунсткамеры и пользование библиотекой, как это делалось в саранах
Западной Европы, тот отклонил это предложение, заявив: "Я еще приказываю не
только всякого пускать сюда даром, но если кто приедет с компаниею смотреть
редкости, то и угощать их на мой счет чашкою кофе, рюмкою водки, либо чем-нибудь
иным в самых этих комнатах". На угощение была отпущена значительная по тем
временам сумма - 400 рублей в год.
Рядом с Кикиными палатами, на берегу Невы, на месте нынешнего въезда на Литейный
мост, находилось второе по значению промышленное предприятие столицы - литейный
двор. По размерам литейный двор намного уступал Адмиралтейству, но он, подобно
Адмиралтейству, являлся комбинатом: главным в этом комбинате был цех, где
происходило литье стволов медных пушек. Его обслуживали разнообразные
вспомогательные мастерские: токарная, столярная, слесарная, лафетная и др.
Литейный двор мог изготовить все необходимое для артиллерии: стволы пушек здесь
же сверлили, рядом изготовляли колеса и лафеты, пушечные фитили и даже пушечную
упряжку.
Петр иногда навещал литейный двор, причем в качестве не экскурсанта, а
работника. В походном журнале царя, регистрировавшем каждый его выход, читаем
следующую запись от 10 сентября 1715 года: "Его величество был в мыльне и кушал
дома и был на Литейном дворе, вылили 6 мортир я 1 гаубицу".
На противоположном берегу Невы находилась Петропавловская крепость. К концу
жизни Петра она уже приобрела современное нам очертание: стены и казематы были
готовы, закончилась отделка массивных Петровских ворот. Обращало на себя
внимание сооружение внутри крепости, видное со всех точек строившегося города, -
собор Петра и Павла. Это было главнейшее монументальное здание столицы, ее
архитектурный центр. Строительство его еще не было завершено, но выразительный
силуэт колокольни с часами и грандиозным шпилем, покрытым медными позолоченными
досками, уже сверкал на солнце. Царю захотелось, чтобы высота шпиля превышала
высоту самого высокого сооружения Москвы - колокольни Ивана Великого. Шпиль
символизировал положение нового города в государстве.
Набережная Невы на Васильевском острове еще только застраивалась. Стрелка
острова должна была стать административным и торговым центром столицы. Здесь
начинали воздвигать стены знаменитого здания Двенадцати коллегий. Оно
предназначалось для Сената, Синода и коллегий и имело простую и экономичную
композицию, достигавшуюся многократным повторением отдельных трехэтажных зданий
одинаковой архитектуры, объединенных в одно целое крышей. Над каждым зданием
воздвигалась четырехскатная крыша с изломом над чердачным этажом. Это позволяло
возводить сооружение длиной в 183 сажени по частям. Равенство размеров отдельных
зданий, однотипность их внешнего оформления подчеркивали равенство между собой
коллегий в системе созданных при Петре центральных государственных учреждений.
Каменный гостиный двор находился в лесах. Лишь новое трехэтажное здание
Кунсткамеры частично освободилось от лесов, и строители занимались внутренней
отделкой первого этажа.
Кунсткамера относилась к числу крупнейших сооружений столицы. Два его крыла
посредине соединяла многоярусная башня, верхний этаж которой предназначался для
размещения Готторпского глобуса.
Петр очень торопил строителей, но коллекции Кунсткамеры и библиотека были
перевезены из Кикиных палат в новое помещение только после его смерти. Особенно
много хлопот доставил глобус. В подготовке к его перевозке участвовало свыше ста
человек, в том числе 25 плотников, изготовлявших упаковку. Погруженный на
специальную баржу, он был подвезен к Кунсткамере, где его блоками подняли на
третий этаж и установили в центре круглого зала.
В черте столицы бросалась в глаза еще одна достопримечательность - порт. По Неве
сновали юркие буера, а также барки, галеры, у причалов стояли под выгрузкой и
нагрузкой морские суда-великаны, на матчах которых развевались английские,
голландские, датские и французские флаги, а также флаги кораблей, прибывших из
немецких земель. Вдоль правого берега Невы теснилось огромное количество барок,
ожидавших разгрузки, другие барки, а их тоже насчитывались сотни, стояли на
якорях либо подходили к городу.
В викториальные дни в воды Невы входили военные корабли, ярко расцвеченные
флагами и фонарями. Балтийский флот, в создание которого царь вложил немало
личного труда, был его гордостью. В 1724 году флот насчитывал 32 линейных
корабля и свыше ста судов меньшего размера. Сухопутная страна, три десятилетия
нааад не имевшая ни одного военного корабля, превратилась в могучую морскую
державу, располагавшую самым мощным флотом на Балтийском море. Флот надежно
защищал морские рубежи России, в том числе и столицу империи Петербург.
Петербург стал главным портом России. Его торговые обороты в несколько крат
превосходили обороты старого портового города на севере страны - Архангельска -
и вновь присоединенных портовых городов на Балтике: Выборга, Ревеля, Риги. В
1724 году в Петербурге было зарегистрировано прибытие 180 иностранных кораблей,
в то время как в Архангельск - около 50.
Петербург - окно в Европу. Сюда из отдаленных районов доставлялись товары для
продажи за границу. Отсюда растекались по разным направлениям товары,
привезенные из западноевропейских стран. Жизнь порта отражала экономическую
жизнь России.
Какой груз везли барки в Петербург? Что заставило штурманов иноземных кораблей
осваивать маршрут к недавно возникшему городу на Неве?
Полупустынный край, в то время окружавший столицу, не мог обеспечить ее
население продовольствием. Поэтому зерно, муку и крупы везли издалека, прежде
всего из районов средней Волги, отчасти из Украины и Орловщины. Хотя хлеб и
доставлялся по рекам, то есть самым дешевым путем сообщения, транспортные
расходы поднимали цену на него в Петербурге в два-три раза по сравнению с
закупочной. Сотни мелких речных судов доставляли хлеб в столицу поздним летом
или осенью в таком количестве, чтобы его хватило на весь год.
Иностранные купцы доставляли в Россию шерстяные и шелковые изделия, краски,
напитки, кофе, пряности, стекло и пр. В импорте, как видно из перечня товаров,
преобладали предметы потребления знати. Зарубежные купцы покупали товары
традиционного русского экспорта. Их в большом количестве вывозили за границу еще
в XVII столетии: пеньку, лен, кожи и сало. Кожи и сало прибывали преимущественно
из Среднего Поволжья, лен и пеньку поставляли Смоленщина, Украина, Псковщина.
К амбарам, что стояли рядом с причалом, пришвартовались барки с железом
демидовских заводов. Груз завершил здесь свой дальний путь, чтобы потом попасть
в трюмы иностранных кораблей. Начинался он весной предшествующего года: едва
освобождалась ото льда бурная Чусовая, что на Урале, как на пристанях
становилось оживленно - шла погрузка железа, доставленного туда с заводов еще в
зимние месяцы.
Далекая Сибирь манила людей привольной жизнью и богатыми пушными промыслами.
Туда устремлялись все, кто хотел освободиться от крепостной неволи, барского
произвола и истязаний. На восток шли с остановками, перебиваясь в суровые зимние
месяцы каким-либо заработком, чтобы набраться сил, запастись сухарями и
солониной. Тут пришельцев ожидали приказчики Демидова, сулившие вольготную жизнь
на заводах. Стоило, однако, пришельцам оказаться в цепких руках заводской
администрации, как мечтам о свободе наступал конец - онп попадали в заводскую
неволю, от которой уже не было освобождения. Трудом таких работников, а также
приписных к заводам крестьян на берегах небольших речек Демидов построил шесть
доменных, железоделательных и медеплавильных предприятий. Второе по размерам
промышленное хозяйство на Урале принадлежало государству.
Сначала железо шло на казенные нужды и продавалось внутри страны. Но но мере
увеличения числа эаводов появлялись излишки металла, которые казна и Демидов
продавали за границу. В столицу ежегодно прибывали "железные" караваны. Сначала
барки шли по Чусовой и Каме, а у Нижнего Новгорода караван разделялся на четыре
части. Несколько барок сворачивало на юг, в низовые города: Самару, Царицын,
Астрахань; другие барки разгружали тут же под Нижним, у стен Макарьевского
монастыря, где летом ежегодно устраивалась знаменитая ярмарка. Третьи спешили
попасть в воды Оки, чтобы поспеть к Москве до ледостава. Но большая часть груза
следовала в Петербург.
На примере металлургии едва ли не ярче всего видны итоги промышленного развития
России: в конце XVII века она ввозила высокосортное железо из Швеции, так как
доменные печи старинного железоделательного района близ Тулы выдавали чугун
такого низкого качества, что из него получалось лишь очень хрупкое железо. За
четверть века выплавка чугуна увеличилась более чем в пять раз и в 1725 году
достигла 800 тысяч пудов. Возникло два новых металлургических района. Один из
них, Уральский, быстро приобрел на европейском рынке репутацию поставщика
превосходного в ковке железа. Другой, Олонецкий, поставлял менее качественное
железо, но правительство тем не менее дорожило им благодаря его близости к
столице.
Налажена была и выплавка меди. Этот металл применялся тогда преимущественно на
монетных дворах для чеканки денег, а также на литье колоколов. Производство меди
в конце XVII века было столь ничтожным, что свои потребности страна
удовлетворяла за счет импорта. Через четверть века Россия освободилась от ввоза
этого металла.
Трюмы кораблей морских держав, помимо железа, загружались еще одним видом
изделий русских мануфактур - полотном и парусиной. Полотно деревенских ткачей
издавна пользовалось спросом в Европе. Теперь, кроме грубого деревенского
полотна, стали вывозить скатерти, салфетки, простыни, а также парусину,
употреблявшуюся для шитья парусов.
Наблюдая разгрузку и погрузку иностранных кораблей летом 1725 года, можно было
обнаружить любопытную деталь: товаров выгружалось значительно меньше, чем
погружалось, и некоторые корабли приходили в Петербург, имея в трюмах лишь
балласт. Отчасти это объяснялось тем, что Россия в промышленном развитии
продвинулась вперед настолько, что возникшие мануфактуры полностью снабжали
население необходимыми товарами. На мануфактурах производили шпалеры и краски,
пуговицы и шелковую материю, игральные карты и иглы. Прекратился ввоз бумаги -
ее в достаточном количестве изготовляли отечественные предприятия. Безраздельное
господство изделий европейских мануфактур на внутреннем рынке России отошло в
прошлое. К 1725 году в стране действовало около сотни разнообразных мануфактур,
в то время как в конце XVII столетия их насчитывалось чуть больше десятка.
Преобладание вывоза над ввозом обеспечивали не только построенные при Петре
промышленные предприятия, но и утвержденный царем в 1724 году таможенный тариф.
Из всех отраслей хозяйственной деятельности Петр более всего ценил
промышленность прежде всего потому, что она гарантировала экономическую
независимость и обеспечивала активный торговый баланс, то есть превышение вывоза
над ввозом. Выше отмечалось, что Петр щедро расточал льготы и привилегии купцам,
построившим мануфактуры. Вершиной покровительственной политики правительства
явился таможенный тариф. Размер пошлины на заграничные товары ставился в прямую
зависимость от способности отечественных предприятий удовлетворить потребности
внутреннего рынка: чем больше тех или иных товаров выпускали русские
мануфактуры, тем более высокая пошлина взималась при ввозе таких же товаров изза
границы. Самая высокая пошлина в размере трех четвертей цены товара взималась
с железа, парусины, шелковых тканей, табачных трубок, игл. Пошлина в половину
цены взималась с полотна, бархата и т. д. Минимальной пошлиной в 20 и 10
процентов к цене облагались товары, не производившиеся в России. С товаров,
вывозимых из России, в большинстве случаев взималась низкая пошлина.
Для русских купцов пошлина понижалась втрое, если они ввозили или вывозили
товары на собственных судах.
Результаты применения нового тарифа сказались довольно быстро. В 1726 году, то
есть через год после смерти Петра, вывоз товаров в два раза превышал ввоз.
Итак, значение Петербурга было многогранным. Это прежде всего столица империи и
резиденция царя. Петербург, кроме того, крупнейший торговый порт страны,
обслуживавший огромную периферию. Развивавшееся мануфактурное производство
постепенно придавало городу промышленный облик.
Петербург - средоточие градостроительных новшеств, город монументальных
сооружений светского назначения. В столице империи были открыты первые в России
научно-просветительные учреждения, здесь же действовало первое в стране высшее
специальное учебное заведение - Морская академи
...Закладка в соц.сетях
