Жанр: История
Тайная битва сверхдержав
...о в условиях небольшого светового поля, создаваемого наземными
прожекторными станциями, имело огромное значение. Кроме того, МИГ-15 по сравнению с
Ла-9 имел более мощное вооружение, позволявшее с первой атаки уничтожить В-29. Это было
очень важно, поскольку противник быстро выходил из лучей прожекторов и времени для
повторной атаки уже не оставалось.
После того как ночью было сбито несколько "крепостей", американцы приняли ряд новых
мер по обеспечению их безопасности. Бомбардировщики снизу покрасили в черный цвет.
Одновременно с В-29 противник стал применять легкие бомбардировщики В-26 ("инвэйдер"),
цель которых - подавлять с малых высот прожекторные станции. Однако для защиты
прожектористов командование корпуса немедленно вооружило их расчеты крупнокалиберными
зенитными пулеметами. Чтобы противоборствовать "мигам", американцы стали использовать
всепогодные истребители F-94, оснащенные радиолокационными поисковыми и прицельными
устройствами. Однако и этого оказалось недостаточно. Тогда В-29 стали появляться ночью в
районе прожекторных полей только в облачную погоду.
В целях повышения воздействия на коммуникации противник полностью переключил
легкие бомбардировщики на ночные действия, главным образом по автоперевозкам войск и
грузов. Такая тактика американцев была весьма рациональной. Отдельные участки дорог
закреплялись за определенными экипажами. По мере изучения местности они снижали высоту
полета и действовали более эффективно, поскольку с больших высот попадать в малоразмерные
цели удавалось редко.
Прикрыть же хотя бы самые важные дороги прожекторными полями и зенитной
артиллерией Корейская Народная Армия просто не могла. Это требовало большого количества
сил и средств, которых у нее не было. Применение истребителей, не имевших локаторов, на
малой высоте, да еще в гористой местности, исключалось.
Однако выход был вскоре найден. Командование корпуса создало несколько боевых
групп, состоявших из взвода прожекторов и батареи 37-миллиметровых пушек. Каждая такая
группа (их назвали "кочующими") получала свои участки дорог и ежесуточно меняла позиции.
Противник, не зная, где он на этот раз встретит огонь, был вынужден поднять высоты полетов,
что сразу же уменьшало его боевые возможности, особенно по применению напалма. В
результате главное оружие В-26 потеряло в некоторой мере свою эффективность, а пулеметный
огонь вообще стал бесполезным.
Немалую роль играли и прожектора. Экипажи бомбардировщиков начали бояться не
столько зенитного огня, сколько ослепления лучами прожекторов, что на малых высотах
приводило к потере пространственной ориентировки, столкновению со скалами и сопками.
Однако радикально решить проблему борьбы с ночными бомбардировщиками 64-й корпус
решить не смог. Отсутствие необходимых сил и средств не позволяло успешно бороться с
противником в ночных условиях, хотя принятые меры несколько снизили эффективность его
ночных налетов {200}.
Закончился 1951 год. Несмотря на многие трудности, 64-й корпус в целом успешно
выполнил свои задачи. В дневное время было проведено 307 групповых воздушных боев с
участием в них 43 процентов всех вылетавших на боевые задания экипажей. По данным штаба
корпуса, было сбито 562 самолета противника. Это был наивысший результат года за всю
корейскую войну. В 16 одиночных воздушных боях ночью было уничтожено 2 самолета В-26.
Потери корпуса составили - 71 МИГ-15. Погибли 32 летчика {201}.
Но главное состояло даже не в количестве сбитых самолетов - важнее было то, что
присутствие в воздухе "мигов" и огонь зенитной артиллерии не давали американским
бомбардировщикам и тактическим истребителям эффективно выполнять задачи, расстраивали
их боевые порядки, снижали точность бомбовых и штурмовых ударов. Это признавали и
американцы. В апреле 1952 года журнал "Юнайтед Стейтс Нейви Просидингс" писал в статье
"Уроки воздушных боев в Корее":
"МИГ-15 является фактически смертоносным оружием для наших теперешних
типов бомбардировщиков стратегической авиации. Ясно, что наши военно-воздушные
силы совершили серьезный просчет, взяв за основу производство В-36 и В-50, вместо
того чтобы в первую очередь заняться развитием реактивных бомбардировщиков.
Увеличение количества групп истребителей сопровождения не разрешало проблемы,
которую представляют МИГ-15. Опыт войны в Корее показывает, что прикрытие
реактивными истребителями бомбардировщиков, обладающих небольшой скоростью,
фактически бесполезно: самолеты-перехватчики противника пикируют через боевые
порядки истребителей сопровождения, вынужденных лететь с малой скоростью, и
сбивают прикрываемые ими бомбардировщики..." {202}.
В октябре 1951 года другой журнал - "Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт"
отмечал: "Бомбардировщики стали сталкиваться с более сильным и метким огнем зенитной
артиллерии и все усиливающимся противодействием истребительной авиации" {203}.
В боях 1951 года МИГ-15 показал свою необыкновенную живучесть и высокую
эффективность вооружения, особенно в стрельбе по бомбардировщикам. Вот как оценивались
инженерно-авиационной службой 64-го истребительного авиакорпуса боевые качества этого
самолета в докладе командира корпуса штабу ВВС Советской Армии в сентябре этого года:
"Самолет МИГ-15 показал высокие боевые качества, безотказность в работе и
простоту в эксплуатации.
В воздушных боях с американскими самолетами, вооруженными
крупнокалиберными пулеметами, самолет МИГ-15 устойчив против разрушений и
возникновения пожара в полете. Двигатель продолжает работать безотказно при
серьезных повреждениях его агрегатов.
Отдельные самолеты в боях получили до 30-50 пулевых пробоин и
благополучно возвращались на свой аэродром. На самолете при этом при полете на
скорости до 1000 км/ч не было замечено каких-либо задиров обшивки. При частичном
разрушении хвостового оперения и при ограниченном ходе рулей высоты самолет
сохранял устойчивость и управляемость в полете.
Пробоины в заднем топливном баке, в топливной системе и при простреле жгутов
электропроводки пожара на самолете в воздухе не вызывают. Всего зафиксирован
один случай возникновения пожара на самолете в воздушном бою.
Из 22 поврежденных двигателей отказали в работе в воздухе только 3 двигателя
вследствие появления дисбаланса и заклинения ротора по причине разрушения
лопаток турбины и соплового аппарата. В остальных случаях при простреле диска
турбины и повреждения лопаток двигатель работал без перебоев. Пробоины в камерах
сгорания и реактивной трубе пожара не вызывали.
Более уязвимым местом на самолете являются тяги управления рулями высоты и
поворота. Из 18 случаев катапультирования летчиков в 10 случаях оно производилось
по причине отказа управления самолетом. Вторым уязвимым местом является верхняя
сфера кабины, при повреждении которой летчики в большинстве случаев получают
ранения от пулевых попаданий и осколков стекла фонаря" {204}.
Видимо, высокая живучесть МИГ-15 не раз вводила в заблуждение американских
пилотов, когда они считали, что уничтожили самолет, прошив его несколькими очередями из
крупнокалиберных пулеметов. Проявленные пленки фиксировали множество попаданий и
давали основание считать самолет сбитым, а он возвращался на базу и после ремонта уже через
несколько дней был снова боеготовым. Мощным было и вооружение МИГа: 3 пушки (1Ѕ37 мм
и 2Ѕ23 мм).
Огневое противоборство с В-29 всегда было в пользу МИГ-15 по нескольким причинам.
Его пушки обладали значительно большей дальностью и разрушительной мощностью
стрельбы, чем крупнокалиберные пулеметы В-29. Кроме того, "крепости" имели очень плохую
живучесть. Счетно-решающие механизмы и сами пулеметные установки бомбардировщика не
обеспечивали прицеливания и эффективного огня по истребителям, атакующим на большой
скорости сближения (150-160 м/с). Сама же атака длилась всего три-четыре секунды.
Сказанное не означает, что советские летчики-истребители полностью овладели
имевшейся у них техникой и искусством ведения воздушного боя. Подводя итоги осенью 1951
года, командование корпуса отмечало многочисленные недостатки, которые свидетельствовали
о том, что боевое мастерство многих летчиков еще далеко от совершенства. В докладе
командира корпуса генерал-майора авиации Белова в штаб ВВС в сентябре этого года
отмечалось, что многие летчики еще не овладели знаниями тактических приемов противника,
не избавились от шаблона в применении собственных тактических приемов, порой увлекаются
боем с истребителями противника в ущерб выполнению главной задачи - уничтожению
бомбардировщиков, начинают вести огонь с таких дистанций, которые не позволяют поразить
цель. Говорилось и об упущениях со стороны руководителей полетами различных степеней.
Так, отсутствие опыта управления с земли действиями реактивной авиации приводило к тому,
что после взлета подразделения или части некоторые экипажи не могли найти противника и
принять участие в бою. Командиры подразделений, как явствовало из доклада, не овладели еще
умением правильно организовывать атаку, что снижало боевые результаты; взаимодействие
между группами и экипажами в воздухе организовывалось не всегда достаточно четко. Много
недостатков отмечалось в работе разведки, которая с опозданием выдавала сведения о
противнике, в ряде случаев неправильно оценивала состав групп вражеской авиации, что не
позволяло правильно оценивать соотношение сил. Указывалось и на другие недочеты в боевой
работе.
Такой практический подход к боевой деятельности личного состава корпуса говорил о
том, что командование соединения не закрывало глаза на недостатки, видело их и стремилось
устранить, чтобы повысить эффективность частей корпуса в борьбе с противником. И
действительно, с приобретением опыта в последующие годы вплоть до конца корейской войны
советские авиаторы и зенитчики значительно повысили свое боевое мастерство.
1951 год был самым напряженным в воздушной войне, развернувшейся в небе Северной
Кореи. Не по количеству участвующих сил и интенсивности боев. Силы постоянно
наращивались, бывали периоды и интенсивных действий. Но этот год был для летчиков 64-го
корпуса и самым результативным. Впервые столкнулись в воздушных боях реактивная и
поршневая авиация, впервые равные по качеству наведения самолеты - МИГ-15 и F-86 -
мерялись силами. Именно в 51-м вырабатывалась тактика современного воздушного боя,
испытывались на практике технические характеристики самолетов, электронного
оборудования, отрабатывались приемы радиоразведки и радиоэлектронной борьбы, выявлялись
возможности зенитной артиллерии и радиотехнических войск, проверялась система
жизнеобеспечения пилота, решались проблемы катапультирования, аварийно-спасательной
службы и многое другое.
В начале 1952 года воздушная обстановка усложнилась. В Южной Корее на аэродроме
Сувон появилось новое, 51-е крыло F-86Е. Группировка "сейбров" резко увеличилась - с 89 до
165 самолетов, из которых постоянно участвовало в боевых действиях порядка 125-130
истребителей {205}. Переход неприятеля на ночные действия стратегической авиации и легких
бомбардировщиков остро ставил перед 64-м корпусом новые задачи. Расширилась аэродромная
сеть в Северной Корее, а следовательно, и зона ответственности корпуса. Теперь МИГ-15
летали с подвесными баками, что увеличивало радиус их действия до 190 километров {206}.
Кроме того, в первой половине этого года в составе корпуса действовали не три, а две
авиадивизии: в январе - феврале - 324 и 303иад, в марте - июне - 97 и 190иад {207}. Еще
осенью прошлого года вступила в боевые действия Объединенная китайско-корейская
воздушная армия (ОВА) - приходилось взаимодействовать с ней, передавать накопленный
опыт. Объединенной воздушной армией командовал китайский генерал Лю Чжень.
Северокорейские ВВС возглавлял генерал Ван Лен.
По просьбе руководителей ОВА подготовку их частей к воздушным боям и прикрытие на
первых порах осуществляли советские летчики. И уже вскоре две дивизии, которыми
командовали Фан Цзан и Си Буань, имевшие на вооружении самолеты МИГ-15, вступили в
боевые действия.
В связи с этим одной из первостепенных задач корпуса стал постепенный ввод в боевые
действия китайских и корейских летчиков из соединений ОВА.
Во взаимодействии с экипажами 64-го корпуса они начали участвовать в воздушных боях
против авиации противника. В дальнейшем, по мере накопления пилотами ОВА боевого опыта,
они стали действовать самостоятельно, поскольку языковой барьер усложнял взаимодействие в
воздушных схватках с врагом советских летчиков и авиаторов ОВА. Вместе с тем вопросы
объединения боевых усилий, определения направлений совместного оперативного применения
сил согласовывались заранее постоянно. Так, отражение крупных групп бомбардировщиков и
истребителей-бомбардировщиков, следовавших под сильным прикрытием F-86, экипажи 64-го
корпуса брали на себя, а летчики ОВА привлекались только при необходимости наращивания
усилий. В основном они вели борьбу с мелкими группами, действуя до линии фронта. Для
отсечения F-86 при преследовании ими самолетов корейских и китайских пилотов поднимались
советские истребители. Более сложные задачи советские летчики продолжали выполнять даже
тогда, когда самолетный парк Объединенной воздушной армии на передовых аэродромах
Аньдун, Мяогоу, Дапу и Дагушань превысил количество "мигов" в 64-м авиакорпусе.
В 1952 году, после того как В-29 перешли на действия в темное время суток, что
сократило их применение, основной ударной силой ВВС США в светлое время суток стали
истребители-бомбардировщики F-80 и F-84. Это еще более осложнило советской авиации
выполнение задач, так как в сравнении с "суперфортами" тактические истребители имели
примерно четырехкратное численное превосходство над силами 64-го корпуса {208}. При
отражении воздушных налетов, борьба с F-86Е - истребителями "заслона" велась
преимущественно мелкими группами (звено, эскадрилья), эшелонированными по высотам от
8000 до 14 000 метров. Это позволяло "мигам" сравнительно малыми силами связывать
крупные группы "сейбров" на широком фронте и создавать достаточно благоприятные условия
своим ударным группам для борьбы с тактическими истребителями и бомбардировщиками.
Нередко применялся прием, названный американцами "коробочкой" (Box in). Он
заключался в том, что группа "мигов" атаковала прибывших в район патрулирования F-86 из
заранее занятой зоны ожидания на северном участке "аллеи мигов", а когда "сейбры" начинали
отход в сторону моря, их перехватывала другая "южная" группа, заранее сосредоточенная, как
бы в "засаде", в районе Анчжу.
Крупные группы "мигов" (30-60 самолетов) использовались авиачастями, выделенными
для действий по тактической авиации (F-84, F-80, типа "Метеор", В-26, палубные штурмовики).
Тактика МИГ-15 при борьбе с ударными самолетами противника сводилась к тому, чтобы с
высот около 13 тысяч метров (выше уровня демаскирующего инверсионного следа)
стремительно атаковать противника и поразив, на малой высоте уйти на свою базу. Принятая
"мигами" тактика сильно затрудняла "сейбрам" борьбу с советскими истребителями. Для более
раннего предупреждения о появлении "мигов" над северокорейской территорией американцы
установили РЛС на острове Чходо в Желтом море и широко пользовались ею {209}.
Стратегические бомбардировщики В-29 несмотря на то, что они полностью
переключились на действия в темное время суток, столкнулись с новыми для них средствами
противодействия - советской наземной системой ПВО. Мощные прожектора слепили
экипажи, в их световом поле "миги", приспособленные для полетов ночью, атаковали, хотя и
малыми силами, тихоходные громоздкие машины; зенитная артиллерия, оснащенная станциями
орудийной наводки, вела прицельный огонь. ПВО рассредоточивалась по известной
командованию 64-го корпуса дуге станций "Шоран". Это приводило к тому, что "суперфорты"
встречали противодействие средств ПВО задолго до подхода к объекту. Выполнять задачу в
такой обстановке было нелегко, и результаты бомбовых ударов были далеко не всегда
эффективны. Поэтому для нанесения ударов по объектам американцы выбирали наиболее
сложные метеоусловия.
Характерным примером в этом роде может служить налет 4 В-29 на железнодорожный
мост у горы Квоксан 10 июня 1952 года. "Суперфорты", следовавшие по дуге "Шоран",
внезапно были освещены 24 прожекторами. В световом поле появились 12 "мигов" - два В-29
были уничтожены; третий, получив тяжелые повреждения, совершил вынужденную посадку;
четвертый, применив радиоэлектронные помехи, смог уйти от атак истребителей {210}.
Но боевое счастье переменчиво. 23 июня, воспользовавшись низкой облачностью и
грозовым фронтом в районе Аньдуна, 124 тактических истребителя F-80 и F-84, 35 палубных
штурмовиков под прикрытием 84 F-86 и 35 морских истребителей F-9F в течение часа (с 16 до
17.00) нанесли мощный бомбо-штурмовой удар по одному из важнейших объектов,
прикрываемоve 64-м корпусом, - Супхун-ГЭС, расположенной в 60 километрах севернее
Аньдуна. Удар был, по существу, безнаказанным. 44 зенитных (85-мм и 37-мм) орудия смогли
подбить только 2 самолета. Авиация 64-го корпуса не действовала: над аньдунским аэродромом
и южнее находился эпицентр грозового фронта, исключавший взлет самолетов {211}.
Но налет на Супхун-ГЭС был все-таки исключением, а не правилом. Как признавали
американцы, установить превосходство в воздухе в "аллее мигов" на сколько-нибудь
продолжительный срок им не удавалось. "Сейбры" появлялись в этой зоне только в случае
необходимости прикрыть нападающую авиацию. Объекты основных ударов, как правило,
выбирались за пределами зоны действий 64-го корпуса. Командование ВВС США на Дальнем
Востоке отмечало увеличение группировки истребительной реактивной авиации в Маньчжурии
(это происходило главным образом за счет частей ОВА. - А. О.), качественное
совершенствование системы управления и оповещения, появление новых РЛС: осенью 1952
года насчитывалось 25 РЛС раннего обнаружения и 11 станций наведения. Наведение с земли
позволяло "мигам" выходить в 2-5-километровую зону нахождения "сейбров" в радиусе до
120-130 километров от Аньдуна {212}. Конечно, по американским меркам, наземное
оборудование истребительной авиации в Корее не отвечало стандартам, принятым в ВВС США,
но оно свидетельствовало о том, что, и уступая во многих аспектах американцам (условия быта,
устаревшее оборудование и т. п.), летчики 64-го корпуса представляли собой грозную силу для
врага. "Но, - отмечали американские наблюдатели, - они использовали свою воздушную
мощь только для самоотверженной защиты Северной Кореи и Маньчжурии и никогда для
ударов по наземным объектам врага" {213}. Американские пилоты с уважением отзывались о
советских летчиках, многие из которых показывали высокое пилотное мастерство и
профессионализм в ведении воздушного боя. Полковник Джон Митчелл, ставший в июне 52-го
командиром 51-го авиакрыла F-86Е, говорил: "Мы делим пилотов МИГ-15 на две категории -
"хончо", то есть профессионалы высокого класса, и "учеников"... При встрече с "хончо" мы
знаем, что надо приложить все свое искусство и мобилизовать все возможности техники, чтобы
успешно справиться с такой птицей" {214}. Кстати говоря, американские летчики при встрече с
"мигами" часто отмечали отнюдь не восточноазиатскую внешность пилота.
МИГ-15 с его первоклассными по тому времени летно-техническими данными вынуждал
командование ВВС США на Дальнем Востоке неоднократно обращаться к своим начальникам с
требованием усовершенствовать F-86, сделать его адекватным, а то и превосходящим МИГ-15
самолетом. В США упорно работали над этой проблемой. В результате уже в июне 1952 года на
вооружение 51-го авиакрыла, а в сентябре - 4-го авиакрыла поступил новый истребитель
F-86F. Он отличался от своего предшественника F-86Е повышенной тягой двигателя (2360 кг),
усовершенствованной конструкцией крыла, улучшенными техническими характеристиками.
Максимальная скорость возросла до 1200 км/ч, практический потолок до 15-17 тысяч метров,
увеличилась маневренность, скорость в горизонтальном полете, скороподъемность {215}. В
1952 году F-86F получили 2 эскадрильи (в 4-м и 51-м крыле).
Активность "мигов", которая, как уже указывалось, была невысокой в первой половине
52-го, возросла с августа, что объяснялось тем, что все больше вводилось в строй частей и
соединений ОВА. Это не осталось незамеченным противником: американцы отмечали большое
количество неопытных пилотов, появившихся в небе Северной Кореи. Однако к концу года
положение начало меняться. Летчики американских ВВС докладывали после выполнения
заданий, что действия "мигов" отличаются слаженностью, хорошим взаимодействием между
парами и звеньями. Во многих случаях экипажам "сейбров" приходилось тратить много
времени на маневр в воздушном бою, чтобы занять выгодную позицию. В результате
исчерпывался лимит времени и надо было уходить на базу, не поразив противника {216}.
Экипажи 64-го корпуса и ОВА чаще стали применять нешаблонные тактические приемы,
связывали американцев воздушным боем и вынуждали их поспешно отходить в сторону моря и
над морем катапультироваться, поскольку уже не оставалось топлива.
Боевое мастерство пилотов "мигов" особенно возросло с началом 1953 года. Они
использовали профессионально весь диапазон высот в воздушных боях и смело ввязывались в
воздушную схватку, даже когда могли ее избежать, будучи в меньшинстве {217}. Вылетавшие
на "свободную охоту" МИГ-15 имели фюзеляжи, окрашенные снизу в голубой, а сверху в
золотистый цвета. Набрав высоту 13-14 тысяч метров, где их не выдавал инверсионный след,
они становились незаметными и сверху внезапно атаковали воздушного противника.
Но и американцы не стояли на месте. Многие из них овладели новой машиной - F-86F и
показывали высокое искусство ведения воздушного боя. Росло число асов, а им считалсяч
каждый сбивший 5 и более самолетов ОВА или 64-го корпуса. Появилась и новая тактика
"заслона" при прикрытии самолетов тактической авиации. "Сейбры" образовывали "поезд",
который состоял из 6 звеньев: каждое звено из 4 самолетов шло за предыдущим на расстоянии
2 километров. Такой боевой порядок давал возможность вступления в бой с противником
большинству истребителей "поезда" и снижал опасность для звена подвергнуться атаке "мига"
в отрыве от своих самолетов. В то же время он позволял звену сохранять маневренность и
свободу действий для атаки {218}. Как отмечал командовавший до мая 53-го 5-й воздушной
армией США генерал Г. Баркус, американские ВВС имели "безусловное господство в воздухе
над Северной Кореей между линией фронта и рекой Чхончхон и превосходство между реками
Чхончхон и Ялу" {219}.
Действительно, эффективность действий советских истребителей в 1952 году по
сравнению с 1951-м понизилась. Это объяснялось рядом причин. "Суперфорты" совершали
налеты только ночью, когда МИГ-15 не могли оказать им массированного противодействия.
Воздушные бои шли преимущественно днем и большей частью с F-86Е и F-86F, примерно
равных по качеству МИГам. Много времени и сил отнимало обучение пилотов ОВА и
прикрытие их в ходе выполнения боевых заданий.
В 1953 году обстановка еще более усложнилась. На самолеты F-86F перевооружились еще
два крыла: 18-е и 81-е. "Сейбры" этих крыльев использовались как тактические истребители
для поражения наземных целей, но могли эффективно вести и воздушные бои. Одновременно
американское командование активизировало действия стратегических и тактических
бомбардировщиков ночью в районах, где днем они могли встретить сильное противодействие.
К тому же преобладание сложных метеоусловий зимой 53-го исключало использование частей
ОВА из-за их недостаточной летной боевой квалификации. Это компенсировалось
интенсивностью полетов соединений 64-го корпуса. Поэтому напряжение боевых действий
корпуса вплоть до заключения перемирия 27 июля 1953 года было очень высоким.
Среднемесячное количество боевых вылетов в 1953 году по сравнению с предыдущим годом
возросло на 33 процента {220}.
Истребители противника, тоже многому научившиеся за войну, вступали в бой только при
выгодных для них тактических условиях или при явном превосходстве в силах.
В то же время американское командование, несмотря на численное превосходство, не
смогло воздушными боями разрешить проблему обеспечения действий тактической авиации в
зоне ответственности 64-го корпуса и в последний год, с появлением самолета F-86F, начало
применять тактику "свободной охоты" в районе аньдунского аэродрома, с тем чтобы вызвать
"миги" на бой в явно неблагоприятной для них обстановке.
С целью навязать 64 корпусу свои условия воздушной войны, американцы разбрасывали
листовки провокационного содержания, делали заявления по радио. Так, начиная с 14 марта
1953 года экипажи самолетов 5-й воздушной армии разбрасывали листовки на все объекты,
которые подвергались их бомбово-штурмовым ударам. В листовках был один вопрос: "Где
ВВС коммунистов?" Радио Сеула усиленно муссировало тему о слабости корейско-китайских
ВВС.
Венцом этой пропагандистской провокации стал так называемый "проект Мулла". В ночь
на 26 апреля два В-29 разбросали более 1 миллиона листовок над населенными пунктами вдоль
реки Ялу. Листовки, написанные на китайском, корейском и русском языках, призывали
летчиков МИГ-15 перелетать на своих самолетах в Южную Корею, на аэродром Кимпо. Далее
говорилось, что каждый перелетевший пилот получит политическое убежище и вознаграждение
в сумме 50 тысяч долларов. Тому, кто перелетит первым, сверх того дадут еще 50 тысяч
долларов. 10 и 18 мая еще полмиллиона листовок было разбросано в том же районе. Радио
американского командования передавало содержание листовок на корейском, китайском и
русском языках.
Не перелетел ни один. Уже после войны в сентябре 1953 года офицер ВВС КНА
лейтенант Ро Кум Сук бежал из КНДР на самолете МИГ-15бис, но, как выяснилось, он никогда
не слышал о каких-либо вознаграждениях за это {221}.
Последние месяцы "воздушной войны" в Кор
...Закладка в соц.сетях
