Жанр: История
Тайная битва сверхдержав
...ее были отмечены снижением активности
воздушных боев. В то же время в них участвовало все больше летчиков ОВА
китайско-корейских вооруженных сил и все меньше авиаторов 64-го корпуса. Для американцев
эти месяцы были периодом расцвета мастерства асов 5-й воздушной армии. Число их росло и к
концу 1953-го составило 39 человек {222}. Воздушные бои продолжались вплоть до последнего
дня войны.
27 июля 1953 года в Паньмыньчжоне было подписано перемирие.
Давая обзор боевой деятельности экипажей МИГ-15 за годы войны, командир 64-го
корпуса С. В. Слюсарев сообщал в штаб ВВС, что наиболее тяжелые, но результативные
боевые действия корпуса относятся к 1950-1951 годам, когда в воздушных боях было сбито
564 самолета противника. Собственные потери составили: летчиков - 34, самолетов - 71.
Общее соотношение потерь 7,9:1 в пользу 64-го корпуса. В 1952 году эффективность действий
корпуса снизилась. Было сбито 394 самолета противника. Собственные потери - 51 летчик и
172 самолета. Общее соотношение сбитых самолетов 2,2:1. За 7 месяцев 1953 года в воздушных
боях было уничтожено 139 американских самолетов, а потеряно 25 летчиков и 76 истребителей
МИГ-15бис, что составило 1,9:1 в пользу 64-го корпуса {223}. При этом характерной
особенностью 53-го года было то, что возрос удельный вес такого способа действий, как
патрулирование в воздухе, поскольку с усиленным применением противником истребителей
F-86F дежурство на аэродромах не обеспечивало в сложных метеоусловиях своевременный
перехват истребителей противника.
Всего за время войны истребители корпуса уничтожили 1097 самолетов противника,
потеряв 110 летчиков и 319 самолетов, 212 самолетов США были сбиты зенитной артиллерией
{224}. По уточненным данным Генштаба Вооруженных сил СССР, советские авиационные
соединения в Корее потеряли 120 летчиков и 335 самолетов. Общие потери советских
военнослужащих в этой войне - 299 человек {225}.
Американские данные об итогах воздушной войны в Корее значительно отличаются от
советских. Это и неудивительно, так как советский отчет касается только воздушных боев, в
которых участвовали самолеты 64-го корпуса, тогда как американцы сообщают о результатах
боевой деятельности своей авиации по всему фронту, включающей действия по наземным
объектам, борьбу с корейско-китайской фронтовой авиацией, а также воздушные бои и с
советскими авиачастями, и с соединениями ОВА.
По американским сведениям, ВВС и ВМФ США, а также авиация союзных США стран
уничтожили 976 самолетов противника. Свои потери составили 1986 самолетов, из них от
действий противника - 1041 самолет и 945 - по причинам, не зависящим от противника.
Потери в людях составили 1729 человек, в том числе убитыми - 1144, ранеными - 306,
пропавшими без вести - 30 и пленными - 249 человек {226}.
В воздушных схватках между МИГ-15 и истребителями ВВС США, по американским
данным, уничтожено 792 самолета противника {227}. Такое расхождение в отчетах сторон о
потерях объясняется, очевидно, тем, что высокая живучесть советских реактивных
истребителей позволяла сохранять эти самолеты во многих случаях, когда противник считал их
сбитыми. Кроме того, в это число включены МИГ-15, пилотируемые менее опытными
корейскими и китайскими летчиками, особенно до 1953 года.
В течение многих лет в СССР участие советских летчиков в Корейской войне было
покрыто завесой секретности. Лишь в 80-х годах сообщения об этом стали появляться в печати,
упоминаться в некоторых документах. "Сталинские соколы", взлетавшие с аэродромов
Маньчжурии на бой с американскими бомбардировщиками и истребителями, были отчаянными
парнями, прошедшими суровую школу Отечественной войны и показавшие себя прекрасными
воздушными бойцами в небе Кореи. Они мужественно, в исключительно неблагоприятных для
себя условиях сражались с американскими асами. И те и другие были достойными
соперниками. Многие советские летчики были награждены орденами, 35 стали Героями
Советского Союза. И если американский ас № 1 капитан Макконнел сбил 16 самолетов
противника, два советских летчика превзошли его: капитан Н. Сутягин сбил 21, полковник Е.
Пепеляев - 20 вражеских самолетов {228}.
Между тем, под адский гул американских бомбардировок городов и сел КНДР и вихрь
воздушных боев между американской авиацией и советскими истребителями в "аллее мигов"
переговоры продолжались. К октябрю 1952 года стороны договорились по трем из четырех
пунктов. Во-первых, демаркационную линию установить решено было соответственно линии
фронта на момент прекращения боевых действий и подписания перемирия. Стороны
договорились отвести свои войска от этой линии на 2 километра, то есть создать
4-километровую демилитаризованную зону. Во-вторых, были созданы две специальные
комиссии по контролю за соблюдением условий перемирия. В-третьих, в течение 3 месяцев
было условлено созвать политическую конференцию для мирного решения корейского вопроса
и проблемы вывода всех иностранных войск. В отношении репатриации военнопленных
стороны условились о 2-месячном сроке ее осуществления, но не смогли договориться о
механизме решения этого вопроса: должен ли соблюдаться принцип добровольности
возвращения пленных или нет {229}. 3 декабря 1952 года Генеральная Ассамблея ООН приняла
резолюцию о ненасильственной репатриации военнопленных. Но только 27 июля 1953 года
было подписано соглашение о прекращении огня. Война в июле закончилась.
Безвозвратные потери сторон составили: 400 тысяч военнослужащих Южной Кореи, 54
тысячи американцев, 17 тысяч других "войск ООН"; потери КНР и КНДР - от 2 до 4
миллионов военнослужащих и гражданского населения; потери СССР - 299 человек {230}.
Окончанию Корейской войны в значительной степени способствовали смерть И. В.
Сталина в марте 1953 года и приход к власти в США президента Д. Эйзенхауэра в январе 1953
года. Значительные потери американцев в Корее (157 350 убитых и раненых) вызвали всеобщее
недовольство внешней политикой администрации Трумэна. Обещание Д. Эйзенхауэра
положить конец войне оказалось решающим фактором, обеспечившим его победу на
президентских выборах в 1952 году. Новое американское руководство, анализируя опыт войны
в Корее, вынуждено было признать провал стратегии "сдерживания". Действительно, военная
машина США столкнулась на Корейском полуострове не с "главным противником" - СССР, а
с вооруженными силами КНДР и КНР и после трех лет войны оказалась на том же рубеже, с
которого США начали войну. Американские военные теоретики расценивали этот факт как
безусловный провал США.
Корейская война вошла в историю как одна из самых тяжелых и кровопролитных
локальных войн ХХ столетия. По людским потерям она занимает третье место после двух
мировых войн - около 4 миллионов корейцев погибли в ходе боевых действий, причем 84
процента из них составило мирное население. Вся Северная Корея лежала в руинах, большие
разрушения были и на юге. Не случайно западная пресса назвала все то, что происходило в
Корее в те годы, "великой ограниченной войной".
Из событий конца 40-х и начала 50-х годов правящие круги США поняли, что Советский
Союз, его союзники, левые силы в мире, поддерживающие СССР, являются весьма серьезным
противником.
Известно, что, несмотря на все меры, принимавшиеся советским руководством к тому,
чтобы скрыть участие советских летчиков и зенитчиков в Корейской войне, американцы
прекрасно знали об этом. Но официальный Вашингтон хранил молчание все три года войны.
Почему? Через много лет Пол Нитце, возглавлявший в годы Корейской войны штаб по
планированию политики в госдепартаменте США, поведал, что им был подготовлен секретный
документ, где анализировались все "за" и "против" разглашения участия СССР в войне. В
итоге правительство США пришло к выводу о сохранении в тайне от общественности советское
участие в войне. Это диктовалось опасением, что возмущенная общественность потребует
ответных действий, что грозило непредсказуемыми последствиями. Обе сверхдержавы не
хотели и боялись разрастания конфликта, чреватого ядерной войной.
Глава IV. СССР: асимметричный ответ
1. Стратегия "массированного возмездия"
В Корее еще продолжалась война, горели города, гибли люди, но на политическом поле
льды "холодной войны" уже начали подтаивать. Этому способствовали три обстоятельства:
избрание Д. Эйзенхауэра президентом США осенью 1952 года, смерть Сталина в марте 1953-го
и бесперспективность продолжения корейской авантюры. Появились надежды на потепление
международного климата. Летом 1953 года на Корейском полуострове прекратилась война. В
1954-м прекратилась французская интервенция во Вьетнаме, в 1955 году в Вене был подписан
государственный договор четырех держав - СССР, США, Англия и Франция - с Австрией.
Страна стала независимой, демократической, нейтральной. Из нее были выведены
оккупационные войска великих держав. Еще раньше У. Черчилль, бывший в 1951-1954 годы
премьером Великобритании, предложил возобновить "встречи в верхах". После появления в
СССР атомной бомбы он уже не призывал к войне против Советского Союза, а наоборот,
ратовал за созыв руководителей четырех великих держав.
К этому склонялись и США.
Неудачи американцев в попытке "отбросить коммунизм" на Корейском полуострове
сказались и на позиции официального Вашингтона. Война в Корее оказала большое влияние и
на внутреннюю обстановку в Соединенных Штатах. Принеся немалые прибыли довольно
узкому кругу монополистов, она усугубила инфляционные процессы в стране, привела к
существенному дефициту в государственном бюджете. Значительные потери (157 530 убитыми
и ранеными) вызвали всеобщее недовольство внешней политикой администрации Трумэна.
Обещание Д. Эйзенхауэра положить конец войне в Корее оказалось решающим фактором,
обеспечившим его победу на президентских выборах в 1952 году. Новое американское
руководство, анализируя опыт войны в Корее, вынуждено было признать провал стратегии
"отбрасывания коммунизма". Действительно, военная машина США столкнулась на Корейском
полуострове не с "главным противником" - СССР, а с вооруженными силами КНДР и КНР и
после трех лет войны оказалась на том же рубеже, с которого началась война. Американские
военные теоретики расценивали этот факт как безусловный провал США.
Кроме того, изменения в советском руководстве после смерти Сталина и расстрела Берии,
явное желание новых лидеров Советского Союза принять меры к смягчению международной
обстановки создавали благоприятные условия для возобновления переговоров между великими
державами Востока и Запада.
Такая встреча состоялась в июле 1955 года в Женеве. Советскую делегацию возглавляли
премьер-министр СССР Н. А. Булганин и председатель Президиума ЦК КПСС Н. С. Хрущев.
США представлял президент Д. Эйзенхауэр, Англию - сменивший Черчилля премьер-министр
А. Иден, Францию - премьер Э. Фор. Впервые после 1945 года главы правительств великих
держав собрались вместе для обсуждения важнейших вопросов войны и мира. Советское
правительство предложило осуществить программу разоружения, предусматривающую
сокращение как обычных, так и ядерных вооружений. Предполагалось ограничить численность
вооруженных сил для СССР, США и Китая до 1-1,5 миллиона человек, а для Англии и
Франции - до 650 тысяч. Конечно, в те годы отсутствовал механизм контроля, а в условиях
взаимного недоверия эта проблема представляла огромную сложность: национальные средства
контроля сторон были еще далеки от совершенства, чтобы обеспечить надежное наблюдение за
ходом разоружения партнера по соглашению. Для того чтобы как-то преодолеть это
препятствие, делегация Советского Союза предложила создать международный орган,
обладающий правом требовать от правительства документацию об уровне военных расходов,
иметь на согласованной основе в портах, на железнодорожных узлах и авиабазах посты,
укомплектованные личным составом от заинтересованных государств. Однако представители
Запада сочли этот проект недостаточно эффективным. Президент Эйзенхауэр выдвинул план
"открытого неба". План предусматривал наблюдение за военной техникой других стран с
воздуха путем фото - и радиоэлектронного контроля. Принятие такого плана для США, уже
освоивших тактику воздушной радиотехнической и фоторазведки и летом 1955 года имевших
почти готовый к вводу в строй новый военный самолет-разведчик У-2, недосягаемый для
средств ПВО, "открытое небо" значительно повышало уровень надежности их контроля за
вооружениями. Но для СССР, который в развернувшейся в те годы гонке вооружений
стремился в кратчайшие сроки догнать США и по возможности вырваться вперед, "открытое
небо" означало раскрыть для американских и иных западных специалистов главные секреты
программ создания своих стратегических вооружений. И это в обстановке "холодной войны",
когда в политике господствовал блоковый конфронтационный менталитет, а переговоры о
нормализации отношений и разоружении носили второстепенный, часто лишь
пропагандистский характер. Поэтому Хрущев, прекрасно зная, что в Советском Союзе все
работы по созданию стратегического оружия велись в глубине страны, в районах, доступ в
которые был закрыт для всех, кто не участвовал в данных программах, отверг план "открытого
неба". Договориться о контроле над вооружениями в Женеве не удалось.
Но, несмотря на разногласия, все же была создана обстановка диалога между СССР и
западными державами, и уже это во многом способствовало потеплению международной
атмосферы. В 1955 - начале 1956 года, казалось, наступило некоторое улучшение
международной обстановки. При подписании государственного договора по Австрии
государственный секретарь США Джон Ф. Даллес и министр иностранных дел СССР В. М.
Молотов стояли рядом на балконе Бельведерского дворца в Вене. Даллес приветствовал
радостную толпу помахиванием платка. Молотов поднимал сжатые руки над головой. В апреле
1956-го Булганин и Хрущев прибыли с визитом в Англию. В ходе визита Хрущев не уставал
повторять, что наступила эра ракет, и называл самолеты и корабли "летающими и плавающими
гробами". Когда жена английского премьера А. Идена спросила Хрущева: "Какие у вас ракеты?
Далеко они могут летать?" Он ответил: "Наши ракеты не только могут доставать ваши
Британские острова, но и дальше полетят". И это говорилось тогда, когда в СССР еще не была
принята на вооружение ракета Р-5М (дальность - 1200 километров). Тем не менее слова
советского лидера произвели должное впечатление и еще более возбудили любопытство Запада
в отношении советского ракетного оружия.
Однако несмотря на некоторое смягчение международной напряженности, отношения
между СССР и США, между Советским Союзом и западным миром в целом были крайне
неровными. Краткосрочные полосы потепления перемежались с острыми международными
кризисами, порой ставившими человечество на грань ядерной войны. В военно-политических
кругах обеих сторон преобладало конфронтационное мышление, опиравшееся на
противостоящие друг другу военные блоки НАТО и Варшавского Договора. Любой
возникавший кризис сопровождался угрозами применить силу против другой страны или
демонстрацией силы.
Крайнее недоверие между правящими кругами СССР и стран Запада не позволяло
разработать и применить на практике действенные меры контроля над различными вариантами
разоружения, разработать меры доверия.
Более того, учитывая рост обороноспособности СССР, наличие у него атомного оружия и
его носителей, военно-политическое руководство США считало, что они смогут создать
превосходящие по отношению к Советскому Союзу стратегические силы за счет
"преимущества" в ядерном оружии и средствах его доставки к объектам удара. США пытались
найти новый путь, который привел бы к созданию превосходства над военной мощью стран
советского блока в первую очередь в стратегической авиации. Силам, предназначенным для
воздействия по группировкам войск на театрах военных действий, отводилась второстепенная
роль.
Создание превосходства в стратегических силах американская правящая элита
намеревалась достичь за счет принятия на вооружение водородного оружия, более мощного по
сравнению к атомным, и оснащения сил, действующих на ТВД, тактическим ядерным оружием.
Как отмечал известный американский политолог Г. Киссинджер, "приход к власти
правительства Эйзенхауэра в 1953 году ознаменовался принятием новой оборонительной
политики, которая делала гораздо больший упор на ядерные силы, как стратегические, так и
тактические" {231}.
Таким образом, с начала 50-х годов США, хотя и утратили монополию на ядерное оружие,
но, имея превосходство по его количеству и по средствам доставки и продолжая в какой-то
мере оставаться недосягаемыми для ответного удара, разработали новую стратегию. Эта
стратегия, вошедшая в историю под названием стратегии "массированного возмездия", была
принята в США вскоре после избрания Д. Эйзенхауэра президентом страны. Она
предусматривала ведение против СССР и других социалистических стран исключительно
всеобщей, и никакой другой, ядерной войны. Главное средство войны американские правящие
круги видели в мощной стратегической авиации, способной наносить ядерные удары по
глубокому тылу Советского Союза. При этом предполагалось, что воюющие державы или их
коалиции, обладающие ядерным оружием, используют все имеющиеся средства, без каких-либо
ограничений, в том числе и ядерного оружия. "...Наша стратегическая доктрина, - писал Г.
Киссинджер, - почти не признавала никаких промежуточных состояний между тотальной
войной и тотальным миром. Она рассматривала всеобщую войну как единственное решение
проблемы" {232}.
Всеобщая ядерная война мыслилась как односторонний и безнаказанный акт со стороны
США, и в отличие от стратегических концепций первых послевоенных лет ведение войны
против СССР без применения ядерного оружия исключалось. Предполагалось путем
массированных ударов с широким применением ядерного оружия, осуществляемых силами
стратегической авиации, уничтожить военно-промышленные объекты и
административно-политические центры противника, в решающей степени подорвать
экономику, нарушить управление страной, сломить волю противника к сопротивлению и
достигнуть таким путем стратегических целей войны. Окончательный разгром возлагался на
все имеющиеся силы и средства, и прежде всего на войска европейских стран НАТО. Основным
способом развязывания войны считалось внезапное нападение.
"Массированное возмездие" как официальная стратегия США была объявлена в речи
государственного секретаря США Д. Ф. Даллеса перед Советом по международным
отношениям в Нью-Йорке 12 января 1954 года. Он заявил, что впредь США будут полагаться в
проведении своей внешней и военной политики прежде всего на "устрашающую силу
массированного возмездия", на свою "огромную способность к возмездию, мгновенно,
средствами и в районах по собственному выбору {233}. В декабре того же года эта стратегия
стала официальной для НАТО под названием стратегии "щита и меча".
Основные положения этой коалиционной стратегии были разработаны Пентагоном еще в
40-е годы и одобрены Советом НАТО в 1952 году. Решающая роль разящего "меча"
отводилась, как и прежде, американской бомбардировочной авиации. Однако в отличие от
1952-го, в 1953-1954 годы Пентагон исходил в своих военно-стратегических принципах из
применения не только стратегического, но и тактического и оперативно-тактического ядерного
оружия. Европейским государствам НАТО отводилась роль "щита", своего рода дополнения к
вооруженным силам США на Европейском театре военных действий. Эти силы должны были:
спровоцировать концепцию вооруженных сил социалистических стран, с тем чтобы они
могли быть уничтожены ядерными ударами НАТО;
захватить территорию стран Центральной и Юго-Восточной Европы;
подготовить и организовать контрреволюционные выступления в социалистических
странах {234}.
Принятие на вооружение НАТО военно-стратегических концепций США произошло в
расчете на включение ФРГ в этот военный блок. Это обещало и значительное повышение его
ударной силы, и существенное усиление обычных вооруженных сил, в частности сухопутных
войск на Центрально-Европейском театре военных действий. Выходило, что народы стран
Западной Европы, и прежде всего ФРГ, поведут чреватые наибольшими потерями войны,
отстаивая интересы США.
Были приняты меры к тому, чтобы надежнее привязать западноевропейские страны НАТО
к ядерной колеснице Вашингтона, сделать их соучастниками готовившейся Пентагоном
ядерной войны против СССР и его союзников. На сессии Совета НАТО в апреле 1953 года был
поставлен вопрос об оснащении ядерным оружием вооруженных сил НАТО.
"Чтобы нейтрализовать возможность отрицательного отношения союзников к
американским планам атомных ударов, - говорил государственный секретарь США
Дж. Даллес на секретном совещании в январе 1954 года, - следует обменяться с
западноевропейцами некоторой информацией по данному вопросу и позволить
кое-кому из них приобрести несколько атомных бомб" {235}.
В связи с такими установками американский конгресс пересмотрел в 1954 году закон
Макмагона от 1946 года, по которому запрещалось распространение информации о ядерном
оружии. По новому положению в распоряжение союзников США по блоку могли выделяться
средства доставки ядерных устройств.
Вообще в те годы, как свидетельствует двухтомный сборник "Внешняя политика США,
1952-1954 годы", содержащий рассекреченные документы, на заседаниях Совета
национальной безопасности многократно поднимался вопрос о применении атомного оружия
против корейского, вьетнамского и китайского народов. Так, 31 марта 1953 года президент
Эйзенхауэр высказал мысль, что нельзя исключать необходимости "расширить войну за
пределы Кореи и пустить в ход атомную бомбу". 3 декабря 1953 года представитель
госдепартамента Боуи отметил, что "поскольку в рекомендациях комитета начальников штабов
под противником подразумеваются все коммунисты, потребуется подвергнуть атомному удару
советские и китайские вооруженные силы и военные объекты на Дальнем Востоке. Это
означает атомные бомбардировки по существу всех городов Китая".
8 января 1954 года президент Эйзенхауэр заявил: "Если мы сможем одновременно
совершить атомное нападение на все передовые базы ВВС коммунистов, противник будет
обескровлен с самого начала боевых действий. Это - и наш план для Европы" {236}.
В американской прессе тех лет было много публикаций, подобных статье в журнале
"Кольерс", о которой говорилось выше. Их цель состояла в том, чтобы приучить американский
народ и общественность западного мира к мысли о неизбежности атомной войны, победителем
в которой несомненно окажутся Соединенные Штаты и поддерживающие их страны.
Поскольку главный упор в достижении победы во всеобщей ядерной войне делался на
"воздушную мощь" - создавался огромный флот реактивных стратегических
бомбардировщиков. С принятием новой стратегии им была отдана пальма первенства в
программе вооружений. На развитие ВВС ассигновалась почти половина всех средств
министерства обороны США. Бюджет распределялся следующим образом: около 46
процентов - ВВС, около 28 - ВМС и примерно 23 процента - армии. Что касается
ассигнований на приобретение новой техники, то эта разница еще более ощутима: ВВС
получали около 60 процентов отпускаемых средств, ВМС - около 30, а армия - всего около
10 процентов.
Бюджетные ассигнования на развитие и строительство ВВС росли с каждым годом. Если в
начале 50-х годов они не превышали 8-9 миллиардов долларов, то в 1954 году они составили
11,5 миллиарда, а в 1956-15,8 миллиарда долларов, тогда как ассигнования на армию остались
примерно на том же уровне (около 7,8 миллиарда долларов). В течение 1950-1955 годов
количество стратегических бомбардировщиков в составе стратегического авиационного
командования (САК) было доведено до 1500 самолетов, из которых около 1000 находились в
боевых частях.
Столь интенсивному вводу в строй новых типов стратегических бомбардировщиков в
немалой степени способствовала искусственно поднятая в прессе США паника об отставании
США от СССР в области строительства стратегических бомбардировщиков. Поводом к тому
послужил авиационный парад в Москве в июле 1955 года, на котором присутствовавшие
американские специалисты воочию увидели первые советские стратегические
бомбардировщики. Возглавлявший в то время Центральное разведывательное управление США
А. Даллес впоследствии писал:
"В 1954 году появились свидетельства того, что СССР производит тяжелые
межконтинентальные бомбардировщики дальнего радиуса действия, сравнимые с
нашими В-52. Сначала все данные, включая парад 1955 года, приводили к выводу, что
русские принимают на вооружение эту систему оружия в качестве главного элемента
своих наступательных сил и планируют выпускать тяжелые бомбардировщики с
темпом, который позволяет их экономика и технология... Все это привело к
предположениям в нашей стране об "отставании по бомбардировщикам" {237}.
Надо сказать, что уже на первомайском воздушном параде 1954 года впервые был
продемонстрирован новый советский реактивный тяжелый бомбардировщик с 4 реактивными
двигателями. Он стал именоваться М-4. Это было детище конструкторского бюро В. М.
Мясищева. Создатели самолета готовили его как межконтинентальный бомбардировщик.
Однако хотя по дальности он мог достичь Американского континента, но на возвращение на
свои базы его возможностей не хватало. Дозаправка в воздухе в СССР в те годы еще не была
освоена. Поэтому вопрос о том, считать ли М-4 межконтинентальным бомбардировщиком,
было весьма проблематичным. Конструкторы полагали, что после нанесения ядерного удара по
континентальной части США их бомбардировщик мог бы совершить посадку в нейтральной
стране (например, в Мексике). Но советское правительство отвергло такой способ применения
М-4, резонно указав его создателям, что в случае мировой войны рядом с США вряд ли
окажутся нейтральные страны {238}.
Так, видимо, расценили это и иностранные специалисты, наблюдавшие парад 1954 года в
...Закладка в соц.сетях
