Жанр: История
Тайная битва сверхдержав
... возможном американском вторжении на Кубу. Ф.
Кастро писал о готовности кубинского народа сражаться с интервентами под лозунгом:
"Родина или смерть". Он отдал приказ кубинским войскам сбивать американские самолеты,
нарушившие воздушное пространство Кубы. Такое развитие событий беспокоило Кремль. В
планы Хрущева никак не входило ввязываться в войну с американцами. Поэтому нужно было
спешить уладить конфликт политическими мерами. Опасаясь худшего, Хрущев, не дожидаясь
ответа Кеннеди на свое письмо от 26 октября, в субботу, 27-го, открытым текстом по радио
передал президенту США новое послание. Это, конечно, было небывалым нарушением
дипломатических правил в отношениях между главами государств, но важнее всего был
выигрыш во времени: надо было упредить американцев, удержать их от вторжения на Кубу.
Хрущев извещал американского президента о готовности СССР убрать "те средства с
Кубы, которые Вы считаете наступательными" (т.е. ракеты Р-12), но требовал от США
публично объявленного обязательства воздерживаться от нападения на Кубу и "вывести
аналогичные американские средства из Турции". Так впервые в открытых СМИ прозвучало
предложение убрать американские ракеты из Турции в обмен на вывоз советских ракет с Кубы.
Президент США, и без того с трудом сдерживавший давление "ястребов", требующих
бомбардировок советских ракетных объектов и вторжения на остров, крайне не хотел публично
связывать карибский кризис с выводом американских ракет из Турции (хотя внутренне он был
готов к этому, так как появление подводных атомных ракетоносцев с ракетами "Поларис" уже
делали ненужными устаревшие и дорогостоящие ракеты типа "Тор" и "Юпитер"). В связи с
этим в ответном тоже публичном послании он умолчал о ракетах в Турции, но предложил
разрешить кризис на следующих условиях: СССР убирает с Кубы ракеты и другое
"наступательное" оружие, а США отменяют "карантин" и дают заверения в том, что Куба не
подвергнется нападению ни со стороны США, ни со стороны других стран Западного
полушария {460}.
Но как же быть с советским предложением о ракетах в Турции? В ход вступила тайная
дипломатия. Вечером 27 октября брат президента министр юстиции Роберт Кеннеди пригласил
к себе советского посла на конфиденциальную беседу. Он сообщил, что президенту с большим
трудом удается удерживать военных, настаивающих на проведении операций по
бомбардировкам и вторжению на Кубу. Он повторил предложение президента Хрущеву, но
также обошел молчанием проблему вывода ракет из Турции. На вопрос Добрынина об этом Р.
Кеннеди сказал, что здесь нет непреодолимых препятствий, но президент не может говорить об
этом публично, поскольку размещение американских ракет в Европе, в том числе в Турции,
было оформлено как решение НАТО. Президент готов негласно договориться о свертывании
ракетных баз в Турции через 4-5 месяцев. Р. Кеннеди предупредил посла, что разговор этот
конфиденциальный и о нем знают всего несколько человек. Президент, по словам его брата,
просил срочно передать это Хрущеву и попросить того как можно быстрее дать ответ,
желательно в течение суток {461}.
В день, когда шли эти непростые конфиденциальные переговоры, случились события,
которые еще больше обострили обстановку. Как уже говорилось, Ф. Кастро,
главнокомандующий кубинскими вооруженными силами, приказал своим войскам ПВО с 27
октября открывать огонь по самолетам США, нарушающим воздушное пространство Кубы, и
объявил об этом в официальном правительственном заявлении. Однако средства ПВО Кубы не
могли сбивать высотные цели, и потому самолеты У-2, действовавшие на высоте двадцати и
более километров, были недосягаемы для кубинских зенитчиков. Экипажи У-2 узнали об этом и
продолжали разведывательные полеты над Кубой.
27 октября, когда кризис достиг апогея, высотные разведчики У-2 вновь оказались в
центре внимания. В Москве было известно, что Пентагон требует от президента принять
решительные меры. Войска, ВВС и силы флота уже были в полной готовности к вторжению на
Кубу. В Вашингтоне обстановка также была накалена до предела, о чем свидетельствовала
тайная беседа между А. Добрыниным и Р. Кеннеди.
И вот в такой обстановке министр обороны США Роберт Макнамара получает донесение:
в 11.20 (время вашингтонское) самолет У-2, управляемый майором Ч. Маултби, нарушил
границу СССР и находится над Чукоткой. Когда министр узнал об этом, вспоминал
присутствовавший в комнате генерал ВВС Д. Бэргинал, он "стал совершенно белым и закричал:
"Это означает войну с Советским Союзом! Президент должен немедленно связаться с
Москвой". И в крайнем возбуждении покинул кабинет". Президент отнесся к этому более
спокойно. Он лишь сказал ставшую потом знаменитой фразу: "Всегда найдется сукин сын,
способный испортить все дело" {462}.
А произошло вот что. Чарльз Маултби вылетел на У-2 с авиабазы Айельсон (Аляска) в
район Северного полюса. Его задачей было взять пробы воздуха, чтобы определить,
проводились ли в последнее время ядерные испытания на Новой Земле. В ходе полета из-за
неисправности навигационного оборудования самолет отклонился от курса и оказался над
Чукоткой. Он был обнаружен советскими РЛС. Навстречу ему взлетели два истребителя. Но он
уже понял ошибку и обратился за помощью на свой аэродром. Ему на помощь вылетели два
перехватчика F-102. Поскольку это были дежурные истребители, они имели ракеты "воздух -
воздух", снабженные ядерными зарядами. Их задача была вывести Маултби на свой аэродром.
Таким образом, в воздушном пространстве СССР было уже три американских самолета, а
навстречу им шли два советских истребителя. И это в пик карибского кризиса. К тому же
Маултби находился в воздухе уже 10 часов, и у него кончалось топливо. Совершить посадку на
советский аэродром он не имел права, так как самолет был буквально набит секретной
аппаратурой различного назначения. Значит, в случае встречи предстоял бой и, возможно, с
применением ядерного оружия. К счастью, наведение не состоялось. Советские истребители
вернулись на свою базу. У-2 и F-102 ушли на Аляску. В Москве этот эпизод расценили
реалистично: скорее всего У-2 заблудился.
Но на этом испытания того дня не кончились. Буквально через 2 часа над Кубой советской
зенитной ракетой был сбит У-2 Рудольфа Андерсона, который проводил фотографирование
ракетных позиций. Летчик погиб. Вот как описывает этот эпизод генерал-лейтенант Л. Гарбуз,
заместитель по боевой подготовке И.А. Плиева: "Принимал решение на уничтожение
самолета-разведчика генерал-лейтенант Гречко, заместитель командующего группой войск по
ПВО". Оба генерала были на КП группы войск, они должны были руководствоваться приказом
Плиева: "огонь открывать только в случае явного нападения". Но как это понимать? В течение
30 минут, пока У-2 летел над Кубой, их, как и подчиненных им командиров, терзали сомнения:
считать этот полет "явным нападением" или нет. Несколько раз звонили Плиеву, но тот был
где-то в войсках. Тем временем Р. Андерсон, выполнив задачу, уходил из воздушного
пространства острова. Что делать? Гарбуз, получив сведения, что все позиции ракетчиков
"засвечены", а самолет уходит, начал настаивать: "Надо действовать, Степан Наумович". Сбить
самолет в той напряженной ситуации - значит взять ответственность на себя.... Гречко еще и
еще раз звонит командующему, но трубка молчит. И тогда был отдан приказ: сбить. Дивизион
майора И. Герченова справился с задачей. Если говорить официальным языком, то решение на
пресечение полета определялось "оперативно-стратегической необходимостью не допустить
получения руководством США сводных разведданных о ракетной группировке". Это, конечно,
было весьма рискованное решение, но в обстановке того дня оно было объяснимо. Почему
советские генералы решились на это? Потому что пункт приказа о том, что комплексам С-75
"Десна" "огонь открывать только в случае явного нападения" был сформулирован достаточно
расплывчато. Отсюда и колебания в принятии решения. Вот как дополняет рассказ генерала
Гарбуза майор Николай Серовой, возглавлявший в тот день сокращенный боевой расчет на КП
27-й дивизии ПВО: "Вечером по телефону со мной связался командир дивизии полковник
Георгий Воронков. Он передал мне следующее: "Николай Федорович (на Кубе советские
военнослужащие носили гражданскую одежду и обращались друг к другу по имени и
отчеству. - А.О.), получена шифровка - завтра с рассветом война. США официально
предупредили наше правительство о своем решении нанести удар по Кубе. Приводи части
дивизии в боевую готовность, но скрытно. Я выезжаю на командный пункт (КП)". Через
несколько минут офицеры направлений доложили о готовности частей к ведению боевых
действий - включены были все средства ПВО. Вскоре на КП прибыл полковник Воронков с
офицерами полного боевого расчета". По версии Н. Серового, именно Воронков, а не Гречко
отдал приказ сбить У-2.
Генерал армии Плиев воспринял доклад об уничтожении самолета-разведчика в общем
спокойно. Он только отдал приказ ускорить сбор данных и подготовить шифрограмму
министру обороны. На основе ее Малиновский 28 октября в 10.45 отправит официальный
доклад Хрущеву. Вот его текст:
"Сов. секретно.
Товарищу Хрущеву Н.С.
Докладываю. 27.10.1962 года самолет У-2 на высоте 16.000 м в 17 часов
московского времени вторгся на территорию Кубы с целью фотографирования боевых
порядков войск и в течение 1 часа 21 минуты прошел по маршруту Ягуахай,
Сьего-Деавила, Камагуэй, Мансанильо, Сан-Луис, Гуантанамо, Престон.
В целях недопущения попадания фотодокументов в США в 18.20 московского
времени этот самолет был сбит двумя зенитными ракетами 507-го зенрап на высоте
21.000 м. Самолет упал в районе Антилья. Организованы поиски.
В этот день было 8 нарушений самолетами США воздушного пространства Кубы.
Р. Малиновский. 28 октября 1962 года 10.45 м" {463}.
Вскоре из Москвы в группу войск на Кубе пришла телеграмма: "Вы
поторопились. Наметились пути урегулирования".
Риск был и в самом деле огромным. Когда У-2 был сбит, руководство Пентагона
предложило президенту Дж. Кеннеди немедленно нанести удар по Кубе, но он не дал согласия.
Степень риска понимали и в Советском Союзе. Потому Москва и упрекнула зенитчиков: ведь
этот инцидент произошел в тот момент, когда перед Советским Союзом со всей остротой встал
вопрос, как предотвратить развязывание глобального ракетно-ядерного конфликта, найти
оптимальные пути скорейшего урегулирования кризиса.
Ожидали ответа на письмо Хрущева президенту Кеннеди. И вдруг две такие новости. Что
это значит? Полет над Чукоткой теперь выглядел как последний разведполет перед нападением,
а сбитый У-2 над Кубой мог только укрепить американцев в уверенности, что СССР тоже готов
начать ядерную войну. И в Белом доме и в Кремле настроения были близки к панике. Хрущев,
узнав о гибели Андерсона, обрушился на министра обороны Р. Малиновского: "В чьей армии
служит генерал - советской или кубинской?" {464} Он запретил открывать огонь по
американским разведчикам, а также приказал никого не подпускать к нашим ракетам на Кубе.
Напряжение достигло предела. Но голос разума все же победил. С советской стороны
были проявлены должное самообладание, выдержка и чувство ответственности, готовность к
взаимоприемлемым компромиссам и развязкам в высших интересах сохранения мира на Земле.
Это было отмечено и с американской стороны. О советской сдержанности и стремлении не
допустить неуправляемой эскалации конфликта говорили также ежедневные доклады шефа
ЦРУ Дж. Маккоуна высшему руководству США. Так, в документах ЦРУ за 24, 25 и 27 октября
в самый пик кризиса отмечалось, что меры, предпринимаемые СССР к повышению
боеготовности своих Вооруженных Сил, не носят вызывающего и провокационного характера.
В то же время в Вашингтоне достаточно трезво оценивали военную мощь Советского
Союза, потенциал ответного ракетного удара и по мере углубления кризиса все больше
считались с его крайне опасными последствиями для самих Соединенных Штатов. Президент
Кеннеди в ходе одного из совещаний говорил: "Я думаю, что риск для нас увеличивается. Да, я
так думаю. Какая тут разница? Во всяком случае, у них (у Советского Союза. - А.О.) имеется
вполне достаточно средств для того, чтобы мы взлетели на воздух. Считаю, что это всего лишь
вопрос...... В конце концов, это столь же политическая борьба, сколь и военная" {465}. Это
был шаг к реализму, к пониманию объективной действительности.
Для американского руководства был совершенно ясен пугающий тупик силовой
политики. Перспектива термоядерной войны заставила содрогнуться многих деятелей
вашингтонской администрации. Несмотря на то что американцы имели значительное
превосходство в ракетах, они не могли использовать свою ядерную мощь для достижения своих
целей без риска получить в ответ встречный ракетно-ядерный удар. О возможной силе такого
удара свидетельствовали испытания советской "супербомбы" на Новой Земле в 1961 году.
В те тревожные дни, когда казалось, что вот-вот грянет война, у обеих сторон хватило и
мудрости и мужества пойти на взаимные уступки. 28 октября советское правительство
известило Вашингтон о том, что оно готово демонтировать советские ракеты на Кубе и
эвакуировать их в обмен на отмену правительством США планов вторжения на Кубу {466}. В
отношении советского обязательного условия убрать американские ракеты "Юпитер" из
Турции действовала достигнутая между Р. Кеннеди и А. Добрыниным договоренность о том,
что в открытых официальных заявлениях и публикациях это не будет отражено. Хрущев
согласился с этим, хотя в конфиденциальном послании президенту особо подчеркнул, что
договоренность между США и СССР по Кубе достигнута с учетом согласия Джона Кеннеди на
решение вопроса об американских ракетных базах в Турции {467}.
То, что Хрущев не потребовал от президента Кеннеди, чтобы тот дал не
конфиденциальное, а публичное обязательство о выводе ракет "Юпитер", было грубой
политической ошибкой советского лидера. Средства массовой информации Запада
провозгласили США победителем в опаснейшем кризисе. Поскольку о секретном соглашении
относительно американских ракет в Турции никто не знал, а советские ракеты с Кубы начали
вывозиться и об этом знал весь мир, то это выглядело как унижение Советского Союза и лично
Хрущева.
Командующий группой советских войск на Кубе получил в те дни приказ из Москвы об
отмене боевой готовности и свертывании ракетных частей. 30 октября генеральный секретарь
ООН У. Тан встретился на Кубе с командиром ракетной дивизии генерал-майором И.
Д.Стаценко. Тот информировал У. Тана о ходе демонтажа ракет и сроках их вывоза в
Советский Союз.
Дальнейшие переговоры между советскими и американскими руководителями, а также
переговоры в рамках ООН дали возможность выйти из смертельно опасного тупика. 20 ноября
правительство США отменило свой "карантин". Соединенные Штаты объявили как
обязательство, что Куба не подвергнется нападению или вторжению, причем не только со
стороны США, но и со стороны других государств Западного полушария. Советские ракеты
были вывезены с Кубы.
Однако последовавшие за всем этим длительные переговоры не привели к подписанию
какого-либо официального совместного документа. Американская сторона отказалась
документально закрепить свое обязательство не нападать на Кубу, взятое в ходе переговоров в
октябре 1962 года, хотя в последующие годы не нарушало его. США добились того, чтобы к
категории "наступательного" оружия, подлежащего эвакуации с Кубы, были отнесены не
только ракеты Р-12, но и бомбардировщики Ил-28. Вывоз советских ракет и бомбардировщиков
проходил под визуальным контролем американской авиации, совершавшей облет судов,
следующих с Кубы. Кризис формально завершился 7 января 1963 года, когда представители
СССР и США, участвовавшие в переговорах, обратились с совместным письмом к
Генеральному секретарю ООН. В нем говорилось, что, хотя обоим правительствам не удалось
решить все проблемы, обе стороны считают достигнутую степень согласия между ними
достаточной, чтобы исключить из повестки дня Совета безопасности ООН вопрос о карибском
кризисе {468}.
В отношении американских ракетных баз в Турции Белый дом сдержал данное им
обещание. Уже 29 октября 1962 года Макнамара отдал распоряжение о ликвидации установок
ракет "Юпитер" до 1 апреля 1963 года. Позднее в том же году все американские ракеты
средней дальности были вывезены из Европы.
Карибский кризис был порождением "холодной войны" и растущего противостояния двух
сверхдержав за влияние в мире. В этом глобальном противоборстве любой локальный или
региональный конфликт мог привести к всеобщей войне. А в реалиях тех лет это могло
привести к третьей мировой войне с применением ядерных вооружений как решающего оружия
победы. И именно карибский кризис показал, что ракетно-ядерная война не принесет победы ни
одной из сторон: в ней не может быть победителя.
Через много лет, в 1989 году в Москве состоялся трехсторонний симпозиум (СССР, США,
Республика Куба) по карибскому кризису. Вот как воспоминал дни кризиса участвовавший в
работе симпозиума Р. Макнамара, с 1988 г. один из директоров Международного фонда за
выживание и развитие человечества:
"Вечером 27 октября я выходил из Белого дома от президента. Был яркий осенний
вечер. И я подумал: "Возможно, я никогда уже не увижу такого прекрасного
субботнего вечера". Должен сказать вам, что это ощущение отражало уровень
кризиса, уровень напряжения в то время.
...Здесь, в Москве, мы узнали от кубинских представителей, что именно в
субботу 27 октября вечером они были убеждены, что через два-три дня, либо в
понедельник 29-го, либо во вторник 30 октября, будет совершено американское
воздушное нападение на Кубу и начнется наземное вторжение на территорию их
страны. Они также сказали, что были полны решимости сражаться до последнего
солдата или до последней пули и что советские военнослужащие, находившиеся
там, - сорок тысяч человек - тоже были готовы биться до последнего. По их
оценкам, потери Кубы в живой силе составили бы 100 тысяч человек.
Но задумайтесь на минутку, даже если они правы в оценке возможных потерь,
что само по себе было бы ужасно, задумайтесь над тем, закончилось бы все на этом?
Конечно, нет! Конечно, Советский Союз ответил бы военными шагами где-то в мире
и, конечно, Соединенные Штаты ответили бы военными мерами на советский
военный ответ. И кто знает, до какой ступени продолжалась бы эскалация?
Я считаю, что именно в этом заключается опасность подобных ситуаций. В этом
один из уроков карибского кризиса. В ядерную эпоху кризисное урегулирование стало
опасным, трудным и непредсказуемым" {469}.
В то же время карибский кризис не только показал полную неприемлемость всеобщей
ядерной войны, но и сыграл большую роль в дальнейшем развитии советско-американских
отношений. Он убедительно высветил опасность прямого военного столкновения двух великих
держав, которая была предотвращена - на грани войны - осознанием обеими сторонами
катастрофических последствий такого столкновения. Именно в силу этого главный упор был
сделан на политическое решение конфликта, чему (как подчеркивал в своих воспоминаниях
А.Ф. Добрынин) в немалой степени помог прямой, сугубо конфиденциальный контакт между
Хрущевым и Джоном Кеннеди через их доверенных лиц. Только после беседы Роберта Кеннеди
и Анатолия Добрынина стало ясно, что войны можно избежать.
Ракетный кризис, как его именуют в США, способствовал пониманию руководителями
США и СССР необходимости, во-первых, постоянного прямого канала связи между ними, так
называемой "горячей линии", во-вторых, подписания ряда соглашений, направленных на
ослабление международной напряженности. После октября 1962 года уже не возникало
опасных ситуаций, подобных берлинскому (1961 г.) или карибскому кризису, когда обе
сверхдержавы были бы вовлечены в прямую конфронтацию.
Но были и негативные последствия. Советские правящие круги, особенно военные, крайне
болезненно восприняли эвакуацию советских ракет с Кубы под американским контролем. Это
расценивалось как унижение национального достоинства советской державы.
Военно-промышленный комплекс и силовые ведомства СССР начали добиваться принятия
новой программы наращивания ракетно-ядерных вооружений, стремясь уравнять их с
Соединенными Штатами.
Карибский кризис ознаменовал собой апогей вооруженного противостояния СССР и
США, Варшавского Договора и НАТО. Стало ясно, что надежды любой из
противоборствующих сторон на победу в глобальной ядерной войне иллюзорны, что она грозит
гибелью и победителю, вслед за побежденным. Но раскрученные маховики
военно-промышленных комплексов обеих сторон, стремление Вашингтона и Москвы иметь
возможность осуществлять силовое давление на политического противника привели к тому, что
гонка вооружений не прекратилась, а продолжилась в нарастающем темпе. США ежегодно
вводили в строй новые атомные подводные лодки-ракетоносцы, твердотопливные МБР
"Минитмен", поддерживали в боевой готовности тяжелые жидкостные ракеты первого
поколения "Титан-2", стратегические бомбардировщики В-52. Советский Союз, еще в 1959
году создавший новый вид вооруженных сил - Ракетные войска стратегического назначения
(РВСН), спускавший на воду первые подводные ракетоносцы, стремился не отстать от США.
Развернулся новый этап гонки вооружений. Его отличительной от 50-х годов чертой было то,
что хотя и продолжалось количественное накопление стратегического оружия, но теперь цель
была другая - не выиграть этим оружием войну, а запугать противника превосходством в
силах, заставить его поверить в то, что он слабее, и тем лишить его соблазна нанести первым
ядерный удар по противостоящей стороне.
Так ракетно-ядерные вооружения становились уже не "оружием победы", а средством
сдерживания противника. Таким образом, в 60-х годах борьба за равновесие в силах,
недопущение превосходства в них противостоящего стала приоритетной целью. Развернулась
борьба за стратегический паритет.
3. От устрашения - к сдерживанию
Когда стало ясно, что карибский кризис может завершиться компромиссом сторон,
всемирно известный ученый, великий британец Бертран Рассел писал Хрущеву 28 октября 1962
года: "Я хочу выразить Вам свою искреннюю признательность за ту величайшую
осторожность, которую Вы продемонстрировали в условиях тяжелого кризиса" {470}. Это
письмо Рассела отражало общее настроение, царившее тогда в мире. Действительно, карибский
кризис был расценен мировой общественностью как крайне опасный прецедент: возникновение
даже, казалось бы, локального конфликта между ядерными державами при нагнетании
обстановки и угрозах применить новейшие вооружения чуть не закончилось глобальной
ядерной войной. Он показал, что на международной арене складывается новое соотношение
сил, что процесс этот принял необратимый характер, что стратегические ракеты стали уже не
военным, а политическим оружием особого рода. После 1962 года США и Советский Союз
перестали прибегать к взаимным угрозам применить ядерное оружие, стали избегать создания
конфликтных ситуаций в отношениях между собой. Руководству обеих сверхдержав стало ясно,
что обстановка в мире настоятельно требует реальных мер по снижению опасности всеобщей
ядерной войны. Была установлена прямая бесперебойная связь между главами правительств
СССР и США на случай создания кризисных ситуаций. Мировое сообщество с
удовлетворением встретило Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере,
Космосе и под водой, заключенный в 1963 году между США, СССР и Англией. Появились и
другие признаки взаимопонимания Востока и Запада, снижения напряженности их отношений.
В те дни казалось, что горячее дыхание близкой ядерной войны, которой едва удалось
избежать, отрезвляюще подействует на политиков и стратегов, откроет дорогу к прекращению
дальнейшей гонки вооружений. Но этого не произошло. Милитаристское мышление не было
изжито и продолжало доминировать в политике. Оно выступило на первый план в
Юго-Восточной Азии. Соединенные Штаты начали войну во Вьетнаме, спровоцировав так
называемый "тонкинский инцидент" в августе 1964 года. Война, где США и СССР оказывали
помощь противоборствующим сторонам, а войска США непосредственно участвовали в боевых
действиях, во многом заблокировала возможности диалога между ними и нами. В США
рассматривали вьетнамскую войну как форму подрывной деятельности мирового коммунизма
против стран Запада. Не проявило готовности к пересмотру своего политического
миропонимания и советское руководство.
Советское руководство отрицательно отнеслось к вмешательству США в гражданскую
войну во Вьетнаме, которая велась между прокоммунистической Демократической
Республикой Вьетнам (ДРВ) и проамериканской Республикой Вьетнам (РВ) с 1960 года.
Участие американских войск на стороне РВ было грубым нарушением международного права.
Эта война длилась 15 лет. Она закончилась победой коммунистических сил в 1975 году и
провозглашением 2 июля 1976 года Социалистической Республики Вьетнам. Американские
сухопутные войска, авиация и военно-морской флот участвовали в этой войне до января 1973
года.
Война во Вьетнаме вошла в историю как "грязная война", она породила так называемый
"вьетнамский синдром" в американском обществе, который выражался в росте антивоенных
настроений. Это вызывало растущую озабоченность правительства США. Стремление
Вашингтона навязать свои условия перемирия лидерам ДРВ, а позднее -
прокоммунистической Республике Южный Вьетнам (РЮВ), образовавшейся на юге страны в
противовес сайгонскому режиму, окончилось неудачей.
В ходе переговоров между воюющими сторонами важным военно-политическим
фактором были отношения между Москвой и Вашингтоном.
С одной стороны, СССР помогал ДРВ оружием и боевой техникой, имел возможность
проверять новые виды вооружения в ходе боев, получал доступ к новейшим образцам
американских вооружений, взятых северовьетнамцами в качестве трофеев. Все это укрепляло
связи СССР и ДРВ, что было особенно важным
...Закладка в соц.сетях
