Жанр: История
Тайная битва сверхдержав
...ого. На этот счет в плане "Дропшот" было указание: "В данной кампании упор
делается на физическое истребление противника". В дальнейшем планировалось установление
оккупационного режима на территории СССР, расчленение страны на оккупационные зоны с
дислокацией американских войск в ключевых городах СССР, а также в ряде городов государств
Восточной Европы. После разгрома СССР и его союзников в Европе планировалось захватить
КНДР, МНР, Китай и всю Юго-Восточную Азию {95}. Предусматривались также операции
психологической войны, направленные на подрыв морального духа населения СССР.
Для того чтобы убедиться в правильности расчетов ОКНШ, США поручили группе
военных высшего эшелона проверить на командно-штабном учении шансы выведения из строя
девяти стратегических районов: Москва - Ленинград, Урал, объекты Черноморского
побережья, Кавказ, Архангельск, Ташкент, Алма-Ата, Байкал, Владивосток. Результаты
оказались неутешительными: вероятность достижения целей составила 70 процентов, потери
участвовавших в воздушном наступлении бомбардировщиков превышали 55 процентов {96}.
55 процентов! Во всей 2-й мировой войне самые тяжелые потери (удар 97 бомбардировщиков
по Нюрнбергу в ночь на 31 марта 1944 года) не превышали 20,6 процента самолетов,
участвовавших в налете. Учение выявило ряд просчетов в планировании и обеспечении первого
удара, из-за которых воздушное наступление против СССР не могло быть проведено
молниеносно; атомные бомбардировки Москвы и Ленинграда могли быть осуществлены только
на 9-й день войны. В то же время расчеты показывали, что, например, базы на Британских
островах будут полностью выведены из строя действиями ВВС СССР с применением атомного
оружия максимум через два месяца. Стало ясно, что стратегическая авиация США, нанеся
значительный урон городам СССР, в первом ударе не может продолжать боевые действия из-за
недостаточного количества самолетов, баз, систем обеспечения и обслуживания. А советские
армии к этому времени, по расчетам участников учения, уже выйдут на берега Атлантического
и Индийского океанов. Получалось, что план войны против СССР, разработанный Пентагоном,
приводил к утрате в первые месяцы войны Европы, Ближнего и Дальнего Востока.
Начальник оперативного управления штаба ВВС США генерал-майор С. Андерсон
доложил 11 апреля 1950 года министру авиации США С. Саймингтону, что ВВС США не могут
выполнить все воздушное наступление, предусмотренное планом, и обеспечить имеющимися
силами противовоздушную оборону территории США и Аляски {97}.
Кроме того, успех планируемого воздушного нападения зависел от живучести передовых
баз, а они легко могли быть выведены противником из строя.
Тогда военно-политическое руководство США сосредоточило внимание на более
перспективных носителях ядерного оружия - баллистических и крылатых ракетах. Ракеты
большой и средней дальности прельщали пентагоновских стратегов многими своими
преимуществами перед самолетами. Баллистические ракеты, обладая огромной (1600 м/с)
скоростью, могли в считанные минуты поражать объекты в глубоком тылу противника. Они
могли действовать независимо от погоды и времени суток; ПВО страны, по которой наносились
удары, не могла оказать им противодействия. Оснащенные автономными инерциальными
системами управления, все компоненты которых размещались на их борту, ракеты не были
подвержены воздействию помех противника. Крылатые ракеты, несмотря на их приближение
по скорости и высоте полета к самолету, тоже являлись перспективным оружием: их стоимость
по сравнению с самолетом была гораздо ниже, их применение не зависело от метеоусловий;
они обладали небольшими размерами, что затрудняло их обнаружение, особенно при действиях
на малых высотах; могли запускаться с земли, с корабля, с самолета и в силу этих качеств при
массовом использовании представляли собой трудные цели для ПВО противника. Кроме того,
оба типа ракет не требовали дефицитного и дорогостоящего летного состава (подготовка
одного американского летчика обходилась примерно в 730 тысяч долларов), а их подвижные
варианты были малоуязвимы.
Планами предусматривалось создание в ближайшем будущем весьма мощного арсенала в
первую очередь межконтинентальных и оперативно-тактических ракет наряду со
стратегическими бомбардировщиками. Сразу после войны в США и ряде других
капиталистических стран широко развернулись работы по созданию ракетного оружия на
основе опыта ракетостроения фашистской Германии и применения ракет Фау-1 и Фау-2 в годы
войны. Захваченные американскими войсками, эти ракеты легли в основу разработки
американского ракетного оружия, а вывезенные из Германии немецкие специалисты под
руководством американцев занимались их совершенствованием.
Работы по созданию ракет велись в США с 1945 года. Первоначально центром работ был
арсенал Редстоун (штат Алабама), находившийся в ведении армии США. К 50-м годам в
Редстоуне уже работало до 400 немецких и американских специалистов. Они образовали ядро
ракетного центра, в котором на базе Фау-2 создавалась под руководством В. Брауна
американская баллистическая ракета "Редстоун" с дальностью действия до 300 километров.
Велись также работы над ракетой "Капрал" с дальностью стрельбы 160 километров. Однако эти
ракеты могли применяться только для поддержки сухопутных войск и были совершенно
непригодны для ударов по объектам в глубине стран-противников, и тем более - СССР.
Поэтому ВВС самостоятельно занялись разработкой стратегических ракет (дальность - свыше
5000 километров) и ракет средней дальности (1000-1500 километров).
Для руководства работами в области создания ракетного оружия ВВС США создали
Главное управление научных исследований и разработок в этой области военной техники. В
1952-1957 годах ВВС израсходовали свыше 1850 миллионов долларов на ракетное оружие
(армия - более 1260 миллионов долларов).
В 1953 году многочисленные научные советы и технические комитеты, занимавшиеся
ракетным оружием, были объединены в Комитет Неймана (по имени немецкого специалиста по
ракетам Дж. фон Неймана), который установил централизованный контроль над разработкой
всех ракетных программ ВВС США и получил статус консультативного органа при министре
ВВС и министре обороны. В 1954 году министерство ВВС, отдел баллистических ракет и
управление исследований и разработок при главном штабе ВВС, Комитет фон Неймана и
инженерная корпорация "Рэмофолдридж" начали совместную разработку межконтинентальной
баллистической ракеты (МБР) "Атлас", контракт на которую получила фирма "Конвэйр". В
1955 году было начато выполнение программы МБР "Титан" и баллистической ракеты средней
дальности "Тор" (соответственно - компании "Мартин Мариэтта" и "Дуглас Эйркрафт").
Продолжала разработку ракетного оружия и армия (сухопутные войска) США. В 1954
году на армейских исследовательских полигонах после экспериментальных пусков Фау-2 уже
были созданы и приняты на вооружение баллистические ракеты класса "земля - земля",
тактического - "Капрал" - и оперативно-тактического - уже упоминавшаяся "Редстоун" -
назначения. Первая из них с дальностью первоначально (1951) 160 километров, а затем (1953)
240 километров разрабатывалась управлением артснабжения армии США, вторая - под
руководством В. Брауна "Крайслер".
Параллельно с работами над баллистическими ракетами широким фронтом велись
разработки моделей крылатых ракет, которые в то время еще продолжали называть
самолетами-снарядами.
Однако у ракет того времени были и существенные недостатки: низкая точность
поражения целей. Поэтому до начала 60-х годов стратегическая авиация продолжала
расцениваться в Пентагоне как главная ударная сила в войне против СССР и его союзников. Но
рост боевых возможностей советской ПВО, зависимость стратегической авиации от передовых
баз, где она могла поражаться противником, несовершенство поступавшего на вооружение
ракетного оружия - все это являлось существенными факторами, которые сдерживали
воинственные устремления Белого дома и Пентагона в те годы. Казалось бы, обладание
монополией на атомное оружие, наличие значительных сил стратегической авиации,
образование военно-политического блока НАТО создавали благоприятные возможности и
порождали надежды на победу в войне против СССР и союзных ему стран.
И все-таки боязнь растущей военной мощи Советского Союза, отсутствие полной картины
всего того, что происходило за "железным занавесом" социалистического государства в
области вооружений, опасение прийти к великой континентальной войне, чреватой гибелью
большей части человечества, - все это оказывало решающее влияние на здравомыслящих
политиков Запада, заставляло их сдерживать "ястребов", жаждущих уничтожить "мировой
коммунизм".
В Вашингтоне и Лондоне хорошо знали об усилиях, которые предпринимаются в СССР
по повышению обороноспособности страны (хотя многие подробности и не были известны),
так что более предпочтительной политикой считалось балансирование "на грани войны", не
переходя эту грань.
2. "Танковый марш Советов"
В то время, когда американцы упивались своим военным могуществом и готовили
"атомный блицкриг" против СССР, в Советском Союзе не теряли времени даром.
Хотя сразу по окончании войны правительство СССР сократило 12-миллионную армию
военного времени до 2,8 миллиона человек, основные ударные силы, оставшиеся в строю, были
сосредоточены в оккупационных зонах Германии, Австрии и Венгрии. По мере восстановления
советского народного хозяйства большое внимание уделялось и совершенствованию
вооруженных сил. В течение 7-8 послевоенных лет вооруженные силы были переоснащены
более совершенными образцами автоматического оружия, артиллерии, инженерной,
радиолокационной техникой и другими современными видами вооружения и техники. Особое
внимание обращалось на модернизацию танков и авиации. Была осуществлена полная
моторизация и механизация Советской Армии.
Получили дальнейшее развитие и взгляды на использование подвижных войск и авиации.
Главным видом военных действий считалось стратегическое наступление, проводимое методом
последовательного достижения промежуточных стратегических целей силами всех видов
вооруженных сил.
Это положение советской военной доктрины того времени, хотя она и не публиковалась,
было хорошо известно на Западе. Известно было и то, что основными способами ведения
стратегической наступательной операции в этой доктрине считалось окружение и уничтожение
группировки противника.
Таким образом, в отличие от взглядов Вашингтона, где приоритет отдавался
уничтожению экономического потенциала (что, однако, сопровождалось большей, чем военные
потери, гибелью гражданского населения), в советских взглядах на войну преобладала идея
уничтожения в первую очередь вооруженных сил противника. Это и страшило Запад (что
подтверждает и опыт югославской войны 1999 года), ибо в борьбе сухопутных армий потери
личного состава более значительны, чем в морской или воздушной войне. Америка и Англия во
2-й мировой войне имели безвозвратные потери 375-400 тысяч человек; СССР потерял 27
миллионов человек, в том числе 11 миллионов военнослужащих. Это помнили на Западе.
Несмотря на ужасные человеческие потери, наш народ восстановил свое почти на две трети
разрушенное хозяйство уже к концу 1947 года. Такое самоотвержение не только ради семьи и
собственного благополучия, но и во имя государства (весьма жестокого к своим гражданам)
было совершенно непонятно Западу и внушало тревогу.
А Советский Союз, как свидетельствуют недавно рассекреченные документы, не имел
никогда никаких планов нападения на западные демократии. Контрнаступления - да, но лишь
как ответной меры.
В 1946-1947 годах в СССР был разработан и утвержден "План активной обороны
территории Советского Союза". В нем основные задачи вооруженных сил определялись
следующим образом: армия отпора, опираясь на укрепленные районы, должна разбить
противника в полосе приграничной зоны обороны и подготовить условия для перехода в
контрнаступление основных группировок войск, сосредоточенных на западных границах
социалистического лагеря. ВВС и ПВО, входящие в армию отпора, имеют задачей надежно
прикрыть с воздуха главные силы и быть в готовности к отражению внезапного нападения
авиации противника. Войска резерва Главного командования предназначаются для
сокрушительного, при использовании сил армии, отпора и удара по главным силам противника,
нанесения им поражения и контрнаступления. Масштабы и глубина контрнаступления в плане
не указывались {98}.
В плане не указывалось, но западные стратеги, зная о группировке, сосредоточенной на
западных границах соцлагеря, и о поражающих возможностях военной техники СССР, а также
о скромном военном потенциале стран Западной Европы, не без оснований полагали, что после
развязывания американцами воздушно-атомной войны советские танковые армады через две
недели будут у берегов Ла-Манша. Таким образом, Западная Европа и европейские страны
НАТО становились заложниками в случае войны между США и СССР. Сценарий "3-й мировой
войны", прямо противоположный тому, что был опубликован в журнале "Кольерс", не раз
поражал воображение обывателей через средства массовой информации западных держав.
Схема была примерно такая: в Генеральный штаб советских вооруженных сил поступают
уточненные разведданные об усилении европейской группировки НАТО и признаках
повышения ее боеготовности. Источники информации разные: самолеты-разведчики,
агентурная сеть в Западной Европе, перебежчики и т. д. Армии государств Варшавского
Договора приводятся в полную боевую готовность. С аэродромов взлетают сотни
военно-транспортных самолетов с крылатой пехотой на борту. Задача воздушно-десантных
дивизий и бригад - захват стратегических объектов (штабов, узлов связи, аэродромов) и
диверсии в тылу противника. Советские танковые армии, круша все на своем пути, совершают
марш прямиком до Ла-Манша. Суточный темп продвижения - до 250 километров. Приказ -
только вперед. Инженерные войска наводят понтонные мосты через реки. В небе полное
господство советской истребительной авиации. Бомбардировщики и штурмовики совместно с
артиллерией наносят удар по местам дислокации живой силы и техники противника.
Сухопутные войска "зачищают" захваченные территории. Военные политработники объясняют
выжившему местному населению освободительную миссию Советской Армии.
Подобные "сценарии", при отсутствии какой-либо аргументации, имели порой некоторые
основания. Так, главнокомандующий Сухопутными войсками А. А. Гречко в середине 50-х
годов изложил возможный, по его представлению, вариант советского контрнаступления в
Европе и дальнейшего его развития: с ходу форсировать Рейн, на 6-й день овладеть Парижем и
далее двигаться к Атлантическому океану... {99} На Западе вполне допускали такое развитие
событий в случае войны, зная высокие боевые возможности советских войск, особенно
группировок, дислоцированных в странах Восточной Европы. Страх, что нанесение атомных
ударов американской авиации по СССР приведет к советскому наземному вторжению в
Западную Европу, заставлял европейских политиков всячески сдерживать своего заокеанского
патрона в его воинственных устремлениях.
В качестве примера об этом говорит эпизод с угрозой США применить атомную бомбу
против коммунистического Китая в ходе корейской войны.
Дело было так. Октябрь 1950 года. Американо-южнокорейские войска в быстром темпе
наступают на север. Они уже приближаются к китайской границе, а 23 октября берут Пхеньян.
И вот тогда огромная масса китайских войск (так называемые китайские народные
добровольцы - КНД) 25 октября хлынула по мостам через реку Ялу в Северную Корею. Война
вступила в новую фазу. Наступление китайцев было долгим и тяжким. Господству американцев
в воздухе "добровольцы" противопоставили траншейную и галерейную борьбу, когда целые
роты, батальоны и полки так зарывались в землю, что ни бомбы, ни напалм их не брали. К тому
же с ноября 1950-го промышленные объекты Северного Китая, мосты через Ялу и
прилегающие к границе территории начал прикрывать с воздуха советский 64-й
истребительный авиакорпус, действуя в своей зоне успешно. Под ударами частей КНДР и КНР
американские войска в условиях зимы и отсутствия сети дорог начали отступать. Снабжение
нарушилось, потери росли. 6 декабря войска Ким Ир Сена овладели Пхеньяном, а в конце года
вышли на 38-ю параллель. Главнокомандующий "войсками ООН" (так именовались
противники КНДР) генерал Макартур требовал от Вашингтона разрешения развернуть войну
против КНР, подвергнуть бомбардировкам с воздуха объекты на территории Китая, а по
крупным городам нанести атомные удары.
На первых порах президент Трумэн, казалось, разделял взгляды Макартура. На
пресс-конференции 30 ноября 1950 года он заявил о готовности США предпринять "все
необходимые меры, которые потребует военная обстановка". Его спросили: "Включают ли эти
меры использование атомной бомбы?" Он ответил: "Это включает все виды оружия, которые
мы имеем". На повторный вопрос: "Означает ли это, что обсуждается возможность применения
бомбы?", президент ответил, что "ее использование всегда активно обсуждается" {100}.
Это заявление Трумэна не на шутку встревожило западных партнеров, особенно Лондон.
Слова президента США истолковали как намек на возможность 3-й мировой войны. В
английской палате общин разгорелись бурные дебаты. 100 парламентариев-лейбористов
выступали с протестом против применения атомной бомбы. Премьер-министр К. Эттли срочно
вылетел в Вашингтон для встречи с президентом США. Он рассчитывал, что Трумэн даст ему
обещание консультироваться с Лондоном в вопросе атомных ударов по Китаю. Однако
президент дал согласие только информировать правительство Великобритании о "ходе
событий, которые могут привести к изменению обстановки". В совместном коммюнике,
опубликованном после переговоров Трумэна и Эттли (8 декабря), говорилось: "Президент
надеется, что международная обстановка никогда не потребует применения атомной бомбы"
{101}. Но главным и для него было, конечно, опасение, что применение атомной бомбы может
вызвать ответную реакцию Советского Союза. Впоследствии Г. Трумэн писал в своим
мемуарах:
"Если бы мы решили распространить войну на Китай, то должны были бы
ожидать возмездия. Пекин и Москва как идеологически, так и в соответствии с
договорами, являлись союзниками. Если бы мы начали атаковать коммунистический
Китай, мы должны были бы ожидать русского вмешательства" {102}.
Такого же мнения придерживался и государственный секретарь Дж. Маршалл. Когда в
конгрессе ему был задан вопрос, санкционировал бы он атомную бомбардировку Маньчжурии,
если бы был уверен в невмешательстве СССР в конфликт, он ответил: "Если бы не было
никакой опасности вмешательства СССР, то упомянутые вами бомбардировки начались бы без
всякого промедления" {103}. Но вопрос об атомной бомбе был снят еще и потому, что в ходе
сражений зимой и весной 1951 года северокорейцы вновь захватили Сеул и Инчхон, а затем под
ударами американо-южнокорейских войск были снова оттеснены к 38-й параллели. К лету того
года линия фронта почти застыла, колеблясь в районе 38-й параллели. Создались возможности
для переговоров о перемирии.
Но раньше, в ноябре 1950 года, повод для тревоги английского премьера, безусловно, был.
И не только потому, что СССР в 1949-м стал атомной державой, но и потому, что в конце 40-х
он обладал уже носителями атомной бомбы, способными поражать цели на всю глубину
Западной Европы, а также Аляски. Не случайно генерал Андерсон, докладывая министру
обороны США Саймингтону в апреле 1950 года, упоминал Аляску как уязвимый для авиации
СССР район.
Действительно, Советский Союз, создав атомную бомбу, стремился иметь такие
бомбардировщики, которые могли бы поражать важные цели потенциального противника хотя
бы на его передовых базах. Нужны были средства доставки атомного заряда до объекта удара.
Советская авиация середины 40-х имела в основном тактические бомбардировщики,
предназначенные для поддержки сухопутных войск на театрах военных действий. Однако
теперь нужны были такие самолеты, которые смогли бы донести атомную бомбу не только до
глубокого тыла стран НАТО, но и до Американского континента. Таких самолетов не было.
Американский истеблишмент удерживали в развязывании воздушно-атомной войны против
СССР только мощные советские танковые армии, стоявшие в центре Европы.
В такой обстановке советское руководство торопилось создать бомбардировщик дальнего
действия. Было принято решение скопировать американский В-29 - четыре самолета были
интернированы на нашем Дальнем Востоке после их вынужденных посадок из-за повреждений,
полученных при бомбардировках Японии.
В начале июня 1945 года Туполев и его первый заместитель Александр Архангельский
были вызваны в Кремль к Сталину. По воспоминаниям Архангельского, Хозяин сразу перешел
к сути дела: "Товарищ Туполев, мы приняли решение скопировать бомбардировщик В-29;
подробности узнаете у Шахурина". Туполев, растерявшийся от столь неожиданного поворота
событий, подавленно молчал. Тогда Архангельский, понимая, что никакие возражения уже не
помогут, с деланным воодушевлением ответил, что "задание партии и правительства будет,
безусловно, выполнено".
6 июня вышло решение ГКО, согласно которому КБ Туполева поручалось организовать
производство "близнеца В-29 - Б-4 ("бомбардировщик четырехмоторный"). Всем наркоматам,
ведомствам, конструкторским бюро, заводам и другим организациям предписывалось
скрупулезно, по требованиям КБ Туполева, воспроизвести буквально все, из чего состоял В-29:
материалы, агрегаты и приборы. Заканчивалось это, надо сказать, историческое решение двумя
пунктами: Туполеву - через год завершить выпуск всей необходимой технической
документации, а директору Казанского авиазавода Окулову - еще через год построить первую
серию из 20 машин.
Военные летчики перегнали три восстановленные "сверхкрепости" в Москву. То были не
возможные носители атомных бомб, а обычные серийные самолеты. В самом большом ангаре
на Центральном аэродроме первый самолет был полностью разобран, его детали использованы
для выпуска чертежей, а "начинку" - приборы и оборудование - передали в
специализированные организации. Второй самолет использовался для уточнения летных
данных и тренировки экипажей будущих Б-4, а третий был сохранен как дубликат на случай
аварии второго самолета.
Вскоре стало ясно, что без коренного изменения технологии наших авиационных и
металлургических заводов и других предприятий воспроизвести этот самолет не удастся.
Подавляющее большинство технических решений, материалов и приборов, примененных
фирмой "Боинг" при разработке В-29, были совершенно новыми для отечественной
промышленности. В соответствии с личным указанием Сталина не допускалось ни малейшего
отклонения ни в одной детали от американского образца. "Оргвыводы" по нерадивым или
строптивым главным конструкторам и директорам заводов были жесткими: те из них, кто не
желал копировать или только пытался доказать, что его собственная серийная разработка
лучше американской, были уволены.
Таков был скрытый от постороннего взгляда драматизм ситуации: конструкторы были
вынуждены "наступать на горло собственной песне" и копировать чужое, выдерживая сроки,
указанные в решении ГКО, а они были чрезвычайно короткими. Понятна и отрицательная
реакция руководства Министерства авиационной промышленности на указание Туполеву
разработать новый вариант Б-4 - со значительно удлиненным бомбовым отсеком. Это
означало бы полную перекомпоновку самолета, создание, по существу, новой конструкции и
привело бы к срыву сроков. Так довольно болезненно началась взаимная притирка двух
ведомств - атомного и авиационного. Столь "легкомысленное" отношение атомщиков к
переделке носителя говорит об их непонимании тогда тонкостей авиации и всей сложности
"соединения" бомбы и самолета-носителя. Понимание приходило постепенно, в процессе
совместной работы.
На Туполева и его ближайших помощников (Маркова, Кербера, Черемухина и других)
свалилась тяжелейшая работа: координация деятельности многих отраслей промышленности, а
главное - "вытягивание" их на современный технический и технологический уровень.
Количество агрегатов и блоков, которые передавались Туполевым "смежникам" для
изготовления, измерялось тысячами.
3 августа 1947 года на традиционном воздушном параде в Тушино тройка самолетов Б-4
была впервые показана публике. Ценой неимоверных усилий Советский Союз сумел за два года
освоить сложнейшие технологии и дать своей военной авиации первоклассную машину. При
постановке самолета на вооружение он был обозначен как ТУ-4. Дементьев (тогда -
заместитель, а с 1953 года - министр авиационной промышленности) рассказывал, что это
название дал сам Сталин, синим карандашом исправив в акте о государственных испытаниях
"Б" на "ТУ".
Всего с 1948 по 1952 год было выпущено около 850 машин. В историческом контексте
видно, что создание и серийное производство самолета ТУ-4 подготовило благодатную почву
для подлинной революции в авиации - появления первого поколения советских реактивных
самолетов, сначала военных, а затем и пассажирских.
Сложность всей этой работы заключалась в том, что В-29 был напичкан массой датчиков,
огромным количеством приборов, дистанционными следящими системами ведения огня и т. д.
На советских самолетах этого тогда еще не было. Для того чтобы сделать точную копию В-29,
пришлось почти заново создать новую авиационную промышленность, изучить американскую
технологию. И все-все это было сделано, причем в кратчайшие сроки.
Бомбардировщик ТУ-4 мог действовать на расстоянии до 6000 километров, а это
означало, что самолеты ТУ-4, взлетая с баз на территории нашей страны и стран Восточной
Европы, могли достигать целей в Западной Европе, на Ближнем Востоке и в Японии. Для того
чтобы увеличить дальность их полета, уже в начале серийного производства ТУ-4 было решено
оборудовать самол
...Закладка в соц.сетях
