Жанр: История
Генералиссимус 1.
...ации ельнинского выступа, так как
этот плацдарм противник может использовать в удобное для него время для
удара на Москву...
Сталин прервал Жукова и с возмущением воскликнул:
- Какие там еще контрудары! Что за чепуха? Опыт показал, что наши
войска не могут наступать... И как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Немало ходило разговоров о том, что Жуков стал возражать Сталину только
в конце войны, когда у него уже был большой полководческий авторитет.
Можно с этим согласиться, добавив, что Жуков в последний год войны
высказывал свои аргументы более твердо, однако до прямой полемики
маршал доводить разговор все же опасался. Что же, трусил? Нет, не в
жуковском это характере! Он знал, что Сталин может закусить удила,
наломать дров, и это повредит делу. Но о том, что Жуков ради общей
пользы не считался с опасностью лично для себя, свидетельствует эпизод,
который я прервал для этого примечания. А суть в том, что перед этим
разговором Сталин послал очень грозную телеграмму командованию ЮгоЗападного
фронта. Вот ее текст:
"Киев т. Хрущеву 11 июля 1941 г. Получены достоверные сведения, что
вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного
Совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на
левый берег Днепра.
Предупреждаю вас, что, если вы сделаете хоть один шаг в сторону
отвода войск на левый берег Днепра, не будете до последней
возможности защищать районы УРов на правом берегу Днепра, вас
всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров.
Председатель
Государственного
Комитета Обороны
И. Сталин"
Жуков, конечно же, знал об этой телеграмме: она шла через узел связи
Генерального штаба. И вот, зная о таком строжайшем предупреждении и
обещанной "жестокой каре", Жуков тем не менее однозначно заявляет:
"Киев придется сдать". Нетрудно представить, какое душевное волнение
пережил Георгий Константинович, чтобы решиться на такое заявление. Но
он решился: твердо и убежденно сказал свое мнение, потому что от этого
зависела судьба фронта и дальнейший ход оборонительных операций.
Я думаю, Жуков предвидел последствия такого неприятного для Сталина
высказывания. Об этом свидетельствует дальнейший ход разговора. После
гневной вспышки Сталина и его обидных слов Жуков покраснел, некоторое
время пытался себя сдержать, но не смог и ответил:
- Если вы считаете, что я как начальник Генерального штаба способен
только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить
меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт,
там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
- Вы не горячитесь. Мы без Ленина обошлись, а без вас тем более
обойдемся... Идите работайте, мы тут посоветуемся и тогда вызовем вас.
Через сорок минут Жукова снова вызвали к Сталину. Войдя в кабинет,
Жуков увидел, что к ранее присутствовавшим Мехлису и Маленкову
прибавился еще и Берия. Это был плохой признак. Появление Берии не
предвещало ничего хорошего.
Сталин сказал сухо, не глядя в глаза Жукову:
- Вот что, мы посоветовались и решили освободить вас от обязанностей
начальника Генерального штаба. На это место назначим Шапошникова.
Правда, у него со здоровьем не все в порядке, но ничего, мы ему поможем.
- Куда прикажете мне отправиться?
- Куда бы вы хотели?
- Могу выполнять любую работу - могу командовать дивизией, корпусом,
армией, фронтом.
- Не горячитесь, не горячитесь. Вы говорили об организации контрудара
под Ельней, ну вот и возьмитесь за это дело. Мы назначим вас
командующим Резервным фронтом. Когда вы можете выехать?
- Через час.
- Сейчас в Генштаб прибудет Шапошников, сдайте ему дела и уезжайте.
Имейте в виду, вы остаетесь членом Ставки Верховного Командования.
- Разрешите отбыть?
- Садитесь и выпейте с нами чаю, - пытаясь немного смягчить ситуацию,
сказал Сталин. - Да еще кое о чем поговорим.
Жуков сел за стол, ему налили чай, но состояние его и Сталина понять
можно, да и все присутствующие тоже чувствовали неловкость после того,
что произошло в этом кабинете. Разговор не получился.
Стратегическая дипломатия
К концу сентября положение советских войск еще более ухудшилось. Немцы
завершили ликвидацию наших частей, окруженных под Киевом. Началось
наступление на Московском направлении группы армий "Центр" - 77
дивизий! 2-я танковая группа под командованием Гудериана рванулась на
Орел, а в ней было 5 танковых, 4 моторизованных и 4 пехотных дивизии!
Перешла в наступление на Харьковском и Сумском направлении группа
армий "Юг", началась Донбасская оборонительная операция.
В Крыму 51-я армия отошла на ишунские позиции, а из Одессы начали
эвакуировать части в Крым.
Вот в такой напряженнейшей обстановке Сталин был вынужден сохранять и
демонстрировать полное спокойствие, улыбаться и даже поднимать бокалы
с вином, произносить любезные тосты, потому что на нем лежало и
руководство дипломатической деятельностью. Именно в эти дни в Москве
началась конференция представителей СССР (Сталин, Молотов), США
(Гарриман) и Англии (лорд Бивербрук).
Открыл конференцию Сталин, он сообщил о положении на советскогерманском
фронте, разумеется, подчеркивая не активное наступление
гитлеровцев, а упорные оборонительные действия своих войск. Затем он
сказал:
- Большие трудности у наших войск из-за немецких танков. Германская
пехота слабее нашей. А вот танки ведут за собой пехоту. Нам очень нужны
противотанковые орудия, зенитные установки, средние бомбардировщики,
колючая проволока. - Обращаясь к лорду Бивербруку, Сталин отметил: -
Особенно быстро могли бы помочь англичане, вы ближе Америки, у вас
есть готовые дивизии, которые, если трудно открыть второй фронт, могли
бы участвовать в боях на Украине.
Лорд Бивербрук тут же предложил:
- Британские дивизии, сосредоточенные в Иране, могут быть двинуты на
Кавказ.
Сталин помнил давнюю мечту англичан захватить бакинские
нефтепромыслы, в дни Октябрьской революции они уже пытались это
осуществить. Сталин довольно строго ответил Бивербруку:
- На Кавказе нет войны, война идет на Украине. Бивербрук, будто бы
соглашаясь:
- Для лучшего применения наших совместных усилий должны обменяться
мнениями советский и британский генеральные штабы.
Гарриман предлагал более конкретные меры:
- Нам хотелось бы узнать состояние сибирских аэродромов, мы могли бы
поставлять самолеты через Аляску.
- Вы получите такую информацию, - обещал Сталин.
На следующий день переговоры продолжились. У Сталина было плохое
настроение из-за сложностей на фронте, он всю ночь разбирался с
положением войск. Начал он с не очень любезных упреков союзникам:
~ Советская армия ведет тяжелейшие бои. Мы оттягиваем с Запада
основные силы немцев, которые могли бы вторгнуться в Англию. На нас
лежит главное бремя войны. А вы, господа, предлагаете в качестве помощи
какие-то незначительные материалы и оборудование.
Бивербрук и Гарриман уверяли, что они делают все возможное в нынешней
ситуации. Переговоры были прерваны.
Сталину нужно было срочно отправиться в Ставку, дела на фронте
обострялись.
В 6 часов вечера, а этот же день, конференция снова продолжила работу. За
несколько часов перерыва стало известно, что в Берлине получена
информация о происходящих в Москве переговорах, по берлинскому радио
сообщили об этом с таким выводом: "Западные буржуазные страны никогда
не смогут договориться с большевиками".
Сталин, продолжая разговор после перерыва, сообщил союзникам об этой
новости и добавил:
- Теперь от нас зависит доказать, что Геббельс лгун.
Под нажимом Сталина союзники стали более сговорчивы - расширили
список и увеличили количество поставляемой помощи в ближайшее время.
1 октября состоялось заключительное заседание конференции, на котором
Молотов сделал обширный доклад. Выступили и союзники.
Несговорчивый лорд Бивербрук под влиянием авторитета и личного обаянуя
Сталина изменил свои взгляды и отношение к российской проблеме, в его
письме Гарри Гопкинсу эти перемены очевидны:
"После моего возвращения из России, примерно в середине октября 1941
года я поставил вопрос об открытии второго фронта с целью помочь
России. Я считаю, что наши военные, лидеры демонстрируют свое
постоянное нежелание предпринять наступательные действия. Наше
вступление в Иран - это незначительная операция... Единственные
операции, которые мы еще предприняли, - это бомбардировка на западе
Германии и налет истребителей на территории Франции, что никак не
может помочь России и повредить Германии в нынешней кризисной
ситуации...
В настоящее время имеется, по сути дела, только одна военная проблема -
как помочь русским. А именно по этому вопросу генштабисты
ограничиваются заявлением, что ничего сделать нельзя. Они постоянно
указывают на трудности, но не вносят никаких предложений о том, как эти
трудности преодолеть.
Бессмысленно утверждать, что мы ничего не можем сделать для России. Мы
можем сделать, как только мы решим пожертвовать долгосрочными
прожектами, которые мы все еще лелеем, но которые стали абсолютно
устаревшими вдень, когда Россия подверглась нападению.
Сопротивление России предоставило нам новые возможности. Повидимому,
оно оголило Западную Европу от германских войск и сделало
невозможным для держав "оси" предпринимать где-либо наступательные
действия в других местах. Сопротивление России создало близкую к
взрывной ситуацию в каждой оккупированной немцами стране, сделав
западноевропейское побережье уязвимым для атаки британских войск...
Начальники штабов хотели бы, чтобы мы ждали, пока не будет пришита
последняя пуговица к мундиру последнего солдата из тех, которых мы
готовим для вторжения. Они полностью игнорируют открывающиеся ныне
возможности..."
А вот реальные итоги дипломатических усилий Сталина.
ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ г-на ЧЕРЧИЛЛЯ г-ну
СТАЛИНУ
Я был рад узнать от лорда Бивербрука об успехе трехсторонней
конференции, состоявшейся в Москве. "Bis dat qui cito dat" ("Вдвойне
дает тот, кто дает скоро" - латинское изречение. - В. К.). Мы
намерены обеспечить непрерывный цикл конвоев, которые будут
отправляться с промежутками в десять дней. Следующие грузы
находятся уже в пути и прибудут в Архан-гельск 12 октября: 20
тяжелых танков, 193 истребителя (предоктябрьской квоты).
Следующие грузы отправляются 12 октября и намечены к доставке 29го:
140 тяжелых танков, 100 самолетов типа "Харрикейн", 200
транспортеров для пулеметов типа "Брен", 200 противотанковых ружей
с патронами, 50 пушек калибром в 42 мм со снарядами. Следующие
грузы отправляются 22-го: 200 истребителей, 120 тяжелых танков. Из
этого следует, что вся октябрьская квота самолетов и 280 танков
прибудут в Россию к 6 ноября. Октябрьская квота транспортеров для
пулеметов типа "Брен", противотанковых ружей и пушек калибром в
42 мм для танков прибудет в октябре. 20 танков были погружены для
провоза через Персию и 15 будут немедленно отправлены из Канады
через Владивосток.
Таким образом, общее число отправленных танков составит 315, то
есть на 19 штук меньше нашей полной квоты. Это количество будет
восполнено в ноябре. Вышеупомянутая программа не включает
снабжения из Соединенных Штатов.
При организации этого регулярного цикла конвоев мы рассчитываем,
что Архангельск будет принимать главную часть поставок. Я
предполагаю, что эта часть работы уже производится.
6 октября 1941 года.
А президент США Рузвельт так отреагировал на усилия Сталина:
"Я ознакомился с протоколами Московской конференции, и члены миссии
обсудили со мною подробности. Все военное имущество и все виды
вооружения мною одобрены, и я приказал по возможности ускорить
доставку сырья. Приказано немедленно же приступить к поставке
материалов, и эти поставки будут производиться по возможности в самых
крупных количествах. Для того чтобы устранить возможные финансовые
затруднения, немедленно будут приняты меры, которые позволят
осуществить поставки на основе закона о передаче взаймы или в аренду
вооружения. Если на это согласится правительство СССР, я предлагаю,
чтобы по задолженности, образовавшейся в результате этого, не взималось
никаких процентов и чтобы Советское Правительство начало покрывать ее
платежами через пять лет после окончания войны с тем, чтобы они были
закончены на протяжении десятилетнего периода после этого. Я надеюсь,
что Ваше правительство примет специальные меры для того, чтобы
продавать нам имеющиеся в его распоряжении сырьевые материалы и
товары, в которых Соединенные Штаты могут испытывать срочную
необходимость, на основе соглашения, по которому все поступления от этих
продаж будут поступать на погашение счета Советского Правительства. Я
пользуюсь этим случаем, чтобы передать Вам признательность
правительства Соединенных Штатов за быстрое проведение Вами и Вашими
сотрудниками Московской конференции по вопросам снабжения и заверить
Вас, что мы до конца выполним все вытекающие из этой конференций
обязательства. Я надеюсь, что Вы без колебаний будете непосредственно
связываться со мной, если Вы этого пожелаете".
В ответных посланиях Сталин поблагодарил Рузвельта и Черчилля.
В докладе на торжественном собрании б ноября 1941 года Сталин рассказал
об успешном проведении Московской конференции с представителями
Великобритании и США и выразил уверенность, что коалиция с этими
странами "дело реальное".
Так Сталин положил начало союзническому сотрудничеству, которое
сыграло огромную роль в разгроме гитлеровской Германии. Направить
усилия капиталистических стран, недавно еще ярых врагов Советской
страны, на достижение своих военных замыслов - это наглядное
доказательство стратегических усилий и достижений Сталина.
Появилась надежда на помощь США и Англии. Но осуществлять это на
Западе было очень сложно: Германия захватила Норвегию и Шпицберген.
Финляндия была ее союзницей. В северных морях хозяйничали немецкие
подводные лодки.
Приобретали важное стратегическое значение пути подвоза через южные
незамерзающие порты Ирана и железная дорога, проложенная от этих
портов через всю страну, до границы Советского Союза.
Отношения СССР с Ираном были добрососедскими. Но Гитлер, вынашивая
планы о продвижении своих армий в Иран и Индию, проводил
необходимую подготовительную работу. В Иране действовали немецкая
агентура и много различных коммерческих фирм (по сути дела та же "пятая
колонна").
Шах симпатизировал немцам. В разгар тяжелых боев на юге и на
Ленинградском направлении Сталин находит время для того, чтобы
предпринять меры и расчистить иранскую транспортную магистраль да и
весь Иран от "пятой колонны" немцев.
Иранскому правительству 25 августа 1941 года была направлена
пространная нота. В ней напоминалось о добрых отношениях с Ираном
после Октябрьской революции. О совместном договоре от 26 февраля 1921
года, по которому Ирану передавалось огромное имущество, ранее
принадлежавшее царской России, в том числе железные дороги, портовые
сооружения, телефонные и телеграфные линии, Учетно-ссудный банк,
аннулировались все платежи и долги Ирана России. Была в договоре статья
6, которая предусматривала, в случае возникновения опасности со стороны
третьих стран, (далее цитата) "и если Персидское Правительство после
предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само
не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское
Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию
Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные
меры. По устранении данной опасности Советское Правительство обязуется
немедленно вывести свои войска из пределов Персии. Как известно, в
течение двадцати лет действия Договора 1921 г. Советское Правительство
не считало необходимым для защиты своих интересов прибегать к ст. 6
Договора 1921 г.
Однако за последнее время, и особенно с начала вероломного нападения на
СССР гитлеровской Германии, враждебная СССР и Ирану деятельность
фашистско-германских заговорщических групп на территории Ирана
приняла угрожающий характер. Пробравшиеся на важные официальные
посты более чем в 50 иранских учреждениях германские агенты всячески
стараются вызвать в Иране беспорядки и смуту, нарушить мирную жизнь
иранского народа, восстановить Иран против СССР, вовлечь его в войну с
СССР...
Создавшееся в Иране, в силу указанных обстоятельств, положение чревато
чрезвычайными опасностями. Это требует от Советского Правительства
немедленного проведения в жизнь всех тех мероприятий, которые оно не
только вправе, но и обязано принять в целях самозащиты, в точном
соответствии со ст. 6 Договора 1921 г.
За время после нападения германии на СССР Советское Правительство
трижды - 26 июня, 19 июля и 16 августа с. г. обращало внимание
Иранского Правительства на опасность, которую представляет собой
подрывная и шпионско-дивер-сионная деятельность в Иране германских
агентов...
Иранское Правительство отказалось, к сожалению, принять меры, которые
положили бы конец затеваемым германскими агентами на территории
Ирана смуте и беспорядкам, тем самым поощряя этих агентов Германии в
их преступной работе. Вследствие этого Советское Правительство оказалось
вынужденным принять необходимые меры и немедленно же осуществить
принадлежащее Советскому Союзу, в силу ст. 6-й Договора 1921 г., право -
ввести временно в целях самообороны на территорию Ирана свои войска...
Как только эта опасность, угрожающая интересам Ирана и СССР, будет
устранена, Советское Правительство, во исполнение своего обязательства
по советско-иранскому Договору 1921 г., немедленно выведет советские
войска из пределов Ирана".
Одновременно, по согласованию со Сталиным, была вручена почти
аналогичная нота Великобританского правительства.
После этого советские войска заняли северную часть Ирана, а
великобританские - южную. 30 января 1942 года был подписан договор
между СССР, Великобританией и Ираном, в котором отмечались
суверенитет, независимость Ирана и то, что войска союзников будут
выведены с иранской территории после победы союзников над Германией.
В письме Черчиллю Сталин отметил: "Дело с Ираном действительно вышло
неплохо. Совместные действия британских и советских войск предрешили
дело. Так будет и впредь, поскольку наши войска будут выступать
совместно. Но Иран только эпизод. Судьба войны будет решаться, конечно,
не в Иране". Прозрачный намек на второй фронт. Сталин проводил свою
линию!
Оборона Ленинграда
Сталин вызвал Жукова после завершения Ельнинской операции 9 сентября.
Как всегда, вызов Сталина означал что-то срочное и, конечно же, сложное.
Когда Жуков прибыл в Кремль, в приемной его встретил Власик и проводил
на квартиру Сталина, которая была здесь же, этажом выше.
Сталин ужинал с Молотовым, Маленковым, Щербаковым и некоторыми
другими членами руководства. Поздоровавшись, пригласил Жукова к столу
и, как будто не было никакой размолвки между ними, легко сказал:
- А неплохо у вас получилось с ельнинским выступом. - И, понимая всетаки,
что Жуков помнит о том неприятном разговоре, после которого он
был отправлен под Ельню, Сталин продолжил: - Вы были тогда правы. Я
не совсем правильно вас понял. - Услышать такое из уст Сталина было
необычайно. В этой фразе явно звучало что-то вроде извинения. И, видимо,
желая побыстрее сменить не очень приятную для него тему, Сталин сказал:
- Плохо идут дела у нас на Юго-Западном направлении. Буденный там не
справляется. Как вы думаете, кем можно его заменить?
Жуков сначала подумал, что, может быть, Сталин имеет в виду назначить
его командующим Юго-Западным направлением, но, ничего не сказав об
этом, ответил:
- Я думаю, самый подходящий командующий там был бы маршал
Тимошенко, он знает хорошо театр действий и все возможности проведения
операций на Украине. За последнее время он получил большую практику в
организации боевых действий, вдобавок он по национальности украинец,
что тоже имеет значение. Я бы рекомендовал послать его.
Сталин подумал, посмотрел на сидящих за столом, но никто из них не
высказал ни своего несогласия, ни одобрения. Сталин произнес:
- Пожалуй, вы правы. А кого поставим вместо Тимошенко командовать
Западным фронтом?
И опять Жуков имел все основания подумать, что Сталин подразумевает его
кандидатуру, но и на сей раз сделал вид, что не понимает намека, и ответил:
- Мне кажется, хорошим командующим Западным фронтом будет генераллейтенант
Конев, который командует сейчас 19-й армией.
Сталин ничего не ответил на это предложение Жукова, тут же подошел к
телефону, позвонил Шапошникову и попросил его вызвать в Москву
маршала Тимошенко и подготовить приказ о назначении Конева на
должность командующего Западным фронтом.
Возвратившись к столу, Сталин, как бы продолжая обычный, ни к чему не
обязывающий разговор, спросил Жукова:
- Что вы думаете делать дальше? Жуков пожал плечами и ответил то, что
он считал естественным в его положении:
- Поеду обратно к себе на фронт. Сталин задумался и, словно бы
размышляя вслух, стал говорить:
- Очень тяжелое положение сложилось сейчас под Ленинградом, я бы
даже сказал, положение катастрофическое... - Сталин явно подбирал еще
какое-то слово, которым хотел подчеркнуть сложность обстановки на
Ленинградском фронте, и наконец вымолвил: - Я бы даже сказал,
безнадежное. С потерей Ленинграда произойдет такое осложнение,
последствия которого просто трудно предвидеть. Окажется под угрозой
удара с севера Москва.
Жукову стало ясно: Сталин клонит к тому, что ликвидировать
ленинградскую катастрофу, наверное, лучше всего сможет он, Жуков.
Понимая, что Сталин уже решил послать его на это "безнадежное дело",
Георгий Константинович сказал:
- Ну, если там так сложно, я готов поехать командующим Ленинградским
фронтом.
Сталин, как бы пытаясь проникнуть в состояние Жукова, внимательно глядя
на него, снова произнес те же слова:
- А если это безнадежное дело?
Жукова удивило такое повторение. Он понимал, что Сталин делает это
неспроста, но почему, объяснить не мог. А причина действительно была.
Еще в конце августа под Ленинградом сложилась критическая обстановка, и
Сталин послал в Ленинград комиссию ЦК ВКП(б) и ГКО в составе Н. Н.
Воронова, П. Ф. Жигарева, А. Н. Косыгина, Н. Г. Кузнецова, Г. М.
Маленкова, В. М. Молото-ва. Как видим, комиссия была очень
представительная и обладала большими полномочиями. Она предприняла
много усилий для того, чтобы мобилизовать имеющиеся войска и ресурсы и
организовать стойкую оборону. Но этого оказалось недостаточно, и после
отъезда комиссии положение Ленинграда не улучшилось. Противник
продолжал продвигаться в сторону города, остановить его было нечем и
некому. Ворошилов явно не был способен на это. Сталин понимал, что
принятые им меры ни к чему радикальному не привели. Поэтому и
пульсировали в его сознании эти неприятные, но точные слова: "Положение
безнадежное". Жуков оставался последней надеждой, и Сталин почти не
скрывал этого.
- Разберусь на месте, посмотрю, может быть, оно еще окажется и не таким
безнадежным, - ответил Жуков.
- Когда можете ехать? - считая вопрос решенным, спросил Сталин.
- Предпочитаю отправиться туда немедленно.
- Немедленно нельзя. Надо сначала организовать вам сопровождение
истребителей, не забывайте - Ленинград теперь окружен со всех сторон
фронтами.
Это тоже для Сталина было необычным в отношении к Жукову - теперь он
проявлял о нем заботу.
Сталин подошел к телефону и приказал сообщить прогноз погоды. Ему
быстро ответили. Повесив трубку, Сталин сказал Жукову:
- Дают плохую погоду, но для вас это самое лучшее, легче будет
перелететь через линию фронта.
Сталин подошел к столу, взял лист бумаги и написал записку:
"Ворошилову.
ГКО назначает командующим Ленинградским фронтом генерала армии
Жукова. Сдайте ему фронт и возвращайтесь тем же самолетом.
Сталин".
Сталин протянул эту записку Жукову, тот прочитал ее, сложил вдвое,
положил в карман и спросил:
- Разрешите отбыть?
- Не торопитесь. Как вы расцениваете дальнейшие планы и возможности
противника?
Состоялся очередной деловой разговор Верховного Главнокомандующего с
одним из самых уважаемых им полководцев. В горячке боев Сталин находил
время для таких неторопливых бесед с военачальниками различных званий,
конструкторами, директорами заводов и даже работниками искусств (о
последних будет рассказано позже). Беседы эти, несомненно, приносили
огромную практическую и воспитательную пользу.
10 сентября 1941 года Жуков вместе с генерал-лейтенантом М. С. Козиным
и генерал-майором И. И. Федюнинским вылетел в блокадный Ленинград.
Жуков сказал перед вылетом генералам, которых он отобрал для работы на
Ленинградском фронте:
- Полетим в Ленинград через линию фронта. Немецкие войска вышли к
Ладожскому озеру и полностью окружили город. На подступах к городу
идут очень тяжелые бои. Сталин сказал мне: либо отстоите город, либо
погибнете там вместе с армией, третьего пути у вас нет. - Жуков
помолчал, посмотрел поочередно в лицо каждому из собеседников и
закончил: - Кто согласен, проходите в самолет.
Все присутствующие генералы были опытные военачальники, не раз
смотрели смерти в глаза, хотя бы тот же Федю-нинский, который был с
Жуковым в боях на Халхин-Голе. Они не стали говорить громких фраз о
своем согласии, а просто пошли к трапу самолета.
В Ленинграде прибывших генералов никто не встретил, хотя о том, что туда
вылетел Жуков, не знать не могли. Взяли первую попавшуюся машину и
поехали на ней в Смольный.
Не снимая шинели и фуражки, Жуков вошел в кабинет маршала
Ворошилова. В это время в кабинете заседал Военный совет фронта, на
котором присутствовали Ворошилов, Жданов, Кузнецов и другие члены
Военного совета. Они рассматривали вопрос, как уничтожать важнейшие
объекты города, потому что удерживать его уже считалось почти
невозможным, когда и как подготовить к взрыву боевые корабли, чтобы их
не захватил противник.
Жуков сел на свободный стул и некоторое время слушал происходивший
разговор. Тема разговора еще больше его взвинтила. Он приехал в
Ленинград для того, чтобы отстаивать его, а тут говорят о сдаче. Он подал
записку Сталина о своем назначении Ворошилову. Маршал прочитал эту
записку, как-то сник и ничего не сказал присутствующим. Пр
...Закладка в соц.сетях
