Жанр: История
Тайны англии
...пор непременный участник многочисленных крупных и малых
шпионских
предприятий иезуитов - от неоднократных попыток убийства Елизаветы до
соблазнения к
дезертирству офицеров английского экспедиционного корпуса во Фландрии, от слежки
за
лагерными проститутками, которых подозревали в передаче тайных сведений
голландским
бунтовщикам, до наблюдения за действиями самого наместника испанского короля и
главнокомандующего испанскими войсками принца Александра Фар-незе, который не
избежал
болезненной подозрительности Мадридского двора. Существует версия, что Морган
изобрел
план заговора, который он сообщил уже известному нам Оуэну, а тот в свою очередь
познакомил с этим планом Роберта Кетсби. Возможно, что это было именно так, но
снова
следует сказать, что слишком влиятельные люди были заинтересованы в этой версии
заговора,
и уже по одному этому она вызывает некоторые сомнения. К тому же вряд ли нужен
был Томас
Морган с его международным шпионским опытом, дабы изобрести этот план, и
ловкость
Оуэна, чтобы убедить Кетсби взять на себя его осуществление. Для этого
достаточно было
вспомнить одно событие, происшедшее, правда, до рождения Роберта Кетсби и почти
всех
участников заговора, но превосходно известное всем его современникам.
Лет за сорок до этого, в ночь с воскресенья на понедельник 10 февраля 1567
года
страшный взрыв потряс все здания шотландской столицы Эдинбурга. Взлетел на
воздух
небольшой дом Керк о'Филд, в котором Мария Стюарт поместила своего второго мужа
Генри
Дарнлея. А через несколько часов из-под руин, в которые был превращен Керк
о'Филд, слуги
Босвела, изображающие расследование убийства, извлекают труп Дарнлея - отца
Якова I,
будущего короля Англии и Шотландии!
Конечно, этот пример не мог не стоять перед глазами будущих заговорщиков,
для
которых драматическая история Марии Стюарт была одним из самых памятных событий
недавнего и незабываемого прошлого. При этом важно добавить - в дальнейшем
читатель
поймет, почему это важно, - события 10 февраля 1567 года должны были, конечно,
стоять и
перед глазами власть имущих, и прежде всего Роберта Сесила, отлично и в деталях
знакомого
со всей историей Марии Стюарт и по государственным бумагам, и по семейным
архивам, и по
своим собственным воспоминаниям.
Впрочем, случай в Шотландии был не единственным. Предпринимались попытки
взорвать помещение, где заседали Фарнезе и его советники в Антверпене, и
государственные
здания в Гааге. Была сделана подобная же попытка Майклом Муди еще в царствование
Елизаветы. Словом, примеров было вполне достаточно, чтобы обойтись без советов
Моргана и
Оуэна, когда у Кетсби и его друзей возникла мысль избавиться от Якова I,
нарушившего свои
обещания католикам.
Теперь для католиков возникла возможность сыграть на задетом патриотическом
чувстве,
на непопулярности нового короля-шотландца и привезенной им с собой толпы
любимцев. Ведь
шотландцы по-прежнему считались исконными врагами Англии, пожалуй, не менее
ненавистными, чем испанцы или французы. Если бы удалось оглушить страну
известием о
гибели Якова I, его старшего сына и наследника престола Генриха и главных
советников, то
разве нельзя было бы захватить, пользуясь неожиданностью, кого-либо из младших
детей
короля - принца Карла или принцессу Елизавету - и от их имени создать под видом
регентства католическое правительство, представив его патриотическим английским
правительством, которое покончит с шотландским засильем? А заранее собранное
ополчение
католического джентри и эмигрантский полк Стенли, который будет спешно
переброшен в
Лондон, дали бы в руки этого правительства солидную военную опору.
Так, или примерно так, могли рассуждать заговорщики, по крайней мере, если
можно
верить дошедшим до нас документам. А мы еще увидим, можно ли им верить. Эти
планы
кажутся довольно фантастическими, но заговорщики были люди деловые, и, возможно,
что они
лучше оценивали господствовавшие настроения и обстановку, чем их критики из
числа ученых,
живущих через три с лишним столетия после событий.
Пора, однако, рассказать, как возник и как развивался сам заговор. В ноябре
1603 года в
одном из лондонских домов Кетсби, неподалеку от набережной Темзы, по инициативе
хозяина
собрались Томас Винтер и Джон Райт, брат жены уже знакомого нам Томаса Перси.
Кетсби без
особых предисловий изложил им свой план "единым ударом без всякой иноземной
помощи
вновь внедрить католическую религию" и с этой целью подорвать порохом здание
парламента.
"В этом месте, - заявил Кетсби, - они причинили нам все зло, и, быть может,
Господь обрек
это место служить для них карой". На сомнения, высказанные друзьями, он лишь
заметил:
"Характер болезни требует столь сильнодействующего лекарства".
Однако, чтобы побороть колебания друзей, Кетсби предложил в последний раз
проверить,
возможно ли рассчитывать на испанскую помощь. Винтер поехал во Фландрию, где
коннетабль
Кастилии готовился отбыть в Лондон для заключения мирного договора между Англией
и
Испанией. Понятно, что от Винтера отделались пустыми, ничего не значащими
обещаниями
похлопотать за английских католиков перед королем Яковом. Вероятно, во Фландрии
Винтер
встретился с Оуэном и иезуитами, которым изложил планы заговорщиков, - вероятно,
говорим, поскольку мы не имеем иных доказательств этому, кроме как приведенных в
документах, которые, возможно, не заслуживают доверия. В апреле 1604 года Винтер
вернулся
из своей поездки в сопровождении верного человека - Гая Фокса, которого ему
порекомендовал полковник Стенли. Фокс, конечно, называл себя в Англии
вымышленными
именем и фамилией - Джоном Джонсоном. Через две недели в заговор был вовлечен
Перси,
приехавший в Лондон. А еще через несколько дней все пятеро заговорщиков,
собравшись в
самом центре столицы, на Стренде, поклялись свято хранить тайну, не выдавать
товарищей и не
отступаться от своих планов, после чего в соседней комнате прослушали мессу,
которую
отслужил иезуит, отец Джерард, приехавший для этого из Уайт-Уэбса, и приняли
причастие.
Знал ли Джерард, о чем совещались его духовные чада за несколько минут до
того, как
они пришли слушать мессу? Ответить на этот вопрос, как мы увидим, нелегко,
поэтому
подождем делать выводы прежде, чем познакомимся со всеми важными фактами.
После мессы Кетсби изложил подробно свой план. Еще раньше он навел справки
о домах,
примыкающих к палате лордов, в которой по традиции присутствовал король при
открытии
парламентской сессии. Для понимания дальнейшего надо упомянуть, что здания были
там
расположены в виде буквы "Н". Горизонтальная линия - это палата лордов, верхняя
половина
левой вертикали - так называемые покои принца, а нижняя половина этой линии -
дома
парламентских клерков и другого обслуживающего персонала. Верхнюю половину
правой
вертикали составляла Живописная палата, в которой происходили совещания
уполномоченных
палаты лордов и палаты общин. О домах, образующих нижнюю половину правой
вертикали, не
стоит упоминать, так как они не играют существенной роли в нашем рассказе. Внизу
от
парламентских зданий, примерно в полусотне метров, протекала Темза. Под палату
лордов
можно было проникнуть либо из покоев принца, либо из домов парламентских
служащих.
Покои принца, естественно, отпадали, оставались дома служащих.
Здание палаты лордов было двухэтажным. Сама палата занимала верхний этаж. А
первый
этаж был без особых церемоний сдан под угольный склад купцу Брайту.
Следовательно, порох
заговорщики должны были подвести не непосредственно под палату лордов, а под
этот склад
угля. Однако прежде всего надо было найти возможность снять один из
принадлежавших казне
домов, которые примыкали к зданию палаты и которые, как уже отмечалось, занимали
парламентские служащие. Наиболее удобно из них был расположен Винегр-хауз,
который
арендовал некто Джон Винниард, входивший в личную охрану короля. Конечно,
Кетсби,
недавно прошенному мятежнику, нельзя было, не возбуждая подозрений, пытаться
побудить
Винниарда к уступке аренды дома, находящегося в непосредственной близости от
парламентских зданий. Правда, слуга Томаса Бетс, посланный им узнать
подробности,
сообщил, что дом сдавался Винниардом внаем некоему Генри Ферерсу, владения
которого в
графстве Уорик соседствовали с поместьями Кетсби. Ферерс был католиком. И тем не
менее
рисковать было нельзя, так как Ферерс явно сочувствовал старокатоликам -
противникам
иезуитов.
Единственным лицом среди заговорщиков, который мог попытаться нанять дом,
не
привлекая внимания к этому, был Томас Перси, аристократ и так же, как хозяин
дома,
служивший в королевской страже. Перси и взялся за это дело. Уговорить Ферерса,
уже
пожилого человека, собирателя антикварных редкостей, мало бывавшего в городе,
уступить
права на наем Винегр-хауза было делом несложным. Однако Ферерс сообщил, что он
не может
передать свои права другому лицу без согласия Винниарда, которого в то время не
было в
городе. Перси, однако, удалось уговорить жену Винниарда принять решение до
прибытия
мужа. Сравнительно крупная сумма, которую Перси согласился уплатить, и его
высокое
положение при дворе убедили хозяйку, одинаково заботящуюся и о деньгах, и о том,
чтобы ее
жилец был бы достоин обретаться в доме Винниарда. Винегр-хауз имел маленькую
пристройку,
в которой проживали привратник Гедеон Гибинз и его жена; им пока Перси поручил
общее
наблюдение за домом. В нем постоянно поселился Гай Фокс, продолжавший
фигурировать под
именем Джонсона и считавшийся слугой Томаса Перси. Тот часто уезжал из столицы,
выполняя
поручения своего родственника, графа Нортумберлендского, по сбору ренты у
арендаторов его
обширных владений.
Винегр-хауз был в распоряжении заговорщиков, и только толстая каменная
стена
отделяла подвал этого дома от подвального помещения палаты лордов. Однако
Винегр-хауз
был слишком мал по размерам и находился слишком на видном месте. В него нельзя
было
незаметно свезти и хранить большой запас пороха, который требовался для того,
чтобы поднять
на воздух парламентское здание. Для склада был выбран один из лондонских домов
Кетсби,
находившийся в Ламбете, на берегу реки, неподалеку от Винегр-хауза. Хранителем
склада стал
Роберт Кей, сын англиканского священника, долгое время служивший у католического
лорда
Мордаунта, вовлеченный для этой цели в заговор. В этом доме, стоявшем в
отдалении от
шумных столичных улиц, Кей и Винтер делали все необходимые приготовления,
складывая
мешки с порохом в укромном месте речной пристани. Стоявшую там у причала лодку
было
совершенно не видно со стороны. В зябкой темноте лондонских осенних вечеров вряд
ли
кто-либо обращал внимание на одинокую лодку, несколько раз причалившую к берегу
близ
Винегр-хауза. Однажды, правда, какой-то слуга, возвращаясь с работы в
парламентском здании,
заметил лодку и людей, что-то сгружавших и переносивших в Винегр-хауа Однако
среди них
был привратник Гибинз, так что дело явно происходило с ведома и согласия нового
хозяина
дома, мистера Перси, а если так, то кто может помешать знатному придворному
привозить к
себе все, что ему заблагорассудится? Случайному свидетелю сцены, конечно, не
могло прийти
в голову, что привратник Гибинз не больше его понимал смысл происходившего и что
именно
вносили в дом люди по указанию молчаливого и угрюмого мистера Джонсона.
Однако все расчеты строились без настоящего хозяина дома, которым являлась
казна.
Сдавая Винегр-хауз, она сохраняла за собой право занять его снова, когда ей это
понадобится.
И такая нужда действительно возникла. Дом показался удобным для того, чтобы в
нем без
шума могла заседать конференция, обсуждавшая весьма непопулярный проект слияния
Шотландии и Англии, имевших одного короля, в единое государство.
Удар был ужасным, и первый узнавший об этом Фокс спешно послал за Томасом
Винтером. Но что было делать? Нечего было и думать быстро убрать из дома
завезенные туда
порох и доски, которые были необходимы при проведении подкопа. Оставалось
надеяться, что
высокопоставленным членам конференции вряд ли придет в голову заглядывать в
темный,
неуютный подвал здания и что слуги окажутся не более любопытными, чем их
господа. Этот
расчет оказался верным. В результате переговоры, в которых с английской стороны
участвовал
Фрэнсис Бэкон, знаменитый философ и впоследствии государственный канцлер
Великобритании, возможно, происходили буквально на мешках с порохом.
Тем не менее все обошлось мирно. Конференция закончила свою работу, и
заговорщики
снова стали хозяевами Винегр-хауза. Фокс даже укрепил его, насколько это было
возможно,
чтобы в случае необходимости в нем можно было выдержать многочасовую осаду.
Потом он
оставался на страже, наблюдая за прилегающей местностью и готовый при первом же
признаке
опасности забить тревогу. Занятый этими приготовлениями, Фокс вначале не
участвовал в
подкопе, хотя он единственный из заговорщиков приобрел за время военной службы
некоторый
опыт в подведении подземных мин. Остальная четверка - Кетсби, Винтер, Перси и
еще один
участник заговора, Райт, бодро взялись за дело, но крепкий каменный фундамент
слабо
поддавался их усилиям. Привыкшие орудовать мечом, а не ломом, они явно
переоценили свои
силы. Лаже вызванные на помощь Кей и Кристофер Райт, зять Джона Райта, не
продвинули
вперед дела.
В течение двух недель заговорщики упорно продолжали подкоп. Однажды из-за
каменной
кладки, которая упорно сопротивлялась ударам лома и лопат, раздался гул.
Испробовано было
верное средство - стену окропили святой водой, недостатка в которой не могло
быть при
тесной связи с Уайт-Уэбсом. "Нечистая сила" оказалась ни при чем, но шум этот
натолкнул
заговорщиков на мысль, ранее как-то остававшуюся в тени, - а что, если по виду
заброшенный
подвал парламентского здания окажется не пустым? Где уверенность, что он не
занят под
какой-то склад? В этом случае подкоп был бы не только бесполезным, но даже прямо
роковым
для успеха заговора. Спустившийся вниз Фокс не смог определить причину шума.
Пришлось отправиться на разведку. На отгороженном дворе около покоев принца
несколько людей входили и выходили из небольшой двери, которая вела в заветное
подземелье.
Фоксу не стоило большого труда узнать, что купец Брайт, которому, как мы знаем,
сдавался
первый этаж, а заодно и подвалы, продавал свои запасы угля и право на аренду
помещения
некоему Скинеру, купцу с улицы Кинг-стрит. Надо было, следовательно, во что бы
то ни стало
убедить Скинера в свою очередь переуступить право аренды подвала. Тогда Перси
снова
отправился к миссис Винниард и разъяснил ей, что ожидает приезда жены,
проживающей вне
Лондона. Чтобы подготовить Винегр-хауз к ее приезду, надо закупить достаточный
запас угля
для отопления. Словом, не согласилась бы миссис Винниард поговорить с миссис
Скинер,
чтобы та посоветовала мужу уступить аренду своего подвала ему, Перси. Конечно,
миссис
Винниард не останется внакладе, выполнив его просьбу. Двадцать шиллингов
оказались
безотказно действующим доводом для миссис Винниард, а для Скинера такую же роль
сыграло
предложение перепродать с немалой выгодой свое право аренды. Дело было улажено.
Низкое
подвальное помещение, где нависшие своды создавали множество темных углов и
закоулков,
перешло в распоряжение заговорщиков.
Вскоре из Винегр-хауза и из дома Кетсби в Ламбете были перевезены
дополнительно
мешки с порохом, укрытые сверху от нескромных глаз настилом из угля, камней и
битого
стекла. Приготовления закончились, а время для исполнения замысла еще не пришло.
Правительство без видимых причин перенесло открытие очередной парламентской
сессии с 7
февраля на 3 октября 1605 года. Было, следовательно, время заняться подготовкой
других
частей заговора. Фокс отправился во Фландрию, чтобы условиться о плане действий
с Оуэном и
полковником Стенли. Кетсби и Перси взялись за организацию католического
выступления,
которое должно было состояться после удачи заговора.
Приходилось думать о привлечении к заговору новых людей, хотя бы уже
потому, что
приготовления требовали больших средств, которые до сих пор покрывались за счет
Кетсби, а
его ресурсы стали иссякать. Кетсби и Перси получили от других заговорщиков
опасное право
по своему усмотрению сообщать тайну заговора любым лицам, которых они надеялись
привлечь на свою сторону. Объезжая поместья своих друзей, Кетсби постепенно
вовлек в ряды
участников заговора Роберта Винтера, брата Томаса, и Джона Гранта. Остальным
Кетсби не
открывал всех своих планов и пытался получить их согласие на участие в
добровольческом
кавалерийском полку католиков в две тысячи человек, который Яков разрешил
навербовать на
английской территории испанскому правителю Фландрии. Так, например, были втянуты
в
заговор двоюродные братья Стефен и Хемфри Литлтоны, соседи Роберта Винтера по
поместью
в графстве Хентингтон. Одним из принятых в число сообщников Кетсби был также
Амброзии
Роквуд, богатый сквайр из Сеффолка, владелец конного завода; принадлежавшим ему
первоклассным рысакам еще предстояло сыграть свою роль в истории заговора.
А чем все это время занимались почтенные обитатели Уайт-Уэбса? На этот
вопрос
нелегко ответить, вернее, нелегко ответить в точности. Мы знаем, что у посланца
из Уайт-Уэбса
- отца Лжерарда приняли причастие первые пять заговорщиков после того, как они
дали
клятву верности. Однако, по их утверждениям, иезуит не только находился в другой
комнате
дома Кетсби, но и ничего не знал о клятве. Это утверждал впоследствии Фокс, и
даже пытка не
побудила его к изменению показаний. И все же трудно, очень трудно представить
себе, чтобы
даже в это время иезуиты не подозревали о заговоре, хотя, быть может, и не
считали его
особенно необходимым.
Известно, в частности, что Кетсби вел с Гарнетом собеседования на
"моральные" темы о
допустимости убийства невинных во имя праведной цели. Это происходило в июне
1605 года, и
разговор формально шел о войне во Фландрии, о допустимости разрушения вражеской
крепости, в которой, помимо врага, могли находиться правоверные католики. Однако
ведь при
этом не существует намерения убивать именно их, немедленно нашелся иезуит,
католиков в
таком случае убивают только благодаря случайности. Станет ли кто-нибудь
возражать против
ампутации руки, простреленной отравленной пулей? А ведь при этом удаляют не
только
пораженное ядом место, а всю руку и пальцы, которые, хотя и здоровы, но
неразрывно связаны
с рукой. Далее, понятно, у Гарнета шли библейские примеры, но мы их пропустим,
чтобы не
злоупотреблять терпением читателя.
Организатор заговора, весьма удовлетворенный, просил главу иезуитов
сохранить в тайне
этот разговор, пока он, Кетсби, будет оставаться в живых. И отец Гарнет с
готовностью
исполнил его желание. Правда, после столь многозначительного замечания Кетсби
иезуит
твердо решил ещё раз встретиться с ним и предостеречь от необдуманных
предприятий. Но так
уж получилось, что встреча не состоялась. А Гарнет о своих похвальных намерениях
сообщил
значительно позже, когда в его интересах было настойчиво доказывать, что
подобные благие
побуждения у него действительно имелись. Кетсби же мог использовать разговор с
Гарнетом
для вербовки новых членов, убеждая колеблющихся в поддержке и одобрении церкви.
Во вторую или третью неделю июля Кетсби как верующий католик рассказал о
заговоре,
исповедуясь иезуиту отцу Тесмонду, а тот где-то между 23 и 25 июля сообщил тоже
на
исповеди об этом своему начальнику Гарнету. По утверждениям, исходившим от
Гарнета и
вообще из иезуитских источников, он был потрясен тем, что узнал, всячески
осуждал этот план
заговора, о чем сообщил в Рим, но ничего не мог поделать, будучи скованным
тайной исповеди.
Трудно разобраться до конца в этих сплетениях полуправды и прямой лжи.
Папская
политика в эти годы не раз претерпевала изменения, колебалась от старой
неприкрытой
враждебности к английскому правительству до попыток удержать своих сторонников в
полном
повиновении этому правительству в надежде на переход Якова I в католичество или
по крайней
мере на отмену законов против католиков. (Правда, как раз летом 1605 года
началось новое
усиление этих репрессивных законов.) Быть может, Гарнету показался нереальным
план
восстания. Наконец, весьма вероятно, что свидетельства иезуитов представляют
собой ловко и
заранее составленные оправдательные документы. Во всяком случае совсем
неубедителен
довод, что иезуиты не выдали заговора, чтобы не нарушить тайну исповеди.
Подобный
аргумент способен вызвать лишь улыбку у всех, знакомых с деяниями ордена.
Вскоре после того как Гарнет - даже по его собственному признанию - узнал о
заговоре, он решил покинуть Уайт-Уэбс. Его, как и в других поездках, неизменно
сопровождала
"миссис Перкинс" с сестрой. Слугам был дан строгий приказ держать дом всегда
готовым для
принятия тех джентльменов, которые ранее посещали гостеприимных хозяев.
Провинциал и обе
леди отправились после этого в Хотерс, имение Эверарда Дигби, богатого
католического
землевладельца. Оттуда в сопровождении нескольких десятков католических
помещиков они
двинулись к источнику святого Уинфрида в графстве Флинт (в Уэльсе), предпочитая
держать
путь через серединные английские графства, где значительная часть населения
оставалась
верной католицизму.
28 июля правительство объявило, что открытие парламентской сессии
переносится с 3
октября на 5 ноября. Заговорщики, снова съехавшиеся в Лондон, делали последние
приготовления. Фокс и Винтер проверили, не отсырел ли порох, и пополнили его
запасы.
Кетсби продолжал закупку лошадей якобы для добровольческого полка. В то же время
он
вовлек в заговор уже известного нам Эверарда Дигби, которому было поручено
возглавить
католическое восстание в его предполагаемом центре - графстве Уорик, и Френсиса
Треша-ма, кузена Кетсби и Винтера, являвшегося зятем католического лорда
Монтигля.
Трешам вступил в заговор после серьезных колебаний, очень поздно - 14 октября
1605 года.
Роли Трешама в последующих событиях, во многом неясной, но безусловно важной,
нам еще
не раз придется коснуться в нашем рассказе.
"Пороховой заговор" был подготовлен. Мина подведена, и Фокс, которому
поручалось
произвести взрыв, уже присоединил к мешкам с порохом длинный фитиль. За четверть
часа,
пока огонь добрался бы до мины, Фокс предполагал сесть в подготовленную
поблизости лодку
и отъехать возможно дальше от здания парламента. На реке Фокса должно было ждать
судно,
которое немедля доставило бы его во Фландрию. Там он смог бы сообщить Оуэну и
Уильяму
Стенли, что наступила долгожданная минута действия.
Осталось десять дней до открытия парламентской сессии.
В субботний день 26 октября вечером лорд Монтигль, живший в Монтагю-Клоз,
близ
бессмертного шекспировского театра "Глобус", неожиданно отправился ужинать в
свой замок
Хокстон, который он получил в приданое за своей женой Элизабет Трешам. До смерти
королевы Елизаветы Монтигль вместе с другими будущими участниками "порохового
заговора" принимал участие в мятеже Эссекса, за что его принудили уплатить
разорительный
штраф более чем в 5 тыс. фунтов стерлингов. Лорд Монтигль находился в более или
менее
близком родстве со многими заговорщиками, поддерживал дружеские отношения с
Кетсби,
Френсисом Трешамом, на сестре которого он был женат, с Томасом Винтером, который
служил
в его свите, и другими. Однако после вступления на престол Якова Монтигль
объявил в письме
к королю о своем желании принять англиканство. Вслед за этим Монтиглю были
возвращены
его имения, и он был сделан членом палаты лордов. Монтигль к этому времени уже
пользовался доверием и поддержкой Роберта Сесила. Об этом не могли знать Кетсби
и его
товарищи. Тайное стало явным лишь спустя три с лишним столетия, в результате
тщательного
исследования семейного архива Сесилов.
Итак, вечером 26 октября Монтигль отправился ужинать в Хокстон. Его гостем
был Томас
Уорд, дворянин из свиты лорда Монтагю, примкнувший к заговору, хотя и не
принявший
присяги. Когда дружеский ужин был в разгаре, в комнату вошел паж, державший в
руке
письмо. По словам пажа, письмо было передано ему незнакомцем с просьбой вручить
его лично
в руки лорда Монтигля. Тот сломал печать и передал бумагу Уорду с просьбой
прочесть ее
вслух.
В этом знаменитом письме, составленном очень туманно, Монтиглю советовали,
если ему
дорога жизнь, не присутствовать на заседании парламента, так как Бог и люди
решили покарать
нечестие "страшным ударом". Двусмысленное, но полное тревожных намеков письмо
было
прочитано Уордом в присутствии пажей и слуг, которые тем более были поражены
происходящим, что Монтигль немедля встал из-за стола и приказал седлать лошадей.
В 10
часов вечера после бешеной скачки он на взмыленном скакуне подлетел к
правительственному
зданию Уайт-холлу. Несмотря на поздний час, в нем находились сам Сесил и четыре
лорда-католика - Ноттингем, Нортгемптон, Вустер и Сеффолк, которые были введены
в
состав королевского тайного совета. Лорды пришли на ужин к Сесилу, но, несмотря
на
довольно поздний час, еще не сели за стол. Поспешно вошедший в зал Монтигль
передал
Сесилу полученное таинственное письмо. Присутствующие прочитали письмо и приняли
решение сохранить все дело в глубокой тайне, ничего не предпринимая до
возвращения короля,
который охотился в Ройстоне и вскоре ожидался в столице. Монтигль, однако, не
счел
необходимым скрывать этого решения от Уорда, который и так был знаком уже с
письмом.
...Поздно ночью с воскресенья на понедельник Уорд ворвался к спящему
Винтеру и
рассказал о происходившем. На рассвете Винтер, разыскав иезуита отца Олдкорна и
Джона
Райта, помчался с ними в Уайт-Уэбс, где находился Кетсби. Но упрямый Кетсби и
после
получения рокового известия еще не считал дело проигранным. Он не верил, что
тайна заговора
открыта. Быть может, заявил Кетсби, это результат интриги Френсиса Трешама,
который
только что получил богатое наследство и еще менее, чем раньше, скрывал свое
неверие в успех
задуманного дела.
Необходимо было удостовериться, открыта ли т
...Закладка в соц.сетях
