Жанр: История
Тайны англии
...да.
В 1964 году один из антистратфордианцев в отчаянии предложил передать
решение
вопроса об авторстве шекспировских пьес на рассмотрение... электронной машины,
поскольку
человеческий ум оказался не в состоянии справиться с этой задачей.
И однако же, несмотря ни на что, далеко не все написанное
антистратфордианцами может
быть отвергнуто. Они сделали многое для понимания немалого числа темных мест в
шекспировских творениях. Имеются в их работах и доказательства того, что
отдельные
современники (например, сатирики Холл и Марстон) считали Бэкона - и других
претендентов
- автором или соавтором той или иной веши, которую мы считаем принадлежащей
Шекспиру,
что, однако, никак не является даже частичным доказательством
антистратфордианских теорий.
Словом, серьезным исследователям жизни и творчества Шекспира предстоит еще
немало
работы...
Нам, однако, пора вернуться из нашего экскурса и, обрисовав состояние
"шекспировского
вопроса" на его нынешней стадии, посмотреть, как он оказался связанным с тайной
войной
Елизаветинского времени.
Прежде всего любопытно отметить, что в число претендентов на лавры Шекспира
включены оба антагониста - Роберт Сесил с его шпионами, и иезуитский орден,
точнее - его
лазутчики и проповедники в Англии. Оба "открытия" были сделаны в США. Так, в
1916 году в
Индианаполисе появилось исследование Д. М. Максуэлла "Человек под маской: Роберт
Сесил,
граф Солсбери, единственный действительный автор шекспировских пьес". Годы жизни
Сесила
близки к годам жизни Шекспира. В сонетах Максуэлл обнаружил намеки на физические
недостатки автора, а известно, что всесильный министр был горбуном. Кроме того,
Максуэлл
объявил автобиографической сцену в "Гамлете", где Полоний прощается со своим
сыном
Лаэртом перед отъездом того в Париж.
Максуэлл счел даже возможным приписать Сесилу пьесы не одного Шекспира, но
и
большинства других драматургов эпохи (в этом отношении американец, впрочем,
следовал
только примеру бэконианцев; некоторые из них были столь же щедры в отношении
своего
кандидата).
В том же 1916 году другой американец, Гарольд Джонсон, издал в Чикаго
работу под
названием "Написали ли иезуиты "Шекспира"?". Джонсон ответил на этот вопрос
утвердительно. Вынужденные уйти в подполье, святые отцы во время нередко
представлявшегося им досуга и сотворили шекспировские трагедии, комедии и сонеты
как
средство антиправительственной пропаганды. (Сторонники авторства Оксфорда,
напротив,
уверяют, что он и возглавляемая им группа придворных сочинили шекспировские
пьесы для
пропаганды против Испании и католиков.) Откуда взялся псевдоним "Шекспир"? И на
это у
Гарольда Джонсона был ответ. Псевдоним навеян именем и фамилией папы Адриана IV
(1154
- 1159), единственного англичанина, занимавшего кресло главы католической
церкви. До
избрания папой он носил имя Николаса Брекспира (Breakspeare). По-английский это
значит
"ломатель копья". Отсюда недалеко и до "потрясателя копья" (Шекспира). К тому
же, как и
актер Шекспир, папа Адриан был выходцем из простой среды. Понятно, что теория
Джонсона
не осталась без подражаний, особенно среди католиков. Не раз появлялись книги,
авторы
которых тщетно пытались вычитать из шекспировских пьес, что автор их был
католиком.
Однако к теориям, защищаемых Максуэллом и Г. Джонсоном, "серьезные"
антистратфордианцы относятся с презрительной иронией, как к не заслуживающим
внимания
чудачествам. Иное дело - теория, утверждающая авторство Уильяма Стенли, шестого
графа
Дерби (1561 - 1642), который наряду с Оксфордом и Бэконом считается одним из
главных
претендентов. Его инициалы (W.S.) совпадают с инициалами Шекспира, которыми были
подписаны некоторые ранние издания шекспировских пьес.
Отправным пунктом для защитников авторства Дерби служат донесения
иезуитского
шпиона (его фамилия или псевдоним - Джордж Феннер), переписывавшегося с отцом
Пар-сонсом в Риме и другими лицами. Два из этих донесений, датированные 30 июня
1599
года, были перехвачены контрразведкой тайного совета и сохранились в английском
государственном архиве. Шпион сообщал Парсонсу о попытках убедить нескольких
английских аристократов, благосклонно настроенных в отношении католицизма,
принять
участие в заговоре против Елизаветы. Особенно желательным участником заговора
был бы
граф Дерби, имевший какие-то отдельные права на трон. Понятна поэтому горечь
иезуитского
соглядатая, убедившегося, что на привлечение этого вельможи нет надежды, так как
"граф
Дерби занят ныне только писанием комедий для простых актеров".
Эта фраза с небольшими вариантами повторяется в обоих перехваченных
донесениях.
Отсюда, конечно, никак нельзя вычитать, что речь идет о пьесах Шекспира. Это
очень скудное
основание для выдвижения кандидатуры Дерби (которое, правда, пополняется
другими, столь
же малоубедительными, доводами). Надо лишь заметить, что даже в такой степени
приплетение
материалов разведки к вопросу об авторстве вызывает большое сомнение. Следует ли
понимать
буквально сообщение Джорджа Феннера? Зачем он это, довольно безразличное для его
иезуитских начальников, обстоятельство настойчиво повторяет в двух донесениях,
направленных в тот же адрес, и при этом повторяет почти в тех же самых
выражениях? Кто
знает, не скрывается ли за этой невинной фразой шифрованное сообщение, более
относящееся к
интересам католического заговора и возможного участия в нем графа Дерби?
Однако, по мнению части новейших антистратфордианцев, история тайной войны
оказывается ещё более переплетенной с "шекспировским вопросом". Мы имеем в виду
тех из
них, которые выдвигают в качестве действительного автора всего написанного
Уильямом
Шекспиром его великого современника драматурга Кристофера Марло.
Наиболее известный защитник кандидатуры Марло американский журналист Калвин
Гофман издал в 1955 году нашумевшую книгу, в которой попытался доказать эту
теорию.
Марло, конечно, коренным образом отличается от других кандидатов тем, что он был
действительно драматургом и притом гениальным. Если бы не ранняя смерть
Кристофера
Марло, то у Шекспира, вероятно, был бы среди современников действительно равный
или
почти равный ему соперник. Марло погиб 29 лет от роду - в 1593 году, когда
подавляющая
часть произведений Шекспира явно ещё не была написана. Это, казалось бы,
непреодолимое
препятствие, но и оно не смущает сторонников кандидатуры Марло, у которых
находится ответ
на любое возражение.
Чтобы понять их аргументацию, надо напомнить несколько фактов из жизни
Марло, о
которой, между прочим, мы знаем ничуть не больше, чем о жизни Шекспира.
Родившись в тот
же год, что и Шекспир, сын сапожника из Кентербери, Кристофер Марло сумел
окончить
Кембриджский университет, получив степень магистра. Еще в университете он
поступил на
службу к Уолсингему. Это не был какой-то исключительный случай. Агентами
секретной
службы состояли и другие деятели тогдашнего литературного и театрального мира -
например, шотландский поэт Энтони Мэнди (действовавший в английском колледже в
Риме),
драматург и актер Мэттью Ройстон, рано умерший талантливый драматург Уильям
Фаулер,
может быть, и Бен Джонсон.
В феврале 1587 года молодой Марло исчез из Кембриджа, не сообщив никому,
куда он
уехал. В Кембридж он вернулся только в июле того же года. Когда же
университетские власти
вздумали было строго допросить студента о причинах его продолжительной отлучки,
им из
столицы намекнули на неуместность подобного любопытства. Марло в качестве
тайного агента
Уолсингема или одного из его помощников посетил различные страны континентальной
Европы. Он выдавал себя за перешедшего в католицизм. Марло заезжал в Реймс, где
в то время
находился один из центров подготовки католических священников из англичанэмигрантов,
там
будущий драматург беседовал с отцом Парсонсом. Резко отзывавшемуся о королеве
Елизавете
студенту рассказали о планах католического подполья в Англии.
Однако позже отношения Марло с правительством явно испортились. Он примкнул
к
вольнодумному кружку блестящего мореплавателя и ученого Уолтера Ролея. Иезуиты
утверждали, что Ролей и его друзья занимались тем, что читали наоборот слово
"Бог" и
получали слово "собака" (по-английски "god" и "dog"). В правительственных кругах
на
занятия кружка Ролея тоже смотрели с недоверием: шпионы Роберта Сесила ведь не
могли
знать, что через три века часть усердных антистратфордианцев объявит, что кружок
занимался,
так сказать, "коллективным написанием" пьес актера придворной труппы Уильяма
Шекспира.
Марло обвинили в атеизме. 20 мая 1593 года его вызвали на заседание тайного
совета. Однако
он не был арестован, его обязали только каждый день "отмечаться" в канцелярии
совета до тех
пор, пока не будет вынесено решение по его делу. Неизвестно, чем было вызвано
это
относительно милостивое решение совета - слабой доказанностью обвинения, какимито
сохранившимися у Марло связями или даже намерением использовать его вновь в
интересах
"службы". А быть может, и желанием покончить втихомолку со ставшим неугодным
писателем, не связывая себя официальной расправой.
Марло был, таким образом, отпущен впредь до нового решения совета, но оно
так и не
состоялось, так как через 10 дней подсудимый был убит. Известно, однако, что
тайный совет за
это время получил дополнительные обвинения против Марло, содержащиеся в доносе
одного
из своих агентов - Ричарда Бейнса. Обвинения были, очевидно, настолько серьезны,
что копия
доноса Бейнса была направлена королеве. В этой бумаге отмечалось, что донос
поступил 2
июня, когда по другим сведениям Марло был уже два дня как мертв. В самой копии
указывалось, напротив, что Марло умер через три дня после получения советом
доноса.
Странное обстоятельство, если не счесть это результатом ошибки переписчика. Он
собирался,
вероятно, поставить, что за три дня до, а указал через три после получения
доноса наступила
смерть поэта. Ибо иначе трудно понять, почему ничего не упоминается о действиях,
которые
должен был бы предпринять совет, будь Марло еще живым в момент доставки
документа. А
таким действием мог быть только приказ о немедленном аресте.
Необходимо отметить еще один многозначительный факт. В доносе Бейнса наряду
с
Марло названы также сэр Уолтер Ролей и математик Гарриот и указано, что
обвинение должно
быть распространено и на ряд других, связанных с ними высокопоставленных лиц,
имена
которых будут названы позднее. В копии доноса, посланной Елизавете, имя Ролея
было
опушено.
...День 30 мая 1593 года начался, как обычно, в Дептфорде, селении,
расположенном в
нескольких милях от Лондона. Жители городка могли лишь снова поздравить себя с
тем, что
эпидемия чумы, свирепствовавшая в столице, обошла стороной Дептфорд и даже
вызвала сюда
наплыв перепуганных лондонцев, плативших хорошие деньги за помещение и стол.
Народу
понаехало так много, что никто не обратил внимания на четырех человек, также
прибывших из
столицы, хотя трое из них имели более чем сомнительную репутацию. Это были
карточный
шулер Инграм Фризер, его достойный помощник вор Николас Скирс и, наконец,
правительственный шпион и провокатор Роберт Пули, уже известный читателям. А
четвертым
был человек, которого, казалось бы, трудно было ожидать встретить в такой
компании, -
Кристофер Марло.
Все четверо отправились в небольшой дом, вероятно, трактир, на улицу
Дептфорд-стренд,
принадлежавший некоей Элеоноре Булл. Там они, начиная с 10 часов утра - как
отмечалось
позднее в протоколе, составленном следователем, - "проводили время вместе,
пообедали и
после обеда, также все вместе, мирно прогуливались, бродили по саду,
примыкающему к
указанному дому, вплоть до 6 часов вечера. Вслед за тем они вернулись из
упомянутого сада и
совместно поужинали". После ужина Марло улегся на кровать в своей комнате, тогда
как трое
его компаньонов уселись на скамейке спиной к своему знакомому. Инграм Фризер
сидел
посередине. Вскоре возник спор. Фризер и Марло обменялись резкими словами, дело
шло о
денежных расчетах.
Марло в ярости схватил нож, который болтался у его противника на ремне за
спиной,
выхватил его из ножен и ударил Фризера, вероятно, рукояткой, нанеся
поверхностную рану на
голове. Фризер успел удержать Марло за руку. В последующей схватке, говоря
словами того же
протокола, Фризер "вышеупомянутым кинжалом стоимостью в 12 пенсов нанес
названному
Кристоферу смертельную рану над правым глазом глубиной в два дюйма и шириной в
один
дюйм; от указанной смертельной раны вышеназванный Кристофер Марло тогда же и на
том же
месте умер".
Поскольку королева Елизавета находилась в пределах 12 миль от Дептфорда,
расследование, согласно закону, было поручено королевскому следователю Данби,
который и
составил цитированный протокол. В течение длительного времени друзья Марло не
знали
обстоятельств его трагической гибели. Многие считали, что он пал жертвой чумы.
По
заключению медиков, рана, подобная той, которая описана в протоколе, не должна
была
вызвать мгновенную смерть. Еще более странной на первый взгляд является судьба
убийцы.
Его первоначально посадили в тюрьму. Однако уже через месяц он был помилован
Елизаветой
на том основании, что действовал в порядке самозащиты. Подобная королевская
милость редко
оказывалась так скоро после совершения преступления. Брат умершего в 1590 году
министра
Уолсингема Томас Уолсингем, бывший другом и покровителем Марло, немедленно
принял
Фризера к себе на службу, на которой тот находился ранее и оставался еще и 20
лет спустя
(причем использовался для выполнения особо "деликатных" и нередко уголовно
наказуемых
дел).
Интересно также еще одно обстоятельство. В мае 1593 года Роберт Пули уехал
из Англии
в Гаагу с очередным шпионским заданием. В день, когда был убит Марло, он только
вернулся с
секретной информацией для сэра Томаса Уолсингема и после встречи с хозяином
спешно
направился в Дептфорд, в дом Элеоноры Булл, где встретился с Марло, Фризером и
Скирсом.
Вряд ли это он сделал по собственной инициативе. С другой стороны, зачем Марло -
в это
время уже не безусому юноше - было встречаться и проводить время со столь
подозрительными и опасными лицами, если он не знал твердо, что они получили
приказ оказать
ему помощь?
Долгое время в распоряжении науки были только сбивчивые показания
современников,
передававших ходившие тогда слухи о том, как произошло убийство. В 1820 году
один из
ученых направил в городок Дептфорд, неподалеку от Лондона, где произошло
убийство,
письмо к местному священнику с просьбой поискать какие-либо сведения об этом
событии в
церковно-приходских реестрах. (В них записывались рождения, браки и смерти). В
ответ
священник прислал выписку, гласящую: "1 июня 1593 года Кристофер Марло убит
Френсисом
Арчером (Archer)". В 1925 году английский ученый Лесли Хотсон отыскал в
английском
государственном архиве подлинник заключения, составленного следователем Данби, и
приговор присяжных заседателей относительно убийства Марло. Присяжные сочли, что
Марло
был убит 30 мая 1593 года Инграмом Фризером (Frizer), действовавшим для
самозашиты.
Убийство произошло в присутствии Скирса и Роберта Пули.
Сторонники кандидатуры Марло на роль Шекспира, конечно, не преминули
воспользоваться этим разночтением имени убийцы. Калвин Гофман построил такую
внешне
эффектную гипотезу: Марло опасался нового вызова в тайный совет, пыток,
осуждения. Тогда
ему на помощь пришел Томас Уолсингем, который инсценировал убийство, причем для
этого
вовлек в заговор не только своих слуг и подчиненных - Пули, Инграма Фризера,
Скирса, но и
следователя Данби, который провел следствие с непонятной торопливостью, не
допросил даже
хозяйку дома Элеонору Булл и, главное, взял с потолка имя убийцы "Арчер", лишь
потом
заменив его именем Фризера. Быть может, убили какого-нибудь заезжего моряка,
которого
никто не знал в Дептфорде и которого было легко выдать за Марло? Тот же переждал
опасное
время в имении Уолсингема, потом уехал на континент и в течение долгих лет
посылал в
Англию пьесы, которые ставились под именем Шекспира.
Остроумная теория, не правда ли? Однако в ней есть один существенный
недостаток -
она не опирается ни на какие доказательства, кроме того, что произведения
Шекспира стали
появляться вскоре после 30 мая 1593 года, а также не идущих к делу сходных мест
в пьесах
Марло и Шекспира. Или домыслов, что в некоторых шекспировских драмах Марло будто
бы
намекает на свою судьбу и что сонеты, посвященные таинственному "W. Н.", в
действительности были адресованы Томасу Уолсингему, фамилию которого иногда
писал через
дефис - Walsing-Ham.
До тех пор, пока Гофман и его сторонники не смогут привести хотя бы одно
современное
свидетельство, что Марло видели живым после 30 мая 1593 года, их теория
основывается на
чистой фантазии. По существу, как ехидно заметил один из стратсфордианцев,
единственное
доказательство в пользу авторства Марло сводится к тому, что его убили, а
Шекспир остался
жить в годы, когда были написаны шекспировские пьесы.
В 1953 году в колледже Корпус Кристи в Кембридже, в котором обучался Марло,
проводился ремонт комнаты, почти не переделывавшейся с XVI в. Под слоем
штукатурки,
относящейся к более позднему времени, была обнаружена раскрашенная доска. Более
тщательное исследование обнаружило, что это картина, изображающая какого-то
молодого
человека. Гофман пытается уверить читателя, что это портрет Марло и вдобавок
вполне схожий
с портретом Шекспира, приложенным к первому изданию его сочинений.
В шекспировской комедии "Как вам это понравится" шут Оселок заявляет:
"Когда твоих
стихов не понимают или когда уму твоему не вторит резвое дитя - разумение, это
убивает тебя
сильнее, чем большой счет, поданный маленькой компании" (буквально - "большая
расплата
в маленькой комнате") (акт III, сцена 3). Не только одни сторонники кандидатуры
Марло видят
в этих словах намек на трагическую сцену в маленькой комнате дептфордской
гостиницы. Но
почему этот намек должен был быть сделан "спасшимся" Марло, а не Шекспиром?
Гофман попытался пойти и по еще одному проторенному пути
антистрадфордианцев -
вскрытию могил. После долгих хлопот было получено разрешение разрыть могилу
Томаса
Уолсингема, где надеялись обнаружить рукописи Марло. В 1956 году могилу
раскопали, и
разочарованный Гофман должен был заявить: "Мы нашли песок, нет ни гроба, ни
бумаг, один
песок". В прессе иронически отметили, что пустота могилы отлично подчеркнула
пустоту
теории. Но американец заранее предусмотрительно заявил: если в могиле не будет
ничего
найдено, - что ж, не будет найден лишь один из возможных "ключей" к раскрытой им
"тайне"
авторства шекспировских произведений. А пока что Гофман занялся переизданием
своей книги
с соответствующим послесловием...
Нечего говорить, что гипотеза о "заговоре" Томаса Уолсингема носит
совершенно
искусственный характер: если бы он хотел помочь Марло, то между 20 мая и
временем
поступления нового доноса в тайный совет Уолсингем мог без труда организовать
его бегство
за границу, не прибегая к громоздкой инсценировке убийства. Что же касается
различия в
фамилии убийцы, то это, как показал еще в 1925 году Лесли Хотсон, было
результатом ошибки
священника. Он плохо разбирал скоропись Елизаветинского времени, принял в
фамилии
Фризера, записанной со строчной буквы и через удвоенное "ф" (ffrizer), первые
две буквы за
одно большое "А" и просто домыслил остальные знаки. Так получилась фамилия
Арчер.
Хотсон приводит в своей работе "Смерть Кристофера Марло" фотокопию записи в
регистрационной книге прихода, которая неопровержимо доказывает ошибку
священника. В
книге несомненно стоит фамилия Фризера, хотя ему неправильно приписано имя
Френсиса.
Интересно, что, не раз цитируя Хотсона, Гофман усердно обходит этот
неопровержимый вывод
английского ученого.
Малоубедительны и попытки Гофмана доказать неправдоподобие картины
убийства,
которую рисует заключение следователя Ланби. Там сказано, что во время возникшей
ссоры
Марло выхватил нож, который Инграм Фризер носил на спине. Эта деталь вызывает
град
насмешек со стороны Гофмана относительно необычного способа хранить кинжал.
Однако
показания современников неопровержимо свидетельствуют, что в Елизаветинскую
эпоху это
было широко распространенной манерой носить оружие.
Гофман уверяет, что у Марло не могло быть ничего обше-го с такими
подозрительными
личностями, как Фризер и Скирс. Однако по своему социальному положению они
стояли не
ниже Марло. Фризер владел некоторой собственностью, Скирс был сыном купца и
другом
одного из друзей Марло. Гофман обращает внимание и на то, что не только Фризер
был вскоре
оправдан, но и что он вместе с Пули и Скирсом сохранили свои места на службе
покровителя
поэта - Томаса Уолсингема. Вместе с тем Гофман упускает из виду одно важное
обстоятельство: вся тройка верно служила до этого не Томасу, а Френсису
Уолсингему, как и
Марло в его молодые годы. Пули играл роль в раскрытии заговора Бабингтона.
Оставление
Фризера, Скирса и Пули на службе говорит либо об их полезности, в связи с чем
Томас
Уолсин-гем и не счел нужным с ними расстаться, либо... либо действительно был
заговор, но с
целью не спасти, а покончить с Марло, а Томас Уолсингем и в этом случае выполнял
указания
властей. Причиной, побудившей избавиться от Марло, мог быть не только его атеизм
(как мы
помним, самые серьезные обвинения поступили в тайный совет уже после убийства),
но и
какие-то столкновения секретной службы с бывшим разведчиком и великим
драматургом. А
может быть, и боязнь Томаса Уолсингема, что Марло под пыткой выдаст какие-то
тайны его и
кружка Ралея.
Этим догадкам, видимо, навсегда предстоит остаться догадками. Впрочем, и
обвинение в
атеизме звучало достаточно серьезно для властей, среди которых было немало
истовых
протестантов. Кроме того, елизаветинская разведка могла иметь особые основания
не допускать
гласного суда над драматургом. Ведь Марло сохранял возможность рассказать чтолибо
"лишнее" о своих поездках на континент в качестве агента секретной службы. Во
главе
разведки при Елизавете стояли умелые и осторожные -люди. Так что вряд ли в
архивах могли
уцелеть свидетельства о причастности королевских министров к случайной потасовке
в городке
Дептфорде, при которой некий Фризер убил бывшего студента Кембриджского
университета
Кристофера Марло.
Надо добавить, что Шекспира до 30 мая 1593 года, возможно, вообще не было в
Лондоне.
Ведь первые сохранившиеся документальные свидетельства о нем как о столичном
актере
относятся к декабрю 1594 года. Шекспиру в это время было уже 29 лет, но он еще
не проявил
себя как писатель. Упоминание в 1591 - 1592 годах драматургом Р. Грином о
"потрясателе
сцены" относится, скорее всего, не к Шекспиру, как это обычно считается, а к
актеру Эдварду
Аллену. У. Чэпмэн в книге "Уильям Шекспир и Роберт Грин" (1974 год) считает, что
Грин
имел в виду знаменитого комика Уильяма Кемпа.
В отличие от Шекспира, Марло, который был всего на восемь недель его
старше, к 1593
году уже достиг известности. Он был автором привлекших внимание пьес "Тамерлан",
"Фауст"
и др. Стоит отметить также, что Марло и Шекспир находились в разных лагерях.
Шекспир -
через графа Саутгемптона - был связан со сторонниками графа Эссекса, а Марло был
близок к
Ралею, непримиримому врагу Эссекса. Есть основание считать, что в шекспировской
комедии
"Бесплодные усилия любви" содержатся сатирические выпады против Ралея, который,
возможно, выведен в пьесе в виде комического персонажа дона Адриано де Армадо,
"чудака-испанца".
Неудачные эксперименты Гофмана не помешали появлению других работ,
поддерживавших авторство Марло - одного или в сотрудничестве с кем-то. Примером
может
служить изданная в 1968 году работа Д. и Б. Уинчкомбов "Действительный автор или
авторы
Шекспира". В новой книге делается попытка поставить под сомнение факт убийства
Марло,
утверждается, что драматург был еще больше, чем предполагают, вовлечен во многие
сражения
тайной войны. При этом отдельные интересные наблюдения соседствуют с чистыми
домыслами. Уинчкомбы обращают внимание на то, с какой быстротой и
категоричностью
тайный совет в своем решении от 9 июня 1587 года вступился за Марло, когда на
него
ополчились в Кембридже за необъяснимое отсутствие. В решении, принятом тайным
советом
- в его составе находился и лорд Берли, являвшийся одновременно канцлером
Кембриджского
университета, - говорилось: "Ее Величеству не угодно, чтобы кто-либо,
используемый, как он
(Марло. - Е. Ч.), в делах, затрагивавших благополучие страны, подвергался
опорочиванию со
стороны тех, кто не знал, чем он был занят". Обычно считают, что Марло ездил в
Реймс для
сбора сведений об иезуитах. Но это лишь воспроизведение ходивших тогда слухов, и
не
исключено, что их сознательно распускали с целью скрыть действительную миссию
Марло.
Все известное нам о жизни Марло с 1587-го по 1593 год говорит о наличии у
него вполне
достаточных средств. Отношение к нему властей оставалось благосклонным. 18
сентября 1589
года Марло должен был драться на дуэли с неким Уильямом Бредли. Марло пришел на
место
назначенного поединка со своим другом поэтом Томасом Уотсоном. Бредли решил
сначала
скрестить шпаги с Уотсоном, очевидно, считая его более легким противником. Он
ошибся -
Бредли, правда, удалось ранить Уотсона, но тот нанес в ответ своему противнику
смертельный
удар. Через несколько дней власти нашли, что Уотсон убил Бредли в порядке
самозащиты.
Марло и Уотсона отправили в тюрьму - до очередной сессии суда. Однако Марло
выпустили
уже через неделю под залог, а Уотсон оставался в тюрьме пять месяцев.
Важно отметить, что двоих лиц, которые свидетельствовали против Марло в
роковом 1593
году, постигло очень суровое возмездие. При аресте 12 мая 1593 года драматурга
Томаса Кида,
жившего вместе с Марло, были найдены бумаги, которые официально обозначены как
"порочные и еретические вымыслы, отрицающие божественность Иисуса Христа". Кид
утверждал, что бумаги принадлежали Марло, оставлены им два года назад,
...Закладка в соц.сетях
