Жанр: История
Тайны англии
...тва Директории. В страхе перед выступлением масс, качнувшихся вправо,
Директория после разоблачения очередного роялистского комплота, организованного
с
помощью английского золота, качнулась влево - и так происходило несколько раз.
1795 год прошел у Уикхема в попытках с помощью щедрых финансовых вливаний
организовать мятежи на восточной границе Франции, которые должны были .начаться
одновременно с наступлением австрийских войск, и превратить эмигрантскую армию
Конде в
крупную военную силу. Одновременно намечалась высадка на севере страны.
Выступления
роялистов должны были послужить детонатором для общего антиправительственного
восстания. Ничего из этих планов не вышло (отчасти вследствие проволочек со
стороны
австрийцев).
Высадка на севере, в заливе Киберон, все же состоялась в июне 1795 года.
Войсками
эмигрантов командовал граф Жозеф Пюизе, которого приближенные Людовика XVIII
считали
слишком поддающимся английскому влиянию. В "Обращении" к французскому населению
Пюизе пытался играть на противоречиях в политике термидорианцев. Он обвинял
парижское
правительство в том, что, декларируя свою "умеренность", оно не вступает в
соглашение с
роялистами, именовал руководителей всех течений, принимавших участие в
революции,
преступниками и отцеубийцами. В "Обращении" содержался призыв к республиканским
войскам: "Генералы, офицеры и солдаты, не желающие оставаться орудием угнетения,
отказывайтесь быть палачами ваших братьев". Республиканским солдатам
рекомендовалось
переходить на сторону роялистов, чтобы "вернуть Франции ее старинное
благоденствие" и
стать "спасителями родины". "Обращение сочетало типичные лозунги монархической
реакции
с использованием фразеологического словаря революции, твердило о "свободе", о
борьбе
против "тиранов". Гренвилл и Уикхем знали, за что платили полновесные английские
гинеи,
ничем не напоминавшие те фальшивые французские ассигнации, которые на круглую
сумму в
10 млрд. ливров привезли с собой роялистские поборники "свободы". Эти
"миллиарды" вместе
с более существенными трофеями - вооружением для армии в 40 тыс. человек -
попали в
руки солдат генерала Гоша, которые к 21 июля полностью разгромили войска
эмигрантов.
Агенты Уикхема, получая английское золото, далеко не всегда снабжали его
доброкачественной информацией - точнее, они непомерно преувеличивали роль
роялистов, в
частности, в восстании парижских секций, подавленном войсками термидорианского
Конвента
под командованием Наполеона Бонапарта.
Осенью 1795 года секретная служба Уикхема потерпела серьезный урон. Был
схвачен
один из руководителей "Парижского агентства" Леметр, у которого при аресте была
найдена
переписка роялистского подполья. Французский посол в Швейцарии Ф. Бартелеми и
консул в
Базеле Т. Башэр пытались не без успеха установить слежку за Уикхемом, которого
они
правильно считали "центром всех звеньев организации и переписки".
Эти неудачи обострили отношения Уикхема с д'Антрегом. Граф пытался обвинить
Уикхема в использовании некомпетентных агентов (иными словами, лиц, не
подчинявшихся
д'Антрегу или принадлежащих к числу конституционных монархистов). После ареста
Леметра
"Парижское агентство" возглавили аббат Бротье и Дювернь, пытавшиеся свергнуть
правительство Лиректории с помощью военного заговора. Их сообщниками стали
командир
21-го драгунского полка полковник Мало и генерал Рамель, которому подчинялась
охрана
законодательных органов республики - Совета пятисот и Совета старейшин. Бротье
(Дювернь
уехал в это время в Лондон) был далек от мысли, что оба офицера сознательно
дурачили его с
согласия французских властей. В конце января 1797 года более полутора десятка
агентов
Уикхема и роялистов были схвачены полицией Директории.
Сведения о действиях роялистской агентуры Директория получила не только от
Мало и
Рамеля, но и от некоего князя де Каренси. Этот молодой аристократ стал шпиономдвойником.
Он был связан с роялистским подпольем и выдавал себя за агента британской
секретной
службы, перехватывая корреспонденцию, предназначенную для Конде и Крауфорда,
английского представителя при командующем войсками эмигрантов. Самозванство
помогло де
Каренси выудить немалую толику денег у швейцарского банкира, который по
поручению
Уикхема финансировал роялистов. Каренси раскрыл все секреты "Парижского
агентства"
Бар-расу, наиболее влиятельному члену Директории, и вдобавок позднее поведал о
них на
страницах сразу двух парижских газет. Так был положен конец "заговору Бротье",
на который
возлагал столько надежд Уикхем. Но английская секретная служба продолжала
действовать с
еще большей настойчивостью.
После провала "заговора Бротье" английская разведка перенесла свои надежды
на
конституционных монархистов. Уикхем попытался консолидировать силы "легальной"
роялистской оппозиции, ставившей целью устранить правительство Директории и
поставить у
власти людей, которые осуществили бы "мирную" реставрацию монархии. Главным
агентом
Уикхема в Париже стал конституционный монархист Антуан д'Андре. В большинстве
департаментов были образованы филиалы руководимой роялистами организации
"Филантропический институт", которая служила прикрытием для монархического
подполья.
Созданная на деньги, полученные от Уикхема, эта организация сумела добиться
значительных
успехов на выборах 1797 года. Однако 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года) с
помощью армии
Директория сумела подавить оппозицию справа (в числе арестованных заговорщиков
был
генерал Пишегрю). Английские и роялистские агенты во главе с д'Андре едва унесли
ноги из
Парижа.
В 1798 году под нажимом Директории Швейцария потребовала отозвать
английского
дипломата-разведчика. Однако преемник Уикхема, поверенный в делах Джеймс Талбот,
продолжал линию своего предшественника. По-прежнему главным агентом английской
разведки был д'Андре, имевший многочисленные связи в Париже и провинции.
По-прежнему делались попытки подкупить крупных французских военных.
В ноябре 1798 года Талбот сообщал в Лондон, что командующие войсками в
Бордо,
Тулузе, Гунинге и Селесте обещали сдать эти города и крепости, что удалось
привлечь на
сторону противников парижского правительства помощника начальника гарнизона в
Бефоре, а
камандиры в Безансоне и Страсбурге пока колеблются, что генерал Бернадотт готов
принять
сделанные ему предложения. Дело шло о предполагаемом вооруженном перевороте в
Париже.
В декабре 1798 года Талбот просил Гренвилла послать оружие роялистам в Южную
Францию,
в район Бордо, сообщал о намеченных выступлениях в других районах, чтобы
перерезать
коммуникации французских войск. Многие из этих планов были явно нереальными. В
марте
1799 года Талбота перевели секретарем посольства в Стокгольм, а на его место был
послан
полковник Роберт Крауфорд. Его целью стала организация сопротивления французским
войскам в Швейцарии. А еще через два месяца вслед за ним отправился сам Уикхем.
Снова
началось широкое финансирование роялистского подполья наряду со сборами
информации о
французских армиях на Рейне и в Италии. Однако Директорию свергли не роялисты, а
Наполеон Бонапарт. Немногим более чем через полгода после переворота 18 брюмера
Наполеон одержал решительную победу над австрийцами в Италии при Маренго.
Уикхему
пришлось вернуться на родину.
В 1802 году его назначили министром по делам Ирландии, где британская
секретная
служба проявляла лихорадочную активность в борьбе против освободительного
движения
угнетенного народа.
В течение столетий Ирландия была школой для английской секретной службы.
Задачи
подавления ирландского народа, в том числе и с помощью специфических методов
этой
службы, постоянно переплетались с попытками держав-соперниц использовать в своих
целях
ненависть ирландцев к завоевателям.
В конце XVIII в. борьба английской секретной службы против революционного
движения
в Ирландии оказалась тесно увязанной с выяснением связей руководителей этого
движения с
правительством Французской Республики, обещавшим им военную помощь. Те же
официальные лица, министр Каслри и его заместитель Непин, которые через своих
подчиненных вербовали агентов и засылали провокаторов в ряды ирландских
революционеров,
пытались отправить часть этих лазутчиков в Париж или портовые города, через
которые
осуществлялись связи между французскими властями и революционной организацией
"Объединенные ирландцы".
ГЕРЦОГ ВЕЛЛИНГТОН И "КВАРТЕТ"
Английская дипломатия повсеместно прибегала к оружию тайной войны. В
Неаполе
фактическим агентом британской секретной службы была Эмма Гамильтон - супруга
английского посла, ставшая ближайшей подругой и советницей королевы МарииКаролины.
В
Петербурге английский посол Уитворт был явно причастен к подготовке заговора
против
императора Павла I, прекратившего войну против Франции (этот заговор, как
известно, привел
к убийству Павла 11 марта 1801 года). Сам Наполеон еще до осуществленного им
государственного переворота 18 брюмера стал объектом ряда заговоров,
организованных
против него стараниями английской разведки.
Желание "убрать" Наполеона у английской разведки, понятно, не пошло на
убыль после
того, как он стал первым консулом - правителем Франции с фактически
неограниченной
властью. А осуществить это желание Лондон попытался руками роялистов.
Продолжала действовать и "Корреспонданс". В годы Директории и Консульства
министр
полиции, известный политический хамелеон Жозеф Фуше, наладил систему
контрразведки, и
агенты "Корреспонданс" стали попадаться очень часто. Но все же организация
продолжала
действовать и после того, как были подавлены роялистские восстания на севере
Франции, до
лета 1808 года.
Тайная война шла с переменным успехом. Провалы соседствовали с успехами.
Серьезной
удачей английской секретной службы была передача в Лондон державшегося в строгом
секрете
текста Тильзитского трактата, заключенного в июне 1807 года между Наполеоном и
царем
Александром I. Письмо, поступившее министру иностранных дел Джорджу Каннингу,
прибыло, по-видимому, из Мемеля, расположенного сравнительно недалеко от
Тильзита, через
посредство британского посланника в Копенгагене Гэрлайка. Этот английский
дипломат
сообщил также о важных передвижениях французских войск на границе с Данией. А на
следующий день в Лондон с новыми подробностями прибыл английский разведчик Колин
Маккензи, находившийся где-то около Тильзита во время встречи двух императоров.
Вероятно,
важные сведения поступили и от д'Антрега, поскольку Каннинг вознаградил графа
ежегодной
пенсией в 400 фунтов стерлингов.
Политическая и морская разведки были налажены значительно лучше, чем
военная.
Главнокомандующим английской армией с 1798-го по 1827 год был второй сын Георга
фельдмаршал Фредерик-Август, герцог Йоркский, бездарный полководец, не раз
терпевший
позорные поражения от французских генералов. Большую оперативность герцог
проявлял в
казнокрадстве да еще в оптовой торговле военными чинами по сниженным (по
сравнению с
официальными) ценам. Заведовала ею миссис Кларк, фаворитка герцога. Когда
любовники
рассорились, она не стала молчать. Чтобы прекратить неприятное парламентское
расследование, герцог поспешно подал в отставку. Но скандал вскоре прутах, и
достойный
фельдмаршал снова занял свой пост.
В 1803 году герцог Йоркский создал специальное управление военных знаний,
которое
должно было, наряду с изучением опыта прошлых войн и составлением карт,
заниматься также
изучением иностранных армий, в том числе и на основе информации, получаемой от
специальных агентов за рубежом. Управление постепенно превратилось в
разведывательный
департамент военного ведомства.
Овладевая чужими секретами, британское правительство нередко не могло
сохранить
свои собственные. В июле 1809 года английский флот появился в устье Шельды,
захватив
остров Валхерн, базу для своих действий против Бельгии и Голландии, находившихся
в руках
французов. В Лондоне рассчитывали на то, что главные силы Наполеона
сконцентрированы
против Австрии. Однако экспедиция окончилась полной неудачей, и в декабре 1809
года
Валхерн был очищен от английских войск. Немалую роль в этой неудаче сыграла
неспособность достигнуть внезапности. Один из участников экспедиции писал:
"Положение
было таково: как только министры начали обсуждать вопрос, секрет сразу стал
достоянием
гласности на континенте, как большинство наших секретных дел в то время. Можно с
уверенностью сказать, что почти в каждом случае, когда успех экспедиции зависел
от
секретности, единственными лицами, не знавшими, в чем дело, были офицеры,
которым
поручалось командование".
Немало секретной информации попадало на страницы печати. Командующий
английскими войсками в Испании герцог Веллингтон писал в марте 1813 года:
"Вполне
возможно сообщать разведывательную информацию через газеты. Более того,"МАСОНЫ" И ТОРГОВЛЯ СЕКРЕТАМИ
Говорят, что утверждение либерализма в идеологии и политике Великобритании
резко
ограничило деятельность английской разведки. Однако дело было не столько в
идеологии,
сколько в целесообразности. Те же причины, которые привели к победе либерализма,
нередко
требовали использования других средств для осуществления поставленных
внешнеполитических целей. У Англии, ставшей промышленной мастерской мира, таких
средств и методов было в избытке.
Идеологи британской буржуазии, опьяненные промышленной монополией Англии,
ставили своей целью свободу торговли (фритред) - беспрепятственное движение
капитала,
освобожденного от всяких политических, национальных и религиозных пут, и
устранение всех
необязательных издержек производства. К таким издержкам фритредеры относили и
пышный
королевский двор, и палату лордов, и государственную церковь, и архаичную,
громоздкую
судебную систему. К излишним издержкам фритредеры относили также постоянную
армию и
дорогостоящие колониальные войны. В основе всего этого лежало убеждение, что
Англия с
помощью одних экономических средств сможет эксплуатировать чужие страны.
Понятно, что
при таком строе мыслей лидеры фритредеров Р. Кобден и Л. Брайт были готовы
обличать
секретную дипломатию и другие формы тайной войны как воплощение устаревших,
негодных
методов ведения дел английской буржуазией, унаследованных из арсенала феодальной
эпохи.
Эти и другие подобные крайности, до которых доходили в запальчивости фритредеры,
никогда
не становились принципами практической политики, тем не менее правящим кругам
приходилось, по крайней мере внешне, учитывать критику, которую вызывало
безотчетное
расходование денег на секретную службу, объявлять о прекращении деятельности
"черных
кабинетов" и т. д.
Следует учесть, что в эпоху побед и утверждения в экономически передовых
странах
капитализма и буржуазной демократии сужался круг политических вопросов,
считавшихся
государственной тайной. Это вполне касалось и военной тайны.
После 1815 года Англия только раз в течение целого столетия воевала против
великой
державы, участвуя в Крымской войне 1853-1856 годов. Однако и этот вооруженный
конфликт
был столкновением, в котором стороны ставили сравнительно ограниченные цели, и
тем самым
резко отличался от борьбы против Наполеона I, когда на карту было поставлено
колониальное,
торговое и морское господство Великобритании. Политика "блестящей изоляции",
которую
проводила английская буржуазия в период расцвета своего могущества, была
основана на
предположении, что Лондону удастся сохранять роль арбитра и гаранта "равновесия
сил"
между европейскими державами без участия в их войнах. Правда, в нескольких
случаях
английская дипломатия прибегала к угрозе вооруженного вмешательства ( например,
во время
русско-турецкой войны 1877-1878 годов), но в конечном счете соглашалась на
улаживание
разногласий политическими средствами. При этом даже возможное участие Англии в
европейских конфликтах мыслилось в Лондоне как ограниченное почти исключительно
действиями Английского флота, обладавшего подавляющим превосходством над любым
возможным противником. Армия была ориентирована на ведение колониальных войн,
нередко
являвшихся просто кровавым истреблением по существу безоружных туземцев. Все это
не
могло не наложить отпечаток и на английскую разведку, определяя круг информации,
которая
интересовала Лондон, окрашивало характер заданий, которые возлагались на
секретную
дипломатию.
Если некоторые "традиционные" формы тайной войны за ненадобностью (или изза
неэффективности с точки зрения преследовавшихся тогда внешнеполитических целей,
были
временно отставлены в сторону в Европе, они находили тем большее применение в
Азии (а
отчасти в Латинской Америке и Африке). Политическое развитие там ещё не привело
к
разграничению дипломатии и разведки. Это облегчало английским колонизаторам
использовать
дипломатию как легальное прикрытие для тайной войны.
В первой половине XIX в. пост британского посла в Константинополе
неоднократно
занимал сэр Стрэтфорд Каннинг (двоюродный брат известного государственного
деятеля
Джорджа Каннинга). Английский дипломат постоянно прибегал к методам тайной
войны,
включая создание шпионской сети, наблюдавшей за русским посольством. Это
позволило
Каннингу оказывать большое воздействие на политику оттоманского правительства.
Конечно,
влияние Стрэтфорда Каннинга опиралось главным образом на помощь английского
флота, но
ему способствовала эффективно действовавшая секретная служба.
Тайная война сыграла немалую роль в завоевании Англией ее многочисленных
колоний,
но это особая тема.
Сорок лет, которые отделяют окончание наполеоновских войн от Крымской
войны, в
целом были периодом, когда рутина и консерватизм полностью господствовали в
английской
армии, прикрываемые непререкаемым тогда авторитетом Веллингтона.
Крымская война выявила скандальное состояние всех отраслей военного
управления.
Однако опыт Крымской войны почти не пошел на пользу. Когда улеглось возмущение,
которое
вызвало разоблачение халатности и некомпетентности военного министерства, там
постарались
по возможности оставить все по-старому. Что же касается разведки, то в 1855 году
был создан
отдел топографии и статистики, который, если верить свидетельствам очевидцев,
занимался
преимущественно составлением художественно выполненных карт и не имел скольконибудь
обстоятельных сведений о менявшейся военной организации других держав. Вряд ли
подобное
положение дел было следствием только косности и равнодушия военных руководителей
или
скупости министра финансов, не желавших тратить деньги на непроверенные
новшества. Само
это равнодушие нуждается в объяснении, и найти его нетрудно. Это были
десятилетия, когда
английское могущество достигло зенита, британский флот обладал никем не
оспариваемым
господством на море. Зачем в таком случае, считали в Лондоне, нужно собирать
подробную и
быстро устаревавшую информацию об иностранных армиях? Ведь если Англии придется
все
же воевать, то можно воевать, как и прежде, чужими руками.
Самодовольное убеждение в собственном совершенстве, которое царило в
английском
военном министерстве, было нарушено победами Пруссии сначала над Австрией, а
потом над
Францией. Эти успехи, во многом связанные с преимуществами в организации армии,
в
быстрой мобилизации, были настолько очевидными, что пробудили от летаргии даже
отдел
топографии и статистики. 1 апреля 1873 года был образован самостоятельный
разведывательный отдел, подчинявшийся генерал-адъютанту армии. Через некоторое
время
разведка была передана в ведение генерал-квартирмейстера. В состав отдела были
включены
энергичные и подготовленные офицеры, некоторые из них впоследствии сделали
большую
карьеру на военной и гражданской службе.
Вначале для нового отдела отвели... конюшню и каретный сарай. Потом
разведывательное ведомство кочевало из одного дома в другой. И только в 1884
году ему
выделили удобное здание на Куин-Эннис-гейт. Как отмечают авторы мемуаров, отсюда
даже
открывался вид на Бекингемский дворец. Впрочем, любознательность нового отдела
была
направлена совсем в другую сторону. Во второй половине 80-х годов XIX в.
разведку
возглавлял Г. Брекенбери, при котором одно время на отдел возлагалась подготовка
планов
мобилизации. Кстати сказать, обязанности отдела то расширялись, то снова
сужались, иногда
включая функции, явно выходившие за рамки разведки. Должность начальника
разведывательного отдела в 90-х годах стала одним из важнейших постов в военной
иерархии.
Об английском шпионаже тех лет дают представление похождения Роберта
Баден-Поуэлла, тогда молодого офицера, а впоследствии, в годы англо-бурской
войны,
крупного военачальника и основателя международной организации бойскаутов. В
августе 1886
года Баден-Поуэлл, прихватив с собой младшего брата, отправился на континент,
чтобы тайно
наблюдать за осенними маневрами русской армии. Остановившись по дороге в
Берлине, он
собирался присмотреться к опытам по использованию аэростатов в военных целях.
Кроме того,
его заинтересовал военный лагерь в Шпандау. Он быстро обнаружил интересовавший
его
полигон, но никак не мог попасть на него. Полигон был окружен деревьями и
забором, вдоль
которого прохаживались часовые. Тогда Баден-Поуэлл улегся неподалеку на траву и
притворился спящим. Он имел возможность слышать, наблюдать и засекать время по
часам и
таким образом установил скорость стрельбы из нового стрелкового оружия и даже
определил ее
точность, так как ясно слышал характерное гудение, когда пули попадали в
металлическую
цель. Разведчик решил рассмотреть новое оружие. Он заметил дырку в заборе,
выждал момент,
когда часовой удалился от этого места, и заглянул в нее. Однако дозорный, не
дойдя до конца
забора, неожиданно обернулся, увидел незнакомца, нарушающего строгий запрет
приближаться
к полигону, и быстро двинулся назад. Англичанин учел и такую возможность. Он
неспешно
повернулся спиной к приближавшемуся солдату, вытащил из кармана бутылку бренди и
вылил
половину ее содержимого на костюм. Когда солдат подошел ближе, перед ним
предстал
шатающийся субъект, от которого несло вином и который назойливо предлагал
караульному
разделить с ним остаток спиртного. Солдат подтолкнул пьяницу в спину и
рекомендовал
убираться подобру-поздорову. Баден-Поуэлл с готовностью последовал такому
совету.
После этой интермедии в немецкой столице разведчик и его брат прибыли в
Петербург.
Несколько дней они бродили в районе маневров, проходивших в Царском Селе.
Убедившись,
что к месту, где проводились опыты с воздушными шарами и прожекторами, не
допускают
посторонних, Баден-Поуэлл решил, что, если он обойдет часовых, у него уже никто
не будет
требовать документов. Так оно и случилось. Однако в последний день маневров
охрана была
усилена в связи с прибытием царя. Подозрительных иностранцев сразу же задержали.
Они
изобразили путешественников, не понимающих, в чем их обвиняют, и их отослали в
Петербург,
взяв подписку о невыезде. Конечно, Баден-Поуэлл не собирался выполнять это
обещание.
Братья вышли из отеля, сообщив, что отправляются на прогулку, уехали в Кронштадт
и взошли
на борт парохода "Уильям Бейли". Кронштадтская полиция, не получив никаких
указаний из
Петербурга, не чинила препятствий их отъезду...
В начале 90-х годов Баден-Поуэлл занимал должность офицера военной разведки
на
острове Мальта, ответственного за район Средиземноморья. В его обязанности
входило
снабжение военного министерства информацией о дислокации войск и кораблей
различных
стран, о военных гаванях в этом районе и др. Особенно интересовались в Лондоне
данными о
французских армии и флоте - это было время серьезного ухудшения отношений между
Англией и Францией, особенно в связи с борьбой за раздел Африки. Под предлогом
охоты на
вальдшнепов Баден-Поуэлл появился в тунисском порту Бизерта (Тунис был
французским
протекторатом) и составил подробное представление о характере работ,
производившихся в
гавани. Французские власти явно стремились превратить Бизерту в крупную военноморскую
базу, во что долгое время отказывались верить в Лондоне. Баден-Поуэлл заделался
заядлым
охотником и объездил чуть ли не все побережье французских владений в Северной
Африке:
Оран, Алжир, Константину и многие другие города, снова вернулся в Бизерту, потом
перебрался в Ливию, являвшуюся тогда провинцией Оттоманской империи. В Лондон
была
отправлена целая серия отчетов, схем и карт.
Конечно, охотничий костюм помогал далеко не всюду. В разных странах БаденПоуэлл
принимал различное обличье. Несколько раз он выдавал себя за энтомолога,
увлеченного
ловлей бабочек. Его знания в этой области были вполне достаточны, чтобы ввести в
заблуждение местных полицейских чиновников или офицеров. Именно в такой роли
появился
разведчик в районе крепости Каттаро в Далмации (тогда провинции АвстроВенгерской
монархии). Красивые разноцветные рисунки экзотических насекомых, которые
англичанин
показывал своим знакомым - офицерам гарнизона, были на самом деле ловко
замаскированными схемами укреплений с точным указанием расположения и калибра
установленных на них артиллерийских орудий. На осенние маневры австрийской армии
в 1891
году Баден-Поуэлл прибыл уже под видом военного корреспондента лондонской газеты
"Дейли
кроникл". Он сумел определить место, где было намечено провести в присутствии
императора
Франца-Иосифа и его гостя - германского императора Вильгельма II главное
"сражение" и
куда не пускали корреспондентов, пробрался в этот район, приняв обличье обычного
туриста.
Осенью 1892 года он на этот раз под маской художника проник в район маневров
итальянской
армии в Альпах. Англичанина вскоре заметили. Его рисунки оказались лучшими
визитными
карточками для итальянских офицеров. И чем меньше Баден-Поуэлл проявлял интереса
к
маневрам, тем больше рассказывали о них его словоохотливые итальянские знакомые.
В
конечном счете они сами нарисовали нужные ему детальные схемы и карты. Когда
раздался
сигнал к походу, разведчик взобрался на соседнюю гору и очень внимательно следил
за
дорогой и всем, что по ней перевозилось.
Не оставил своим вниманием Баден-
...Закладка в соц.сетях
