Жанр: История
Москва купеческая
...илась от своих больных сыпным тифом. Она
была очень талантливая скульпторша: ее вещи были во всех музеях и
многих частных коллекциях. Ее талант перешел к ее дочери, Клеоп. Вл.
Беклемишевой, одной из самых талантливых и любимых скульпторш в
эмиграции.
Наконец, можно упомянуть, что сын другой сестры, Ал. Ал. Алехин,
был шахматным чемпионом мира.
С семьей Прохоровых тесно переплетается родственными узами
семья Алексеевых, - одна из самых старых московских купеческих
фамилий. Происходят они из крестьян сельца Добродеева Ярославской
губернии, принадлежавшего Наталье Никифоровне Ивановой. Предок их,
Алексей Петрович (1724-1775), был женат на дочери конюха графа П. Б.
Шереметьева. Он переселился в Москву и значится в списках
московского купечества с 1746 года. У него было два сына, - Семен и
Василий. В 1795 году он торговал в Серебряном ряду. У Семена
Владимировича было три сына: Владимир, Петр и Василий Семеновичи.
От них и пошли различные ветви этой многочисленной семьи.
Семья Алексеевых была весьма известна по своим заслугам и в
промышленной, и в общественной областях, и в сфере искусства. Имя
Константина Сергеевича Алексеева-Станиславского известно всему
миру.
В промышленной области Алексеевская фирма товарищества
"Владимир Алексеев" работала по хлопку и шерсти. У них были
хлопкоочистительные заводы и шерстомойни. Было и огромное
овцеводство и коневодство. Им принадлежит заслуга перенесения мериносовского
овцеводства из Донской области в Сибирь. Частично им
принадлежала и золотоканительная фабрика, - позднее кабельный
завод, где директором был Станиславский.
Промышленные дела Алексеевых сохранил в потомстве Владимир
Семенович. Откуда и название фирмы. Главным ее руководителем был
внук основателя, Владимир Сергеевич, брат Станиславского, сам человек
чрезвычайно талантливый и большой знаток искусства.
Он принимал участие в спектаклях Алексеевского кружка, из
которого вышел Художественный Театр. Был музыкант, режиссер, ставил
оперы в театре Зимина.
Брат его, Борис Сергеевич, играл в Обществе Искусства и
Литературы.
Из сестер, - Мария Сергеевна Оленина-Лонг - певица. Анна
Сергеевна Штекер выступала на сцене Художественного театра под
фамилией Алеева. Зинаида Сергеевна Соколова также была артисткой.
О К. С. Станиславском, думается мне, говорить не приходится: о нем
существует целая литература. Он сам оставил записки "Моя жизнь в
искусстве", где говорит и о своем детстве.
В общественной деятельности Алексеевы дали Москве двух
городских голов: Александра Васильевича (1840-41) и Николая
Александровича (1881-1893). Последний был энергичным деятелем,
сильно двинувшим вперед городское хозяйство. О нем в Москве ходила
легенда, пользовавшаяся большой популярностью, потому что в ее основе
был подлинный эпизод: к нему пришел один богатый купец и сказал:
"Поклонись мне при всех в ноги, и я дам миллион на больницу". Кругом
стояли люди, и Алексеев, ни слова не говоря, в ноги поклонился.
Больница была выстроена.
Он был убит на своем посту каким-то душевнобольным. Его очень
оплакивали. О нем сохранился рассказ, что он именно накануне смерти в
ноги поклонился.
Александр Семенович Алексеев был профессором и деканом
юридического факультета Московского университета. Мои студенческие
годы проходили во время его деканства. Я сохранил о нем память, как о
просвещенном и приятном человеке, пользовавшимся общей любовью и
большим уважением.
Сын его, Григорий Александрович, был ближайшим помощником
князя Львова по Земскому Союзу.
Семья Куманиных является одной из старейших московских
купеческих семей; с течением времени, почти все ее члены перешли в
дворянство. Она занимает первое место в московском купеческом родословии
по числу ее членов, возглавлявших Московское городское
общественное управление.
Родоначальником московской ветви Куманиных является Алексей
Куманин, переяславский купец. Жена его, Марфа Андреевна, умерла в
1789 году. В том же году, ее сыновья, Алексей, Василий и Иван Алексеевичи,
переселились в Москву, где стали московскими "Кошельской
слободы" купцами.
Алексей Алексеевич стал "первостатейным купцом, коммерции
советником, кавалером ордена Св. Владимира IV степени (что тогда
давало дворянство), бургомистром Московского магистрата (1792-1795) и
Московским городским главой" (1811-1813, то есть во время
Отечественной войны).
Сын его, Константин Алексеевич, был также городским головой
(1824-1827); с 1830 года также получил дворянство. Его брат, Валентин
Алексеевич, потомственный дворянин, занимался общественной деятельностью:
был членом Московской мануфактуры и Коммерческих
советов, директором попечительства о тюрьмах и т. д.
Сын Ивана Алексеевича, Петр Иванович, потомственный почетный
гражданин, был также московским городским головой (1852-1855). Он
был учредителем богадельни, носящей его имя и находящейся в Москве
на Калужской улице. Дочь Константина Алексеевича, Наталья
Константиновна, была замужем за Кириллом Афанасьевичем Кукиным,
потомственным почетным гражданином, который также был
Московским городским головой (1852-1855).
Алексей Константинович, потомственный дворянин, работал в деле
коммерческого образования.
Николай Гордианович, сын Гордиана Ивановича, брата Петра
Ивановича, потомственный почетный гражданин, был казначеем
городской распорядительной думы и выборным купеческого сословия. На
его средства основана Петро-Николаевская богадельня.
Сын Александра Константиновича, Валентин Александрович,
потомственный дворянин, служил дежурным чиновником в
Румянцевском музее и имел чин коллежского регистратора. Владел
банкирской конторой. Был большим любителем театра и сам выступал в
труппе Лентовского.
Его брат, Федор Александрович, также потомственный дворянин,
служил в Московском губернском акцизном управлении, а затем
посвятил себя литературной деятельности. Издавал ряд журналов: "Артист",
"Театрал", "Театральная библиотека", "Читатель" и др.
Третий брат, Александр Александрович, служил в Московском
Главном архиве министерства иностранных дел.
Шелапутины происходят из Покровских купцов. Переселились в
Москву в конце XVIII столетия и в 1792 году торговали в "светочном"
ряду.
Внуки родоначальника, Прокофий и Антип Дмитриевичи, были
очень богатыми людьми и имели звание коммерции советников.
Прокофий Дмитриевич в 1811-1813 году исполнял обязанности
Московского городского головы. За свое пожертвование "минерального
кабинета в пользу Московской Медико-хирургической академии"
получил диплом на дворянское достоинство и был награжден орденом.
Сын его, Дмитрий Прокофьевич, уже не состоял в купечестве.
Внук Антипа Дмитриевича, Павел Григорьевич, соорудил
Гинекологический институт при Московском университете и построил
гимназию имени Григория Шелапутина. Им же было создано
ремесленное училище имени Анатолия Шелапутина.
Солдатенковы происходят из крестьян деревни Прокуниной,
Коломенского уезда Московской губернии. Родоначальник их, Егор
Васильевич, значится в Московском купечестве с 1797 года. Но известной
эта семья стала лишь в половине XIX века, благодаря Кузьме
Терентьевичу, внуку родоначальника.
О К. Т. Солдатенкове очень много говорит в своих воспоминаниях П.
И. Щукин и приводит немало подробностей, характеризующих этого
замечательного человека и современную ему эпоху и среду, в коей он
вращался. Эту среду нельзя, в строгом смысле слова, назвать
"купеческой" преимущественно. Там были представители
интеллигенции. Были, конечно, и купцы, начиная с семьи Щукиных. С
Иваном Васильевичем его связывала тесная дружба в течение более, чем
пятидесяти лет.
В былое время К. Т. торговал бумажной пряжей, но также занимался
дисконтом. Впоследствии стал крупным пайщиком ряда мануфактур,
банков и страховых обществ.
К. Т. снимал лавку в старом Гостином дворе, состоявшую из двух
комнат, верхней и нижней. В верхней К. Т. обыкновенно занимался
чтением газет, а в нижней Ив. Ил. Барышев, его конторщик и управляющий,
стоял или сидел за конторкой и, если не было дела, то писал
фельетоны для "Московского листка" под псевдонимом Мясницкий.
Псевдоним этот был взят потому, что Барышев жил в доме Солдатенкова,
на Мясницкой улице. В этом доме, где жил и сам К. Т., было несколько
богато отделанных комнат, имелось много хороших картин русских
художников, большая библиотека и молельня.
В последней служил сам Козьма Терентьевич, вместе со своим
дальним родственником, торговцем церковными старопечатными
книгами, Сергеем Михайловичем Большаковым, для чего оба надевали
кафтаны особого покроя... Как пишет П. И. Щукин, "Солдатенков был
старообрядец по Рогожскому кладбищу, что не мешало ему жить с
француженкой, Клемансой Карловной Дюпюи. Клеманса Карловна очень
плохо знала по-русски, а Козьма Терентьевич, кроме русского, не говорил
ни на одном языке".
У К. Т. Солдатенкова была большая библиотека и ценное собрание
картин, которые он завещал Московскому Румянцевскому Музею. Но
самым главным вкладом его в русскую культуру была его издательская
деятельность. Его ближайшим сотрудником в этой области был
известный в Москве городской деятель, Митрофан Павлович Щепкин,
отец Дмитрия Митрофановича, ближайшего, в свою очередь, сотрудника
князя Г. Е. Львова по Земскому союзу и Временному Правительству. Под
руководством М. П. Щепкина было издано много выпусков, посвященных
классикам экономической науки, для чего были сделаны специальные
переводы. Эта серия издания, носившая название "Щепкинской
библиотеки", была ценнейшим пособием для студентов, но уже в мое
время - начало этого столетия - многие книжки стали
библиографической редкостью.
К. Т. оставил много средств на дела благотворительности, в
частности, для постройки городской больницы.
Коллекция картин К. Т. Солдатенкова является одной из самых
ранних по времени ее составления, и самых замечательных по
превосходному и долгому существованию.
Собирать картины он стал еще с конца сороковых годов, но
решающим моментом была его поездка в Италию в 1872 году, где он
сошелся, через братьев Боткиных, с знаменитым художником А. А.
Ивановым и попросил его "руководства" для основания русской
картинной галлереи. В дальнейшем К. Т, просил Иванова покупать для
него, что тот заметит хорошего, у русских художников. "Мое желание, -
писал он, - собрать галлерею только русских художников".
Иванов охотно это поручение принял и постепенно у Солдатенкова
собралась огромная коллекция, где было не мало самых прекрасных
образцов русской живописи, как например, эскиз картины "Явление
Христа народу" А. А. Иванова.
К. Т. Солдатенкову принадлежало весьма живописное подмосковное
имение Кунцево. Он там всегда проживал летом; там же было немало
дач, сдававшихся на лето. Жила там семья Щукиных, а по соседству
находилась дача бар. Кнопа. У К. Т. постоянно кто-нибудь гостил, а иные
приезжали обедать из Москвы, благо это было недалеко. Приезжал туда
И. С. Аксаков, историк И. Е. Забелин, М. П. Щукин, А. А. Козлов, в ту
пору генерал-лейтенант и почетный опекун, художник Лагорио, врачи
Кетчер и Пикулин и др. Бывал всегда и кто-либо из Щукиных. Хозяин
принимал радушно, но без излишней роскоши. На одном таком обеде Н.
И. Щукин сказал: "Угостили бы вы нас, Козьма Терентьевич, спаржей",
- на что К. Т. возразил:
"Спаржа, батенька, кусается: пять рублей фунт".
Я воспроизвел этот эпизод для того, чтобы показать, что пресловутое,
легендарное московское хлебосольство состояло не в роскоши
застольной трапезы. Оно выражалось в умении хозяина составить программу
обеда и в способности создать приятную для приглашенных
обстановку. Незадолго до последней войны, в некоторых домах
московских снобов, на больших приемах, когда ужин готовил либо
"Эрмитаж", либо "Прага", завели обычай давать карточку. Ужинавший
мог заказать, что угодно. Старые любители покушать строго осуждали
это нововведение. "Если ты меня зовешь и хочешь приветствовать, -
говорили они, - то избавь меня от заботы думать, чего бы вкусного я бы
съел. А в трактир я и сам могу пойти, - денег хватит".
Якунчиковы были также одной из московских купеческих фамилий,
которая довольно скоро отстала от торгово-промышленной деятельности
и ушла в дворянство. Их имя было известно с первой четверти прошлого
столетия, но почетное место в рядах московского купечества они заняли
несколько позднее, благодаря Василию Ивановичу Якунчикову.
В одном из писем В. А. Кокорева к В. И. Якунчикову содержится
любопытная характеристика молодого Якунчикова. Вот, что писал автор
"Русских провалов" :
"Ваше любезное письмо перенесло мои мысли к воспоминаниям
о событиях бывших в 1846 году, в котором я в первый раз имел
удовольствие познакомиться с Вами на откупных торгах в Ярославле.
Как сейчас представляю себе красивого юношу, с шапкой кудреватых
волос на голове, с розовыми щеками и созерцательным взглядом на
окружающее. Потом этот юноша уехал надолго в Англию, восприял
там только то, что пригодно для России, и возвратился домой,
нисколько не утратив русских чувств и русского направления. Этот
юноша, - Вы, продолжающий свое коммерческое поприще с
достоинством и честью для родины. Много с тех пор протекло воды.
Вы шли стопой благоразумной осмотрительности, а я без всякой
сдержанности давал волю своим фантазиям".
Якунчиковым принадлежала Воскресенская мануфактура в местечке
Норе Фоминской, Верейского уезда, Московской губернии. Эту фабрику
они продали Т-ву Эмиль Циндель, уйдя таким образом от активной
деятельности.
Василий Иванович был женат на Зинаиде Николаевне Мамонтовой,
дочери Николая Федоровича и сестре Веры Николаевны Третьяковой,
жены известного создателя картинной галлереи.
У Якунчиковых женская половина семьи была не менее известна, чем
мужская. Зинаида Николаевна была одной из наиболее красивых и
интересных в Москве хозяек дома. Еще большей известностью пользовалась
ее невестка и племянница, Мария Федоровна.
В 1881 году, во время сильного голода, она организовала столовые в
Тамбовской губернии; ей пришла мысль раздавать бабам работы и
скупать их старинные местные вышивки. Дело это впоследствии приняло
обширные размеры и стало известно в Европе. Это было сделано по
образцу Абрамцевского кустарного дела, о котором я буду еще говорить.
М. Ф. Якунчикова была племянницей Саввы Ивановича Мамонтова.
Впоследствии, в 1908 году, М. Ф. взяла на себя управление Абрамцевской
столярной мастерской и кустарным складом в Москве.
Одна из дочерей В. И., Мария Васильевна, по мужу Вебер, была сама
художница, а ее сестра, Наталья Васильевна, была женой известного
художника В. Д. Поленова.
Хлудовы происходили из экономических крестьян деревни
Акатовой, Высоцкой волости, Егорьевского уезда, Рязанской губернии.
Имя их упоминается уже в 1824 году.
Родоначальником этой семьи был Иван Иванович Хлудов, человек
чрезвычайно энергичный и предприимчивый, каковым свойством,
впрочем, отличались жители этого района, известные под именем
"Гуслицов" или "Гусляков", по имени речки Гуслянки, протекающей
через город Егорьевск и впадающей в Москва-реку.
Иван Иванович переселился в Москву вскоре после французского
нашествия и начал там торговать. Жил он в своем доме, на Швивой
Горке, где и родились все его дети. В 1836 году приобретен был свой
амбар в Старом Гостином Дворе, за № 93. Скончался Иван Иванович во
второй половине тридцатых годов.
После его смерти сыновья его продолжали отцовское дело под
фирмой Торговый дом С., Н., Д., А. и Г. Ивана Хлудова Сыновья. Братья
решили создать свое собственное фабричное производство.
По постановлению Егорьевской городской думы, было решено сдать
в аренду крестьянам Хлудовым заречную часть городской земли, всего
около 20-ти десятин, под постройку фабрики. Решение было принято
потому, что это была низменная часть реки, болото с бугром и никуда не
пригодная земля. Впоследствии эта земля была приобретена в
собственность, благодаря хлопотам старшего брата, Савелия Ивановича.
В дальнейшем была прикуплена земля соседних крестьян деревни
Русанцево, и вся площадь земли под фабрикой была около 36-ти десятин.
Механическая фабрика была открыта в 1845 году, 8-го ноября.
Паевое Товарищество Егорьевской мануфактуры было создано в 1874
году.
По-видимому, создание фабрики представляло собою дело
рискованное, потому что приглашало одного из местных тузов, Степана
Галактионовича Князева, "но они не пошли".
Старший сын Ивана Ивановича, Савелий Иванович, был холостяк,
ходил в цилиндре и был приятелем Л. И. Кнопа. Они вместе пивали "из
бочек"; в погребке Бодега, на Лубянке, в доме Бауэр... Кноп потом говорил:
"Немец русского перепил, а тот и умер..."
Второй сын, Назар Иванович, был женат и имел сына Николая. Дочь
последнего, Надежда Николаевна, была замужем сначала за
Абрикосовым, а потом за известным чешским политическим деятелем К.
П. Крамаржем.
Хлудов Алексей Иванович, третий сын основателя Хлудовского дела,
родился в 1818 и скончался в 1882 году. По отзывам людей, близко его
знавших, это был "человек неподкупной честности, прямой, правдивый,
трудолюбивый, отличавшийся силой ума и верностью взглядов".
Одаренный большими природными способностями и развивавший их
вполне самостоятельно, так как в молодости не получил почти никакого
образования, Алексей Иванович, вместе со своим братом Герасимом
Ивановичем, успешно руководил Хлудовским предприятием, работавшим
в области хлопковой торговли и хлопчатобумажной промышленности.
Принимал он участие и в других промышленных делах, в частности был
одним из основателей Кноповской Кренгольмской Мануфактуры.
Ал. Ив. известен также, как коллекционер древних русских
рукописей и старопечатных книг, коих он составил богатейшее собрание,
включившее в себя вещи большой ценности, как например,
"Просветитель" Иосифа Волоцкого, сочинения Максима Грека, творения
Иоанна Дамаскина в переводе кн. А. И. Курбского с собственноручными
его заметками, и многие другие. Общее число рукописей достигало 430ти
а старопечатных книг до 624-х.
После его смерти собрание рукописей поступило согласно его
желанию, в Никольский Единоверческий Монастырь в Москве.
Ал. Ив. уделял очень много времени и общественной деятельности.
Он был членом коммерческого суда, почетным членом совета
Коммерческого училища; с установлением в 1859 году должности
председателя Московского Биржевого комитета, был первым избран в это
звание, каковое сохранил до 1865 года, а в 1862 году был выбран
председателем московских отделений департамента торговли и
мануфактуры. Имея звание Мануфактур-Советника и орден Владимира 3ей
степени, в год коронации Александра II (1856), он был старшиной
московского купеческого сословия.
Герасим Иванович родился в 1822 году и скончался в 1885 году.
Вот любопытная характеристика Г. И. Хлудова, которую я нашел в
"Историческом вестнике" за 1893 г., в статье Д. И. Покровского "Очерки
Москвы" :
"Дом свой Герасим Иванович вел на самую утонченную ногу, да
и сам смахивал на англичанина. У него не раз пировали министры
финансов и иные тузы финансовой администрации. Сад при его
доме, сползавший к самой Яузе, был отделан на образцовый
английский манер и заключал в себе не только оранжереи, но и
птичий двор, и даже зверинец. Прожил Гер. Ив. более полжизни в
этом доме безмятежно и благополучно, преумножая богатство,
возвышая свою коммерческую репутацию, и сюда же был привезен
бездыханным, от подъезда купеческого клуба, куда шел прямо из
страхового общества, с миллионами только что полученной за
сгоревшую Яузовскую фабрику премии.
Замечательно, что и брат его, Алексей Иванович, умер такою же
почти смертью, едучи на извозчике из гостей, и попал домой
мертвым, не прямо, а сначала побывав в Тверской части",
Подобно своему брату Алексею Ивановичу, Герасим Иванович был
коллекционером. Он собирал картины и преимущественно русской
школы. Его галлерея начала составляться с начала 50-ых годов. Он положил
ей основание, купив у юноши Перова, только что выступившего со
своим могучим талантом, - его "Приезд станового на следствие" - в
1851 году и "Первый чин дьячковского сына" - в 1858 году. В течение
60-ых годов к ним присоединилось несколько других хороших картин:
"Разборчивая невеста" Федотова, "Вирсавия" Брюллова (эскиз),
"Вдовушка" Капкова, пейзажи Айвазовского и Боголюбова, "Таверна" и
"Рыночек" Риццони. Коллекция эта более не существует: после смерти Г.
И. Хлудова она была разделена между его наследниками.
У Алексея Ивановича было четыре сына. Из них Иван Алексеевич
был одним из самых выдающихся представителей своей семьи. Он
родился в 1839 году и скончался в 1868 году, всего 29 лет от роду. Он получил
образование в С. Петербургском Петропавловском училище и,
после его окончания, был отправлен в Бремен, на службу, в контору,
имевшую обширные торговые сношения со всеми странами света, а через
два года отправился в Англию, где основательно изучил хлопковый
рынок. В 1860 году был в Северо-Американских Соединенных Штатах,
изучил на месте производство хлопка и завел для Торг. Дома бр. Хлудовых
торговые сношения с Америкой, но в самом начале от этого
получились убытки, так как в это время в Америке была гражданская
война, и купленный хлопок был конфискован и частью сожжен.
Тогда Торговый дом Хлудовых открыл в Ливерпуле свою контору.
Впоследствии, когда началась хлопковая торговля со Средней Азией,
Иван Алексеевич отправился туда для изучения дела на месте и
установил торговые сношения. Но в Самарканде он заболел и
скоропостижно умер.
У Алексея Ивановича было три дочери: Ольга Алексеевна Панина,
Варвара Алексеевна Морозова и Татьяна Алексеевна Мамонтова. Две
последних занимали видное место в московской купеческой иерархии, и
в смысле жертвенности, и по своей поддержке культурных начинаний.
Хлудовы наряду с Бахрушиными занимали видное место в деле
устройства благотворительных учреждений. Ими были созданы:
Богадельня имени Герасима Ивановича Хлудова, Палаты для
неизлечимо больных женщин, Бесплатные квартиры имени П. Д.
Хлудовой, Бесплатные квартиры имени Г. И. Хлудова, Бесплатные
квартиры имени Конст. и Ел. Прохоровых, Ремесленная школа,
Детская больница имени М. А. Хлудова - являлась
Университетской клиникой по детским болезням.
Упоминавшееся ранее собрание старинных рукописей А. И. Хлудова
составило особую Хлудовскую библиотеку рукописей и старопечатных
книг при Никольском монастыре.
Семья Боткиных, несомненно, одна из самых замечательных
русских семей, которая дала ряд выдающихся людей на самых
разнообразных поприщах. Некоторые ее представители до революции
оставались промышленниками и торговцами, но другие целиком ушли в
науку, в искусство, в дипломатию и достигли не только всероссийской,
но и европейской известности. Боткинскую семью очень верно
характеризует биограф одного из самых выдающихся ее представителей,
знаменитого клинициста, лейб-медика Сергея Петровича.
"С. П. Боткин происходил из чистокровной великорусской семьи, без
малейшей примеси иноземной крови и тем самым служит блестящим доказательством,
что если к даровитости славянского племени
присоединяют обширные и солидные познания, вместе с любовью к
настойчивому труду, то племя это способно выставлять самых передовых
деятелей в области общеевропейской науки и мысли". (С. П. Боткин, его
жизнь и переписка". Биографический очерк д-ра Белоголового, СПБ 1892.)
Боткины происходят из Торопецких посадских людей. Их род
можно проследить по документам в непрерывной связи до половины
XVII века. Первым перешел в Москву Дмитрий Кононович,
повидимому в 1791 году. Потом его брат, Петр Кононович (17811853),
основатель известной чайной фирмы. Этот деятельный и
далеко не заурядный человек быстро достиг в Москве сначала
зажиточного, а потом и богатого положения. Он был женат два раза и
от обоих браков имел многочисленное потомство. После него
осталось в живых 9 сыновей и 5 дочерей.
Боткин был один из пионеров чайного дела в России, и в этой
области заслуги его велики. Дело это, чисто семейное, акционировано
было лишь в 1893 году, когда было организовано Т-во чайной торговли
Петра Боткина Сыновья. Их сахарный завод, - Т-во Ново-Таволжинский
свекло-сахарный завод Боткина, - был акционирован в 1890 году.
Старший из сыновей П. К. Боткина, Василий Петрович, являет собою
характерный пример подлинных русских самородков. Трудно объяснить
себе, как мог этот московский купеческий сын, предназначавшийся для
торговли за прилавком в амбаре своего отца, не прошедший через ту, или
иную высшую школу, так образовать и развить себя, что, не достигнув
еще тридцатилетнего возраста, сделался одним из деятельных членов
того небольшого кружка передовых мыслителей и литераторов начала
сороковых годов, к которому принадлежали и Белинский, и Грановский,
и Герцен, и Степанов, и Огарев. В этой блестящей плеяде он пользовался
репутацией одного из лучших знатоков и истолкователей Гегеля,
увлекавшего в то время эти молодые умы, искавшие света.
Помимо его гегелианства, он славился, как знаток классической литературы
по всем отраслям искусств. Особенно характерны были его
отношения с Белинским. Вот что писал о В. П. Боткине "Неистовый
Виссарион" в своем письме:
"Меня радует, что я первый понял этого человека. Его
бесконечная доброта, его тихое упоение, с каким он в разговоре
называет того, к кому обращается, его ясное гармоническое расположение
души во всякое время, его всегдашняя готовность к
восприятию впечатлений искусства, его совершенное самозабвение,
отрешение от своего я, даже не производят во мне досады на самого
себя; я забываюсь, смотря на него... Меня особенно восхищает в нем
то, что он столько же честный, сколько и благородный человек...
Гармония внешней жизни человека с его внутренней жизнью есть
идеал жизни, и только в Василии нашел я осуществление этого
идеала"...
Надо сказать, что для Белинского В. П. Боткин был не только другом,
но и помощником. Он лучше его знал языки, читал в подлиннике Гегеля,
занимался современной немецкой философией и давал ему материал,
...Закладка в соц.сетях
