Жанр: История
Крамола 1.
...бнул.
Андрей вновь встал к окну. Журавли, окружив суслон, общипывали льняное семя.
- Пасутся? - спросил Галя. - Ну и пускай. Пощиплют - да полетят. Нечего волынку
тянуть.
- Чудо, - выдохнул Андрей и диковато посмотрел на старика. - Это же чудо...
- Ну, разлюбезный! - радостно захохотал тот. - Какое же чудо? Чуда ты еще не видал.
Оно вон у меня под печкой стоит. Вот уж чудо так чудо! Я его лет двадцать назад на ярмарке
купил... Да ты пей, а я сказывать буду, пей!
Андрей послушно сел и взял чашку. В голове все смешалось - явь и сон одновременно.
- Так вот, привожу домой, народ собрался, глядят: чего такое Галя купил? И ну меж
собой судачить. Чудо, говорю, купил! Кто смелей - выходи чудо руками пощупать! Вот один
человек идет ко мне, а у самого руки трясутся - дай-ко пощупаю! Ну, дал я ему, а сам эдак-то
колесо ка-ак поверну!..
На улице послышался пронзительный крик. Журавли взметнулись вверх; заложив
большой круг, выстроились и потекли по чистому небу. Галя отвернулся от окна чем-то
обеспокоенный и забыл, о чем рассказывал.
- Спугнул кто-то, - пожалел он. - Недоемши полетели... Да ничего, поди, жиру-то
нагуляли, дотянут... Вроде не сулился никто?
Андрей покосился на печь, где чернел темный, как берлога, лаз.
- А-а! - вдруг догадливо протянул Галя. - Вон кто пожаловал. Ишь как летят,
варначье...
- Кто там опять?
- Да казаки скачут, - бросил старик. - Кто ж еще нынче по дорогам-то летает? По небу
- птицы, по дорогам - казаки...
Андрей не поверил, но все-таки сунулся к окну: казачий разъезд в шесть человек уже
привязал лошадей у ворот и под лай собак шел к избе. Урядник с обветренным лицом что-то
кричал, показывая на улетающих журавлей. Андрей схватил кожух, метнулся к винтовке, но
Галя остановил его, взял за руки:
- Ой, да погоди! Пускай заходят. Глаза-то узкие, поди, и не заметят.
- Ты что, старик?
- А садись-ка вот сюда, в уголок, - он подтолкнул его к дальнему краю стола. - Я тебя
яблочками-то прикрою, и вовсе не заметят.
Бежать было поздно: в сенцах скрипели половицы. Андрей сел в угол и положил
револьвер на колени, прикрыл его скатертью. Корзина с яблоками стояла перед лицом, но
прикрыть, конечно, не могла...
- Заходите, заходите, гости дорогие, - запел Галя. - Гляжу - едут, родимые. А то все
один да один, поговорить не с кем, чайку попить не с кем. Вот хорошо, что навестили
старика...
- Никто не заезжал к тебе? - спросил урядник.
- Рад был бы, да не едут, - загоревал Галя. - Вареньев летом наварю, грибов насолю, а
угостить некого. Вы уж садитесь к столу-то, самовар вот ставлю. Мигом поспеет.
Казаки сняли кожухи, составили карабины в угол, выпутались из ремней и сели к столу.
Вполголоса заговорили не по-русски, тыча пальцами в корзину с яблоками.
- Ешьте, ешьте! - подбодрил старик. - Что на столе - все ешьте.
Казаки расхватали яблоки, стали есть с удовольствием и жадностью.
- Соскучились по фруктам, - объяснил урядник. - У нас на родине слаще растут. Да и
крупнее.
- На родине оно все слаще да вкусней, - согласился Галя. - Нам вот эти за милу душу.
Старик расставил глиняные кружки и стал разливать чай.
- Это правда, будто ты чудеса показываешь? - вдруг спросил урядник. - Будто глаза
отводить умеешь?
- Могу! - обрадовался Галя. - Что могу, то могу. Насчет глаз не скажу, а чудеса умею.
- Так покажи.
Старик с готовностью встал на четвереньки, залез под печь и достал оттуда какой-то
прибор на деревянной доске. Андрей сидел не шелохнувшись, рассматривал казаков, изучал
лица. Каждого можно было достать рукой...
- Глядите сюда, - сказал Галя. - Ну-ко, подержись за проволоку-то.
Урядник взялся за проводки, а старик резко повернул колесо. Раздался щелчок, урядник
отдернул руку и засмеялся. Казаки тоже захотели попробовать, по очереди держались за
провода; Галя крутил и хохотал. Потом он подключил лампочку, и она засветилась. Казаки
возбужденно заговорили по-своему, смеялись и дурачились как дети.
- Такой чудо я видел, - сказал урядник. - Динамо-машина. Я думал, правда чудо.
- Кто не знает да не понимает, так ведь чудо! - не согласился Галя. - Когда не знаешь,
откуда берется свет?
Он спрятал прибор под печь, отряхнул руки. Успокоенные казаки зашвыркали горячим
чаем.
- Надолго в наши края-то? - спросил Галя.
- Мы люди невольные. Как прикажут, - вздохнул урядник.
- А супротив кого нынче воюете? - прищурился старик.
- Не спрашивай, дед, сами толком не знаем, - отмахнулся урядник. - Велят людей
пороть.
- Кто велит-то?
- Русские велят. И русских же пороть! - урядник поцокал языком, покачал головой. -
Ничего не понимаем. В нашем народе такой обычай нет, не понимаем. Россию защищать -
понимаем. Пороть - не понимаем.
- Так не пороли бы, - предложил Галя. - Жалко, поди, людей?
- Жалко, - согласился урядник. - Как не жалко? Народ - большой, красивый; бог -
большой, красивый; земля - большой, красивый. Начальник был большой, красивый. Князь...
Себя убил. Русский есаул повесил русский большой, красивый баба... Не понимаем. Все
большевики. А большевики - плохо. Не понимаем.
Он встал, буркнул что-то по-калмыцки. Казаки вскочили, засобирались. Галя засуетился:
- Посидели бы еще-то. Куда вам лететь?
- Партизан ходит, большевик, - сказал урядник. - Поймать надо. Зачем вешать?
- И не ловили бы, и не вешали, - посоветовал старик. - Дома-то яблочки слаще...
- Колчак сказал - Россия защищать, - развел руками урядник. - Большевик говорит
- Россия защищать. Бестолковый народ. Большой, красивый, а бестолковый. Ай!
Казаки вывалили во двор, загомонили, отвязывая лошадей. Андрей стоял у окна, сжимая в
руке ненужный револьвер.
- Хорошие люди, - сказал Галя. - . Ведь испортятся так-то, на чужбине.
Казаки ускакали под сорочий треск с забора.
- Как ты делаешь чудо? - спросил Андрей. - Как?!
- Показать? - старик сунулся под печь. - Сей же час!
- Не это, - остановил его Андрей. - Настоящее чудо!
- Настоящего теперь не бывает, - загоревал Галя. - Нету его, все вышло... - Он вдруг
отобрал у Березина, револьвер, покрутил его в руках, заглянул в ствол. - Настоящее-то чудо
вот в эту машинку посадили и держат теперь. И до-олго еще держать будут... Придумают
же! - он покачал головой. - Баба мучается, рожает, кровью-то обливается. А потом и нянчит,
и ночей не спит, и плачет-страдает, горемышная. А нажал на курочек - и нету человека!
Чудо!..
- У нас в Березине живет один... - проговорил Андрей. - Чудеса показывает...
Ленька-Ангел. Меня однажды через овраг перенес. И потом...
- Ну-ко, ну-ко! - заинтересовался Галя - Где проживает? На заметку возьму.
- В Березине, слыхал? Есаульского уезда, Свободненской волости.
- Слыхал... Чего еще умеет-то?
- А еще людей на тот свет провожает.
- Но?! - подскочил и сразу осел Галя. - Тогда чего молчишь? Такой человек! Я вот
только птиц провожаю, и то когда зимовать летят, на время. А он - эвон - на тот свет! Ишь
ты! И просит что, нет?
- Просит, - подтвердил Андрей. - Я ему за чудо-то коня отдал... А потом он ружье
просил...
- Ружье? Неужто ружье просил? - огорчился Галя. - Эх, чудак-человек. Людей
провожает, а туда же... Возьмет ружье - пропал человек. И дела его чудесные - пух! - и
вылетели. В деревенские дурачки потом запишут - и все... Эх!..
Они в молчании попили чаю, пожевали размоченные яблоки, после чего старик начал
убирать со стола.
- Гостей до вечера не будет, - скучно сказал он. - Полезай на печь. Зимородок
прилетит, так разбужу... Да ты не печалься эдак-то, спи. Зимородок, может, в Леса тебя сведет..
Может, там чудо осталось...
- В лесах, только холод и смерть, - вздохнул Андрей, забираясь на печь. - По всей
земле нынче холод и смерть...
- Есть ведь другие Леса у нас, - откуда-то издали послышался голос старца. -
Раньше-то ходили туда люди. Возьмут грамотку у брата моего Прокопия и по той грамотке, как
по солнышку, и придут. Нынче-то Прокопия в темницу заточили, в монастырскую, и некому
грамотки носить. У меня своя забота - птиц туда-сюда провожать, да и не ходок я, больно
старый...
Андрей проснулся от тихого говора... Оттянул холщовую занавеску, но увидел лишь
стену, оклеенную "Нивой" за 1916 год: царь Николай Второй в солдатской шинели приехал на
позиции...
Он спустился с печи и выглянул за перегородку.
За самоваром сидел Галя, а с ним - хмурый, словно невыспавшийся, мужик в дождевике,
надетом поверх полушубка, и валенках с галошами.
- Вот он, гостенек мой разлюбезный! - засмеялся старик. - Возьми уж, своди его.
Крюк-то небольшой...
- Небольшой, - проворчал мужик. - Так нынче воды по колено! Куда я в пимах?
- Да уж своди, - попросил Галя. - Человеку чуда хочется, а ты...
Он повернулся к Андрею:
- Вот он, Зимородок. Говорю же: вредный - спасу нет.
"Леса, - думал Андрей. - Леса... Что-то было, что-то слышал ведь... Люди
пропадали..."
- Собирайся, - нехотя бросил Зимородок и допил чай. - Да пошевеливайся! Темнеет
вон...
Андрей оделся, поискал глазами винтовку и не нашел. Револьвер же торчал из горшка на
полке.
- Ружья свои оставь, - недовольно пробурчал Зимородок. - Не хватало еще с ружьями
туда... И так уж боязно с вами ходить.
- Эх, жалко, больше не увидимся, - сказал Галя. - Люблю, которые хоть в чудо
верят... По ребятишкам-то, видно, сильно соскучился? - вдруг спросил он.
- Что?
- Да по ребятишкам, говорю, тоскуешь, видно, - объяснил старик. - Сонный-то все
звал, все кричал...
- Хватит байки-то болтать! - прикрикнул Зимородок и заторопил Андрея: - Пошли,
раз собрался!..
Они вышли на мороз, сразу защипало лицо и стиснуло дыхание. Зимородок зашагал в
сторону леса и даже не оглянулся. Андрей едва поспевал за ним, и когда хутор скрылся,
Зимородок словно подобрел, пошел тише, вразвалку, и будто сразу потеплело.
- Заморочил тебе голову Галактион-то? - спросил он. - Набрехал, поди, с три короба?
И как только охота, пожилой человек...
Андрей не ответил. Ему показалось, что они идут по кругу, причем все время под гору.
"Леса... Что же я о них слышал? - думал он сосредоточенно и никак не мог оторваться от
размышлений. - Кажется, что-то из детства... Грамотки... Бумаги..."
И тут он вспомнил, как лазил с Сашей в дядин запертый шкаф. В деле о сектантах тоже
говорилось о Лесах. И Леса те - что-то вроде места, где живут счастливые люди и не знают ни
горя, ни забот. И что у них будто бы какая-то особая связь с природой, с землей.
- Погоди, Зимородок! - окликнул он. - Я знаю, что такое Леса! Я читал!
- Ну и что? - спросил тот недовольно.
- Но это же все выдумки... Сказка о хорошей жизни... Мечты о гармонии человека с
окружающим миром...
- А я что всегда говорю? - поддержал возмущенно Зимородок. - Конешно, сказки!
Напридумывали, наврали!.. Леса, Леса! Болтовня одна! Говорю им, нету никакой другой жизни.
Есть одна-разъединственная, и у всех она одинаковая. Родился, подрос и ишачить пошел. Так
до смерти. Правда, ребятишек еще нарожаешь, и всё тебе удовольствие. Хоть тут ишачь, хоть в
Лесах ишачь - везде шея болит...
Кажется, Андрей зацепил его за живое, Зимородок разговорился, а сам тянул и тянул
куда-то под гору.
- Чего ты сказал? Гармония? Да видал я ее, ихнюю гармонию! У меня вон баба: как зима
- так рожать приспичит. И каждый год - по девке. Какая гармония? Хоть бы одного мужика!
Голимые девки! Восемнадцать штук! А еще сколько принесет? Гармония... Где я женихов
столь возьму, когда мужиков вон днем и ночью колотят? До самой смерти, что ли, кормить
девок? Или с дубиной выходить да партизан ловить в мужья им? Нету гармонии... Это тебе
Галька напел?
- Я читал, - сказал Андрей...
Ночь никак не кончалась и становилось все темнее. Уже нельзя было различить деревьев,
и Андрей шел с вытянутыми руками, опасаясь, что вот-вот какая-нибудь невидимая ветка
выстегнет глаза. Зимородок ломился как лось, трещал валежником и все что-то бурчал себе под
нос. И вдруг Андрей понял, почему стало темно: вокруг не было снега - под ногами мягко
шелестел мох и шуршали опавшие листья. Потом и вовсе захлюпало, и Замородок начал ругать
всех подряд, шлепая галошами по грязи. Катанки у Андрея промокли, но сырые ноги не мерзли.
И усталости он почему-то не чувствовал...
Наконец начало светать, и упарившийся Зимородок присел на сухое место у ручья.
- Конешно, чего у них тут не жить, - проворчал он. - Вода горячая течет. Вон мужик
ещё зябь пашет.
- Где? - покрутил головой Андрей, присаживаясь рядом.
- Да вон упирается... - Зимородок напился из ручья. - Тьфу, зараза, как помои... А я
свою не успел поднять. Застыло все к чертовой матери! Опять хлеба шиш будет!
Андрей увидел в сумерках полувспаханный клин и мужика за плугом в рубахе навыпуск.
Несмотря на такую рань, пахарь, видно, уже наработался и тяжело ходил за плугом, погоняя
лошадь.
- Конешно, чего тут не жить? - повторил Зимородок. - Январь чуть прихватит
снежком, а потом теплынь... Гармония... Да не будь здесь теплыни, была бы у них гармония?!
В Африке какой-нибудь тоже гармония. Там и штанов не надо носить. Ходи и проветривай
задницу круглый год.
- Что же ты здесь не живешь? - спросил Андрей. - Перебрался бы да и жил.
- Поживешь тут, - заворчал Зимородок. - Держи карман шире!
- Но почему? - удивился Андрей. - Смотри, земли сколько! Селись и паши!
- Почему, почему... - Зимородок вдруг заорал: - Родом я отсюда, из Лесов! И жил тут!
И Галька тут жил! Да выслали нас к чертовой матери! За границу снегов! И живем теперь,
маемся... Земля есть, да как собаки на сене!
- За что? - Андрей вскочил. - За что вас из Лесов выслали?
- За то, что я не верил ни во что и работал как проклятый! - Зимородок потряс
кулаком. - День и ночь воротил, сколь земли припахал... А что делать-то? Семьища у меня!
Жрать все просят! Вишь ли, у меня, сказали, веры в гармонию мало, а земли много. Дак чего, я
украл ту землю?... Иван, - вдруг окликнул он пахаря. - Скажи, я хоть клинышек у кого земли
оттяпал?
- Да ты что, Зимородок, - отозвался Иван. - Не бывало такого...
Но отозвался он как-то несмело, с оглядкой, и потащил свой плуг на другой край поля.
- Вот, не украл, - удовлетворенно сказал Зимородок. - Я ведь даже и рассчитывал так,
чтоб баба зимой рожала. Чтоб летом работать! А иначе на кой ляд жить-то тогда? Какой
интерес?.. Гармония... Работать надо!
Он похлебал рукой воды, сплюнул и отвернулся. Андрей мотнул головой, соображая, и
вспомнил, спросил:
- А за что же Галактиона выслали?
- Этого-то? - невесело усмехнулся Зимородок. - А шибко верил во что попало и
работать не хотел. Вот нас крайних взяли да и выслали за границу снегов, на край света.
- Выходит, мы уже пришли? - спросил Андрей.
- Нет еще, - отмахнулся Зимородок. - Это Подлески. А до Лесов-то еще шлепать да
шлепать... Пошли, чего сидеть? Мне до солнца обернуться бы.
Они пересекли поле. Мужик, понукая коня, тянул борозду им навстречу.
- Иван! - крикнул Зимородок. - Пропустишь в Леса?
- Иди, да бегом! - отозвался пахарь. - Увидит кто, беды не оберешься.
- Пашешь?
- Да пашу маленько...
- Ну, бог в помощь, - буркнул Зимородок и тяжело побежал через вспаханную полосу.
Андрей едва поспевал за ним, ноги тонули в земле. Иван торопливо запахивал их следы...
В березняке стояла изба, точно такая же, как и у Галактиона. Дым уже курился над
трубой, какая-то женщина выгоняла корову.
- Кто же в Подлесках живет - спросил Андрей.
- А такие дураки, как ты! - брякнул Зимородок. - Кому Галька со своим братцем
Пронькой голову заморочили чудесами.
- Переселенцы, что ли?
- Навроде, - отмахнулся Зимородок. - По грамоткам пришли в Леса, а им в Подлесках
наделы сунули, как бы в аренду. Да еще испытательный срок установили - семьсот лет.
- Сколько?! - поразился Андрей.
- Ну, не семьсот, дак семьдесят, - поморщился недовольно Зимородок. - А просидят
тут все семьсот. И служба собачья...
Из березняка начиналась проселочная дорога с набитыми колеями, залитыми водой. С
обочин то и дело взлетали тетерева и глухари. Андрей машинально замирал и тянулся рукой за
винтовкой, но тут же вспоминал, что идет безоружным впервые за столько лет. А непуганая
дичь рассаживалась вдоль дороги и провожала людей, поворачивая за ними головы. Потом на
дорогу вышел лось и, пригнув рога, уставился на путников печальными, ленивыми глазами.
- Пшел! - закричал на него Зимородок и пихнул руками в круп. - У-у, скотиняка,
выставился. Обходи еще тебя...
Они прошли обочиной, лось даже не шелохнулся. Через версту они увидели
медведя-годовичка, который, лежа под сосной, ел белые грибы. "Неужели гармония? - думал
Андрей, уже ничему не удивляясь. - Неужели есть в мире место, где не только люди с людьми,
но и со зверями могут мирно уживаться? Если это так, то настоящее чудо - вот оно, перед
глазами..."
Проселок повернул и уткнулся в баню возле ручья. Полянка была красивая, зеленая трава
едва только начинала никнуть к земле, и кое-где голубели анютины глазки.
- Пришли, - сказал Зимородок. - Вот тебе баня, вот дрова, а вон вода. Топи, мойся и
входи в Леса. Немытых не пускают. Не успеешь сам войти, так за тобой придут. Ну, будь
здоров!
- Погоди, Зимородок! - вдруг заволновался Андрей. - А если назад, то в какую хоть
сторону?
- Назад отсюда сами не ходят! - сказал тот. - Не обессудь уж...
И пропал в ольховом мелколесье, еще не сронившем листву.
Андрей посидел на крылечке предбанника, снял кожух, скинул размокшие катанки,
скрючил белые от воды ноги. Откуда-то вывернулся серый горностай, обнюхал брошенный
кожух, забрался в него и, угнездившись, задремал. "Гармония, - подумал опять Андрей и
посмотрел на ольховник. - Врешь ты все, ворчун! Есть гармония! Разве это чудное место не
благодать для человека и зверя? Врешь!.. Привести бы сюда жену, построить дом и жить. Вот и
дед мой Иван Алексеевич пришел из России в Сибирь и увидел гармонию..." Он заметил на
колу деревянное ведро, снял его и стал таскать воду из ручья. В бане было все выскоблено до
белизны, вода в шайках казалась невидимой, и лишь легкое сотрясение давало чистую светлую
рябь. Он набрал аккуратно наколотых березовых дров, затопил баню и, вдохнув сладкого дыма,
окончательно расслабился. Есть ведь на земле такие нетронутые благодатные места. И все здесь
чудесно: воздух, ручьи, трава. И звери ручные, и солнце теплое... Ничего больше не хочется,
только бы жить да жить! Здесь можно любить, можно рожать детей и не бояться за их будущее.
Наверное, именно здесь, откуда гражданская война кажется такой далекой и нереальной, у
человека возрождается душа...
Баня истопилась быстро, сухой, пахнущий березовым листом жар приятно обволакивал
усталое и грязное тело. Андрей напарился до умопомрачения, едва живым выбрался на улицу и
искупался в ручье. Кожа скрипела от чистоты, рана на лбу подсохла и больше не исходила
сукровицей и гноем. Он перевязал ее, оторвав край чистого холщового полотенца, и, открыв
настежь дверь, чтобы отошел ненужный теперь жар, прилег на полкй.
"Как мало человеку нужно, - думал он. - Мир, любовь и чистота. Чистота тела и духа.
Зачем люди воюют? За что они воюют, если ничего уже на свете не придумать, кроме мира,
любви и чистоты?.."
Он так и заснул под эти тихие мысли, спокойно и умиротворенно, как не спал уже много
лет.
"И дети", - словно кто-то добавил за него к тем трем словам.
"И дети, - согласился он. - Много детей..."
Андрей проснулся, услышав мягкий голос:
- Мир и Любовь тебе, человек!
Он открыл глаза и увидел молодого еще мужчину с добрым сухим лицом. Длинные
волосы были опоясаны красным ремешком, а одет он был в посконную рубаху до колен и
грубые штаны. На ногах - лапти с белыми онучами,
- Чистоту и детей, - добавил Андрей. - И ничего больше в этой жизни человеку не
нужно.
- И Труд, - мягко заметил мужчина. - Мир, Труд и все остальное. И больше ничего не
нужно человеку.
- Да, - согласился Андрей. - И Труд.
Мужчина принес из предбаника рубаху, штаны и лапти - все точно такое же, что и на
нем. Андрей начал одеваться.
- Именем я Наставник, - представился мужчина. - Наставник Лесов и Подлесков.
- А меня зовут Андрей... И я - никто...
- Ты - человек, - ласково поправил Наставник. - И имя тебе будет отныне -
Человек. Отныне и на веки веков.
- Приятно, когда тебя называют просто Человеком и никак больше, - согласился
Андрей. - Как меня только не называли...
- Что ты умеешь делать, Человек? - спросил Наставник, выводя Андрея из бани за руку.
- Воевать... Последние четыре года я воевал.
- Ты должен забыть об этом, - строго сказал Наставник.
- Хорошо, - согласился Андрей. - Я с радостью забуду!
- Ты был ранен? - мужчина кивнул на повязку.
- Да, еще весной... Не заживает.
- Здесь у тебя заживут все раны, - сказал Наставник. - А пока отвечай, если спросят:
тебя повредил камень. Мертвый камень.
Они стояли на поляне. Андрей щурился от яркого солнца и подставлял ветерку жаркую
грудь. Легко было в посконной одежде, ноги не чувствовали лаптей; казалось, мгновение - и
он взлетит над землей.
- Есть ли у тебя братья, сестры, Человек? - продолжал расспросы Наставник, глядя
мягко и не по возрасту смиренно.
- Были, - вспомнил Андрей и враз потяжелел. - Сестру убили красные, брата убили
белые...
- Забудь о них. А на вопросы отвечай так: их убили мертвые камни, - наставительно
изрек мужчина.
- Я не смогу забыть, - проговорил Андрей. - Это случилось недавно.
- Забудешь, Человек, - твердо сказал Наставник. - Иначе не будет тебе Мира, Труда и
Любви.
- Попробую, - неопределенно согласился Андрей.
- Где твои родители?
- Отец умер от сердечного приступа. Мать... ушла в монастырь.
- И о них забудь, - предупредил Наставник. - Когда я введу тебя под Сень Лесов -
назначу новых родителей. А братьями и сестрами тебе будут все обитатели Лесной Общины...
Сейчас, Человек, - продолжал Наставник, - ты пойдешь один и осмотришь все наши Леса. И
обо всем, что почувствуешь на душе, поведаешь мне. И выберешь себе место, где бы ты хотел
трудиться.
- Я учитель гимназии! - вспомнил Андрей. - Я закончил университет. Могу учить
детей!
- Ты не можешь здесь никого учить, - ласково сказал Наставник. - Учить братьев и
сестер могу только я.
- Но я знаю историю, словесность...
- Историю и словесность знаю только я, - заметил Наставник. - И больше никто ее
знать не может.
- Да, конечно, - согласился Андрей. - Я забываюсь...
- Ступай, - послал Наставник. - И никогда не забывайся.
Андрей пошел куда было указано и скоро среди леса увидел деревню дворов на тридцать.
Она чем-то походила на Березино; избы стояли маленькие, тщедушные, словно срубленные на
скорую руку. Многие держались на подпорках, латаные-перелатаные крыши провисали, словно
ребра у худых кляч, перекошенные окошки врастали в землю. И даже церковь на площади
напоминала березинскую, только у этой не было креста на куполе. Сначала Андрей прошел по
единственной улице через всю деревню, затем вернулся и остановился у церкви. Чего-то не
хватало во дворах, что было в Березине. И вдруг Андрей понял - огородов нет! И куры не
бродят по улицам, и свиньи не лежат в грязи. Он вошел в церковь, но вместо икон и алтаря
увидел длинные столы вдоль стен, а на стенах, над столами, были развешаны и убраны
полотенцами деревянные миски. Возле каждой миски висела деревянная ложка. И ни души.
Тогда он еще раз прошел эту убогонькую деревню до конца и заметил у леса узкие
клинышки полей. Жаворонок, кружась в небе, пел совсем по-весеннему, зеленели молодые
березки, легкое марево поднималось над землей. Андрею вновь стало спокойно; мирные виды
укачивали его и навевали приятные размышления. Еще издали он увидел мужика, пахавшего на
тощей лошаденке, и направился к нему. Мужик неторопливо ходил за сохой, едва ковырявшей
землю, и глядел по сторонам.
- Мир и Труд, - сказал Андрей. - Тебя как кличут?
- Человек, - сказал мужик и улыбнулся. Затем бросил соху, сел в борозду и вытряхнул
землю из драного лаптя, после чего побежал догонять лошадь.
- А где остальные? - крикнул Андрей.
Человек махнул рукой в сторону березняка, взялся за соху и сунул ее в землю. Андрей
ступил в лес и чуть не упал, запнувшись о спящих на траве людей. Какая-то женщина сонно
поглядела на него, смела сор со щеки и перевернулась на другой бок. Андрей прошел вдоль
спящих, посмотрел на каждого, но никто больше не проснулся. От тепла и пения жаворонка
самому хотелось лечь и подремать в траве так же беззаботно, как эти люди. Он поискал глазами
свободное место и тут заметил какое-то движение среди кустов. Сладко потянувшись, он
заглянул туда и остолбенел: парень и девушка занимались любовью...
Андрей отскочил за деревья, и сон слетел в один миг.
- Мир и Любовь! - шепотом крикнул он, но ему не ответили.
Он огляделся, чтобы не наступить в траве еще на кого-нибудь, и различил в березовой
кроне фигуру человека. Он хотел и ему что-нибудь пожелать, но вовремя спохватился -
человек спал, скрючившись на сучке, и будить его было опасно, вдруг сорвется. И никого
больше у поля не нашел. Однако, пройдя березняк насквозь, он очутился в саду. Мужик в таком
же одеянии, как и Андрей, ходил под деревьями и околачивал палкой груши. Они сыпались на
землю, а шустрые кабаны тут же хватали их и, громко чавкая, поедали. Тягучий сок стекал с их
рыл и клыков.
- Мир и Труд, - поприветствовал Андрей садовода. - Где же еще люди есть?
- Мир, Мир, - бросил мужик. - Вона, по яблоням сидят.
И, не пожелав больше говорить, подался околачивать дальше. Андрей подошел к яблоням
и неожиданно услышал томный голос:
- Мир и Любовь... Съешь яблочко, на, возьми...
Он поднял голову. Девушка с распущенными волосами, свешиваясь с дерева, подавала
ему плод. Он машинально взял его, откусил: зубы еще побаливали...
А девушка вдруг спрыгнула ему на плечи и повалила на землю.
- Вы что? - неловко ворочаясь в траве, забормотал он. - Вы что делаете?!..
- Ты кто? - испугалась она.
- Человек, - опомнился Андрей. - Но вы так неожиданно...
- Я тоже Человек, - сказала она. - Чего тогда, как Наставник-то?.. Мир и Любовь?
- Мир и Любовь... - растерялся он. - Да погоди... Люди кругом! Ты что?!
Он вскочил и, при
...Закладка в соц.сетях
