Жанр: Фантастика
Великий Эллипс
... собираются экспроприировать и что немедленная
продажа спасет ее от больших денежных потерь. Нет, это слишком сложно, к тому же она
даже не знает ее родного языка. Ей не суметь все это доходчиво объяснить. Ну что еще
можно придумать? Что?
Мысли рождались, но все какие-то неподходящие. Отбрось всякие глупые
трепыхания. Если тебе нужна лошадь, просто проберись внутрь и возьми одну.
Мысль поразила ее. Украсть лошадь? Это гнусно не только с моральной точки
зрения, это преступление, за которое грозит тюремное заключение или еще что-нибудь
похуже. Она не знает местных законов, но в некоторых странах угонщики лошадей
приговариваются к повешению. Ее рука непроизвольно легла на грудь, как бы защищая ее
от проникновения пагубных мыслей. Это просто фантазии, она - Лизелл Дивер, и она -
не воровка.
Это не будет воровством, если ты оставишь там деньги.
У мадам Тастриуне, по меньшей мере, две лошади, а может, и больше, и ничего
страшного, если одной она лишится.
Лизелл представила, что бы сказал на этот счет Судья. Она просто слышала его
голос: "У тебя хорошая наследственность и соответственно приличное воспитание. Так
что вряд ли я могу отнести это на счет моральной испорченности или умственной
отсталости". Если она проиграет Великий Эллипс, то ей, конечно же, не придется
вспоминать или представлять его голос, он будет реально звучать в ее ушах, возможно,
большую часть ее жизни.
Нет, она не проиграет Великий Эллипс. Она обещала во Рувиньяку и самой себе
добиться победы любой ценой.
И ноги уже сами несли ее по торговому переулку к тыльной стороне особняка, где,
скорее всего, она и найдет конюшню. Они позаботились о безопасности, видно, я не
первая, кому в голову пришла мысль похитить лошадей мадам Тастриуне.
Конюшня выросла перед ней, как самый настоящий замок, но миниатюрный,
соединенный с жилой половиной дома длинной колоннадой. В окнах виднелся тусклый
желтоватый свет. Двери - высокие и широкие настолько, что могли пропустить самую
большую карету - были закрыты. Караульных собак видно не было. Она осторожно
подкралась и заглянула в окно. Ее взору предстало похожее на пещеру помещение,
освещенное всего лишь парой или тройкой обычных фонарей. Никакого новомодного
газового освещения. Пара крепких ребят в простой одежде сидела у окна и играла в карты
на маленьком сколоченном из сосновых досок столике. Грумы, конюхи, возницы, сторожа
- она не могла точно определить, кто они такие, но ясно одно - какие-то слуги
находились здесь, чтобы охранять конюшню. Она быстро присела, чтобы ее никто не
заметил. А если уже заметили? Ее рука потянулась к карману, где лежал пистолет, но она
мгновенно остановилась, вновь удивившись своим непроизвольным действиям.
Лошади. Нужны только лошади.
В темноте она обошла конюшню, по дороге ей попались две небольшие боковые
двери и одна большая в задней части миниатюрного замка. Ни одну из этих дверей у нее
не хватило духа попробовать открыть. Вдоль южной части конюшни тянулся ряд больших
квадратных окон, закрытых тяжелыми ставнями. Ясно, что за каждым из них находилось
стойло. Она наугад, очень тихо попробовала открыть одну ставню. Как она и ожидала,
ставня не поддалась. Приложив к ней ухо, она внимательно прислушалась и уловила
легкое приглушенное фырканье лошади.
Лошадь, и всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Ей неудержимо хотелось
пройти сквозь стену.
Нужно пробраться внутрь, нужно, нужно, нужно...
Подкупить сторожей? Никогда. У нее не было с собой столько денег, чтобы
соблазнить этих двух парней рискнуть потерять свою хорошую работу в богатом доме
Тастриуне. Подождать, пока они заснут? Нет, они, скорей всего, будут спать по очереди.
Она пошла дальше и неожиданно прокралась в самое укромное место на задворках
собственности Тастриуне. Здесь лунный свет играл на листьях деревьев и живописных
кустарниках, но за ними еще что-то виднелось, что-то твердое. Кирпичная или каменная
стена, подумала она и крадучись пошла вперед, чтобы получше рассмотреть...
За зелеными насаждениями благоразумно пряталась небольшая кирпичная
постройка с островерхой деревянной крышей и дверью, обитой крашеными досками.
Конечно же, это не флигель дома современной мадам Денежный Мешок. Хотя это может
быть какая-нибудь надворная постройка. Какая-нибудь мастерская? Или сарай? Соблюдая
предосторожность, она потянула на себя дверь, и та открылась, даже не скрипнув хорошо
смазанными петлями. Внутри была кромешная тьма.
У нее в дорожной сумке была коробка спичек, опыт научил ее никогда не
путешествовать без этого пустячка. Она достала коробку и чиркнула спичкой. Темнота
дрогнула и отступила, обнажив помещение, похожее на чулан, пустой, с одним лишь
большим цилиндрическим баком, который крепко стоял на своем плоском основании. Из
куполообразной верхушки бака выступало что-то, напоминающее кран, соединенный
толстым коротким шлангом с металлической трубой, торчащей из глиняного пола. Рядом
с краном поблескивал какой-то прибор с круглым стеклянным циферблатом и стрелкой.
Какой-то измерительный агрегат, что ли?
Лизелл внимательно его осмотрела. Пламя спички обожгло ей кончики пальцев, она
выбросила сгоревшую спичку, и тьма снова заняла отнятое у нее пространство. Секунду
она стояла и соображала - и вдруг ее осенило. Ну конечно же, перед ней газовый баллон,
который обеспечивает новомодное освещение. Когда-нибудь, может, даже очень скоро,
газ будет производиться в достаточных коммерческих количествах и поступать по
разветвленным сетям труб, чтобы освещать целые улицы или даже города. По крайней
мере, такие оптимистические идеи витают в воздухе. Как только они материализуются,
она в них сразу же и поверит. Ну а пока это время не наступило, богачи типа Тастриуне,
одержимые амбициями и желанием выделиться, вынуждены устанавливать свои
собственные газовые баллоны на безопасном расстоянии от жилых помещений, боясь
возникновения пожара или взрыва.
Пожар? Взрыв?
Что за мысли тебе лезут в голову? Ее способность удивлять саму себя еще не
ослабла. Ты что - совсем с ума сошла?
Но часть ее мозга, холодная и ясная, безоговорочно настроенная только на победу,
казалось, установила свой безоговорочный диктат. И эта часть, глухая к возражениям и
устрашающим вразумлениям, уже запустила ее руки в дорожную сумку, откуда были
извлечены собранные Министерством иностранных дел расписания и брони, тут же
скомканы и свалены в кучу в углу, спичка чиркнула вновь и зажгла ворох документов.
Язычки пламени вспыхнули, и мерцающий свет озарил маленькое пространство.
Лизелл протиснула руку в боковой карман дорожной сумки и вытащила оттуда складной
нож, а затем, как будто наблюдая за собой со стороны, она увидела, как ее руки раскрыли
нож и вонзили лезвие в шланг, соединяющий баллон с трубой. Слабый свист, с которым
газ вырвался наружу, был наградой ее усилиям, а в воздухе почувствовался новый запах.
Подхватив свою сумку, она кинулась к выходу. Дверь хлопнула, закрывшись за ней, а она
уже бежала в поисках укрытия.
Завернув за угол конюшни, она прижалась спиной к стене и низко присела,
притаившись в тени кустов. Она не могла определить, сколько времени она провела в этом
положении. Сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Секунды, минуты или часы
утекли в вечность, и она обнаружила, что улетает в сладкие грезы: Лизелл Дивер не
поджигательница, и, конечно же, сцены в надворной постройке в действительности
никогда не было.
Глухой хлопок взрыва разметал ее фантазии в разные стороны. Стены постройки
устояли, но дверь вылетела, а крышу с грохотом снесло. Огромный столб пламени
вырвался наружу, на мгновение осветив ночь, - завораживающее зрелище, - и тут же
сник.
Я сделала это? Не веря своим глазам, она осмотрела разлом, кирпичи были
обожжены, но стены все же устояли, обломки разрушенной крыши с треском горели.
Неподалеку открылась дверь конюшни, и слабый свет вылился в ночь. Оба сторожа
выскочили на улицу и побежали в сторону пожара. Несколько секунд спустя во всех окнах
особняка погас свет. Донесся гул голосов заволновавшихся энорвийцев. С шумом
открылась еще одна дверь, и едва различимые в темноте фигуры посыпались из особняка
Тастриуне.
Ей некогда было наблюдать, что они станут делать. Сторожа оставили конюшню, но
ненадолго. Она постояла. Затем крадучись, стараясь не выходить из тени, начала
продвигаться к открытой двери, всего лишь секунду она колебалась, перед тем как войти
внутрь.
Войдя, она огляделась. Конюшня была большая, с высокими потолками,
замысловато оборудованная. В полумраке вырисовывались силуэты двух карет с
раздувшимися боками, несомненно, очень дорогих, рядом силуэт простого экипажа,
антикварной повозки и старого велосипеда.
Она быстро прошла дальше, к задней стене конюшни, мимо каких-то закрытых
дверей, и наконец-то увидела ряд больших стойл, всего шесть, и все были заняты.
Никому не нужно шесть лошадей, никому так много не нужно, сказала она самой
себе и заставила себя в это поверить.
Животные не спали, вероятно, их разбудили непривычные шум и суета. Породистая
гнедая морда вопрошающе высунулась из ближайшего стойла, на двери которого
красовалась медная табличка с выгравированным на ней именем: Балерина.
Она причмокнула, и лошадь тихо заржала.
Тебя, подумала Лизелл, именно тебя я уведу, а потом...
Потом? Она поедет верхом, но нужны уздечка и седло. Она знала, как седлать
лошадь, она научилась этому втайне от Его чести. Это было так давно, но она еще
помнила - она не должна была забыть.
Где же вся эта упряжь? Наверное, за одной из этих дверей, что попались ей на
пути. Бросив сумку, она поспешила назад, первой двери, открыла ее - здесь корм,
открыла вторую - впечатляющая коллекция кожаной упряжи. Она вошла внутрь и
приблизилась к стене, где на многочисленных скобах были развешаны новенькие уздечки.
Возле каждой скобы - таблички с именами, едва читаемые в тусклом свете,
проникающем через открытую дверь. Очень все разумно здесь устроено. Ее глаза быстро
бегали в поисках нужной вещи. Вот - Балерина. Она сорвала со скобы уздечку с простым
трензелем, и отвернулась от стены. Ее глаза перепрыгнули на закрытый пыльником
ближайший стеллаж. Она сдернула ткань, и ее глазам предстали тщательно начищенные
седла, их подпруги были отстегнуты и лежали поперек седел, стремена вытянуты. Она
взяла со стеллажа седло, перекинула его через руку. Подстилка под седло... Где они могут
быть?
Нет времени!
Ну что ж, гнедая, придется тебе обойтись без нее. Извини, Балерина.
Она поспешила назад, к стойлу, пробормотала несколько ласковых слов лошади и
проскользнула внутрь. Красивая породистая кобыла не выказала ни испуга, ни
враждебности Животное с ровным характером - просто подарок. Лизелл осторожно
отложила в сторону седло и взяла в руки уздечку. Нет времени греть в ладонях удила, но
весной железо так сильно не остывает. Подойдя сбоку, она накинула поводья на
симпатичную гнедую голову лошади, затем отстегнула и сняла повод, привязывающий
лошадь к стойлу. Она не успела нажать большим пальцем, как лошадь тут же открыла рот,
и удила легко встали на место, а ремешки уздечки гладко легли на лоб и вокруг ушей.
Какая ты славная, моя дорогая. Ее пальцы летали, застегивая, проверяя. Все на месте.
Совсем близко послышалась энорвийская речь. Приличная толпа, должно быть,
собралась возле разрушенной постройки. На какое-то время огонь удержит всеобщее
внимание, но на сколько? Быстрее, быстрее, быстрее.
Она рукой пробежала по спине лошади, стряхивая возможные клочки соломы. Не
очень тщательно, но на щетку нет времени. Подняв седло, она положила его на спину
лошади на расстоянии нескольких дюймов от холки, затем сдвинула назад, на его
законное место. Лошадь нетерпеливо переступила ногами, почувствовав незнакомую
руку.
- Спокойно, - пробормотала Лизелл, обращаясь и к лошади, и к себе самой, -
спокойно.
Ловкость, с которой она прикрепила подпругу, удивила ее. Нет времени возиться со
стременами, с ними пока придется подождать. Она нежно развернула лошадь к двери
стойла и без особых усилий вывела ее наружу. Дорожная сумка на полу у двери заставила
ее вспомнить о неприятной реальности. Большая часть ее денег находилась в сумке, и она
вспомнила, что собиралась оставить хорошую плату за украденную лошадь. Она
собиралась не украсть - купить, так что урона чужой собственности она не нанесет. Она
могла бы оставить наличных столько, что на них можно было бы купить двадцать гнедых
кобыл, но Тастриуне не получат ни одного нового рекко. Вся сумма осядет в кармане того
конюха, кому посчастливится первому их обнаружить.
Я в ответе за нечистых на руку слуг? - поступил вопрос из той части мозга,
которая взяла на себя функцию управления.
Затем встала проблема с дорожной сумкой - объемный, с жесткими боками баул
тяжело везти на спине лошади.
Держать в руке возможно. Ей бы нужно от него освободиться. Но как же одежда!
Нитка с иголкой и пилочка для ногтей! А белье!
Все можно куда-нибудь переложить.
Она уже опустилась на колени и перерывала содержимое сумки. Паспорт и туго
набитый кошелек перекочевали во внутренний карман ее просторного жакета. Пригоршня
новых рекко осталась на дне сумки, но уцелевшие карты и документы, полученные от
министерства, вместе с маленькой коробкой патронов оказались в одном кармане с
"Креннисовым", туда же - складной нож и спички. Ничего не осталось, что бы могло
уличить ее. Порывшись еще минуту - две, она бы нащупала миниатюрный набор с
нитками и иголками...
Нет времени!
Где выход? Самый дальний от места взрыва. Поднявшись, она затянула подпругу и
повела гнедую к центральному входу, отодвинула засов и толкнула дверь. Одна из
огромных половинок широко распахнулась, и они с лошадью вышли на улицу. Пахнуло
гарью. Балерина зафыркала и замотала головой.
- Тихо, - шепотом попросила Лизелл. - Еще минутку - и нас здесь уже не
будет, и никого мудрее...
Но это была не ее минута. Она четко была видна в освещенном проеме двери, и ее
тут же увидели. Кто-то поднял крик. Шансов уйти незамеченными не осталось.
Как и подобает молодой девушке, она училась ездить, сидя в седле боком, повинуясь
диктату Его чести. И она никогда бы не узнала иного способа езды, если бы простые
женщины Юнвинсиана, познавшие матриархат, не сжалились и не научили ее ездить помужски.
Она высоко поддернула юбку, затем нижнюю юбку, не обращая внимания на
неприличную демонстрацию отделанных кружевами муслиновых панталон. Перекинув
через руку ворох своих подолов, другой рукой она ухватилась за переднюю луку и,
подпрыгнув, уселась в седло, стукнула каблуками по бокам лошади и рванула галопом.
Яростные вопли за ее спиной усилились, до ее слуха донесся гортанный лай собак,
но все эти звуки быстро отставали и скоро совсем исчезли, растворились в мерном стуке
копыт. Лизелл сбавила ход, и украденная лошадь пошла шагом. Ее сердце тяжело билось
- она поняла - от радости. Что бы сейчас сказал Его честь? И, не чувствуя стыда, она
рассмеялась.
А что бы сказал Каслер? Неизвестно, откуда взялась эта мысль, но смеяться сразу
же расхотелось. Она не знала, почему ей взбрело в голову думать о нем в такой момент,
но его лицо просто стояло у нее перед глазами. Оно не выражало никакого осуждения,
лишь едва заметный упрек угадывался в его спокойных, ясных глазах.
Странное видение. Как будто грейслендский главнокомандующий, единственный на
всей планете, может присвоить себе роль третейского судьи. Просто смешно. Но она не
смеялась.
Только тут она почувствовала, что очень устала. Крайнее возбуждение, которое
давало ей силы в течение последнего часа, улеглось, и она мечтала только о чистой
пуховой постели и сладком сне. Но ни то ни другое она себе позволить в ближайшее
время не могла.
Ей нужно немедленно покинуть Эшно - ради Великого Эллипса и ради
собственного спасения от возможной погони. Узнать элегантную гнедую мадам
Тастриуне не составит труда, да и наездница примечательна по всем статьям, и, наверное,
ее уже ищут те, кому следует.
На восток, в Бизак - следующий пункт назначения Великого Эллипса. На восток,
вопреки всем стревьо, всем поездам, что застыли на месте, всем лошадям, что не
продаются ни за какие деньги, вопреки всем правильным видам транспорта, которые не
существуют.
Она всегда четко ощущала пространство, и интуиция подсказывала ей, что порт, в
который ее сегодня доставил "Ривенэ", у нее по левую руку. Подняв лицо вверх, она
посмотрела на звезды. Там, наверху, справа от нее, где должен быть восток, сияло
созвездие, которое в Вонаре называли Принцесса, но во время революции переименовали
в Прачку, а совсем недавно вернули первоначальное название.
Повернув свою лошадь по направлению к Принцессе, Лизелл поехала на восток.
Время шло, Эшно остался позади. Впереди - пыльное пустынное шоссе, освещенное
звездами и луной. До утра погони не стоит бояться. Она чувствовала усталость, но не
полное бессилие, и знала, что если надо, она сможет проехать еще несколько часов, с
надеждой, что к ее счастью где-нибудь к полуночи ей попадется придорожная гостиница.
Луна медленно плыла по небу, и перед внутренним взором Лизелл проплывала
череда лиц. Каслер с его молчаливым упреком. Мадам Тастриуне, у этой не просто упрек
на лице, нечто большее. Шетт Уразоул, погибшая при взрыве, - еще один взрыв, но не
газового баллона. Гирайз в'Ализанте со своими вопросами. Близнецы Фестинетти,
вырвавшиеся вперед и радостно хихикающие. Грандлендлорд Торвид Сторнзоф, чей
монокль поблескивает, как лед на солнце. И масса, масса других лиц появлялась и
исчезала, но лица Гирайза и Каслера все время кружились рядом, каким-то образом
связанные в ее воображение, вопреки своей непохожести. Часто она ловила себя на том,
что думает о них обоих одновременно. Интересно, где они сейчас, удалось ли им
выбраться из Эшно?
- ...Вот так вмешательство лантийского сопротивления задержало наше прибытие
на несколько часов, - закончил Каслер Сторнзоф свой рассказ. - Неприятности не были
уж такими страшными, но я восхищаюсь изобретательностью наших врагов.
Рыцарский характер, не придерешься. Гирайз в'Ализанте кисло улыбнулся. За
двадцать четыре часа, проведенные в компании Каслера Сторнзофа, ему так и не удалось
обнаружить ни малейшей трещинки на его рыцарском фасаде. Он даже не уловил и
намека на осознанное лицемерие, а у него-то на это был очень тонкий нюх. Похоже было,
что свою роль героя главнокомандующий играл от чистого сердца. Может быть, он
начитался сладеньких статеек о себе во всех этих дурацких газетах?
Жаль, конечно, что лантийская изобретательность, которой так восхищен Сторнзоф,
не продлила им антракт на острове на день-другой. Хотя, с другой стороны, помощь
грейслендца с этой двухместной дрезиной просто неоценима, можно сказать - Сторнзоф
по-настоящему выручил его. В одиночку ни одному из них было бы не справиться с этим
техническим монстром, признался себе Гирайз. Даже имея двух водителей, это
хитроумное изобретение умудрялось все время ломаться, эдакий локомотив, который
упирается, лязгает, скрипит, визжит, выражая таким образом свой протест. Невозможно
держать равновесие. Ненадежный руль. Тормоза отсутствуют. И неослабевающее
упрямство, как будто это творение рук человеческих из железа, дерева и кожи обладает
душой злорадного ишака.
Взять хотя бы настоящий момент. Раздолбанная колея грязной Эшно-Янисской
железной дороги, петляющей между бесчисленными каменистыми холмами, резко пошла
в гору, и дрезина: с трудом ползла вверх, спотыкаясь на каждом дюйме. Эта допотопная
махина, чьи педали крутят два человека, наверное, легче бы ехала по земле. Но она, видно,
из благих намерений, была приспособлена к рельсам, и сейчас ее планируемое
техническое преимущество выходило боком.
Раскаленный шар полуденного солнца висел у них над головой, жаря и ослепляя.
Пот струился и попадал прямо в глаза, Гирайз поднял руку, чтобы вытереть его. Не успел
он выпустить из рук обтянутый кожей руль, как большое переднее колесо врезалось в ком
грязи, резко крутанулось на своей оси, и дрезина опасно накренилась в сторону.
Проклиная все на свете, он схватил руль и рывком поставил колесо на место. Дрезина
выровнялась и неуклюже погромыхала дальше под новым углом наклона. Гирайз еще раз
потянул руль на себя, стараясь выровнять колесо, но ему никак не удавалось совладать с
сильной тряской тяжелого агрегата. Дрезину трясло, подбрасывало, и скрип стоял
оглушительный.
Гирайз чувствовал мощную поддержку сидящего на заднем сиденье. Ему одному ни
за что было бы не справиться с накренившейся дрезиной. Не будь у него помощника, ему
бы пришлось слезть и толкать дрезину, держа за руль, или, вероятнее всего, он бы бросил
эту груду хлама валяться на обочине дороги. Но присутствие его грейслендского
соперника не позволяло ему сделать ни того ни другого, и ему пришлось признать то, что
он и так уже подозревал - усилия Сторнзофа обеспечивают возможность двигаться
вперед, и Сторнзоф делает больше, чем обычный напарник.
Он мог бы тешить себя рассуждениями, что заднее сиденье дает значительные
технические преимущества, шанс более рационально использовать силы, если бы его
личный опыт не говорил об обратном. У сидящего впереди - руль, и, значит, у него
главная управляющая роль. Может быть, именно поэтому главнокомандующий Сторнзоф
еще в самом начале предложил периодически меняться местами. Сейчас ценность этой
идеи стала особенно очевидной, и похвальную находчивость светлого ума грейслендца
без зазрения совести можно назвать замечательной. Гирайз уже попробовал сидеть и
впереди, и сзади, и точно знал, что обе позиции важны в равной степени. И не надо
выдумывать никаких технических преимуществ, которые объясняют превосходство
грейслендского атлета, он просто на десять лет моложе и физически сильнее Гирайза.
Сидеть впереди значительно лучше, чем сзади: не маячит перед глазами фигура
Сторнзофа.
Гирайз остервенело крутил педали. Дрезина внеслась на самую вершину холма, на
секунду замерла и тронулась вниз с душераздирающим скрежетом. Дрезина свободно
катилась с горы, набирая скорость, неожиданно раздался резкий лязг: это переднее колесо
оказалось между рельсами. Оно вывернулось, и Гирайз приложил всего себя, чтобы
выровнять его. "О, да я делаю успехи", - подумал он. К концу этого путешествия он
станет заправским водителем. То, как стремительно дрезина набирала скорость, еще сутки
назад заставило бы его задохнуться от ужаса, а сейчас просто немного бодрило.
Прохладный ветер приятно обдувал вспотевшее лицо. Впервые он почувствовал
удовольствие от этого вида спорта. Вот если бы еще дрезина была новенькой, ну и,
соответственно, одноместной, а дорога хоть самую малость поровнее...
К концу спуска дрезина летела уже с такой скоростью, что солидных размеров лужу
Гирайз заметил только тогда, когда в ней полностью увязли передние колеса. Поток грязи
ударил ему в лицо и залепил глаза. Руль выскользнул из рук, переднее колесо развернуло,
дрезина накренилась, соскользнула с рельсов и понеслась куда-то по склону, пока, если
судить по звуку, не ударилась со всей силы о камень.
Переднее колесо наехало на валун. Дрезина перевернулась, и Гирайз плюхнулся в
грязь. Секунду он, отключившись, лежал ничком там, где приземлился. Потом, с трудом
выдохнув, он начал соображать. Подняв голову, он обнаружил, что лежит под дрезиной,
просто-напросто пригвоздившей его к земле. Тяжелый агрегат, но если кости целы, он
смог бы из-под него выбраться...
Не успел он додумать эту мысль, как тяжесть ослабла. Он поднял глаза и увидел, что
Каслер Сторнзоф приподнял дрезину и отодвинул ее в сторону.
Кроме заляпанных грязью ботинок и пятен на мундире, никаких следов аварии на
главнокомандующем не наблюдалось. Он, наверное, успел спрыгнуть до того, как дрезина
перевернулась.
- Спасибо, - ничего больше Гирайз не смог вымолвить, слова застряли в горле.
- Вы целы? - спросил Сторнзоф.
- Думаю, да, - Гирайз осторожно сел. Все тело болело, но, похоже, никаких
переломов не было - он отделался синяками.
Это было не совсем так, его гордости был нанесен непоправимый ущерб. Он держал
в руках руль, он должен был вовремя увидеть эту грязь, только он виноват в случившемся.
Он встретился взглядом с главнокомандующим, ожидая увидеть в его глазах обвинение
или недовольство, но они выражали лишь участие и непостижимое спокойствие.
- Если вы в порядке, тогда я осмотрю машину, - сказал, отворачиваясь, Сторнзоф.
Гирайз поднялся на ноги. Он не мог не заметить, что главнокомандующему хватило
такта воздержаться от предложения своей помощи, которой он, Гирайз, не просил и
которая ему не требовалась. Похоже, ему не свойственна типично грейслендская
невоспитанность. Если бы не легкая неестественность речи, он вполне мог бы сойти за
вонарца.
Стряхнув с пиджака прилипшую грязь, Гирайз спросил:
- Что, можно продолжать путь?
- Разве что пешком, - ответил Каслер. - Подойдите, посмотрите сами.
Гирайз нехотя приблизился, и поломка тут же бросилась ему в глаза. Ее трудно было
не заметить - в результате удара сильно пострадало переднее колесо, часть
металлического диска была покорежена, несколько спиц сломано.
Его скверный навык вождения вывел из строя их единственное транспортное
средство. Хорошо же он должен выглядеть в глазах грейслендского главнокомандующего.
Сторнзоф, однако, не выказывал раздражения, а заметил только:
- Думаю, что молотком можно было бы легко выправить колесо.
- У вас есть молоток?
- Это не совсем та вещь, которую я привык всегда носить с собой.
- Странно, я тоже...
- Если повезет, на дороге попадется поезд, а у машиниста должны быть
инструменты.
- Вряд ли мы можем сидеть и ждать, когда проедет паровоз. Может, попробуем
вести дрезину вручную?
- Давайте попробуем, - с этими словами Сторнзоф без видимых усилий поднял
завалившуюся на бок дрезину, взял в руки руль и повел ее. Переднее колесо скорбно
лязгало. Наконец Сторнзоф остановился и убрал торчащую спицу. Второе большое колесо
и маленькое колесо сзади, обес
...Поділитися у соцмережах
