Жанр: Фантастика
Великий Эллипс
...мяти запас лантийских слов и вымучила
фразу. - Братья из Траворна заплатили всем фиакрам, чтобы они уехали из порта?
- Да. Все фиакры. - незнакомец подтвердил ее подозрения.
- Самый гадкий поступок, ни с чем подобным мне не приводилось сталкиваться!
Эти подлые маленькие хорьки должны быть обязательно дисквалифицированы! -
воскликнула в негодовании Лизелл по-вонарски. Невероятно. Как им это удалось? - Им
это просто так не сойдет! Я буду жаловаться!
Все верно. Но только кому?
Нет смысла злопыхать, можно потратить время и с большей пользой. Что же делать?
Думай. Энорвиец, восседая на своей телеге, рассматривал ее с простодушным
любопытством. Она вновь заговорила на своем жалком лантийском.
- Вы везти меня внутри своего повозки к... - Как же будет вокзал? Слово в голову
не приходило. Может быть, как и фиакр, оно звучит так же, как и на вонарском? -
Железная дорога, - закончила фразу Лизелл. На лице слушателя никакого понимания. -
Отправляться, далеко. Рельсы. Вокзал, - пыталась она разъяснить. Ей отвечали
непонимающим пожатием плеч. Она попробовала объяснить на других известных ей
языках. Никакого успеха. В конце концов, отчаявшись, она запыхтела, имитируя
локомотив, для большей схожести время от времени издавая звуки, напоминающие свист
паровоза.
Энорвиец громко засмеялся, и она почувствовала, как краска стыда залила ее лицо.
Он засмеялся лишь от того, что до него дошло, о чем она его спрашивает.
- Фериньелло? - уточнил он.
Наверное, это и будет по-лантийски вокзал, решила Лизелл.
- Вы везти меня внутри своего повозки. Я платить деньги.
Казалось, возница не особенно был на это настроен. Он излил на нее поток
отрицательных лантийских слов, и несколько раз она уловила мистическое "стревьо",
которое, похоже, означает некое затруднение или препятствие. Какое-то лицо?
Неумолимого бюрократа? Природные явления разрушительного характера? Наводнение?
Туман? Кем бы или чем бы ни являлось это стревьо, она не допустит, чтобы оно ее
остановило.
- Деньги. Я платить. Деньги. Деньги. - Она размахивала кулаком с зажатыми в
нем соблазнительными новыми рекко.
Похоже, на него подействовало.
- Деньги. Деньги.
Он согласно кивнул, взял деньги, и она забралась к нему, усевшись рядом на
сиденье.
- Фериньелло? - спросила она весело.
- Фериньелло. - Он стегнул мулов, и телега сдвинулась с места.
Удача. Она преодолела языковой барьер. С чем Лизелл себя и поздравила. Теперь
она оторвется от своих "эллипсоидов", с которыми вместе плыла на "Ривенэ", за
исключением этих гадких Фестинетти, которые стоят грейслендского грандлендлорда.
Каслер Сторнзоф и его айсбергоподобный дядюшка. Несправедливо
облагодетельствованные, они, наверное, ушли далеко вперед по маршруту Великого
Эллипса.
Она запретила себе думать об этом. Грейслендцы не должны выиграть. Когданибудь
удача изменит им, и тогда она их догонит.
Каслер Сторнзоф и его дядя смотрели друг на друга, как два дуэлянта. Взаимная
неприязнь электризовала сам воздух, которым они дышали. Они впились глазами друг в
друга, и мгновенно суматоха на палубе выпала из поля их зрения.
- Это катастрофа, - произнес Торвид Сторнзоф, - настоящая катастрофа.
- Вряд ли это так ужасно, грандлендлорд, - возразил ему Каслер.
- Что? Я правильно определяю положение дел. Пароход привез из Хурбы в Эшно
целую толпу твоих соперников, они обогнали "Вдохновение", но для тебя это не так
ужасно! Я видел их, спотыкающимися в спешке на пристани, и это для тебя не повод для
беспокойства!
- Скорее повод для любопытства. Как удалось вонарцам и остальным так быстро
переправиться из Ланти Умы в Хурбу? Каким транспортным средством они могли
воспользоваться? Такой удивительный бросок не поддается рациональному объяснению.
- Способ их передвижения нас не касается. Важно то, что мы потеряли
преимущество.
- Я не склонен скорбеть по этому поводу, грандлендлорд.
- Тогда ты просто дурак. Но уровень твоего интеллекта едва ли вопрос великой
важности, есть проблемы более волнующие. Известно ли тебе, что железнодорожники в
этой анархической сточной яме объявили полномасштабную забастовку?
- Я не говорю по-энорвийски, - ответил Каслер, - я только сейчас с твоих слов
узнал, что рабочие бастуют.
- Местные власти непонятно почему не смогли подавить волнения.
- Возможно, они придерживаются более мягких методов общения со своими
подданными.
- Мягкость - первое уязвимое место слабых, - продолжал Торвид. - Тебе
хорошо известно, что шалости этих траворнских кретинов-близнецов задержали тебя на
несколько часов или даже дней.
- По-видимому, кретины весьма изобретательны, судя потому, как они двигаются
вперед.
- Когда ты перестанешь развлекаться таким образом, возможно, ты соизволишь
предъявить свой план действий, если таковой у тебя имеется.
- Я воспользуюсь любой из существующих возможностей, чтобы добраться из
Аэннорве в город Янисс на реке Арун, - ответил Каслер, ни минуты не колеблясь. -
Можно будет нанять барку или катер, чтобы добраться до Желтого Ноки, а там уже
любым наземным транспортом отправиться на восток, чтобы пересечь границу Бизака, и
далее в Квинкеваг. Как только мы пересечем границу Бизака, путь по железной дороге
снова будет открыт.
- У тебя психология мелкого клерка, который боится оторваться от карт и
расписаний, и стратегию ты выработал подстать такому клерку - мелочную и
тихоходную. Запомни, пока ты болтаешься по реке в какой-нибудь лодчонке, эти фигляры
из Траворна с каждым часом будут уходить все дальше и дальше вперед.
- Сейчас трудно что-либо изменить, - невозмутимая любезность никогда не
покидала Каслера. - Мы можем только двигаться дальше с надеждой, что со временем
представится возможность наверстать упущенное время.
- Поступай как хочешь, племянник. Что касается меня, я не намерен смиренно
ждать, когда возможность подвернется - я предпочитаю сам создавать возможности.
- Насколько я понимаю, вы не являетесь участником Великого Эллипса, и все эти
рассуждения носят строго теоретический характер.
- Все именно так. Мое удобное положение человека стороннего освобождает меня
от бесчисленных утомительных обязательств. В данный момент, например, я уклоняюсь
от необходимости терпеть паломнически-искупительное путешествие по земле Аэннорве,
чей климат, обычаи и народ я презираю.
Филантропия не просматривалась в дядиных рассуждениях, хотя жалобы его на
Аэннорве были не совсем уж необоснованными. Толпа, которая пихала их во все бока на
пристани, была за пределами обычных ожиданий. Он успел уже получить несколько
серьезных тумаков, и они не были просто случайной неуклюжестью. Неожиданно какойто
мальчишка отважился плюнуть в него, едва не попав ему на ботинок. Он часто
сталкивался с неприязнью иностранцев, но никогда так близко, и никогда она не
выражалась так откровенно смело. Кровь в нем закипала, но внешне это никак не
проявлялось.
- Эти энорвийцы вовсе не друзья Грейслендской Империи. По-видимому, моя
форма оскорбляет их.
- Ха, им нужна хорошая плеть, только и всего. К счастью, мне не нужно
беспокоиться на этот счет, поскольку я намереваюсь в ближайший час покинуть это
маленькое унылое пятно оливкового масла на географической карте нашего мира.
Надеюсь, что эти идиоты на таможне дали мне верную информацию, еще есть несколько
отдельных кают на борту ближайшего отплывающего отсюда парохода.
- Правда? - Каслер постарался не показать и малейшего признака приятного
удивления. - Ваша планы изменились, грандлендлорд, вы возвращаетесь домой?
- Не совсем так. Я не выбываю из Великого Эллипса, всего лишь сокращаю его
скучный маршрут. Перспектива длительной увеселительной поездки за казенный счет
через весь Аэннорве, а потом пещерный комфорт Бизака и Зуликистана пугают меня,
поэтому я решил отправиться сразу в Юмо и там подождать тебя.
- Как вам будет угодно, грандлендлорд.
- Расставание пойдет нам на пользу, - неожиданно добавил Торвид, - Мы
путаемся друг у друга под ногами, племянник, как два волка, запертые в крошечной
клетке. Мы действуем друг другу на нервы, мы постоянно раздражены, и это так глупо.
Мы - союзники, связанные кровным родством и судьбой. Я надеюсь, что время, которое
мы проведем порознь, восстановит подобающее положение вещей.
- Я тоже на это надеюсь, грандлендлорд, - Каслер еще глубже запрятал
удивление.
- Вот и прозвучал заключительный аккорд. На этой счастливой ноте я и удаляюсь.
Племянник, я желаю, чтобы путешествие проходило без заминок и неприятностей. Так
оно и будет, если ты сам себе поможешь. Присмотрись повнимательнее к своим
соперникам. Вне всякого сомнения, некоторые из них являются агентами своего
любимого правительства, и в таком случае нанесение упреждающего удара поможет тебе
достичь своей цели. Процесс запущен, и рычаги управления я оставляю в твоих руках.
Когда мы вновь встретимся в Юмо, ты мне расскажешь, что ты делал.
- Все ясно. Прощайте, грандлендлорд.
Торвид развернулся и пошел прочь. Прямая как шест фигура быстро исчезла из
виду. Каслер Сторнзоф стоял не двигаясь, ошеломленный тем, с какой быстротой и
неожиданностью удалился его дядя. Впервые с начала гонок он был полностью свободен
от всепроникающего присутствия Торвида, и это - свобода на несколько дней или даже
недель. Он почувствовал, как невидимый стальной обруч, стискивающий его виски,
разжался. Странное, почти забытое чувство свободы разрасталось в нем, наполняя новым
приливом жизненной энергии и удовлетворения, той свободы, которую он не знал со
времен Ледяного Мыса. Кто-то агрессивно толкнул его локтем, и на него обрушилась
сердитая энорвийская тирада, совершенно непонятная, но, по всем признакам, она
содержала одни проклятия. Но он почти не слышал ее. Глубоко вдохнув морской,
пахнущий свежестью воздух, он наслаждался моментом, несмотря на физически
осязаемую ненависть, кипящую вокруг него.
Мулы тащились медленно. Казалось, что колеса телеги едва вращаются. И ничего
поделать с этим было нельзя, такими уж природа создала мулов. Полцарства отдала бы
она за хорошую коляску. Лизелл заерзала на сиденье, бросая по сторонам нетерпеливые
взгляды. Пешеходы, повозки, запряженные ослами и мискинами, наводняли улицу, но ни
одного кэба или фиакра не попадалось ей на глаза. Не могли же Фестинетти отогнать их
все. Может быть, "стревьо" - это загадочное слово, которое упоминал ее возница -
означает какую-нибудь болезнь лошадей?
Повозка с трудом лавировала по пыльной улице, полной солнечного света и
оглушающего шума. По улице гулял тугой смерч разнообразных запахов, главенствовал
среди них острый запах чеснока, который добавляли в гровипул - знаменитое
энорвийское жаркое из смеси каракатицы, серебристого дарц и еще каких-то местных
моллюсков. У Лизелл от запахов защекотало в носу, а в желудке заурчало. Она не ела с
самого утра и изнывала от голода, но надо потерпеть. Скоро она будет в поезде, везущем
ее на восток, в Бизак, а в поезде ее ждет вагон-ресторан, удобное кресло и, наверное,
роскошное спальное купе, поскольку энорвийцы славились своим пристрастием к
личному комфорту.
Если ей повезет с расписанием, то она, может быть, даже выиграет у своих
соперников несколько часов времени.
Конечно же, за исключением Сторнзофа и Фестинетти.
Улицы проплывали у нее перед глазами с флегматичной неторопливостью везущих
ее мулов, а ее решительность росла и набирала силу вместе с ее нетерпением и голодом.
Если бы она говорила по-энорвийски, она бы упросила возницу посвистеть немного
кнутом, глядишь, помогло бы. Но она не знала языка и сидела, беспокойно ерзая, но не
открывая рта.
Проспект уперся в большую площадь. Прямо впереди возвышалось массивное
здание из белого камня с крышей, покрытой черепицей темно-кирпичного цвета. Возница
остановился.
- Фериньелло, - объявил он.
Будем надеяться, это и есть вокзал. Но что это за люди толпятся там перед входом?
Их там не менее двух сотен, ко входу не подойти, по всем признакам они не просто
собрались здесь, это не случайное сборище. Люди - по виду обычные рабочие, солидные
- стояли ровными шеренгами, похожими на военные, вытянувшимися вдоль всего
здания. Многие держали плакаты, на которых было что-то написано большими буквами
по-энорвийски, что - она не могла понять. Они не то пели, не то что-то скандировали,
слова были непонятны, не требовательные интонации - очевидны.
- Что? - спросила Лизелл.
- Фериньелло, - пояснил возница.
- Люди. Там. Люди. Они делают?
- Стревьо.
- Что стревьо?
Он затараторил на плохом лантийском, она ничего не понимала, подняла вверх руку,
и словесный поток ослаб.
- Железнодорожники остановили работать. Хотят деньги. Больше денег, или поезда
не ходят. Стревьо.
- Вы говорите, что энорвийские железнодорожники объявили забастовку? -
поняла Лизелл. - У них есть на это право? И правительство не вмешивается? - На нее
смотрели ничего не понимающие глаза возницы, и она догадалась, что перешла на
вонарский. - Стревьо - это поезда не едут? - исправилась она, заговорив на понятном
ему языке.
- Поезда не едут, - согласился с ней возница.
- Путешественники делать что?
Возница пожал плечами:
- Фериньелло, - развел он руками, и все было понятно. Он выполнил свою
миссию, и ему хотелось отправиться по своим делам.
Ей хотелось сгрести его и хорошенько встряхнуть, но она подавила бессмысленный
импульс. Ее охватила секундная беспричинная злоба, за которой последовало осознание
собственной глупости. Конечно же, возница ни в чем не виноват, он даже пытался
предупредить ее. Она сползла на землю со своего сиденья, распрощалась с возницей
вежливым кивком головы, и повозка покатила, громыхая, восвояси.
И что теперь? Пара сотен решительно настроенных рабочих стояла между ней и
зданием вокзала. Больше денег - или поезда не пойдут. Но может быть, не вся железная
дорога парализована? Если хоть что-то движется в восточном направлении, ее не
остановят и тысячи бастующих рабочих.
С высоко поднятой головой она направилась к линии пикета, как будто там перед
ней должен был открыться проход.
Баррикада из человеческих тел стояла неколебимо. Она уперлась в плотные ряды и
суровые лица. Она выбрала одно из таких лиц - молодой парень, может быть, его удастся
смягчить.
- Вы говорите по-вонарски, сэр? - спросила Лизелл мелодичным голосом.
Парень тряхнул головой, явно не понимая, но заинтересованно.
- Говорите на лантийском? - попыталась она снова.
- Как на родном, - ответил он весело. - Я мог бы легко сойти за далионца из
высшего света, если бы захотел. Я в совершенстве знаю все благородные манеры. Хотите,
продемонстрирую?
Его акцент и произношение оказались значительно лучше, чем у возницы, и она на
удивление хорошо его понимала.
- Лучше в другой раз, - отказ она смягчила восхитительной улыбкой.
- Да? Вы уверены? Ну тогда чем еще могу вам помочь?
- Стревьо остановила все поезда?
- Абсолютно все. Ни один не пойдет, пока нам не повысят зарплату. На это может
уйти несколько дней и даже недель. Хотя, если бы они меня послушали, мы могли бы все
уладить до полуночи. Я предложил им план, понимаете. Успех гарантирован. Хотите,
расскажу?
- В другой раз. Так ничего на восток нет? В Бизак?
- После трех дня ни одного. В три ушел последний.
В три часа. У Фестинетти было достаточно времени, чтобы купить на него билет.
Чертовы близнецы.
- Что тогда делают восточные путешественники?
- Полагаю, ждут. Не унывайте, все не так плохо. Эшно - прекрасный город, есть
что посмотреть и чем заняться. Я знаю наперечет все улицы и все самые лучшие места
города. Хотите, я вам покажу их?
- В другой раз.
- Вы уверены? Никто лучше меня не знает всех достопримечательностей Морского
Кладбища. Еще есть Ветряная мельница Фейпа, она была построена аж...
- Как еще можно ехать на восток, в Бизак?
- Зачем ехать в Бизак? Это - помойка. Послушайте меня, вам лучше здесь
остаться. Только в Эшно развлечения что надо. Вы слышали когда-нибудь о Топях Юпи?
Нет? А откуда вы? Только выедешь за город, и там...
- Лошади есть на восток?
- А, с этим не повезло. Только мулы или еще мискины...
- Очень медленно. Лошади.
- Их нет, проданы несколько дней назад по баснословной цене, как только стало
известно, что мы начнем забастовку. Может быть, еще болтается несколько фиакров в
порту, те никогда не продаются, они бизнес делают. А так лошадей нет.
- Да. Несколько. Я видела. - Она напряглась, подбирая слова, и продолжила. -
Лошади с коляской ф-ф-фруктов.
- Лошади везли повозку с фруктами? Нет, сейчас не может такого быть.
- Коляска. Цвет фрукта.
- Яблоко? Суфрут? Виноград? Киви?
Тыква. Как же будет по-лантийски тыква? Она никак не могла вспомнить, а может
быть, никогда и не знала.
- Красно-желтый, - подсказывала Лизелл. - Желто-красный.
- Апельсин? Мандарин? Сладкий кочан?
- Да. Да.
- Вы правда хотите спелый сладкий кочан? Я знаю все фруктовые палатки на
Северном рынке. Самые лучшие фрукты и самые лучшие цены. Хотите, покажу?
- Сегодня нет, спасибо. Вы знаете коляску как сладкий кочан?
- Кто ж ее не знает? Она как бельмо на глазу, принадлежит мадам Фингрия
Тастриуне, жене самого Глефтуса Тастриуне - Он посмотрел на нее многозначительно,
будто ожидая реакции. - Это - Глефтус Тастриуне, его все называют Господин
Денежный Мешок, главный акционер и Президент железнодорожной компании "ФьеннЭшно".
Больше скажу, если бы этот Денежный Мешок соизволил чуть-чуть ослабить
веревочку на своем денежном мешке, эта забастовка закончилась бы до наступления ночи.
Если бы до наступления ночи был в запасе хотя бы еще один час, подумала Лизелл.
Солнце уже клонилось к горизонту, его длинные лучи выкрасили белую штукатурку
зданий в розовый цвет. Скоро все дневные краски пожухнут, а магазины закроются, и
пикетчики, наверное, уйдут спать. Если ей не удастся решить транспортный вопрос, то
придется искать ближайшую приличную гостиницу, где она будет томиться еще часов
двенадцать, а может, и больше, пока Фестинетти двигаются вперед по Великому Эллипсу,
вырвав себе преимущество таким нечестным путем, да и Сторнзофы от них не отстают...
- Мадам Тастриуне продает лошадь? - спросила она.
- Что, отказать себе в удовольствии? Ни за какие деньги.
- Удовольствии?
- Эта богачка щеголяет на своих рысаках по всему городу всем на зависть. Люди
вьются вокруг нее, умоляя продать, а она их за нос водит, и как наиграется, дает от ворот
поворот. Если покупатели после этого все еще продолжают толкаться у ее дверей, она,
говорят, спускает собак. О, она под стать своему муженьку. Два сапога пара!
Сомневаться не приходится. Каменное лицо и глаза акулы.
- Мадам Тастриуне живет где? - спросила Лизелл.
- Новое кирпичное здание, цвета сырого мяса, в районе Старого Рыцарского
Полумесяца, - ответил парень. - Но вы же не собираетесь туда идти?
- М-м-м...
- Даже и не думайте об этом, она только своих мастиффов на вас науськает. У меня
есть идея получше. Почему бы вам не провести несколько дней или недель здесь, в Эшно?
О затратах не думайте. У моей невестки съехал ее двоюродный брат, так что есть
свободная кровать в комнате, если я замолвлю словечко, она разрешит вам спать там
бесплатно. И тарелка бесплатной каши утром в придачу. Лучших условий вы не найдете.
- Спасибо, но я не могу остаться.
- Но вы же не можете уехать, не побывав на Топях Юпи?
- Мадам Тастриуне в районе Старого Рыцарского Полумесяца?
- Чудесный район города. Много новых больших домов. Хотите их увидеть?
- Да, я иду туда.
- Если бы вы подождали еще часик, то пикеты свернули бы на ночь, и тогда я...
- Я не могу ждать. Спасибо вам за помощь. Удачи со стревьо, - она развернулась
и пошла прочь. За спиной она услышала его голос:
- Я знаю самый удобный путь к Старому Рыцарскому Полумесяцу, хотите, я вам
покажу?
"...Достопочтенный Флен Ошуне вместе со всеми членами своей семьи, персоналом,
слугами и прочими подданными Аэннорве покинул правительственный особняк и
близлежащие резиденции и в данный момент находится в открытом море на пути во
Фьенн. Не до конца подсчитано то огромное количество энорвийских граждан, что
погибли во время последнего сражения за Юмо Таун. По этой причине их тела остаются
непогребенными в ожидании окончательного распоряжения, которое зависит от
главнокомандующего Килке Гонауэра, возглавляющего в данный момент грейслендские
оккупационные войска. До сегодняшнего дня главнокомандующий Килке Гонауэр
отказывался обнародовать список погибших энорвийцев. Также нет никаких сведений о
числе погибших смелых и преданных граждан Южного Ягаро, которые сложили свои
головы, защищая Энорвийскую империю..."
Гирайз в'Ализанте отшвырнул в сторону газету, не дочитав передовицу, чье Небо потемнело, а в животе урчало. В ближайшем ресторанчике призывно зажегся
свет. Вывеска в виде створок раковины гребешка наводила на мысль, что здесь подают
блюда из морепродуктов. Лизелл вошла внутрь и ждала минут пятнадцать, пока ее усадят
за плохонький столик. Расположившись, она принялась изучать меню. Меню было
написано от руки, да к тому же по-энорвийски, так что чувствовала она себя бараном,
читающим азбуку. Даже цены в отведенную для них колонку были вписаны так, что их
оказалось невозможно разобрать. Появился явно нелюбезный официант. Не желая просить
его помощи, она заказала, ткнув пальцем в первое попавшееся блюдо.
Отрывисто и грубо кивнув, официант удалился. Лизелл огляделась. Обеденный зал
был маленький и невзрачный, декор отдаленно напоминал морской стиль. Несколько
посетителей сидели и наблюдали за одинокой женщиной с явным любопытством. Она
смерила одного из глазевших холодным взглядом, но это незнакомца не смутило.
Провинциальный болван. Она со злостью отвернулась. Конечно, она предполагала, что на
маршруте Великого Эллипса ей придется сталкиваться с такого рода грубостью. Она
продолжала осматривать ресторанчик. За соседним столиком сидел одинокий посетитель
с газетой, даже на расстоянии она смогла прочесть заголовок, написанный на первой
странице крупными буквами по-лантийски:
ГРЕЙСЛЕНДСКИЕ ВОЙСКА ВТОРГЛИСЬ В ЮМО
Юмо Таун - столица Территории Южного Ягаро, владения Аэннорве, страна
алмазных копей, аннексирована Грейслендской Империей. Открытое приглашение к
войне. И естественно, энорвийцы придут в законную ярость и никогда с этим не
согласятся.
Подали ужин, и Лизелл с ужасом посмотрела на тарелку, поставленную у нее перед
носом. Она созерцала высокую горку толстых голубых лент, мягких как лапша, но
бороздчатых и состоящих из сегментов, сверху горка была полита блестящим, голубым
соусом с запахом таврила. Боже, что это? Осторожной вилкой она подцепила
крошечную треугольную головку, на которой виднелись сапфирные сенсорные органы, и
узнала их "в лицо" - голубые аэннорвермис в соусе Фьонисс, знаменитый местный
деликатес.
Вареные морские черви.
Ужин.
Она накрутила червяка на вилку, поднесла к губам и осторожно откусила маленький
кусочек - слишком мягкая консистенция, но не так уж и плохо, как она ожидала.
Никакого ощущения червяка во рту, напротив, вкус блюда, пропитанного соусом, в
котором чувствовался таврил, можжевельник и горный чабрец, что оказалось неожиданно
приятным.
Она уплела все - до последнего голубого червячка, рассчиталась и вышла на
освещенную фонарями улицу. Небо было усыпано звездами и воздух стал прохладным, но
она этого не замечала.
Район Старого Рыцарского Полумесяца, Мадам Денежный мешок, обладательница,
по меньшей мере, пары страстно желанных лошадей. Как же добраться туда, когда нет
карты и не знаешь ни слова по-энорвийски?
Проблема разрешилась с неожиданной легкостью. Совершенно неожиданно, как по
мановению волшебной палочки, показался первый за целый день кэб. Лизелл окликнула
возницу, и тот сразу же остановился. Она назвала адрес по-лантийски, и так случилось,
что возница ее понял. Взобравшись в кэб, она захлопнула за собой дверцу, и
двухколесный экипаж затарахтел в ночь.
За окном кэба проплывал Эшно, улица за улицей, освещенные светом фонарей.
Когда они добрались до Старого Рыцарского Полумесяца, богатство и новизна
архитектуры района сразу бросились в глаза, освещенные ярким светом фонарей у
парадных подъездов новых, с иголочки, особняков, чей архитектурный стиль напоминал
замки и храмы давно ушедших в прошлое веков.
Как нелепо, подумала Лизелл.
Цель, к которой она стремилась, оказалось легко узнать. Новое кирпичное здание
цвета сырого мяса в районе Старого Рыцарского Полумесяца, парень из пикета дал ей
очень точную информацию. И вот оно перед ней - украшенное башенками
архитектурное безобразие, с нелепыми амбразурами и навесными бойницами, во всех
смыслах цитадель средневекового периода. Последние сомнения относительно владельца
этого сооружения исчезли, когда Лизелл увидела на верху указательного столба
трехмерную бронзовую модель паровоза с витиеватой монограммой в виде заглавной
буквы "Т".
"Т" значит Тастриуне, главный акционер и президент железнодорожной компании
"Фьенн-Эшно".
Лизелл постучала в окошко вознице, и кэб остановился. Она спрыгнула на землю,
заплатила вознице, и тот уехал, а она осталась стоять одна на незнакомой, окутанной
ночным мраком улице. Но это ее не пугало.
Лошади. Как заполучить их?
Никаких намеков на то, что она хочет купить их, пикетчик рассказал ей, чем
закончились подобные попытки, а она не была настолько глупой, чтобы идти тупиковой
тропой. Если мадам Денежный Мешок не продала их ни за какие деньги, значит, она и в
аренду их не даст. Что остается? Взывать к ее человеческому состраданию? К
состраданию женщины, которая легко спускает собак на слишком надоедливых
просителей? Ну что, может быть, попробовать воздействовать на ее спортивный
инстинкт? А вдруг жена Тастриуне и слыхом не слыхивала о Великом Эллипсе? А если и
дошли до нее такие слухи, то, как энорвийка, она, естественно, будет рада оказать услугу
своему соотечественнику - Меску Завану. Это несомненно. И это плохо. Что остается?
Что-то надо наплести, закрутить витиеватую софистику. Например, найти способ убедить
ее, что лошадей местные власти
...Поділитися у соцмережах
