Жанр: Фантастика
Люди огня
...е бы вы
ни были. Пойдемте!
Он повернулся к ним спиной и кивнул нам. Мы вышли на улицу под летний дождь. Мне
было не по себе. Господь обнял меня за плечи. Я чуть было не отшатнулся.
- Не бойся, Марк. Тому, кто меня любит, незачем меня бояться. Сергей! Константин! -
и он сгреб в охапку и их тоже. - Как же с вами хорошо, ребята! Не нужно действовать кнутом
и пряником, то бишь огнем и исцелениями. Вы служите мне и так. Как я устал от чудес!
Каждый раз мне приходится рвать ткань мироздания. Это насилие над творением, Марк.
Мы вышли на дорогу. Машины не было. Верно, перепуганный таксист счел за лучшее
смотаться сразу, как только пришел в себя. Спецназовцы по-прежнему были без сознания.
- Очнутся, когда мы уйдем, - успокоил Господь. - Ну что ж, пойдемте пешком.
Погода хорошая.
Надо сказать, что дождь моросил не переставая. Но мне почему-то было безумно весело.
Словно я, не вставая, осушил пару бутылок шампуня. Хотя я не исключал возможности, что эта
ночь - последняя в моей жизни.
- Господи, а если они заявятся к нам завтра на танках? Ты же им адрес дал!
- Не заявятся. Танков пожалеют. К тому же генерал Сергеев очень любит свою дочь.
До трассы мы добрались минут за пятнадцать и там поймали машину. Знал бы водила,
кого везет! На следующий день Господь возглавил российское правительство".
Я поднял глаза от рукописи. Мне хотелось разрыдаться. Я кусал губы. Боже! Как же все
хорошо начиналось! На меня нахлынули воспоминания: моя первая встреча с Эммануилом,
падение Лубянки, тусовочная квартира с компьютерами, захват власти, наше первое с Марком
поручение, путешествие в Европу... И Господь, могущественный, милосердный, прекрасный...
Господь! Мы все были как пьяные от него. О Боже, Боже! Сам-то он знал тогда, кто он на
самом деле?
Марк писал и о захвате Думы, и о нашем путешествии, и о войне. Все это я знал. Через все
это мы прошли вместе. Лишь чуть-чуть другой взгляд, другое отношение, другой характер.
Вернее и честнее моего.
Я пролистал Китай, Японию, Индию, Исламский мир вплоть до Мекки.
Дальше непрерывное повествование заканчивалось и шли отрывки. Довольно сумбурные.
"...Я сорвался после Хиджаза, точнее, после нашего с Петькой бедуинского плена.
Слишком много смертей за один раз.
Позвонил Давке.
- Саляму Алейкум, падишах! Как урожай по основной статье дохода?
- Э-э-э... А что?
- Достать можешь?
- Обижаешь, брат! Сколько угодно, когда угодно, самого лучшего! И в подарок.
- Тогда действуй! Ты меня понял?
- Надеюсь.
Он очень хорошо понял. До этого я ни разу не видел героина такой степени очистки.
Белый, как снег".
Черт! Черт! Черт! Встречу Давку - задушу собственноручно. На хрена мы его спасли!
"...Я дал себе зарок: один-два раза и все, потом изредка по мере необходимости, хотя
прошлый опыт говорил, что изредка не бывает. Ну в крайнем случае Господь у меня под рукой
- снимет.
Эммануил что-то заметил, по-моему еще до Иерусалима, но молчал. То ли был погружен в
свои проблемы, то ли ждал, когда я по-настоящему подсяду. Потом ему было некогда: Африка,
короткое возвращение, снова Африка, потом Южная Америка. А я увязал. Впервые был в
ситуации постоянной доступности дозы. Сколько угодно, когда угодно и самого лучшего!
Я сказал себе "стоп!" после покушения на Петьку. На нас с Матвеем остался город.
Слишком большая ответственность, чтобы ходить полусонным. И нарвался на ломку.
Состояние тоже не для работы. Без Эммануила я промучаюсь по полной программе по крайней
мере месяц. Не сейчас! Постарался увеличить время между приемами до восьми-десяти часов,
потом пытался перейти на что-нибудь полегче. Кодеин, морфий... Как бы не так! Месяц
продержался на метадоне. Ломку снимает, конечно, но от него тоже ломка. Смысл? Разве что
вреда поменьше.
После Бет-Гуврина скатился обратно, на следующий день, с похмелья. Стимула нет
бросать. Доза-то всегда под рукой. "Конь" у меня теперь беленький. Высший класс! Не та
коричневая дрянь, которой мы в армии ширялись! Конь белый...
Я не врач, но и не подросток - прекрасно понимаю, куда качусь. Пару раз терпел по
полсуток. Сам устраивал себе ломку, с дозой в шкафчике. Но разум здесь - не помощник. Я
знал одного человека, который сам слез с иглы. Только одного!
Господь снизошел до моих проблем в январе месяце.
- Колешься?
- Да.
- Завязать хочешь?
- Хочу.
- Тогда пошли.
Мы спустились на нижний уровень цитадели. Наверное, раньше здесь была тюрьма.
Темная сводчатая камера. Несколько ступеней вниз и старинная тяжелая дверь. Эммануил
открыл.
- Сюда, Марк.
За дверью еще одна лестница. Черные стены, гладкие, словно камень был оплавлен.
Темно. Эммануил щелкнул пальцами, и стены начали разгораться алым, как угли на жаровне.
Лестница кажется бесконечной. Внизу - туннель с такими же оплавленными стенами.
Очень глубоко, как метро где-нибудь в центре Москвы.
Идем по туннелю. Стены текут и переливаются, как расплавленный металл. Кто это
строил? По-моему, не люди.
Шли минут пятнадцать. Туннель заканчивался огромным полукруглым залом перед
отвесной каменной стеной. У основания стены - девять высоких дверей. У каждой по два
стража: справа джинн и слева китайский сянь. Мертвенно бледна чешуя сяней, а кожа джиннов
сияет алым, как стены туннеля. Они склоняются перед Эммануилом.
Двери распахиваются. За ними - еще один зал, выше первого. Далекий свод теряется
где-то в вышине, словно сотканный из пламени, его поддерживают тонкие черные колонны. Зал
кажется отражением Храма. Только тот из стекла и металла, а этот - из пламени и тьмы.
Слева от нас, во всю пламенную стену, огромный черный крест. На кресте - маленький
человечек, он кажется букашкой, пришпиленной к черному бархату в коробке коллекционера.
Человек распят. Жив ли он? Даже если да, мы бы не услышали стонов, слишком высоко.
У подножия креста черный каменный алтарь, на ном - изумрудная чаша.
- Возьми чашу, Марк.
Тяжелая, драгоценный камень - все же камень.
Эммануил щелкнул пальцами, и перед нами возник перевернутый панцирь огромной
черепахи, висящий сантиметрах в десяти над землей.
- Добро пожаловать, Марк. Заходи!
Он прыгнул на панцирь, я шагнул к нему. Раздались гул и шипение. Стена у основания
креста задрожала и прорвалась огненным водопадом. К нам хлынула река пламени.
- Не бойся, Марк! Стой!
Река качнула панцирь и взвилась вверх огненной струей, неся нас к перекрестью. У меня
захватило дух.
Черепаший панцирь завис у ног распятого. Тщедушный старик со спутанными седыми
космами. Наверное, монах, слишком изможден. Он был еще жив.
- Знакомься, Марк! Это Святой Савва - один из тех, кого вы вывели из Бет-Гуврина в
полуживом состоянии. Бессмертный. Знатный святой. Полторы тысячи лет. Анахорет,
основатель Бар-Сабы. Специально для тебя. Убей и вырежи сердце. Кровь собери в чашу.
Эммануил подал мне кинжал с рукоятью, украшенной алмазным Солнцем Правды.
Видимо, уже тогда у меня ослабела воля. Героин не способствует душевной твердости.
Даже когда был здоров, я практически не мог сопротивляться приказам Эммануила.
Я подчинился.
Я убил его и вырезал сердце. Мне кажется, оно еще билось на золотом блюде. Голова
святого склонилась на грудь, а руки были раскинуты по перекладине креста, как крылья птицы,
когда я собирал в изумрудную чашу кровь, бившую из его отверстой груди. Эммануил принял
чашу и пригубил из нее, потом приказал мне встать на колени и подал мне этот наполненный
багровым изумруд. Тогда я выпил и поцеловал прах у ног Антихриста. И он сказал мне, кто он
на самом деле. Я не испугался, не ужаснулся, даже не разочаровался, увидев разверзшуюся
подо мною бездну. Нет! Я обрадовался. Как ни странно, это давало надежду. А то все казалось
слишком безысходным. Теперь мы были бунтовщиками, которые должны свергнуть
неправедного владыку. И это придавало сил.
Мы медленно опустились на землю. Огненная река распалась на искры и погасла.
Эммануил не стал возвращаться назад. Справа от креста было еще девять дверей. Мы
вышли через одну из них в такой же полукруглый зал, что и с другой стороны. Перед нами пали
ниц джинны и даосские бессмертные.
Из зала выходил узкий туннель, упирающийся в колодец с витой лестницей. Мы
поднимались вверх, по-моему, еще дольше, чем спускались. Лестница выводила в небольшой
склеп с двумя алтарями.
- Это Колодец Душ, Марк. По преданию, здесь молились Давид и Соломон.
Из склепа вела еще одна лестница, уже короткая. Она упиралась в черный гладкий камень.
Эммануил коснулся его рукой, камень налился красным и отъехал в сторону.
Мы стояли в Храме у алтаря. Небо заливал багровый закат, так что земной храм был
почти неотличим от подземного.
Месяц мне не хотелось наркотика. Приход от крови бессмертных был на порядок круче.
Но потом началась абстиненция, еще хуже, чем при отмене героина. Я решил, что лучше уж
джанк. Красивое слово "джанк", а переводится "отбросы".
Господь сразу заметил.
- Это тебе иллюстрация. Будешь своевольничать - опять сядешь на иглу. Ты здоров,
пока ты в моей воле. Завтра мы собираемся в Храме, приходи!
Илия был вторым моим святым. Эммануил заставил убить его на глазах у остальных. Мне
претит быть палачом. Я солдат, а не палач.
После Илии держался три недели. Нет, хватит, я устал убивать! Обойдусь без третьего
раза.
Может быть.
Но не без наркотика.
- Вместо того, чтобы пить кровь жизни, ты пьешь кровь смерти, - сказал Эммануил.
До середины весны я держался частью на силе воли, частью на героине. В апреле сдался,
пошел на Эммануилову вечерю пить кровь. Опять под землю. В верхнем храме это
происходило только с участием не полностью посвященных, вроде Петьки.
Две недели хорошо себя чувствовал. Потом началось. К Эммануилу бежать? Доза
оказалась ближе.
Он заметил. Сразу. По глазам, что ли?
- Марк, ты пойми, ты все равно мой: колешься ты или принимаешь мое причастие. Или
ты думаешь, что колоться лучше? Нет, Марк. Мое причастие куда менее опасно для тела, но
ничуть не более для души.
- Господи, перекрой мне канал поставки! Это Дауд-шах. Прикажи ему меня не слушать!
То, что есть, я спущу в унитаз. Господи, пойдем!
Он рассмеялся.
- Ломки захотелось? Чтобы здесь отмучиться и туда не попасть? - он указал пальцем на
пол. - Не получится! - Поднял палец вверх: - Пусть он тебе канал перекрывает. По особой
милости, если Пьетрос за тебя помолится. Марк! Марк! Если ты решил влезть в рай с черного
хода - будь готов к тому, что тебя рано или поздно спустят с лестницы.
Милосердие Сатаны и милосердие Бога. Иногда Дьявол милосерднее. Что сказал бы мне
Бог там, в Новосибе, когда я стоял у окна с заряженным пистолетом? Он бы остановил меня, но
не прекратил мучений. Он бы сказал: "Отломайся всухую!"
...После Тимны снова увеличил дозу. Теперь каждые три часа. Если очень постараться,
могу вытерпеть шесть. У джанка высокой очистки смертельная доза охренительная. Долго мне
еще. Может быть, лучше было выпить чью-нибудь кровь? Терезы, например. Да ладно, ради
Петьки, пусть лежит себе под камушком. У меня наступает насыщение после определенного
количества убийств. Больше не могу! На Эммануилово причастие не пошел. Он смеется: "Да
ладно, героин - почти то же самое".
Колю в правое запястье. Левое не пробьешь - одни синие узелки. Вены на запястьях
тонкие, попасть трудно, особенно левой рукой. Да и на ногах не лучше. Но ничего не
поделаешь - на локтевом сгибе давно живого места нет. За год! Быстро.
...Петьке вру, что колю морфий. Он все равно одно от другого не отличит, а "морфий"
звучит как-то спокойнее, лекарство все-таки. Ангел-то наш Петька за всю жизнь сигареты не
выкурил, не то что не укололся. Как только попал в нашу компанию? Хотя Эммануил - тоже
ангел. Бывший. Сошлись приятели!
...Воля слабеет. Я выполню любой его приказ. Что может быть хуже Тимны?
...Может.
- Марк, ты должен убить Пьетроса.
- Господи!
- Он хочет уйти. Ты не должен ему этого позволить.
...Петька понял все. Сразу сказал: умный он, хоть и не смыслит ни х... в этом деле. Легче
всего было кончить все сразу и с ним не встречаться. Но я должен был предупредить его.
Эммануил может послать и другого убийцу. Уже в машине обнаружил у себя на поясе
заряженный пистолет. Лучше бы его не брать. Но для меня взять оружие - как почистить зубы.
В полусонном состоянии трудно блокировать машинальные действия. Смогу или не смогу? В
горах расстрелял обойму. Смог! Значит, осталось еще что-то. Не совсем я кукла полусонная!
Сколько мне надо? Пять граммов хватит. Пять граммов слону хватит. Пять граммов не
проблема - расщедрился Давка. Я и тонну достану. Хоть с этим нет проблем! Не хочу
коричневым, избаловался.
Что делать, когда господин приказывает убить друга? Японцы давно нашли ответ.
...До свиданья, царь мой Эммануил! Я нарушил твой приказ. Почти предал. Бесчестно!
Особенно сейчас, когда все рушится. Неужели дьявол может держать нас при себе за нашу
честность, как за ошейник? Странно! Честность - как путь в Преисподнюю.
До свиданья! На том свете все равно встретимся. Мы теперь с тобой, как иголка с ниткой.
Прощай, друг мой Петька! Авось разминемся. Дай тебе Бог!"
Я сжал губы. Если вдруг когда-нибудь я действительно удостоюсь рая, я крикну Ему:
"Марка сюда! Нет мне рая без Марка!"
ГЛАВА 2
Я поднял глаза: передо мной сидела Тереза. Она сорвала белое полупрозрачное
покрывало, что лежало у нее на плечах, и накрыла костер.
Пламя мгновенно погасло. А ее лицо продолжало сиять, словно хрустальный сосуд со
свечой. Она приложила палец к губам. Я замер.
Далекий гул вертолета.
- Это Марк, - одними губами сказала она. - Он за тобой.
Да, конечно, я и не сомневался, что это Марк, воскресший Марк, готовый выполнить
любой приказ Эммануила. В этом что-то есть: умереть от руки друга. Он войдет сейчас сюда и
просто скажет: "Пошли, Петр!" Или молча вынет пистолет и выстрелит.
- Это уже не Марк, - сказал я.
Рев двигателей приближался, прогремел над нами и снова начал удаляться.
Нас не заметили.
Когда гул затих, Терезы уже не было. Призрак исчез. Я залез наконец в спальник и
мгновенно заснул.
Тереза была там, в моем сне. Мы сидели у костра и разговаривали. Пещеры не было:
бесконечная пустыня и небо над нами, полное бесчисленных звезд.
- Где мы?
- В Чистилище.
- Я люблю тебя.
- Ты любишь Бога.
- Я служил Дьяволу.
- Ты искал, но не нашел. Ты ошибся.
- Моя ошибка слишком дорого стоила.
- Ты искал...
Проснувшись, я решил пробираться в Яффу. Был вечер, алое небо над алыми скалами.
Оставшееся расстояние можно было вполне преодолеть за одну ночь.
Пока догорал закат, я включил дешевый карманный радиоприемник, который добыл в том
же супермаркете, что и все остальное. Среди прочих малоинтересных новостей и привычных
сообщений о катаклизмах промелькнула информация о том, что Япония заявила об отделении
от Империи. Началось! Я сочувствовал Варфоломею.
Яффа оказалась грязным лабиринтом каменных развалюх к югу от чистого и
современного Тель-Авива. В последний я сунуться не решился.
Где легче затеряться: в большом городе или в предместье? Учтем, что я не могу
пользоваться ни гостиницами, ни магазинами, ни даже общественным транспортом. Везде
оплата по кредитке. Костры из наличности догорели более года назад. Лучше всего найти
какую-нибудь трущобу, заброшенный дом или долгострой, а такие вещи более характерны для
окраин и бедных районов.
Была еще одна проблема. Дело в том, что у меня кончилась вода. Израильский город в
этом плане отличается от пустыни только наличием воды как раз в тех местах, куда мне не
следовало соваться. Фонтаны здесь водятся, но редки, как плезиозавры. В Яффе я их не
обнаружил. Был еще один источник: к каждому дереву на улице подведена отдельная трубочка,
которая доставляет воду. Мне оставалось грабить зеленые насаждения. Но таковые были
характерны для центра, а не для бедных городских окраин. Пришлось сунуться в центр.
В городе было полно полиции. Старый порт оцеплен. По мою душу. Именно по душу!
Насколько же это верно в моем случае! Я усмехнулся. И Марк, и Эммануил - оба прекрасно
меня изучили и заранее знают все места, где я могу появиться.
От полицейских лучше держаться подальше. Двухдневиое путешествие по пустыне плюс
отсутствие душа и нормальной постели скрыть сложно. Наверное, им и приказано
останавливать таких запыленных субъектов, как я.
Дерево нашлось. Как раз недалеко от старого порта, а значит, и от оцепления. Я успел
наполнить бутылку и сунугь в рюкзак, когда вдали, за цепью солдат, увидел Марка. Он
разговаривал по сотовому, повернулся и посмотрел в мою сторону. Я метнулся в подворотню и
вжался в стену.
Марк! Это всего лишь Марк! Лучший друг, который не однажды спасал меня и которого я
не спас. Что означает смерть и воскресение от Эммануила? Что он делает? Забирает душу или
дает часть своей души? Это уже не Марк! В любом случае...
Раздались шаги.
- Он здесь!
Я кинулся во двор, вылетел в переулок, узкий каменный грот между двух глухих рядов
зданий. Изнанка города. Закрытые двери. Я дергал все! И позади голос Марка, по-моему, в
мегафон:
- Стой, Петр! Я узнал тебя! Не делай глупостей. Я сейчас прикажу стрелять.
Пробежка в сорокаградусную жару не для моего сердца, отравленного неумеренным
потреблением кофе и избалованного сидячей работой. В глазах темнело, кровь стучала в висках
и кололо в боку на уровне пояса. Что там? Печень что ли?
Вот, кажется, то, что надо: ржавая лестница. Можно выбраться на крышу. Дома стоят
вплотную друг к другу, а значит, по крышам можно уходить, как по улицам.
Раздались выстрелы. Не задели. Пока.
Я был уже наверху: плоская крыша с несколькими черными цистернами. Здесь в таких
греют воду. Ни тебе котельной, ни угля - работа солнца. Я упал за одну из бочек.
Выстрел. Из дыры рядом со мной потекла струя теплой воды. Еще.
Голос Марка:
- Петр, ты только умрешь и воскреснешь. Я через это уже прошел. Кстати, должок за
тобой! У тебя моя тетрадь.
Я оглянулся: в полуметре от меня - край крыши. Я откатился к нему и посмотрел вниз.
Прямо подо мной был балкон с деревянным ограждением. Дерево черное и гнилое. Балкон
казался запущенным. Я перевалился через низкую ограду крыши и повис на руках. До балкона
оставалось метра полтора. Я отпустил руки. Передо мной была балконная дверь. Замок сломан.
Бог хранил меня. Дом был пуст.
Облупившаяся краска стен, на полу слой пыли. Надо уходить. Рано или поздно Марк
заметит и балкон, и пустую квартиру.
Я пробрался к выходу и вынырнул в еще одну каменную кишку. Несколько поворотов,
просвет в конце. Я боялся увидеть там полицейского: нет, пусто. Вдалеке, слева от меня, спины
оцепления.
На окраине города я нашел заброшенную стройку. Металлическая конструкция с
перекрытиями полов, но еще без стен. Один из амбициозных проектов Эммануила, на которые
не хватило средств.
Больше всего на свете мне хотелось спать. Я расстелил спальник прямо на бетонных
плитах - постель не из лучших - и заснул с мазохистской мыслью: "Так. тебе и надо за все,
что ты успел натворить".
Проснулся я на закате, с трудом разжег костер и приготовил себе нехитрый ужин.
Продуктов осталось еще дня на три. Что я буду делать потом? Ладно! Проблемы будем решать
по мере поступления.
На территории недостроя не горело ни одного фонаря, только вдали, в порту, виднелись
городские огни, но и они погасли ровно в одиннадцать.
Может ли Марк обшарить все трущобы? Пожалуй! Яффа - небольшой город. Я решил не
рисковать и погасил костер, хотя было довольно холодно. Потом заполз обратно в спальник и
решил добрать недостающие часы сна.
Меня разбудил церковный хорал. Я вылез из спальника, накинул куртку, взял очки и
пошел на звук.
Лестница в подвал. Там внизу какой-то свет, который отражается на перекрытиях потолка
над лестницей. Я надел очки и начал спускаться.
Подвал был почти достроен, в отличие от надземной части здания. Горят свечи. Толпа
людей. Молятся. По-старому - это я понял сразу. Я встал у стены поодаль от остальных.
Мессу служил лысоватый старик. Я не сразу узнал его, потому что он был плохо виден за
головами молящихся.
- Что вы здесь делаете?
Рядом со мной возник молодой человек, чем-то похожий на Марка: широк в плечах,
держится по-военному, волосы коротко подстрижены.
- Слушаю, - ответил я.
- Снимите очки!
- Пожалуйста.
Я снял очки правой рукой, словно демонстрируя Знак. Сложил их в руке и поднял голову.
- Петр Болотов?
- Угу. Телевизор смотрите.
Он был растерян. Беспокойно озирался по сторонам - ожидая то ли помощи, то ли моих
воображаемых спутников.
Наконец спросил:
- Мы арестованы?
Я покачал головой.
- Нет.
Он тронул за рукав ближайшего молитвенника.
- Позови отца Иоанна.
- Он служит.
- Может быть, стоит прекратить службу...
Второй "погибший" взглянул на меня, и челюсть у него отвисла.
- Сейчас.
Очевидно, Эммануил не объявил о моем бегстве, и меня все еще считали облеченным
властью.
Пение стихло. Сквозь толпу к нам протискивался старик в белой одежде. Наконец я узнал
его: тот самый соратник Плантара, который требовал моей смерти в замке Монсальват, а потом
летел со мной одним рейсом Рим-Иерусалим. Если они мне сейчас устроят показательную
казнь, потом явится Марк, найдет мой труп и доставит Эммануилу. Он воскресит меня. И через
два дня, и через три, и через четыре. Я это наблюдал на примере Якоба Заведевски. Возможно,
время вообще не играет для него роли. Недаром он так легко отпустил меня, знал: уйти
невозможно. Все дороги мои свернулись в спираль и сошлись в одной точке, имя которой
Эммануил.
Старик остановился передо мной. Узнал сразу. Нас окружила толпа.
- Что вам нужно?
Спасения, помощи, приюта... Я бы сказал это Терезе, но Тереза умерла. Я не был склонен
всерьез воспринимать свои сны и галлюцинации. Отцу Иоанну я этого не скажу.
- У меня дело к вашему королю.
- Его здесь нет.
- В Яффе или в Палестине?
- Неважно.
- Передайте, что я ищу с ним встречи.
- Передадим, а теперь уходите.
- Да, конечно. Кстати, с кем имею честь?
- Это Иоанн Богослов! - с придыханием объявил молодой человек, который первым
заметил меня.
Отец Иоанн посмотрел на него косо. Похоже, он не хотел такого громкого представления.
- Да, конечно, - усмехнулся я. - Иноверца не следует принимать в своем доме и даже
приветствовать. Ибо приветствующий его принимает участие в злых делах его. Второе
послание, кажется?
- Уходите! - повторил старик.
- Да, да, понимаю. Не стоит портить паству.
Я направился к лестнице. У ступеней обернулся.
- Вы бы тоже уходили. Меня ищут. Здесь все обшарят ради меня. Попадете под горячую
руку.
Старик молчал. Спросил бы хоть: "Почему ищут?" Чего он ждал? Что я брошусь ему в
ноги и буду просить о милости? Не буду! Даже Эммануила не просил.
Я вернулся к своему костру и сел по-татарски на бетонный пол. Выхода не было. Даже
если я смогу встретиться с Плантаром, это вряд ли что-нибудь изменит. Я всё равно не знаю,
где Копье. Так, догадка. Марк весьма подробно описал путь в Эммануилову Святая Святых,
место тайных жертвоприношений. Точнее, Антисвятая Антисвятых. Там была зеленая чаша.
Мне казалось, что там же должно быть и Копье. Две реликвии, которые ее освящают.
Мой второй разговор с Плантаром не то чтобы получился, но был все же лучше первого.
Но тогда я обладал властью и, следовательно, мог пригодиться. А теперь - кому я нужен?
Кому я нужен, кроме Антихриста?
Я Эммануилов, я его. И бороться с этим так же нелепо, как со сменой времен года.
Данность, непреложный факт. Может быть, в начале я и мог бы уйти. Теперь - нет. Уйти
невозможно! Марк попробовал...
Вариант Марка. Попилиться, что ли, перочинным ножом? Нет смысла. Антихристу все
равно, живым он найдет меня или мертвым. Марк не желает мне зла, потому что больше не
считает злом то, что с ним случилось. Надо просто сесть и дождаться Марка.
Церковный хорал больше не звучал. Я рассеянно посмотрел в ту сторону. И отсветов на
потолке больше не было. Вняли доброму совету - убрались. Куда, интересно?
Костер догорел, только угли переливались и вспыхивали. Светало. Рассвет, как
догорающие угли. Или разверстая пасть Зверя. Того самого, Зверя из Бездны. Кровавая пасть.
У костра сидела Тереза и держала руки над огнем. Угли потухли.
Я даже не удивился ее появлению.
- Пойдем! - сказала она.
- Оставь меня! Зачем ты подаешь мне надежду, которой нет и быть не может!
- Не может не быть надежды! Пойдем!
Гул вертолета, визг сирен, свет фар. От догоревшего костра поднималась струйка дыма.
Они не могли не заметить.
Она поднялась, протянула мне руку.
- Пойдем же! Проклят тот, кто отчаялся!
Мне слишком хотелось коснуться ее руки. Полно, да можно ли ее коснуться?
Я принял ее ладошку в свою ладонь, словно хотел поцеловать или пригласить на танец. И
чуть не задохнулся от боли. Знак! Словно клеймо. Каленое железо. Не то приятное легкое
жжение, что от прикосновения воскрешенных Эммануилом, не ощущение покалывания от
рукопожатия другого обладателя Солнца Правды. Нет! Дикая, всепоглощающая боль. Я
вскрикнул и выпустил ее руку.
- Прости...
Послышались шаги. Гром солдатских ботинок по бетону, эхо по перекрытиям. Голоса.
Переговоры полицейских, короткие приказы.
- Пойдем! Все равно пойдем! Вставай же!
Она больше не подала мне руки. Просто стояла надо мной и умоляла: "Вставай!"
Я поднялся на ноги. Невозможно было не подняться.
- Ну! Скорее же!
Она метнулась к лестнице в подвал. Я бросился за ней. Если спасение предлагает призрак
- почему бы нет? Жизнь стоит того, чтобы ради спасения заставить служить себе все силы,
земные и небесные.
- Ну здравствуй, Петр!
Я обернулся у края лестницы.
Марк стоял в пяти шагах от меня и поднимал пистолет. Холодный взгляд Марка, который
уже не Марк. И дуло пистолета.
- В сердце, Петр, так быстрее всего. Лучше героина.
Боль в Знаке. Я упал на колени. Тереза тянула меня за руку. Выстрел. Потом еще. Я не
почувствовал боли, только рубашка намокла и прилипла к телу. И боль в Знаке стала затихать,
отошла и распалась на отдельные волны. Я где-то читал, что в момент стресса в организме
вы
...Закладка в соц.сетях
