Жанр: Фантастика
Некромерон Некромерон 1.
...ифологическим персонажем, нежели
историческим лицом. Объясните мне по порядку.
Крифиан, Думгар и доктор Дотт молча переглядывались, и тут в разговор неожиданно
вступил Птусик:
- Кто ж вам в трех словах уложит целую историю вашей семьи и сопутствующие мифы,
легенды и предания? На это нужно было потратить всю предыдущую жизнь, кропотливо и
вдумчиво, а теперь уж поздно, ваша светлость.
Зелг открыл было рот, чтобы сказать все, что он думает о наглом рукокрылом, однако
остановился. По форме мыш был глубоко не прав, но вот по сути... В каком-то смысле герцог
да Кассар чувствовал себя ущербным, с головой окунувшись в жизнь, которой, если верить его
бесповоротно покойной матушке, не было и быть не могло. И в этой жизни он был чужим,
чужим, чужим...
Казалось бы, самое время ему отказываться от отцовского беспокойного наследства и
возвращаться в далекий Аздак, где ему давно предлагали профессорскую кафедру в столичном
университете и где ждали с распростертыми объятиями. Но вот поди ж ты - именно здесь и
именно сейчас он наконец ощутил себя дома. Нетактичный мыш заставил его понять то, чего не
могли деликатно объяснить другие: тут, к западу от Булли-Толли, в его родовом поместье, тоже
была своя полноценная жизнь. Она не возникла из небытия в ту секунду, когда он, наследник
кассарийских некромантов, ступил на порог отчего дома. Нет, она бурлила и кипела все эти
долгие годы, она была выстроена по собственным, весьма сложным законам. Здесь как-то
справлялись и без него, здесь рождались, любили и даже умирали, пусть и не так, как в других
местах. И здесь преданно ждали следующего да Кассара, бережно сохраняя для него особый,
отдельный, ни на что не похожий мир. И этот мир нравился Зелгу с каждым часом все сильнее.
Кассария, где находили приют странники, обреченные на вечные странствия своей
странностью; где мирно уживались такие разные, необычные и порой весьма опасные
существа; где свято чтили память о его предках - ту память, которую сам он сохранить не
сумел; и где его готовы были признать и любить любого, пусть и нелепого и бесполезного,
вовсе не достойного своего пышного титула и не готового к своему предназначению, - это
место заслуживало того, чтобы защищать его до последней капли крови и последнего вздоха.
Безразлично теперь, что будут говорить несведущие люди, кем станут считать и отчего
начнут бояться и ненавидеть.
Единственное, что важно в этой жизни, - это долг и честь.
Единственный голос, который стоит слушать, - это голос собственной совести. И
бесконечно глупо пытаться переделать себя в угоду чужим и равнодушным в тщетной попытке
завоевать их сиюминутное благорасположение и небрежную похвалу. Глупо и смертельно
опасно.
- Спасибо, мыш, - негромко сказал он, выпрямляясь во весь свой немаленький рост.
Только теперь Зелг уразумел, отчего потолки в замке такие высокие: оказывается, человек
с ровной спиной ощущает себя так, словно и само небо вполне достижимо, а уж низкие потолки
просто начинают давить на него.
- Подумаешь, - невежливо буркнул Птусик, и да Кассар рассердился. Не разгневался,
не впал в ярость, а всего лишь осерчал на неразумное существо и обернулся к нему, чтобы
пояснить причину своего неудовольствия. И случайным жестом указал на мыша.
Птусика довольно сильно тряхнуло, оторвало от карниза, на котором он висел вниз
головой, и отнесло на несколько шагов в сторону. Спасло глупого мыша от чувствительных
повреждений то, что он попал прямо в объятия доктора Дотта, чье полупрозрачное тело
приняло на себя основной удар.
- Прошу прощения, мой повелитель, - пискнул Птусик, отчаянно вертя головой.
- Что я говорил? - обернулся голем к привидению. - Все идет своим чередом.
А Зелг если и удивился, то только слегка. Потер кончики пальцев, которые немного
зудели после того, как по ним прокатилась невидимая горячая волна. В какой-то момент ему
даже показалось, что он стоит на берегу необъятного океана, в коем плещется сила, жаждущая,
чтобы потомок кассарийских некромантов зачерпнул ее полной горстью. Впечатление было
мимолетное, но совершенно отчетливое. Теперь молодой герцог лучше понимал, что твердили
ему все это время Дотт и Думгар: это существует, мало того - находится прямо под боком. А
то, что он не видит и не умеет пользоваться своими возможностями, - его личное горе.
Впрочем, горе вполне поправимое.
Замок будто ожил: по углам перешептывались чьи-то голоса, бестелесное и невидимое
нечто пыталось докричаться до наследника, касалось его прозрачными холодными
щупальцами, заполняло собою явь и сны. Сколь глух он был к мольбам этого существа, сколь
безразличен.
Герцогу стало страшновато, когда он представил себе, как часто объявлял бредом и
суеверием то, чего просто не мог да и не желал видеть и понимать.
- Кассария ждет, - молвил он после недолгой паузы. - Вот теперь я, кажется, на самом
деле слышу, что она ждет меня. Но я еще не готов к встрече.
- Будем надеяться, что у нас есть какое-то время в запасе, - отозвался Думгар. - Что
же до Генсена, то я знаю, кто расскажет эту историю мессиру. Сегодня вечером мы ждем
важного гостя. Он сам был участником многих событий, ему будет проще коротко и внятно
изложить главное, минуя ненужные детали и подробности.
- Собственно, я тоже мог бы попытаться, - начал было Дотт.
- Но ты изложишь детали и подробности, умело минуя самую суть, - буркнул голем. -
Тоже любопытная версия, но сейчас не время слушать твои байки.
Зелг поднялся по обсидиановым ступенькам и удобно устроился на золотом троне,
выполненном в виде костлявой раскрытой руки с длинными когтями. Невзирая на
страшноватый вид, трон сей был уютен и позволял своему владельцу вольготно раскинуться на
нем и расслабиться. Так герцог и поступил.
Он не без любопытства наблюдал за перебранкой между гигантским големом и
призрачным доктором Доттом, за седым грифоном и говорящей летучей мышью, за
сиреневыми и голубыми огоньками, которые в завораживающем танце кружили по залу. Он
следил за странными тенями, которые таились в темных углах, за ковыляющими по своим
делам замковыми слугами - диковинными существами, имен которых он до сих пор не
знал, - и постепенно осознавал, что теперь это и есть его жизнь.
Под ногами, словно яростный дракон, что жаждет кровавой жертвы, ворочалась великая
Кассария.
В "Расторопных телегах" Такангору понравилось. Небольшой грот, увитый плющом, куда
едва пробивался солнечный свет; шлифованные гранитные плиты вместо столов, крохотный
водопадик, срывающийся с причудливого выступа в просторный бассейн, где сновали
разноцветные рыбки, а на темно-зеленом плотном листе лотоса булькал кто-то одновременно
похожий на лягушку, сома и бобра. Серебряные и оловянные кружки были развешаны на
ветвях дерева, которое примостилось в самом темном углу. В дупле важно восседал лупоглазый
филин.
Телега тут тоже обнаружилась. Даже не телега, а тележка, наполненная землей, в которой
росли мелкие и прелестные лесные цветы.
Хромой кобольд, безраздельно властвующий за барной стойкой, наметанным глазом
определил в достойном минотавре стойкого и опытного борца с "зеленым змием". И предлагать
ему абы что не стал. Выставил огромный кувшин с коричневым и тягучим и проскрипел:
- Прошу. "Плач дракона", так называется это гремучее пойло. Рассчитано на
потребителя приблизительно вашего класса, роста и веса.
- А почему мне, каменная твоя башка, ты налил жалкий "Крик василиска"? - рявкнул
кто-то из-за соседнего столика.
- Потому что тебя и "Василиск" свалит со всех четырех копыт. А сему молодцу для
придания приятной неустойчивости нужно над собой поработать. Со своей стороны,
рекомендую усилить последствия "Плача" двойной порцией "Грез ундины в устье ручья при
полной луне", затем разбавить "Взглядом Горгоны" и завершить первую стадию кувшинчиком
старого доброго "Рукопожатия скелета", который никогда еще не подводил жаждущего.
- А мне? - не унимался обладатель "Василиска", оказавшийся небритым кентавром
чалой масти.
- Тебе хватит загладить "Тоской зеленого мертвеца" и капнуть сверху "Вожделения
утопленника". И все - ты готов.
- А вторая стадия?
- Вторая стадия для двурогого, - отрезал грозный кобольд. - Что вы скажете,
милейший, о хорошей порции "Беса в ребро" и бутыли "Герб да Кассаров"?
- По высшему разряду принимает, - пронесся по углам завистливый шепот.
- Между прочим, - обиделся кентавр, - я еще вполне не пьян.
Вы еще не пьяны по-настоящему, если можете лежать, не держась за пол.
Дин Мартин
Но кобольд оставил сие утверждения без внимания.
- Я буду припадать к стакану собутыльника? - поинтересовался Карлюза, становясь на
цыпочки и пытаясь выглянуть из-за высокой стойки. - Или мне положен собственный?
- О! Путник из далекого Сэнгерая. Почти соотечественник. Вам, сударь, я бы осмелился
налить стаканчик "Подземных рек", а также порцию классического "Углекопа" и "Кобольды, в
атаку!". Интересует?
- Всенепременно...
Такангор разместился за столом, который шустрый маленький дендроид у него на глазах
протер отчаянно сопротивляющейся крысой, и облегченно выдохнул. Ему показалось, что он
попал в собственный рай.
Карлюза робко присел рядом, на краешек пня, служившего в "Расторопных телегах"
табуретом.
Кобольд дирижировал из-за стойки, дендроиды-официанты сновали от бара к столу
минотавра, и вскоре Такангор оказался лицом к лицу с целой батареей стаканов, кубков,
кувшинчиков, бутылочек и кружек.
- А вкуснямить закуску? - пискнул троглодит.
- Лишнее, - авторитетно заявил Такангор. - Портить закуской благородный вкус
напитков - последнее дело.
- Во дает! - ахнул кто-то за соседним столиком.
- Учись у мастера, - без тени издевки посоветовал кобольд. - Истину здесь изрекают
не столь часто, как хотелось бы. Ваше здоровье, сударь. - И он поднял огромную серебряную
чару в приветственном жесте. - Я пью за вас драгоценный нектар, гордость моей коллекции -
знаменитый "Гнев Мунемеи!".
- О, - сказал Такангор, который уже успел приложиться не только к "Плачу дракона",
но и до самого дна, так сказать, ознакомиться с грезами ундины, причем при полной луне.
Возможно, по этой причине его впечатление оказалось несколько смазанным. - О, а мою
маменьку тоже зовут Мунемея.
- Древнее прекрасное имя, - почтительно откликнулся кобольд. - На сей счет в нашей
семье рассказывают такую легенду...
- Оставь эмпиреи, - рявкнул кто-то от входа, - забудь о легендарных героях. Обрати
свой взор на страждущего странника, который сбег из-под неусыпного надзора дражайшей
супруги и имеет всего несколько свободных минут, дабы насладиться чем-нибудь особенным.
- "Глоток свободы", - бухнул кобольд на прилавок огромный кувшин.
- Вижу новенького, - взревел посетитель, в котором Такангор с удивлением обнаружил
обычного человека, единственного на всю разношерстную компанию троллей, кентавров,
дендроидов, гномов и прочих вкушающих наслаждения в "Расторопных телегах".
Впрочем, насчет обычного - это уж он хватил лишку. Вошедший был просто
великолепен: росту для простого смертного - великанского, белокур, синеглаз, хорош собой
- словом не то языческий бог, который вжился в образ смертного, не то иной какой
бессмертный.
- Здешний кузнец Альгерс, - представился человек. - А ты, значит, и есть тот самый
минотавр, который наделал столько шуму в Чесучине?
Такангор солидно кивнул.
- С Карлюзой я уже знаком, - сказал Альгерс.
Троглодит отчаянно захлопал глазами, силясь вспомнить факт знакомства с кузнецом, не
смог, но протестовать не стал.
- Можно присесть?
- Прошу, - широко повел рукой Такангор. - Тем более что вас-то мне и нужно было
отыскать по очень важному делу.
- Не сомневаюсь, - хмыкнул кузнец. И тут же поинтересовался: - А уж не по вашей ли
милости Старостины хряки Бумсик и Хрюмсик так тихонько сидят у входа в бар?
- Бумсик? - не поверил своим ушам кобольд.
- Хрюмсик? - расхохотался чалый кентавр. - Тихонько и послушно? А ты, часом, не
заворачивал к Гописсе, не глотнул на посошок?
- Слушай внимательно, лошадиная задница, - тихо и внушительно произнес Альгерс, и
в баре все отчего-то притихли. - Если я говорю - сидят тихо и послушно, значит, так оно и
есть.
- А я что? Я разве спорю? - виновато развел руками кентавр. - С титанами и их
потомством спорить себе дороже. Верно я говорю?
Все закивали, выражая полное согласие на сей счет.
- Так по какому же делу... - начал было Альгерс, но тут в "Расторопные телеги"
ворвалось новое действующее лицо.
Лицо было гневное, но прелестное. Странно, подумал Такангор, что при появлении столь
милой и хрупкой даже дамы все, кто был в баре, включая самого хозяина, немедленно
повалились на пол, закрыв головы руками.
- Дорогая, - заискивающе сказал кузнец, - это совсем не то, что ты думаешь.
- То, - непреклонно отвечала дорогая, уставившись на кузнеца немигающим взглядом.
- Не смотри на меня так. Ну, зашел пропустить стаканчик с приятелями после тяжелого
рабочего дня.
- Не дня, а часа, - поведала дама.
- Не отвечай взглядом на ее взор горящий, - прошептал Карлюза, дергая Такангора за
руку. - Горгонида она, я вижу.
- Горгонида не Горгонида, а мне надо с кузнецом поговорить, - рассердился
минотавр. - Мадам, я понимаю, что все женщины имеют своеобразный нрав, взять хотя бы
мою маменьку. Но мы пытались обсудить дела, и ваше стремительное появление нам
помешало.
Отдать ему должное, Такангор старался быть галантным настолько, насколько вообще
возможно. Но супруга Альгерса не оценила его старания.
- Я своему мужу помешать не могу, - заявила она сердито. - Мы всегда и все вместе
делаем, со всеми трудностями справляемся. Дай-ка я гляну, кто это такой недовольный
выискался.
Супружество установлено для того, чтобы вместе справляться с трудностями,
которых никогда бы не было без супружества.
Морис Шевалье
- Дорогая, - пытался запротестовать кузнец, однако движения его были замедлены, как
будто он двигался в толще воды. Видимо, Ианида и впрямь сильно злилась.
Такангор поднял голову. Он не любил, когда с ним разговаривали таким резким тоном. К
тому же дама была наряжена в красное платье, а красный цвет всегда действовал на него
возбуждающе.
Несколько долгих минут, показавшихся остальным часами, они смотрели друг на друга.
Глаза Ианиды становились все больше, зрачки расширялись и расширялись, пока наконец не
показалось, что ты заглядываешь в две бездны, в которых клубится мрак.
Обычно к этому моменту все, кто хоть краем глаза видел жену кузнеца, были неподвижны
и молчаливы.
Но глаза разгневанного минотавра наливались кровью, их цвет постепенно менялся с
рубинового на густой гранатовый, он не шевелился и почти не дышал. И когда встревоженный
кузнец попытался было потрясти его, чтобы убедиться, что бедняга все еще жив, Такангор
внезапно заговорил:
- У вас прелестные глаза, мадам. Правда-правда, очень красивые. Но все-таки вы нам
помешали. Выпьете стаканчик? "Плач дракона" вам сейчас не повредит.
- Охотно, милорд, - смущаясь и краснея, ответила Ианида. - Знаете, это второй раз в
жизни я сталкиваюсь с существом, которое не каменеет от взгляда Горгоны.
- Зато другие как всегда, - пролепетал Альгерс. - Что теперь с кентавром делать
будем?
Кентавр с раскрытым ртом и кружкой, крепко зажатой в руке, элегически таращился
куда-то вдаль и вполне напоминал произведение талантливого скульптора.
- Говорил я ему - падай, ложись, так нет - в героя захотел поиграть, - забубнил
кобольд из-за стойки. - Вынесем его ко входу, будет пока стоять в рекламных целях. А
недельки две-три спустя оттает.
- Так неудобно получилось, - огорчилась Горгона.
- Как обычно...
- Драконьи зубы принимаете? - спросил Такангор.
- Само собой.
- А поучительная история про принца-лекаря?
- История поучительная, но деньги все равно остаются деньгами, - философски
рассудил бармен.
- Тогда выпивку всем за мой счет! - И Такангор широким жестом высыпал на стол
пригоршню зубов. - Ну а мне повторите с самого начала, чтоб не запутаться.
- Силен пить! - пронеслось по залу, и к столу минотавра стали подтягиваться
заинтересованные кентавры.
- День определенно удался, - сообщил кобольд самому себе и лихо хлопнул стакан
"Гнева Мунемеи".
К слову, определенные последствия своеобразного поединка Такангора и Ианиды все же
обнаружились: минотавр напрочь забыл расспросить кобольда об истории названия этого
удивительного напитка.
- Мадам Топотан! Мадам Топотан! - Горгулья нетерпеливо переминалась с лапы на
лапу у входа в лабиринт. - Мадам Топотан! Я принесла вам свежий выпуск "Красного
зрачка"!
- Я не выписываю "Красный зрачок", мадам Горгарога, - внушительно сообщила
Мунемея, вытирая руки о фартук. - Вы же знаете, как я отношусь к этой газете.
- Вы мне будете рассказывать! - встопорщила крылья почтальонша. - Я хорошо
помню ваше отрицательное мнение, мадам Топотан, но все-таки я принесла вам свежий выпуск.
Там статья про вашего мальчика.
- Докатился! - гневно фыркнула Мунемея. - Нашел куда попасть в статью.
- Как я вас разделяю с вашими взглядами, - сказала горгулья, - Но они, как всегда,
успели первыми. Куча неточностей и редакторских ляпов, зато они даже поместили проект
памятника, который сейчас устанавливают в Чесучине нашему Такангорчику. Догадываетесь
почему?
Из-за плеча Мунемеи высунулась голова юного минотавра с кольцом в носу.
- Здрасьте, мадам Горгарога, - пробасил он. - Мама, я же говорил вам, что в
"Королевском паникере" писали о братике, а вы уперлись рогами и ни в какую.
- Господин Цугля обещал добыть вам пару последних номеров "Кладбищенского
вестника", "Усыпальницы" и "Звездного полдня". Там тоже опубликованы громадные
материалы про последнюю Кровавую паялпу. Говорят, молодой боец-минотавр произвел такой
фурор, что полностью затмил фаворита нескольких последних сезонов. Пишут, что публика в
приступе воодушевления забросала устроителей пончиками.
Вам теперь надо прилично завести отдельный альбом, вот и господин Цугля так подумал,
поэтому выписал из Юкоки несколько образцов: один - в переплете из красного сафьяна,
другой - в рыбьей чешуе...
- Это еще зачем?
- Прекрасно противостоит сырости. В нем заметки сохранятся на века, мадам Топотан. И
еще один, роскошный, волосатый, рыжевато-коричневый, из какого-то заморского чуда-юда.
Заковыристое такое название, я на бумажке записала, но бумажку забыла в гнезде. Что вы
хотите - пятисот шестой годок будем отмечать, память уже не та. Когда-то я читала наизусть
все должностные инструкции, а вы видели наши инструкции в длину? О, это поэма, это
песня! - Горгулья недовольно уставилась на собеседницу. - Ну, что же вы болтаете?!
Читайте!
Мунемея осторожно развернула газету и пробежала глазами несколько строчек.
- Мама, читайте вслух, как не совестно, - забубнил сынуля.
- Помолчи, Милталкон, я занята. Я думаю.
- Ого, - сказал Милталкон. - Здорово. Я знал, что Такангор не посрамит фамилию.
"...человек, называвший себя знаменитым быкоборцем, уже в начале схватки
стал проявлять признаки испуга и через несколько минут с позорной ловкостью
вскарабкался на гладкий шест с собственным флагом. Публика свистела и улюлюкала,
однако виантиец вовсе не собирался продолжать поединок со своим могучим
соперником. Наш корреспондент хотел было покинуть свою ложу, дабы поспешить в
редакцию, чтобы написать подробнейший отчет об испорченном празднике, но тут
великолепный Такангор переломил ход поединка одним-единственным хитроумным
маневром: выдернув из земли шест и стряхнув с него трусливого соперника, он стал
наступать, грозя быкоборцу могучими рогами, окрашенными в алый цвет.
Вот тут и началась настоящая потеха. Давно уже на Чесучинской арене не было
настолько Кровавой, Жестокой и Яростной паялпы. Даже Архаблог и Отентал -
наши бессменные устроители и законодатели паялпы - были явно ошеломлены
чрезвычайным успехом своего молодого протеже.
Юное дарование носилось за противником, издавая жуткие вопли, свирепо
вращая багровыми глазами и обещая сделать из виантийца "мамины ляпики под
клюквенным соусом". Наш корреспондент восторженно отмечает, что неистовый
Такангор смог устрашающе выпускать пар из ноздрей при абсолютно солнечной
ясной погоде в жаркий день.
Быкоборец Зигосин, тот самый человек, который за десять минут до начала
поединка в интервью нашему же корреспонденту обещал разделать самоуверенного
минотавра под орех, жалко улепетывал от стремительного Такангора, но явно
проигрывал последнему не только в отваге и силе, но и в ловкости.
Издевательски пожевывая пойманный на лету пончик, минотавр зажал виантийца
в угол и там исполнил свое обещание..."
- Вот, - грозно сказала Мунемея, - "пожевывая пойманный на лету пончик". Опять
всухомятку и на бегу. А мне писал, что питается нормально. И словечко такое подобрал -
питается. Не кушает, не ест, а именно что питается. Еще бы сказал, что он кормится. Ох, дети,
дети - растишь их, растишь, а когда вырастишь, тут и начинаются настоящие хлопоты.
Питание - еда без скатерти.
Ген. Малкин
- Чтоб мне ни рогов, ни копыт! - присвистнул Милталкон, дочитывая статью. -
Серебряные подковы, памятник, почет и увалсение. А что, братик неплохо начал.
- Неплохо, - неохотно согласилась Мунемея, но тут же спохватилась: - Только не
вздумай намылиться следом. Не то я тебе тоже устрою мамины ляпики... А что, мадам
Горгарога, пишут про Зелга да Кассар?
- Ох, я вам так скажу, лучше бы Такангор остался в Чесучине, - вздохнула горгулья. -
Кассар вернулся домой, армия Тиронги готова выступить против него, как только начнется
новолуние. Я сильно удивляюсь, что вы разрешили Такангору пуститься в эту авантюру, с
вашим-то благоразумием.
- Я и сама немного удивлена, - фыркнула Мунемея. - Но деваться некуда. Рано или
поздно это должно было случиться, мадам Горгарога, и я ничего не смогла бы сделать.
- Ох уж эти ваши семейные тайны, - сказала Горгарога. - Еще моя бабушка говорила,
что вся годичная подборка "Королевского паникера" не стоит одной истории о...
- О ком? - жадно спросил Милталкон.
- Что-то я заболталась, засиделась, а мне еще Прикопсам надо доставить последний
каталог и Эфулернам - увесистую посылочку. Всего хорошего, мадам Топотан, -
заторопилась Горгарога. - Спасибо этому дому, пойдем к другому.
- Мама, хоть вы объясните толком, какие семейные тайны? - поклянчил Милталкон.
- Кирпич в руки, валун под мышку и марш ремонтировать лабиринт. А то не древнее
сооружение, но сущее решето, грабителям в глаза смотреть стыдно! - рявкнула
минотавриха. - И чтоб я больше не слышала ни от кого в этих закоулках глупых вопросов.
Милталкон поплелся на строительные работы, дыша, как запыхавшийся дракон. Это надо
же - пар из ноздрей. Как у брата получилось?
Каждый - кузнец своего счастья. Особенно если он владеет собственной
кузницей.
Лешек Кумор
- Замечательная голова, замечательная... Кузнец, привстав на цыпочки, измерял
ленточкой расстояние между ушами и рогами минотавра. Такангор недоверчиво покосился на
него:
- А ты уверен, что я смогу его носить?
- Все могут - и ты сможешь, - утвердил Альгерс. - Шлем - это гарантия красоты,
надежности и безопасности. Каждый - кузнец не только своего счастья, но и своей
безопасности.
- Сомнение имею на сей счет, - пошевелил ушами Такангор. - Что я в нем увижу? Да
и в роду у нас никто шлемов не носил.
Кузнец приложил ленточку к затылку клиента.
- Ты помнишь войну с Пыхштехвальдом? Знаменитую Пыхштехвальдскую битву? А?
- Я - нет.
- Не верти головой, я еще не закончил. Так вот, тогда даже лошадям, которые служили в
тяжелой кавалерии, и то сделали шлемы. А ты не лошадь, скакать не надо.
- Ты и мертвого уговоришь, - буркнул минотавр. - Ладно, нацеплю это ведро на
голову. Только учти, если мне будет в нем неудобно - не обижайся, - сниму и стану в нем
бульбяксу носить.
Альгерс лукаво улыбнулся:
- Знаю я вас, двурогих. Упертые вы, так что спорить не стану, ибо бесполезно. Но все же
ты сперва примерь мою броню, а уж после упирайся рогами. Лады?
- Я только к тому, что все мои предки из поколения в поколение воевали, но никто
ничего на себя не пялил. Папенька только вот латы признал, да и те из шкуры им же самолично
пристукнутого дракона. Для пущего форсу.
Доспехи: одежда мужчины, который одевается не у портного, а у кузнеца.
Янина Ипохорская
- Сильная штука, совсем не для форсу, - уважительно кивнул Альгерс, - только теперь
и самих драконов, ежели что, пачками в бою валить смогут. Я слышал, в Рохнэле
понапридумывали и скоростные баллисты и залповые, и наконечники расщепляющиеся. Жуть,
одним словом. Ни доблести, ни чести.
Кузнец нанес последнюю зарубку на дощечке закройщика и какое-то время внимательно
ее разглядывал.
- Ну что, аккурат к новолунию и успею - больно хитрая конструкция получается.
- А Карлюзу ты не видел? - спросил Такангор, сладко потягиваясь.
- Видел, видел. И не только я. И смех, и грех - этот наш Карлюза. На кладбище ходит, с
усопшими договаривается. Сходи погляди, пока он не перестал, - занятное зрелище.
Маленький троглодит и впрямь был на кладбище. Он осторожно переходил от одной
могильной плиты к другой и деликатно стучал согнутым пальчиком в безответный камень.
- Приятных сновидений. Могу побеспокойствовать по поводу срочной необходимости в
воспомоществовании?
Затем прикладывал ухо и терпеливо дожидался ответа.
Никто не знал, что отвечали Карлюзе покойные, однако, обойдя могил двадцать или
двадцать пять, он наконец угомонился и уселся в тени векового дуба, бормоча себе что-то под
нос.
- Ну как, выгорит наше дело? - спросил Такангор. Троглодит от неожиданности
подпрыгнул на месте.
- Никакого огня, все тактично, - сообщил он. - Сейчас они решат, кто при жизни был
умелым воителем, и я ринусь их разбуживать. Сил моих невеликих на дюжину хватит. Что есть
премного жаль, ибо все хотят помочь согнать неприятеля с почвы отечества.
- Конечно жаль, - согласился минотавр. - Но тут главное, чтобы хоть кто-то
присутствовал, - это, знаешь ли, брат Карлюза, очень на мозги подействует
...Закладка в соц.сетях
