Жанр: Фантастика
Некромерон Некромерон 1.
... некромант. - А зачем вы меня
ждали, любезный?
- Не для разнообразия же рациона, - хмыкнул паук. - Вот ответьте мне на вопрос: о
чем вы мечтали в детстве? Если это не секрет, конечно.
- Не секрет, - огорчился Зелг. - В детстве я не мечтал. Герцогиня Ласика и Ренигар да
Кассар, моя маменька, была категорически против этого бесполезного и вредоносного
времяпрепровождения. Нет, ну мечтал, конечно втайне, стать странствующим рыцарем,
армиями командовать. Но тайком, как-то украдкой. Теперь я гораздо больше мечтаю, чем в
детстве, - признался он.
- А как же герцогиня?
- Она в лучшем мире, и теперь это его проблемы. Было у меня искушение - поднять ее
и вопросить: так существуют Кассария и моя некромантская сила или нет? Но потом решил, что
это неприлично...
- Да вы, батенька, гуманист. Добрая душа. А я вот свою маменьку съел после того, как
она мне запретила охотиться на людей. Правда, перед этим она запретила мне водить дружбу со
змеями, возвращаться в логово на рассвете и позднее, а чтобы непременно в темноте; дразнить
монахов из соседнего храма; лазить по крыше замка барона фон Лоха - северного соседа через
пролив, потому-де он каждый раз грозился разорить наше родовое гнездо в своем лесу. И
мечтать тоже, как и ваша.
- Но это же мать! - вскричал потрясенный Зелг. - Она же из лучших побуждений,
чтобы защитить вас, несмышленого, от трудностей жизни. А вы...
- Наши традиции это допускают, - сухо заметил паук. - В вечном споре отцов и детей
прав тот, кто крупнее.
Природа всегда сильнее принципов.
Д.Юм
- Но почему не попытаться понять друг друга? - заломил руки несчастный некромант,
которому уже стал симпатичен невидимый его хозяин. И вдруг такой поворот.
- Кстати, хорошо, что вы об этом заговорили. Как раз с вами я бы хотел достичь
взаимопонимания.
- Собираетесь подкупить меня, чтобы я оставил вас в покое и нарушил слово, данное
мною несчастным женщинам?
- Несчастным? Хмм. Не рассматривал их с такой точки зрения. Как говорила моя
покойная мама, все неприятности в мире от женщин. Вы угадали ровно наполовину: подкупить
я вас желал бы, а вот "оставить в покое"... Нет, дело в другом.
Зелг встал с паутины, как бы невзначай одернул перевязь, поправил меч, припомнил
наставления Узандафа. Кто знает, что на уме у монстра, истребившего треть поселения
амазонок и свою родительницу на закуску?
- Я готов к переговорам, - сообщил он.
- Мужайтесь, - посоветовал паук. - И не совершайте резких движений. Я иду.
В глубине пещеры кто-то зашевелился. Звук был мягкий, но очень тяжелый. Герцог
только-только успел подивиться тому, что звуки, оказывается, бывают тяжелыми и легкими,
как его собеседник вылез на свет. Его давешнее предупреждение не делать резких движений
было совершенно бессмысленным: Зелг от неожиданности не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть,
не говоря уже о большей активности.
Паук был грандиозен и великолепен. Черный как смоль, покрытый густой блестящей
шерстью. Его лапы - каждая толщиной со ствол среднего дерева - удерживали на весу
огромное тело. Было очевидно, что одним ударом он вполне способен поразить не только
рыцаря, но и коня, на котором тот будет сидеть.
Ряд черных сверкающих глаз уставился на некроманта.
- Болтаем, болтаем, - сказал паук, - а до сих пор не познакомились как следует.
Разрешите представиться, я - Кехертус, к услугам вашего высочества.
- Ааа... эээ... весьма приятно... эээ...
- Заметьте, что вы рисковали, явившись сюда в облике моего слабосильного собрата, -
заметил Кехертус. - Мы не слишком церемонимся с мелкими конкурентами.
- Это я уже вывел из ваших детских воспоминаний.
Паук раскрыл ужасные клыки, размерами и формой походившие на крестьянские плуги
(сорвалась и звучно шлепнулась на землю крупная капля ядовитой слюны), и захохотал:
- А мне импонирует ваше чувство юмора, герцог. Из вас получился бы неплохой паук.
- А из вас - некромант.
- Ближе к делу. У вас есть войско, несколько могущественных союзников, талантливый
генерал, прекрасная наследственность и, как оказалось, редкий дар. Отсюда вопрос: мир
завоевывать будете?
- Зачем мне мир? Что я с ним буду делать?
- Не скромничайте. Такие возможности не должны пропасть втуне. Предлагаю еще одну:
меня. Я бы охотно во всем этом поучаствовал. Как боевая единица я... вы сами видите. Для
пропаганды и агитации среди мирного населения и солдат вражеских армий - тоже пригожусь.
Может, есть какая-нибудь должность, а?
Зелг смешался:
- Да какая у меня армия? Стрелков не хватает, ветераны ушли на покой, тяжелая пехота
- это же не тяжелая пехота, а кошкины слезы; тем более что Иоф-фа останется в Виззле с
Альгерсом. Бумсик и Хрюмсик тоже. Повар нам вот был нужен...
- Да я и приготовить, если нужно, могу, - заволновался паук, не ожидавший столь
низкой оценки своих великолепных боевых качеств. - Из подножного, так сказать, корма.
Герцог мгновенно вообразил огромного паука в фартуке и поварском колпаке, с
половниками в четырех лапах, которыми он размешивает суп из амазонок в походном котле на
двести персон.
Зелгу стало плохо, и он бессильно опустился в гамак из паутины.
Паук напряженно ждал ответа, но вид раскрывающихся клыков как-то не способствует
мыслительным процессам.
- А зачем вам вообще это нужно? - спросил некромант. - Живете тихо, укромно,
никто вам не угрожает.
Кехертус романтично постучал передними лапами по полу:
- Это, можно сказать, мой единственный шанс выйти в свет, людей посмотреть, себя
показать.
- Попробовать всех на вкус, - не удержался герцог от язвительного замечания.
- Зря вы так, - огорчился паук. - Это я от безысходности и тоски. Я об ином мечтал.
Вы мне не верите, что ли?
- Верю, верю, - поспешно согласился Зелг. Кехертус покачался из стороны в сторону,
словно в такт неслышной музыке.
- Я с детства мечтал стать путешественником: пересекать пустыни и горы, пускаться в
странствие через моря и океаны. Может, даже моим именем назовут какую-нибудь речушку
или лесок. Поймите, моя нынешняя жизнь черепа выеденного не стоит! А сколько еще долгих и
нудных веков мне прозябать здесь в одиночестве и непонимании, на диете из амазонок... Потом
наступит старость, дряхлость. Вспомнить нечего будет. Я стану безымянным прахом, как мои
предки, и никто не всплакнет обо мне, никто не вспомнит. Я так не хочу!
- Тоска, - согласился добрый Зелг, потрясенный до глубины души обрисованной
пауком картиной. - Но зачем вам наше войско? Что мешает вот прямо сейчас и отправиться в
путь?
Кехертус огорченно присел на всех лапах.
- Разве не очевидно, что этот жестокий мир жаждет моей смерти? Мне нужен надежный
союз , и союз с тем, у кого нашли дружескую поддержку многие странные существа. Я все
продумал и взвесил. Только на фоне вашей компании я не стану слишком выделяться. Э?
Герцог подумал, что это комплимент, но комплимент сомнительный. А еще он с трудом
мог представить себе, как станет управляться со столь своенравным и могущественным
созданием и как тот найдет общий язык с остальными. Нет, невозможно.
- Послушайте, - быстро сказал он. - Я разделяю ваше горе, но только по первому
пункту. Давайте договоримся, что я помогу вам выбраться отсюда живым и скрою этот факт от
амазонок. А дальше - ступайте куда хотите. Это уже другая история.
Паук негодующе приподнялся на задних лапах и ревниво заявил:
- Мессир, вы не представляете, от чего отказываетесь. Ваших амазонок еще в помине не
было, как и прочих прямоходящих, а мои предки уже охотились на все, что шевелится.
Он уполз в темноту, и оттуда до герцога доносился его обиженный голос:
- Знал, что с людьми трудно договориться, знал. Но не представлял, что это так сложно.
Он снова появился в круге света, держа в передних лапах увесистый мешок, сплетенный
из паутины. Мешок он бросил к ногам Зелга.
- Вот - золото! Вы, люди, его боготворите. Предлагаю сделку. Кехертус платит, и
платит щедро, а вы его берете с собой в качестве спутника.
Некромант с удивлением оглядел подношение. Золотые монеты и украшения тускло
просвечивали сквозь прозрачный материал паутины. Думгар непременно бы оценил этот дар,
ибо в сундуке амазонок сокровищ было даже на самый поверхностный взгляд меньше. Но не
золото решило исход дела.
Зелг вспомнил внезапно и совершенно отчетливо, как его собственная матушка пророчила
ему скучную
и унылую будущность. Представил, что теперь бы он сидел на кафедре и проверял
гоблинские сочинения; ежедневно обедал в мерзкой харчевенке и экономил на всем, чтобы
однажды жениться по расчету и взять приличную девицу с приличным приданым. Он
вообразил себе жизнь без Думгара и доктора Дотта, лекарственной бамбузяки и мугагского
вина; костеланг скелетов, хлопающего над головой черного с серебром знамени Кассарии и
сладкого вкуса победы на потрескавшихся губах; без Такангора, и Карлюзы, и мумии дедушки.
Без Бумсика и Хрюмсика, наконец. Без веснушек и голубых глаз?!! Врагу не пожелаешь такой
судьбы.
- У нас дисциплина, - сказал он строго. - Дружеские, уважительные отношения,
взаимовыручка, но при этом жесткие требования ко всем без исключений. И от меня вам не
удастся избавиться так же легко, как от вашей маменьки.
- Далась вам моя маменька! - вскричал довольный паук. - Считайте, что это моя
справедливая сыновья месть за папеньку. Пришел домой после тяжелого трудового дня,
усталый и сонный, был коварно убит и скушан супругой - без всяких угрызений совести,
между прочим. Каково? Что бы вы делали на моем месте?
С точки зрения биологии, если что-нибудь вас кусает либо грызет, оно скорее
всего женского рода.
Скотт Круз
- Наука при всех ее успехах еще не пришла к выводу, что нужно делать в подобных
ситуациях...
- А ведь он ее любил, всю душу в это понятие вкладывал. Я вам больше скажу...
- Вот что, - решительно прервал его Зелг, - давайте оставим хотя бы несколько тайн
на долю других исследователей. А мне вполне достаточно того, что я сегодня узнал о семейной
жизни пауков.
- Так мы договорились?
- Да, договорились. Только как быть с амазонками? Они, видите ли, ждут меня снаружи.
- Давайте я вылезу первым, и вы их никогда больше не увидите.
- Нет-нет, так не годится. Я слово дал. Исключено, слышите?
- Слушаюсь и повинуюсь, - сказал Кехертус. - Тогда я собираю самое необходимое и
ухожу через крышу. Тихо, на цыпочках.
- Ночью.
- Само собой.
- А я объявляю вас павшим в смертельном поединке.
- Как вам будет угодно. Можете рассказать, как я корчился и катался по полу, как
истекал кровью на костях невинных жертв. Женщины это любят - это проливает свет и
сладость на их души. Опять же, укрепит ваш авторитет.
- Думаете?
- Уверен. Спросите у своего доктора Дотта.
- Почему - у Дотта?
- В "Красном зрачке" писали, что он жуткий ловелас. Или опять приврали?
- Пожалуй что нет.
- Ну, пожелайте мне удачи.
- Всего хорошего, - попрощался Зелг, у которого голова шла кругом от всех этих
событий.
- До скорого, - сказал паук. - Вы не пожалеете, это был правильный выбор.
Выход из пещеры был триумфальным. Амазонки кидались Зелгу на шею, порывались
нести его на руках в селение и там приветствовать как спасителя чести, славы и самой своей
жизни. Они стучали копьями о круглые бронзовые щиты, гортанно выкрикивали его имя и
вообще вели себя так, что честному герцогу было не по себе. Совесть грызла его, как стая
изголодавшихся комаров, но отступать было поздно.
Он со слабой улыбкой махал девам рукой и слегка раскланивался.
- Что-то с тобой странное, мальчик мой, - всполошился Мадарьяга. - Уж не ранил ли
тебя этот хищник?
- Нет. Хуже.
- Что может быть хуже?
- Я завел себе паука. То есть не себе, а всем нам. Принял его в армию. Не то поваром, не
то картографом. Не то боевой единицей. Еще не понял.
- Доктор, а ну-ка пощупайте ему пульс, - потребовал вампир.
- Зачем? - удивился призрак.
- Больные это ценят.
- Ваша правда. Но мессир здоров, просто чем-то обескуражен. Как по мне, все
складывается просто прекрасно.
- Подслушивали? - задохнулся Зелг, сам не веря в столь вопиющее обвинение.
- Само собой. Должен же кто-то контролировать ситуацию, - вмешался Думгар. -
Мессир, мы слишком дорожим вами, чтобы просто так, без всякого прикрытия отпускать в
неведомое. Поздравляю. Вы действительно сделали правильный выбор. Этот Кехертус стоит
сотни амазонок.
- Кстати, об амазонках... - подошел Такангор, оттесняя рвущихся к телу победителя
дам. - Мадамы, позже, позже. Раздача памятных подарков состоится через несколько часов, а
теперь герцог хочет отдохнуть. Мессир, нужно что-то делать. Они рвутся к вам в армию.
- Кто? - в ужасе спросил герцог.
- Анарлет, Таризан, Барта и еще двадцать девочек, - пояснил минотавр. - Если мы их
примем, то меня в тот же день уволим. Замучили.
- Да уж, - ухмыльнулся вампир. - Не дают бычку прохода: "Милорд Топотан, а что бы
вы делали, если бы в темных и мрачных закоулках вашего лабиринта вам встретилась одинокая
и беззащитная амазонка?"
- Я им объясняю, что прежде всего амазонке бы встретилась маменька, которая терпеть
не может чужих в своем доме. Яблоки у нас воруют, - сказал Топотан. - Кирпичи. Маменьке,
правда, все равно, лабиринт разбирают или в гости пришли. Голову оторвет и скажет, что так и
было.
- Помогает? - слабо спросил некромант.
- В том-то и беда...
- Что же делать?
- Скажем, что берем оплату только скелетами. Как и договаривались.
- Можно сказительствовать, что мессир поставит на службу упуцканного им
насекомого, - предложил Карлюза, почесывая пальчиком ухо.
- Карлюза, ты гений, - расцвел Дотт.
Гений - существо, способное решать проблемы, о которых вы не знали,
способом, который нам не понятен.
Ф. Кернан
- Талантливский и состоятельский есть, - скромно признал троглодит. - Имею
грибиную плантацию.
- Да-да, мы знаем, - торопливо откликнулся герцог. - А что, неплохая идея. Им этот
паук поперек биографии давным-давно, вряд ли они согласятся иметь его товарищем по
оружию.
Когда три верховные амазонки явились в шатер, в котором после трудов праведных
отдыхал Зелг, вид у них был торжественный и праздничный. Произнеся все приличествующие
моменту слова благодарности и восторга, они с ходу, без экивоков предложили себя в качестве
воинов новой армии кассарийского некроманта.
- Нет, нет, нет, - сопротивлялся Зелг.
- Да, да, да, - настаивали амазонки. - Вы увидите, как это выгодно. Мы рвемся в бой,
мы полны сил, мы в самом расцвете нашей молодости и красоты.
Почему-то все это сообщалось уже Такангору.
- Да, милорд Топотан, - проворковала Таризан, кокетливо беря минотавра за хвост, - а
правда ли это, что отдельные жестокие и кровожадные минотавры имеют сразу несколько жен?
- Нет, - отрезал Такангор, косясь в сторону выхода.
- А вы не думали, что стоит подать пример?
- Мы немедленно отправляемся в обратный путь! - рявкнул Зелг, чувствуя, что вот-вот
потеряет лучшего своего полководца. - Нас ждут великие дела. Мы забираем с собой ваших
павших сестер и их убийцу. Я призову паука из потустороннего мира, дабы он верной службой
искупил нанесенную вам обиду.
- Вы знаете, барышни, у меня всегда было много жен, - плотоядно облизнулся
Мадарьяга. - И всегда не хватало.
Заколыхался полог шатра.
- Их что, не учили прощаться? - изумился Дотт. - Правильно говорят, что сердце
красавицы склонно к измене...
- Ты полагаешь, нам было мало Бумсика и Хрюмсика? - уточнил Узандаф, припадая к
окуляру глядельного выкрутаса. - Разнесут всю усадьбу, я чинить не стану.
- Полно, дедушка. Кехертус очень милый и трогательный. Ранимый. Мечтает о дальних
странствиях. Просто не знаю, как ему сказать, что в ближайшее время мы никуда не двинемся.
У меня другие планы.
- Где-то я это уже слышал.
- Дедушка, мы сами кузнецы своей судьбы.
- Кузню купи сперва.
- Дедушка, я хочу отдохнуть, привести в порядок мысли.
Путешествия формируют ум и деформируют брюки.
Морис Декобра
- Путешествия этому очень способствуют. Организуют, я бы сказал.
- Что мы будем делать вне Кассарии?
- Ты только выйди за ворота, а приключения не заставят себя ждать. Ты помечен
судьбой, малыш. Скажи спасибо за каждый час, который пройдет без невероятных событий и
подвигов.
- Мне не нравится такой распорядок.
- Пиши жалобу.
- Дедушка, ты черств и жесток. Тебе никто этого не говорил?
- Твоя правда, пощупай меня. Я зачерствел лет триста - четыреста тому. Ну что с
тобой, малыш? Я же вижу, что тебе худо...
- Я боюсь.
- Фухх, хвала Тотису. Так бы сразу и сказал. Это вполне нормальное явление, все боятся,
на кого ни кинь. Я думал, ты заболел.
- Такангор не боится!
- Генсена, может, и нет. А вот маменьки!
- Твоя правда. Думгар?
- Боится. Страшно боится снова стать ненужным и прозябать в пустом замке.
- А Кехертус?
- Обыденности и безвестности.
- Все-то ты знаешь. А ты сам боишься?
- Конечно, дитя мое, конечно, Бэхитехвальда. Время летит быстро, все может статься.
Если уж Книга Закона сама пришла к тебе - это неспроста. Нельзя закрывать глаза и думать,
что тебя никто не найдет. К тому же все в этой жизни происходит не случайно. Ты знаешь, что
мы с Кехертусом прочитали еще одну страницу?
- Что?
- Не переспрашивай, как попугай твоей бабушки. Тот тоже исполнял арию горного эха.
Раздражал ужасно. Я из него потом суп сварил.
- Из меня суп не получится.
- Не заставляй меня задумываться над рецептом...
И Узандаф Ламальва да Кассар нежно потрепал внука по плечу:
- Садись, Зелг. Поговорим.
- Лучше сразу объясни, каким образом Книга Закона попала в лапы к Кехертусу.
- Я предложил осмотреть библиотеку, при условии, что он не станет питаться ее
сотрудниками. Он с восторгом принял предложение и проявил себя как тонкий ценитель
искусства и литературы. Знаешь, он много читал, этот твой паук.
- С ума сойти! - всплеснул руками герцог. - Паук-искусствовед.
- А потом я вспомнил, что все закономерно и случайностей не бывает, и попросил его
просмотреть Книгу. Он увидел только один текст на знакомом языке и любезно его перевел.
- Кто еще знает об этом, кроме тебя и самого Кехертуса?
- Ну как тебе сказать...
- Я знаю, - вклинился в разговор доктор Дотт. - Думгар, Такангор, Карлюза,
Крифиан... Вся компания.
- Почему мне не сказали? - спросил Зелг грозным голосом кассарийского некроманта.
- Хотели морально подготовить.
- Считайте, что вам это удалось как нельзя лучше. Что он прочитал?
- Вкратце?
- Если можно.
- Гляди ты, обиделся, - хмыкнул дедуля. - Тебя же, балду, берегли от лишних
переживаний. Он прочитал, что девятого и последнего члена отряда нужно искать на родине у
Карлюзы, в подземельях Сэнгерая. Там обитает Хранитель. И я позволю себе высказать
допущение, логично вытекающее из всего, что нам известно: тот, кто тебе нужен, - дракон.
- Ну да, ну да, как раз дракона мне и не хватает.
- В любом случае тебе нельзя засиживаться дома. Нужно постранствовать по миру,
поднакопить опыта...
- Карьеру сделать?
- Не помешает, внучек.
- Хорошо, я подумаю.
- Мессир, - на пороге библиотеки возник Думгар, - там у ворот собралась толпа
просителей.
- Каких еще просителей?
- Прослышав о том, что милорд Зелг в один день избавил амазонок от страшного
недруга, все несчастные и обездоленные кинулись искать у вас помощи и защиты. По словам
Птусика, к замку двигаются несколько посольств от сопредельных государей. Полагаю, будут
предлагать всякие авантюры и сулить бешеные деньги.
- Какие авантюры, Думгар?
- Убить кого-нибудь тайно, свергнуть правительство, основать орден... мало ли что еще?
- Какая чушь, гоните их в шею.
- Эти добрые люди не понимают простых слов. Решетку уже ломают. Прикажете
спустить на них Бумсика и Хрюмсика?
- И хор пучеглазых бестий!
- Вот теперь ты видишь, внучек, как твои бедные предки стали кровожадными и
жестокими?
- Дедушка, я беру назад все несправедливые слова. Дотт, ты тут?
- Вообще я собирался погонять просителей, но если у мессира есть поручение...
- У мессира оно есть. Собери в тронном зале всех вельмож. Я хочу обсудить с ними план
дальнейших действий.
- Господин Кехертус входит в число вельмож?
- Само собой.
- Ему будет приятно это услышать...
Такангор спасался от поклонниц на заднем дворе замка, в тени деревьев, ветви которых
служили убежищем для Птусика и его собратьев. Минотавр точил свой боевой топор и
мечтательно глядел на восток. Он думал, что смотрит туда, где далеко, за полями и реками
лежит его родной дом, но на самом деле немного ошибся. Ему нужно было смотреть на запад.
Правда, тогда солнце немилосердно слепило глаза, а это было уже не поэтично и совершенно не
соответствовало мирному настроению генерала.
Рядом с ним примостился маленький троглодит, греющий на солнце хвост, пострадавший
в прошедших битвах. Время от времени он разворачивал какую-нибудь газету из внушительной
стопочки и пробегал взглядом строчки, подчеркнутые чернилами. Карлюза наслаждался
покоем, славой и приятным обществом.
- Карлюза, друг мой, если бы ты знал, как теперь красиво в Малых Пегасиках!
- Пора плодоношенья и любви?
- Ты правильно заметил, тебе бы стихи писать.
- Я творю.
- Записывай. Потом прославишься, издашь отдельной книжкой.
- Имею такие намерения.
- Вот вообрази, брат Карлюза: река течет синяя-синяя, на солнце блестит. Песочек
серебристый. Холмы в виноградниках. Когда-то там паслись пегасы, а теперь кобылы крылатые
какие-то, ну да мне и они нравятся. Все равно поэтично. Заброшенный храм, площадь с
фонтанами, вся в цветниках. Магазинчики, башенки, гроты, дома. Все такое яркое, славное,
родное. Старинные лабиринты, опять же. Эх, кажется, я по дому немного соскучился.
- Понимаю, - сказал троглодит. - Прельстивая долинка. Любивмый крошка мамулек...
- Ну, мамулек примерно вот такой крошка. - Такангор встал в полный рост и отмерил
ладони на полторы выше кончика своих рогов.
- Какой грандиозный мам!
- А долинка, да. Долинка, как ты сказал? Прельстивая.
Прибыв в Булли-Толли и занявшись накопившимися делами, маркиз Гизонга внезапно
поймал себя на том, что тоскует. Это было тем более странно, что угроза народного восстания
миновала, а щедрый герцог да Кассар преподнес кузену-королю немало золота для решения
неотложных финансовых проблем. Казначей работал не разгибая спины две недели подряд и
имел полное право сказать, что в государстве дела обстоят так хорошо, как не обстояли в
последние десять или пятнадцать лет. Потом он отсыпался несколько дней, но снилось ему
тоже непонятное, как если бы он потерял что-то важное и не мог вспомнить, что именно.
Он не решался признаться в этом никому, но внезапно выяснилось, что тоскует и главный
бурмасингер Фафут, и даже граф да Унара - человек по определению неподвластный
чувствам.
Король тоже ходил как в воду опущенный, и даже нечаянный выигрыш в последней
Кровавой паялпе совершенно не развеял его грусть. Скандал, учиненный королевой, был
оставлен без внимания. А неделю тому королевский лекарь Сапулса явился к графу с ужасной
новостью: его величество с полудня и до самого ужина занимался государственными делами,
читал бумаги и прошения, вздыхал и закатывал глаза к потолку.
Чем и как лечить короля, Сапулса не знал и требовал созвать консилиум лучших медиков
и чародеев Тиронги.
Да Унара утешил несчастного, сказав, что это нечто в атмосфере и непременно пройдет.
- В атаку, что ли, хочется, ваша светлость? - рассуждал бурмасингер. - Дома так
нудно. Жена грызет, теща. Сестрица истерику закатила - казалось бы, живи и радуйся, все в
порядке. А мне вот неймется. Как не хватает чего.
Не съездить ли к нашим кассарийским соседям? - спросил маркиз. - Как у них?
Сообщений не было?
- Никак нет, - вздохнул Фафут. - Хотя Иоффа обещал писать. Да и генералу рецепты
прислать грозились. Никак у них что случилось?
В этот момент по залам пронесся радостный крик его величества Юлейна:
- Граф! Граф! Я получил письмо от кузена Зелга. Он просит нашей помощи.
Граф да Унара с изумлением воззрился на короля. Чего-чего, а крика помощи от Зелга он
не ожидал услышать. Тревога его не обуяла по единственной причине - слишком довольным
было лицо монарха, а значит, неприятности кассарииского некроманта оказались
несерьезными.
- Вообразите, его замучили просители. А у него еще очень много дел вне Кассарии. Он
спрашивает, не хотели бы вы, граф, разумеется, вместе с генералом да Галармоном, маркизом и
бурмасингером Фафутом погостить у него хотя бы пару недель, пока он будет в отъезде. Я
полагаю, это чудесная идея. Вы ведь знаете, как разбираться с просителями. И я бы к вам
приезжал отдохнуть на денек-другой.
Граф усмехнулся. "Чудеса, - думал он, - быть призванным в родовой почти что замок
собственным кузеном, который об этом родстве знать не знает. Говорят, что Тотис любит
пошутить, только не любит, когда смеются".
- Ну что, граф? Как вы считаете, это правильная идея?
- Как будет угодно вашему величеству. К тому же это самое меньшее, что я ему должен
в качестве контрибуции за эту дурацкую войну и в благодарность за его рыцарское поведение.
- Пожалуй, это единственное, что мы умеем хорошо, - сказал маркиз, сияя, как только
что отчеканенная монетка, и сам еще не понимая, что его так обрадовало. - Было бы
непозволительной дерзостью и неблагодарностью отказать вашему ближайшему родственнику
в столь невинной просьбе. Я только соберу вещи и готов выезжать.
- А у меня вещи на службе, - пробурчал Фафут. - Я дома третий день не ночую.
- Нужно поощрить трудолюбие нашего главного бурмасингера, - сказал маркиз.
- Непременно, - отозвался граф. - Я тоже готов. Что мне нужно? Корзиночка с
куркамисами в мармеладе, пара свежих перчаток и парфюм.
- Я так и знал, что вы согласны, - заявил счастливый король. - Сейчас же отправлю
ему гонца с сообщением, что мы едем. Вызывайте Галармона, да по тревоге! Он не простит
промедления. Кукамуна, душечка! Кукамуна! Иди попрощайся со мной, мой зайчик! Важные
дела отзывают меня из столицы!
Только что прошел теплый летний ливень, и на отмытом ясном небе снова сияло солнце.
Радуга, полноцветная и ярка
Закладка в соц.сетях
