Жанр: Фантастика
Темный меч 2. Судьба темного меча
...я колпаком с бубенчиками, Симкин положил ладонь на затылок Мосии и заставил
"дикого крестьянина" неуклюже поклониться.
- Так, давай подумаем вместе... Ты стихи какие-нибудь знаешь? Может, ты петь умеешь
или танцевать? Можешь рассказать какую-нибудь смешную историю? Да кланяйся ты, кланяйся!
Не умеешь? М-м-м... Придумал! Будешь глотать огонь! Это довольно просто. Ты не страдаешь
газами? Это может быть опасно...
- Да оставь ты меня в покое! - Мосия с трудом отбросил руку Симкина, высвободился и
затравленно огляделся по сторонам. Его лицо раскраснелось, ладони взмокли от пота. Толпа
выжидательно смотрела на него. Руки и ноги Мосии стали холодными как лед. Он застыл, не в
силах пошевелиться. Он даже соображать не мог. Глядя на толпу зрителей, которые тоже
смотрели на него, Мосия заметил Кан-ханар. По крайней мере, здесь действительно был человек в
одежде Кан-ханар, хотя Мосия не мог сказать, был ли это тот самый Кан-ханар, с которым они
встречались у Врат. Но все равно Мосия понимал, что рисковать нельзя. Ах, если бы он только
мог что-нибудь сделать!
- Эй, Симкин! Твой крестьянин уже всем наскучил! Отправь его обратно во Внешние
земли!
- Нет, подождите! Что это он делает?
- О, это уже на что-то похоже! Смотрите, он рисует! Как оригинально!
- Что это такое?
- Это... да, мои дорогие, это дом. Сделанный из дерева! Какой чудесный примитивный дом!
Я слышал, что полевые маги живут в этих убогих маленьких хижинах, но и подумать не мог, что
когда-нибудь увижу такую! Разве это не забавно? Наверное, он рисует для нас свою деревню.
Браво, крестьянин! Браво!
Из толпы доносились замечания и аплодисменты. Симкин что-то говорил, но Мосия его уже
не слышал. Он вообще ничего больше не слышал. Он слышал только голоса из своего прошлого и
рисовал картину, живую картину. Холстом ему служил воздух, а кистью - тоска по дому.
Толпа вокруг крестьянина и шута разрасталась, а изображения, сотворенные магией Мосии,
изменялись и перемещались в воздухе у него над головой. По мере того как картина становилась
все яснее, четче и подробнее - воспоминания Мосии оживляли изображение, - смех и
восхищенные возгласы в толпе сменялись негромким бормотанием. А потом воцарилось
благоговейное молчание. Зрители стояли не шевелясь и не решались проронить хоть слово.
Блестящая, беззаботная толпа смотрела на жизнь полевых магов, которую показывал им Мосия.
Жители Мерилона видели домики, которые когда-то были деревьями. Друиды своей магией
превратили толстые стволы в грубые, безыскусные хижины, с крышами из переплетенных между
собой ветвей. Яростные зимние ветры задували снег сквозь щели и трещины в дереве, а полевые
маги растрачивали драгоценную Жизненную силу, окружая своих детей сферами тепла. Зрители
видели, как крестьяне едят свою скудную пищу, а снаружи, в снегу, рыщут волки и другие
свирепые звери, вынюхивая теплую кровь. Они видели, как мать укачивает мертвого младенца.
Потом зима ослабила жестокую хватку, и весеннее тепло проскользнуло сквозь ее пальцы.
Полевые маги вышли на поля. Они вспахивали твердую, еще мерзлую землю и бродили по колено
в грязи, когда пошли дожди. Потом крестьяне поднялись в воздух и стали разбрасывать над
полями семена, которые падали из их рук во вспаханную землю. Потом полевые маги высаживали
в почву рассаду, выращенную еще в холодное зимнее время. Дети работали вместе с родителями,
вставали на заре и возвращались с полей домой, когда свет дня уже угасал.
Летом полевые маги расчищали землю, приводили в порядок свои хижины и неустанно
пропалывали и поливали молодые ростки, боролись с жуками-вредителями и животными, которые
могли погубить посевы, защищали будущий урожай от палящего солнца днем и частых грозовых
бурь по ночам. Но в жизни крестьян были и свои маленькие радости. В полуденные часы каталист
возился со своими юными подопечными, которые кувыркались в воздухе, обучаясь использовать
Жизненную силу, которая поможет им зарабатывать тяжкий крестьянский хлеб. В недолгие тихие
часы между сумерками и ночью полевые маги собирались на посиделки. А был еще Олминов
день. Утром полевые маги слушали каталиста, который проникновенным голосом рассказывал о
небесных золотых вратах и невиданных мраморных залах. А днем крестьяне работали вдвое
усердней, чтобы наверстать потраченное время.
С приходом осени листва на деревьях окрасилась золотом. Полевые маги работали, не
разгибая спины, - собирали выращенный урожай, из которого им достанется только малая часть.
В деревню прилетели ариэли и принесли огромные золотые диски. Крестьяне грузили на эти
диски кукурузу и картофель, пшеницу и ячмень, овощи и фрукты. А потом смотрели, как ариэли
уносят урожай в амбары и хранилища аристократов, которым принадлежали эти земли. Потом
полевые маги собирали то малое, что осталось от урожая, для себя и раздумывали, как протянуть
на этих припасах зиму, уже дышавшую холодом им в спины. Крестьянские дети после жатвы
собирали по полям колосья, подбирали каждый овощ, каждую картофелину, каждое зернышко,
которые были ценнее любых бриллиантов.
А потом снова наступила зима. Вокруг маленьких хижин, занесенных снегом, кружили
метели. Крестьяне снова боролись со скукой, холодом и голодом. Полевой каталист ежился от
холода в своей лачуге, кутая руки в тряпье, и читал о великой любви Олмина к своему народу...
Плечи Мосии поникли, голова опустилась. Жизненная сила молодого человека закончилась.
Картины, которые он сотворил в воздухе над толпой, растаяли. Зрители все еще молчали. Мосия
поднял голову, боясь увидеть скучающие, насмешливые, недовольные лица. Но увидел нечто
совсем другое. Зрители были удивлены, очарованы, потрясены - как будто им показали жизнь
неведомых существ из какого-то далекого мира, а не жизнь таких же людей, существующих в том
же мире, что и они сами.
Мосия увидел Мерилон впервые в жизни, и правда об этом городе открылась ему ясно и
ярко, ярче сияния весеннего солнца. Эти люди жили в своем заколдованном королевстве,
добровольные пленники хрустального города, который они же сами придумали и создали. Глядя
на этих людей в дорогих одеждах, с нежными босыми ногами, Мосия подумал: что же случится,
если кто-нибудь их разбудит?
Он покачал головой и огляделся, разыскивая Симкина. Ему хотелось уйти отсюда, из этого
волшебного сада.
Но люди неожиданно сгрудились вокруг него, стали протягивать к нему руки, похлопывать
по плечу.
- Восхитительно, мой дорогой, совершенно восхитительно! Какой чудесный
примитивистский стиль! Такие естественные цвета! Как вам удалось такое сотворить?
- Я плакал, как ребенок! Такая оригинальная идея - жить в деревьях! Потрясающе
оригинально. Вы должны выступить у меня на следующем званом вечере...
- Мертвый ребенок - это, пожалуй, немного слишком. Лично я предпочел бы более тонкий
образ. Надеюсь, когда вы будете представлять это в следующий раз, вы измените это на... м-м...
скажем, ягненка. Да, пусть будет ягненок! Женщина держит на руках мертвого ягненка. Это
гораздо более символично, вы не находите? И если вы измените сцену с...
Мосия в изумлении оглядывался по сторонам. Отвечая невпопад, он начал выбираться из
толпы, но ему на плечо опустилась чья-то крепкая рука.
- Симкин! - воскликнул юноша. - Никогда не думал, что буду так рад тебя видеть, но...
- Весьма польщен, старина, только сейчас не время обниматься и целоваться, - прошептал
Симкин. Он явно был чем-то озабочен.
Мосия встревожился и снова огляделся.
- Вон там, - Симкин кивнул. - Нет, не оборачивайся! Двое наблюдателей в черных рясах
вообразили себя театральными критиками.
- Милосердный Олмин! - Мосия сглотнул. - Дуук-тсарит!
- Да, и они наверняка поняли из твоего маленького представления гораздо больше, чем эти
праздные гуляки. Они узнают реальность, когда видят ее, а ты сейчас провозгласил себя полевым
магом с такой же вопиющей очевидностью, как если бы у тебя из ушей вдруг выросла кукуруза.
Нет, с кукурузой все было бы не так страшно. Не понимаю, как тебе в голову могла прийти такая
глупость! - Симкин повысил голос. - Я подумаю над этим, герцогиня Даримпл. Званый обед в
следующий вторник? Нужно свериться с его расписанием. Вы же понимаете, я - его импресарио.
А теперь, если позволите... Нет, барон, я не знаю, где ему сотворили эти грубые одежды. Если
хотите раздобыть что-нибудь подобное, поищите на конюшне.
- Ты сам втянул меня во все это! - напомнил ему Мосия. - Хотя теперь это уже не важно.
Что мы будем делать? - Он испуганно оглянулся на двоих в черных рясах, которые парили чуть в
стороне от толпы.
- Они ждут, когда восторги затихнут, - пробормотал Симкин. Он притворялся, что
поправляет Мосии рубашку, а сам все время наблюдал за Дуук-тсарит. - А потом они начнут
действовать. У тебя еще осталась магия?
- Нет. - Мосия покачал головой. - Я выложился полностью. Сейчас я не смог бы даже
растопить масло.
- Это нас сейчас будут растапливать, - мрачно предрек Симкин. - Что вы говорите,
герцог? Мертвый ребенок? Нет, я не согласен. Потрясающий эффект. Все громко ахают.
Женщины падают в обморок...
- Симкин, смотри! - Мосия сам чуть не упал в обморок. - Они ушли! Наверное, они на
нас и не смотрели!
- Ушли! - Симкин забеспокоился еще больше. - Мой милый мальчик, мне очень жаль
отбирать у тебя леденец - знаешь, это ужасно хлопотно, - но если Дуук-тсарит исчезли, значит,
сейчас они стоят рядом с тобой и уже тянут к тебе руки.
- Боже мой! - Мосия вцепился в разноцветный рукав Симкина. - Сделай что-нибудь!
- Делаю, - спокойно ответил Симкин. - Я собираюсь предоставить им то, что они так
хотят заполучить. - Он указал пальцем на юношу. - Тебя!
Мосия разинул рот от неожиданности.
- Негодяй... - начал говорить он и вдруг замолчал. Потому что увидел, что испуганно
цепляется за свой собственный рукав. А в этом рукаве - его собственная рука, растущая из его
собственного тела. И его собственное лицо смотрело на него, улыбаясь.
Толпа вокруг зашумела, послышались смех, удивленные возгласы. Озадаченный Мосия
огляделся вокруг. И увидел себя, парящего в воздухе над собой. Куда бы Мосия ни посмотрел,
повсюду он видел только себя.
- О, Симкин, это ваша самая лучшая шутка! - крикнул Мосия определенно женским
голосом. - Смотри, Джеральдина - это ведь ты, Джеральдина? Мы одеты в эти чудесные
примитивные костюмы! Ты только погляди на эти штаны!
- Подыграй мне! - сказал Мосия, за рукав которого держался Мосия, и легонько ткнул его
локтем под ребра. - Это заклятие продержится недолго и собьет их с толку не навсегда! Мы
должны убраться отсюда! Послушайте, герцог! Старина Симкин поистине великолепен! -
продолжил Мосия громким голосом. - Подыгрывай мне! - вполголоса приказал он Мосии.
- Э-э... да, б-барон... - запинаясь, пробормотал Мосия низким басом, по-прежнему
цепляясь за того, кто прежде был Симкином.
- Пошли отсюда! - прошипел Мосия-Симкин и потащил его из толпы. - Я обязательно
должен показаться в таком виде императору! - заявил он так, чтобы его слышало как можно
больше Мосий. - Его величество просто не поверит, что Симкин, этот гений, этот истинный
мастер магии, этот король шутников...
- Не переигрывай! - проворчал Мосия, проталкиваясь через толпу самих себя.
Но его никто не услышал.
- Император! Надо показать это императору!
Поднялась суматоха. Смеясь и толкаясь, Мосии принялись подзывать экипажи. Мосии
творили экипажи прямо здесь. Некоторые Мосии просто исчезли. Вокруг раскрывались зевы
множества Коридоров - большие дыры в никуда, из-за которых воздух в роще Мерлина стал
похож на изъеденный мышами сыр. Сотни Мосий устремились в Коридоры, повергая Тхон-ли,
мастеров Коридоров, в невыразимое изумление.
- Знаешь, а я и правда гении, - сказал Симкин-Мосия. Он выхватил из воздуха оранжевый
шелковый платок и промокнул им нос.
Шагнув в Коридор, Мосия-Симкин потащил за собой другого Мосию. Один из сбитых с
толку Тхон-ли слышал, как он сказал:
- Надеюсь, приятель, это действительно ты?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В БЕГАХ
- Что за дурак этот Мосия! - возмущался Джорам, расхаживая взад-вперед по комнате. -
Почему он ушел из дома?
- Я думаю, Мосия был очень терпелив. В конце концов, ты же не ожидал, что он разделит
твой интерес к домашним садам? - язвительно сказал Сарьон. - Он просидел в этом доме,
взаперти, больше недели. Ему нечем было заняться, кроме как читать книги, в то время как ты...
- Ну, ладно, ладно! - раздраженно перебил его Джорам. - Избавь меня от этих
проповедей.
Сарьон вздохнул и сосредоточенно нахмурил брови. Потом снова улегся на подушки и
принялся беспокойно теребить пальцами край одеяла. Близился вечер. Мосия пропадал целый
день неизвестно где. Правда, никого в доме лорда Самуэлса это особенно не обеспокоило. Всем
казалось естественным, что молодой человек отправился повидать чудеса Мерилона.
Джорам ужинал вместе со всем семейством. Лорд Самуэлс и леди Розамунда держались по
отношению к юноше вежливо, но холодно и отстраненно. Если бы они узнали о случившемся в
домашнем саду, то не были бы такими спокойными. Но каталистка Мария сохранила тайну
Гвендолин. Разговаривали за ужином о Симкине. Сегодня днем он устроил в роще Мерлина
замечательное представление. Подробностей никто не знал, но об этом говорили во всем городе.
- Надеюсь, Симкин вернется к завтрашнему утру, чтобы сопроводить нас на бал. Как вы
думаете, Джорам, он придет? - осмелилась Гвендолин обратиться с вопросом к молодому
человеку.
Однако, прежде чем Джорам успел ответить, вмешался лорд Самуэлс.
- Тебе следует немедленно уйти в свою комнату, Гвен, - строго сказал милорд. - Завтра
будет хлопотный день. Тебе нужно хорошенько выспаться.
- Да, папа, - ответила Гвендолин.
Девушка покорно встала из-за стола и пошла к себе. Однако напоследок она все же бросила
взгляд на юношу.
Джорам тоже встал из-за стола, сославшись на то, что ему нужно проведать больного
каталиста.
Сарьон пришел в себя и, несмотря на слабость, уже мог сидеть в постели и даже съел
немного бульона. Утром его посетила Телдара и признала каталиста здоровым, но прописала
отдых, успокаивающую музыку, куриный бульон и курение ароматных трав. Кроме того, Телдара
прозрачно намекнула, что готова выслушать каталиста, если тому захочется о чем-нибудь
поговорить. Сарьон согласился на музыку, травы и бульон, но смиренно сказал, что обсуждать
ничего не хочет. Телдара покачала головой и ушла.
Сарьон снова и снова размышлял над своей дилеммой. В бредовом сне Джорам
представлялся ему в виде Дурака из колоды карт для таро - юноши, который шел по краю утеса и
смотрел на солнце над головой, не видя разверзшейся у его ног бездонной пропасти. Сарьон много
раз пытался предупредить его, раскрыть ему глаза, протянуть к нему руку и удержать, чтобы
юноша не упал с обрыва. Но как только каталист начинал во сне что-то делать, он сразу
просыпался.
"Я мог бы раскрыть ему глаза, показать эту бездну, - думал каталист. - Но разве это
остановило бы его? Нет! Принц Мерилона. Именно об этом он всегда мечтал. Он не понимает, что
они его уничтожат... Нет, - после долгих раздумий решил Сарьон. - Нет. Я не расскажу ему. Я
не могу. Что может быть хуже того, что случится с ним теперь? Он встретится с той повитухой, и
его объявят самозванцем. Лорд Самуэлс не станет устраивать сцену во дворце. Я тихонько уведу
Джорама, и мы быстро покинем дворец. И отправимся в Шаракан".
Сарьон все продумал, все распланировал. А теперь вот это... Внезапное исчезновение
Мосии...
- С ним что-то случилось! - пробормотал Джорам. - За ужином говорили о Симкине... О
каком-то представлении, которое он устроил сегодня днем. Ты не думаешь, что Мосия мог быть
вместе с ним?
Сарьон вздохнул.
- Кто знает? Никто из домашних не видел, как Мосия уходил. А Симкин не появлялся здесь
уже несколько дней. - Он помолчал, потом сказал: - Ты должен уйти, Джорам. Прямо сейчас.
Если с ним что-то случилось...
- Нет! - резко возразил Джорам. Он перестал расхаживать по комнате и пристально
посмотрел на каталиста. - Я слишком близок к цели! Завтра вечером...
Внезапно рядом раздался голос:
- Боюсь, он прав, Джорам.
- Мосия! - мрачно, но с облегчением воскликнул Джорам, увидев, как открывается
Коридор и оттуда выходит его друг. - Где ты пропа... - Он потрясенно умолк на полуслове,
заметив второго Мосию, который вышел следом за первым. Только у второго Мосии на шее был
повязан оранжевый шелковый платок.
- Это чтобы нас можно было различить, - объяснил Мосия с оранжевым платком. - А то
даже я путаюсь. Должен признать, - томным голосом продолжил он, - что жизнь беглеца,
скрывающегося от правосудия, кажется мне весьма занимательной.
- Что это такое? - спросил Джорам, в недоумении глядя на двух Мосий.
- Долго рассказывать. Извини. Из-за меня мы все оказались в ужасной опасности, - сказал
Мосия - настоящий Мосия.
Когда они вышли на свет, Мосию стало совсем нетрудно отличить от Симкина, даже без
шелкового платка на шее. Лицо Мосии побледнело и исказилось от страха, под глазами залегли
серые тени.
- Они еще не приходили сюда, нет? - спросил он, оглядываясь по сторонам. - Симкин
сказал, что они не придут - не придут, пока я в моде.
- Кто это - они? Кто должен сюда прийти? - спросил Джорам, начиная сердиться. - И
что значит - ты в моде?
- Дуук-тсарит, - почти шепотом ответил Мосия.
- Лучше расскажи нам, что случилось, сын мой, - срывающимся от страха голосом сказал
Сарьон.
Мосия рассказал о том, что произошло в роще Мерлина. Он говорил торопливо и немного
сбивчиво и все время оглядывался по сторонам.
- И сейчас мои двойники - повсюду, - сказал он в завершение и развел руками, словно
желая охватить весь мир. - Даже когда иллюзия Симкина начала ослабевать, люди сами
сотворяли этот образ, своей магией! Не знаю, что могут подумать или сделать Дуук-тсарит...
- На некоторое время эта уловка собьет их с толку, - мрачно сказал Сарьон. - Но не
надолго. Конечно же, они свяжут тебя с Симкином. Сначала они отправятся во дворец, проведут
тщательное расследование... - Каталист покачал головой. - Они наверняка выяснят, где ты
остановился, это только вопрос времени. Мосия прав, Джорам, тебе нужно уходить! - Увидев
возмущенное лицо Джорама, Сарьон поднял слабую руку. - Выслушай меня. Я не говорю, что
тебе следует покинуть город, хотя, по-моему, это самый безопасный выход. Если ты твердо решил
попасть завтра в императорский дворец...
- Да.
- Тогда оставайся в Мерилоне. Но, по крайней мере, сегодня же вечером уйди из этого
дома. Было бы жаль, - добавил каталист, моля бога, в которого он больше не верил, простить ему
эту ложь, - подойти так близко к твоему наследству и все потерять из-за недостаточной
осторожности. Я думаю...
- Хорошо! Наверное, ты прав, - нетерпеливо перебил его Джорам. - Но где я спрячусь? И
что будет с тобой?
- Ты можешь укрыться там, где мы пробыли целый день, - в роще Мерлина, - предложил
Симкин. - Но должен признаться - там чертовски скучно.
- Со мной будет все в порядке здесь, - сказал Сарьон. - Меня, как отца Данстабля, не в
чем обвинить. И, собственно, если я сейчас уйду из дома; это покажется весьма подозрительным.
И кроме того, мне, может быть, удастся сбить их с вашего следа.
- Не понимаю, почему вы все так беспокоитесь за нашего лысого друга, - заметил МосияСимкин,
изображая великую скорбь. - Это меня следует пожалеть, мне стоит посочувствовать! Я
только что ввел в моду стиль, который мне самому противен до содрогания! Все придворные
сейчас нарядились так, будто собираются пасти свиней или копаться на картофельных грядках.
- Нам надо уходить, - сказал Мосия и нервно поежился. - Меня не покидает ощущение,
будто за мной постоянно наблюдают невидимые глаза, трогают невидимые руки! Я не могу этого
спокойно выносить! Но мне кажется, что не стоит прятаться в роще. Я думаю, нам нужно вообще
уйти из города. Сегодня же. Ночью. Сегодня мы сможем выбраться. В городе до сих пор полно
моих двойников. Симкин может превратить всех нас в Мосий. В суматохе нас никто не заметит, и
мы проскользнем за Врата.
- Нет! - решительно сказал Джорам и отвернулся.
Но Мосия подошел и встал напротив него, чтобы Джорам смотрел ему в лицо.
- Это место - не для таких, как мы, - серьезно сказал юный маг. - Оно прекрасное и
волшебное, но... здесь нет ничего настоящего! Эти люди - не настоящие! Я понимаю, что не
очень хорошо объясняю... - Он замолчал, задумавшись. - Но когда я создавал картины,
показывал им наших друзей, наши семьи, мои иллюзии казались более живыми, чем те люди,
которые на них смотрели!
- В Мерилоне людям нравятся их собственные времена года, - негромко сказал Сарьон,
глядя в потолок. - У них здесь вечная весна. И их сердца такие же зеленые и твердые, как почки
на молодом дереве. Им неведомо летнее цветение, они не плодоносят осенью. Они не знают
зимних холодов, которые сделали бы их сильными...
Джорам мрачно посмотрел на Мосию, на Сарьона.
- Полевой маг, который строит из себя каталиста, и каталист, который вообразил себя
поэтом, - пробормотал он.
- Но у тебя еще остался я, - радостно напомнил Симкин. Он подошел к арфе и изменил
наложенное на нее заклинание. Арфа заиграла веселую танцевальную мелодию, от которой нервы
у всех присутствующих, и без того натянутые до предела, завибрировали. - Я - неизменный
островок безумия в любой разумной ситуации. Многих людей это успокаивает.
- Прекрати это! - Мосия разозлился и протянул руки к арфе. - Ты разбудишь весь дом!
Джорам покачал головой.
- Что бы вы ни говорили, мне безразлично. Я никуда не уйду. И ты тоже, - добавил он,
мрачно посмотрев на Мосию. - Завтра вечером я получу свое наследство. Я стану бароном
Фитцджеральдом, и тогда никто не посмеет даже пальцем нас тронуть!
Мосия в отчаянии всплеснул руками и с мольбой посмотрел на Сарьона.
- Можете ли вы сказать что-нибудь, отец, чтобы убедить его?
- Нет, сын мой, - печально признался каталист. - Боюсь, что не могу. Я пытался...
Несколько мгновений Мосия стоял молча, задумчиво опустив голову. Потом протянул
Джораму руку.
- Тогда... прощай, мой друг. Я ухожу. Я возвращаюсь домой. Я так стосковался по...
- Нет, никуда ты не пойдешь! - отрывисто бросил Джорам, не обращая внимания на
протянутую руку. - Ты не можешь уйти. Это слишком опасно. Потерпи еще один день. Я пойду с
тобой в рощу, если это тебя осчастливит. - Он повернулся к каталисту. - А после завтрашнего
вечера у нас все уладится! Я знаю! - Он сжал кулаки.
Мосия тяжело вздохнул и сказал, глядя в окно, на залитый лунным светом сад:
- Джорам, я правда хочу вернуться домой...
- А я хочу, чтобы ты остался, - перебил его Джорам и положил руку на плечо друга. - Я
не намного лучше тебя умею выражаться, - негромко сказал он. - Ты был моим другом, сколько
я себя помню. Ты был моим другом, даже когда я думал, что мне не нужны никакие друзья. Я
делал... Я сделал все, чтобы оттолкнуть тебя, прогнать прочь. - Юноша крепко вцепился в плечо
Мосии, как будто теперь боялся его отпустить. - Но где-то в глубине души я...
Арфа немелодично задребезжала.
- Прошу прощения, - сказал Симкин и со смущенным видом прижал струны рукой. -
Похоже, ее надо заново настраивать.
Джорам покраснел и прикусил губу.
- Как бы то ни было, - продолжил он, но теперь слова давались ему с трудом, - я хочу,
чтобы ты остался со мной до конца. Кроме того, как же я буду без тебя жениться? Ты должен быть
рядом, на месте дружка жениха. Ты ведь всегда был рядом... - весело сказал он, но веселость
мгновенно угасла в напряженной атмосфере. Джорам замолчал, убрал руку с плеча Мосии и
отвернулся. - Впрочем, делай что хочешь, - мрачно добавил он, глядя в окно.
Мосия молчал и удивленно смотрел на друга. Потом он откашлялся и сиплым голосом
сказал:
- Я... Я думаю, еще один день особой роли не сыграет.
Сарьон видел, что в глазах молодого человека блестят слезы. Он и сам едва не плакал.
Несомненно, Джораму стоило больших усилий так раскрыть душу перед другими. Но циничный
внутренний голос каталиста нашептывал: "Джорам использует Мосию и манипулирует тобой,
чтобы все получилось так, как хочется ему. Он делал так раньше и будет делать так всегда. И что
самое печальное - он даже не понимает, что делает это. Может быть, он ничего не смог бы с
собой поделать, даже если бы понимал. Это его врожденное свойство. В конце концов, он ведь
принц Мерилона".
- Симкин, - сказал Джорам, повернувшись к молодому человеку, который громко
сморкался в оранжевый шелковый платок. - В этой роще действительно можно спрятаться? Это
безопасно?
Симкин надрывно всхлипнул и еще раз высморкался в свой платок.
- В чем дело? - с ноткой нетерпения в голосе спросил Джорам, хотя на его губах играла
улыбка.
- Это напомнило мне то время, когда мой милый братец, малыш Нат... Я ведь уже упоминал
моего братца, малыша Ната... или Нэта? Как бы то ни было, малыш Нат лежал и помирал,
объевшись ворованными пирожками с клубникой. Он, конечно, все отрицал, но его поймали на
горячем - то есть его губы были вымазаны клубникой. Впрочем, мы подозревали, что он умирал
не от пирожков, а скорее оттого, что столкнулся с экипажем, когда летел домой. Последнее, что
Нат сказал мне перед смертью, было: "Симкин, пирожок был недоделанный". В этом кроется
какой-то глубинный смысл, - продолжал Симкин, прикладывая оранжевый шелковый платок к
покрасневшим глазам. - Но я его не понял.
- Симкин... - раздраженно сказал Джорам.
- Понял! Недожаренный! Этот план - тоже недожаренный. И все же, - добавил Симкин,
- у нас должно получиться. Мы сумеем спрятаться в роще. Завтра там не будет ни души. Все
отправятся на праздник во дворец. Дуук-тсарит будут заняты, присматривая за порядком в толпе.
Мосия может подождать там, когда мы пойдем вечером во дворец...
- Вы ведь не бросите меня там одного? Симкин, ты не останешься со мной? -
встревожился Мосия.
- Чтобы я пропустил весь праздник? - Симкин, казалось, был потрясен до глубины души.
- Наш мрачный и неотесанный друг не упомянул о своих очаровательных придворных манерах.
Я должен с
...Поділитися у соцмережах