Жанр: Фантастика
Темный меч 2. Судьба темного меча
...ая, что здесь подают дармовое угощение. Ах да, я и
забыл. Он же никогда не приходит на эту годовщину. Говорит, это противоречит церковным
обычаям - отмечать такие праздники. Да, о чем это я говорил? А, вспомнил. Так вот, говорят, что
солнце епископа Ванье всходит и заходит вместе с солнцем императора. У нашего Дкарн-дуук
есть на примете свой человек, которого он хотел бы видеть в кресле Ванье, - а если подумать, то
в этом кресле, наверное, поместятся целых три таких человека. Каталисты и иллюзионисты
поддерживают впечатление, что императрица живее всех живых, - да простится мне такое
сравнение. И считается государственной изменой как-либо намекать на состояние ее здоровья или
отсутствие такового. Она по-прежнему содержит двор, и вся знать Мерилона и других городовгосударств,
как обычно, является выразить ей свое почтение. И никто не смотрит на императрицу
слишком пристально, и никто не говорит ей более чем пару самых незначительных фраз. Но
иногда даже это не срабатывает.
Симкин взмахом руки подозвал еще один бокал шампанского. Оркестр волшебных
инструментов громко заиграл вальс, и Симкину пришлось наклониться к юноше поближе, чтобы
продолжить рассказ.
- Я никогда не забуду, как однажды вечером, за игрой в таро, старый маркиз Дансуорси
разговаривал с императором и император спросил: "Вам не кажется, что сегодня ее величество
выглядит великолепно, Дансуорси?" А старый Дансуорси посмотрел на сидящий напротив него
труп и промямлил: "Мне... мне кажется, она выглядит несколько мертвенно..." Ну, ясное дело,
Дуук-тсарит мгновенно занялись стариной маркизом - и с тех пор его больше никто не видел. -
Симкин отпил шампанского и промокнул губы оранжевым шелковым платком. - Я заканчивал
игру вместо него и выиграл у его величества один серебряный.
Джорам хотел что-то сказать, но вдруг услышал, что его окликнули по имени. Обернувшись,
он встретился взглядом с голубыми глазами Гвендолин, сияющими любовью, и сразу же позабыл
обо всех мертвецах и политиках в мире.
- Джорам! - смущенно сказала Гвендолин и протянула ему нежную белую руку. Девушка
сознавала, что несколько других молодых людей восхищенно смотрят на нее, но она замечала
только одного - мужчину, которого любила.
Гвендолин вместе с Марией и леди Розамундой провозились целый день, сотворяя платье
для бала. Они так часто изменяли цвета, что комната напоминала мастерскую Сиф-ханар, который
специализировался на создании радуг. На рукавах появлялись причудливые цветы, потом их
мгновенно сменяли перья маленьких птичек, потом - сами маленькие птички, а потом и они
исчезали, не одобренные леди Розамундой. Наконец, после долгих мучений, потоков слез и
многих миль изведенных лент, после приступа паники в последнюю минуту, уже в экипаже - "в
этом нельзя показываться на людях!" - Гвендолин наконец появилась на балу, где должны были
исполниться все ее самые заветные мечты.
И каков же был результат всех усилий, ради чего было пролито столько слез? К сожалению,
большая часть трудов была потрачена впустую. Джорам заметил только роскошные золотые
волосы, украшенные венком из маленьких белых цветочков, известных под названием "вздох
младенца", белую шею, белые плечи, чрезвычайно соблазнительный намек на мягкую белую
грудь, обрамленную чем-то голубовато-белым, похожим на пенную морскую волну. Красота
Гвендолин очаровала юношу, но это была ее красота, а не платье. Гвендолин могла бы нарядиться
в лохмотья - ее преданный поклонник даже не заметил бы этого.
- Миледи... - Джорам взял маленькую, изящную белую ручку и держал ее на мгновение
дольше, чем приличествовало, потом поцеловал и неохотно отпустил.
- Я... То есть мы... - пролепетала Гвендолин, мило краснея, - мы опасались, что вы не
сможете прийти. Как себя чувствует отец Данстабль? Мы все очень беспокоимся за него.
- Отец Данстабль? - озадаченно переспросил Джорам, глядя на девушку. - Что вы имеете
в виду? Разве он не...
- Простите его, милое дитя, - перебил его Симкин, протискиваясь между Джорамом и
Гвендолин. Повернувшись к Джораму спиной, он взял девушку за руку. Сперва казалось, что
Симкин собирается поцеловать руку Гвендолин, но потом он, наверное, решил, что на это
требуется слишком большое усилие, и просто вяло склонился над ее рукой. - Ваша красота
совершенно лишила его разума. Такое иногда случается даже с каталистами. Не часто, но
случается. Кстати, говоря о каталистах... Из ваших слов я заключил, что с нашим лысоголовым
другом не все в порядке. Признаться, это меня несколько удивляет.
- Но разве Джорам вам не рассказал? - Гвендолин попыталась взглянуть на Джорама, но с
одной стороны его отделял от девушки Симкин, а с другой - фонтан с шампанским.
- Ей-богу, моя дорогая, - громко сказал Симкин, снова мешая влюбленным посмотреть
друг на друга. - Хотите шампанского? Нет? Ну, тогда я выпью за вас, если вы не против. - Два
бокала взлетели в воздух и подплыли к Симкину. - О чем это мы только что говорили? Не могу
припомнить... Ах да, отец Данстабль. Да, знаете ли, я целыми днями торчал в этом скучном
дворце, выслушивал разглагольствования нашего Дкарн-дуук о войне с кем угодно и рассуждения
императора о налогах. От скуки у меня чуть мозги не расплавились. А потом я встретил Джорама
- ну, моя крошка, станете ли вы винить меня, если мне после всего этого совсем не хочется
обсуждать состояние здоровья каталиста?
- Нет, наверное... - пролепетала Гвендолин, розовея от смущения и неловкости.
Слова Симкина привлекли внимание других гостей, и вокруг них уже собралась небольшая
толпа желающих послушать, что еще скандального скажет этот известный шутник. Девушка очень
остро чувствовала множество взглядов, нацеленных на нее саму и ее возлюбленного.
Джорам попытался пробраться поближе к Гвендолин, но его оттеснили в сторону
любопытствующие. Юноша вовремя вспомнил, что ему не следует привлекать к себе внимание, и
благоразумно отступил на пару шагов назад. Тем временем в центре внимания толпы оказался
Симкин.
- Ну так что же случилось с нашим лысым приятелем? - со скукой в голосе
поинтересовался он. - Боже мой! - Лицо его исказилось от внезапного испуга, тонкие брови
взлетели вверх. - Неужели епископ Ванье принял его за одну из подушек на скамье? - В толпе
раздались смешки. - Такое однажды уже случилось, с каталисткой, которую прежде звали
сестрой Сюзанной. Она стала совершенно плоской - представьте себе! Теперь ее называют
братом Фредом...
Слушатели засмеялись громче.
- Нет, в самом деле! - Гвендолин попыталась отнять у Симкина свою руку.
Но он ловко удержал ее, да так, что этого никто почти не заметил, и посмотрел на девушку
со скукой, но выжидательно. В толпе захихикали.
Гвендолин пришлось что-нибудь сказать.
- Я... Мы проснулись ночью... Нас разбудила Телдара, которая присматривала за отцом
Данстаблем. Телдара сказала, что ему стало хуже и она забирает его в Дом Исцеления, что в роще
друидов.
- Стало хуже, да? Я глубоко потрясен. Искренне сожалею, даже скорблю, - сказал
Симкин, а потом крикнул: - Подайте еще шампанского!
Толпа взревела.
- Симкин, позволь мне... - начал Джорам, снова пытаясь протолкнуться к Гвендолин.
Но Симкин ловко оттеснил юношу - он протянул руку и выхватил какого-то другого
молодого человека, одного из толпившихся рядом.
- Маркиз д'Этуа! Очень приятно. Молодому маркизу тоже было очень приятно.
- Эта милая девушка мечтает с вами потанцевать. А все дело в вашей куртке креветочного
цвета, маркиз. Она буквально сводит женщин с ума. Моя дорогая, это маркиз д'Этуа.
И прежде чем Гвендолин успела возразить, ее рука перешла от Симкина к потрясенному
маркизу.
- Но я... - слабо запротестовала Гвендолин, оглядываясь через плечо на Джорама.
- Симкин, чтоб тебя... - Джорам опять попытался вмешаться. Его лицо потемнело от
нетерпения и недовольства, глаза засверкали от гнева.
- Как приятно с вами танцевать... - пробормотал маркиз.
- Очаровательная пара! Ну, давайте же, танцуйте! - Симкин почти толкнул
растерявшуюся Гвендолин в объятия маркиза, затянутого в куртку цвета вареных креветок. - А,
вот ты где, - с притворным удивлением сказал он, оглядевшись и отыскав взглядом разъяренного
Джорама. - Где ты был, мой милый мальчик? Смотри, твоя ненаглядная пошла танцевать с
другим мужчиной.
Снова его слова были встречены веселым смехом. Джорам в ярости уставился на Симкина.
- Тыне...
- Не утешу ли я тебя в таком печальном положении? Конечно же утешу! Не оставите ли нас
на некоторое время наедине? - обратился он к собравшейся вокруг толпе, которая покорно
разошлась в поисках новых развлечений, перед этим наградив. Джорама множеством улыбок. -
Шампанское, за мной! - Махнув рукой нескольким бокалам, выстроенным вдоль парапета
фонтана, Симкин взял Джорама под руку и повел его к хрустальной стене. Три бокала с
искристым шампанским покорно поплыли за ним следом.
- Что это ты учинил? - возмутился разозленный Джорам. - Я так долго искал Гвендолин,
а теперь ты...
- Дружище, говори потише, - попросил Симкин. Его лицо лучилось весельем и
довольством. - Нам с тобой необходимо срочно побеседовать наедине - о каталисте.
- Бедный Сарьон, - сказал Джорам, мрачнея. Брови сошлись у него над переносицей. -
Мне не следовало оставлять его одного прошлой ночью. Но Телдара сказала, что он идет на
поправку.
- Все так и было, милый мальчик, - перебил его Симкин.
Джорам напрягся.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я хочу сказать, что они добрались до него, парень. - Симкин улыбнулся, но его улыбка
предназначалась только для сторонних наблюдателей. Омочив губы в шампанском, он опасливо
окинул взглядом зал. - И мы с тобой можем быть следующими.
У Джорама внезапно перехватило дыхание. Весь воздух в этом большом зале достался комуто
другому. Сердце юноши болезненно сжалось, как будто стараясь выдавить последние капли
воздуха из его груди. В ушах у Джорама зашумело, и он снова перестал что-либо слышать.
- Эй, стой спокойно. На вот, глотни. На нас смотрят. Радость и веселье, помнишь?
Джорам увидел, как движутся губы Симкина, и почувствовал, как ему в руку сунули бокал с
вином. Во рту у него пересохло, и юноша поднес бокал к губам. Искристое вино забурлило на
языке, по горлу прокатилась приятная прохлада.
- Ты уверен? - наконец сумел выговорить он, переводя дыхание и стараясь вновь взять
себя в руки. - А что, если он в самом деле снова заболел?
- Ерунда! Когда мы уходили, с каталистом все было в полном порядке. Кроме того, я не
знаю ни одной Телдары, которая вдруг явилась бы без вызова среди ночи, чтобы осмотреть
пациента. А вот Дуук-тсарит вполне на это способны. - Симкин зловеще замолчал.
- Он не предаст меня, - тихо сказал Джорам.
Симкин пожал плечами.
- Возможно, у него не останется выбора.
Губы Джорама затвердели, руки сжались в кулаки.
- Я не уйду отсюда, тюка не поговорю с повитухой, которую обещал привести лорд
Самуэлс! - ровным голосом сказал он. - Кроме того, скоро все это не будет иметь никакого
значения. - Брови Джорама распрямились, он поднял руку. - Скоро я стану бароном. И тогда
все сразу уладится.
- Конечно. Очень хорошо - сделаем так, как ты хочешь. Просто я считал, что должен
прояснить ситуацию, - весело сказал Симкин, к которому снова вернулось обычное благодушие.
- В конце концов, что тут такого? Всего лишь несколько неприятных часов для каталиста. Не
более того. К тому же, я слышал, они не возражают против таких вещей. Мученичество. От этого
они чувствуют себя праведниками. Ах, блондиночка возвращается... Похоже, она намерена увести
тебя к своему папочке, если судить по ее взгляду - заметь, она смотрит на меня, причем весьма
недружелюбно. Ни слова больше, я исчезаю. Извести меня, когда надо будет начинать
празднование, забивать жирного тельца и все такое... Кстати, для такого случая прекрасно
подойдет епископ Ванье. Не забывай, мой милый мальчик, ты провел весьма утомительный вечер
у постели больного каталиста. Пока!
Оставив Джорама одного, за что юноша был ему очень благодарен, Симкин вспорхнул в
воздух и немедленно смешался с толпой.
- Вам нравится мой костюм? - донеслись до Джорама его слова. - Я назвал этот наряд
"Подогретая смерть"...
В зале стало жарко и шумно. Представления императору закончились, люди, стоявшие
вокруг трона, разбрелись по залу и изменили цвета своих нарядов с траурных на более
подходящие для веселой вечеринки. Джорам прислонился к хрустальной стене и смотрел в ночь,
страстно желая оказаться в этой прохладной темноте, которая казалась такой привлекательной по
сравнению с резким светом и жарой внутри зала. На мгновение его укололо воспоминание о
каталисте. От слова "мученичество", которое употребил Симкин, Джорама пробрала дрожь.
Юноша подумал о том, что каталист, возможно, страдает из-за него, и закрыл глаза. Чувство вины
пронзило его душу, словно клинок.
Но мгновение спустя Джорам перестал обращать внимание на душевную боль, прикрыв рану
горькой слюной, как делал это много раз в своей жизни с телесными ранами, не обращая внимания
на отвратительные шрамы, которые остаются навсегда. Он сумеет как-нибудь загладить вину
перед Сарьоном. Он будет заботиться о каталисте до самой его смерти...
- Джорам?
И здесь была Гвендолин. Она смотрела на него своими голубыми глазами, видела его раны и
жаждала излечить их. Протянув руки, Джорам взял обе ее руки и прижался к ним пылающим
лицом. Ее прохладное прикосновение было подобно целительному бальзаму.
- Джорам, что случилось? - негромко спросила девушка, встревоженная мрачным,
загнанным выражением лица Джорама.
- Ничего, - тихо ответил он, целуя ее руки. - Уже ничего - теперь, когда ты со мной.
Гвендолин мило порозовела и отняла руки, вспомнив, что леди Розамунда должна быть гдето
неподалеку.
- Джорам, отец направил меня с посланием, которое я собиралась тебе передать, когда
Симкин...
- Да, да! - пылко сказал Джорам, глядя в глаза девушке. По его щекам разлился темный
румянец. - Какое послание?
- Он... он хочет, чтобы ты встретился с ним в одной из отдельных комнат, - пролепетала
Гвендолин, испуганная внезапной переменой в молодом человеке. Но в следующее мгновение она
позабыла об осторожности, спеша пересказать ему волнующие новости. - Ах, Джорам! -
воскликнула девушка, хватая Джорама за руку. - Он нашел ту самую Телдару, которая помогала
твоей матери при родах!
ГЛАВА ПЯТАЯ
КАМЕННЫЙ РЕБЕНОК
Джорам гордо шествовал через толпу. Он уже воображал себя бароном, а прекрасную
женщину, которая шла рядом, - своей женой. Немногие обращали на них внимание - разве что
те, кто удивлялся, почему юноша и девушка идут по полу, как каталисты. Но это скоро изменится,
очень скоро! Может быть, всего через час лорд Самуэлс будет идти по полу - да, идти! - рядом
с Джорамом, представлять его как барона Фитцджеральда и намекать своим друзьям, что барон
вскоре породнится с семьей Самуэлсов. "Тогда все будут обращать на меня внимание, - думал
Джорам и мрачно улыбался своим мыслям. - Они готовы будут сделать все ради меня. А я найду
Сарьона и заставлю того толстого священника, который посылал его выслеживать меня,
извиниться перед нами обоими. Может быть, я даже найду способ сместить его с должности. А
потом я..."
- Джорам, - робко сказала Гвендолин. Девушку беспокоило выражение его лица -
радостное, целеустремленное и в то же время мрачное. Она не могла этого понять. - Мы не
сможем идти дальше пешком.
- Почему? Где твой отец и та Телдара? - спросил Джорам. Он внезапно понял, что не
знает, куда идти.
- На уровне Воды, - сказала Гвендолин и показала вниз.
Они стояли на балконе и смотрели вниз, через все девять уровней, на золотой лес первого
этажа. От этого зрелища захватывало дух - все уровни светились разными цветами, кроме уровня
Смерти, где не осталось ничего, кроме серой дымки. Маги летали вверх и вниз, празднество
распространилось на все девять уровней. Джорам посмотрел на лестницу, по которой продолжали
подниматься каталисты, шаркая сандалиями по ступеням и тяжело дыша.
И он придумал подходящее оправдание.
- Спускайся вниз, - сказал он Гвендолин, медленно и неохотно выпуская ее руку.
Несмотря на одолевавшие его мысли, юноша очень тонко чувствовал тепло и аромат Гвендолин,
мягкую нежность ее кожи, которая была так близко. - Скажи отцу, что я скоро буду. Я пойду
пешком.
Гвендолин посмотрела на него потрясенно, а потом с такой жалостью окинула, взглядом
каталистов, которые брели по лестнице, что Джорам не мог не улыбнуться. Он снова взял девушку
за руку и мысленно сказал: "Скоро, милая, ты будешь с гордостью шествовать по этим ступеням
рядом со своим супругом". А вслух он произнес:
- Ты, конечно, понимаешь, что сегодня я не могу просить отца Данстабля дать мне
Жизненную силу, какими бы важными ни были обстоятельства...
Гвендолин порозовела от смущения.
- О нет! - пробормотала она. Признаться, девушка совсем забыла о несчастном каталисте.
Конечно, Джорам мог бы попросить Жизнь у какого-нибудь другого каталиста, но очень многие
маги так преданны своим каталистам, что обращаться к другому, совсем незнакомому, считается
чуть ли не изменой. - Конечно же нет! Как глупо, что я забыла... - Гвендолин подняла на
Джорама свои прекрасные глаза. - И как благородно с вашей стороны пойти на такие жертвы
ради него.
Теперь настала очередь Джорама смутиться. Он видел любовь и восхищение в голубых
глазах любимой и страдал оттого, что заслужил такой взгляд обманом. "Ничего! - быстро сказал
он себе. - Скоро она узнает правду, скоро они все узнают правду..."
- Иди же, твой отец ждет, - поторопил девушку Джорам. Он проводил ее до открытой
площадки у края балкона, через которую маги входили и уходили из зала Величия, и расстался с
ней, поклонившись. Его сердце замерло, когда девушка изящно шагнула в пустоту. Джорам едва
сдержался, чтобы не подхватить ее, спасая от неминуемого - в его случае - падения в золотой
лес далеко внизу. Но Гвендолин улыбнулась ему и скользнула вниз легко и плавно, как лилия,
плывущая по воде. Многослойное платье взметнулось вокруг нее, словно лепестки цветка, а самые
нижние слои одеяния скромно обвились вокруг ног.
- Уровень Воды... - пробормотал Джорам и, повернувшись, направился к лестнице
каталистов. Он быстро побежал вниз по ступенькам, едва не сбив с ног плотного, краснолицего
каталиста - того самого, над которым Симкин с таким удовольствием поиздевался.
Спускаться по лестнице было намного легче, чем подниматься. Джорам бежал по ступеням
так быстро, словно летел, и очень скоро оказался на уровне Воды. Там юноша остановился,
стараясь выровнять дыхание, участившееся то ли от волнения, то ли после быстрого бега, он и сам
не знал.
Гвендолин нигде не было видно, и Джорам уже собирался отправиться на поиски, когда она
окликнула его с нетерпением в голосе:
- Джорам, сюда!
Обернувшись, Джорам увидел, как девушка указывает на дверь, которой он сперва не
заметил среди водных иллюзий. Поспешно пройдя мимо русалок, играющих с разноцветными
рыбами, Джорам добрался до двери. Он очень надеялся, что уединенная комната для беседы не
окажется темным гротом с устрицами.
Ничего подобного там не было. Наверное, иллюзии располагались только вокруг балконов,
потому что комната, в которую Гвендолин привела Джорама, оказалась почти такой, как в
особняке лорда Самуэлса, - только богаче и роскошнее обставленной. Это была гостиная, где
маги могли отдохнуть, не расходуя волшебные силы. Несколько кушеток, обтянутых шелковой
узорной парчой, стояли группами возле небольших столиков.
На одной из кушеток сидела маленькая, сухонькая старушка, похожая на птицу. По ее
коричневой мантии из дорогой ткани Джорам определил, что эта старушка - друидесса очень
высокого ранга. Она была стара, настолько стара, что, наверное, казалась старухой даже матери
Джорама, восемнадцать лет назад. Хотя в комнате было тепло, целительница жалась к камину, в
котором лорд Самуэлс зажег огонь. Просторная мантия топорщилась на ее теле, словно оперение
продрогшей птицы. Сходство с птицей усугублялось еще и тем, что друидесса то и дело
приглаживала и поправляла складки мантии тонкой, костлявой рукой, похожей на птичью лапку.
Лорд Самуэлс стоял на полу, чтобы подчеркнуть этим важность обстоятельств, рядом с
кушеткой, заложив руки за спину. Он был одет в костюм приглушенных тонов, как и прочие маги
на балу в честь печальной годовщины. Его наряд был хорош, но все же не столь изыскан, как у
высшей знати, что высшая знать не преминула с удовольствием отметить. Когда Джорам вошел,
лорд Самуэлс коротко поклонился. Джорам поклонился в ответ. Телдара с интересом уставилась
на юношу любопытными блестящими глазами-бусинками.
- Спасибо, доченька, - сказал лорд Самуэлс, глядя на Гвендолин с гордостью, которой не
приуменьшила даже важность предстоящего разговора. - Полагаю, будет лучше, если сейчас ты
нас оставишь.
- Папа! - воскликнула Гвендолин. Но, заметив, что отец хмурит брови, вздохнула.
Девушка поклонилась друидессе и, с чувством взглянув на Джорама, покорно вышла из
комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.
Лорд Самуэлс наложил на дверь заклинание, чтобы во время беседы их никто не
побеспокоил.
- Джорам, - сказал лорд Самуэлс, указывая на старушку, - позвольте представить вам
Телдару Менни. Телдара много лет присматривала за родильными покоями в Купели. А сейчас ей
оказана честь, - осторожно добавил он, - прислуживать нашей возлюбленной императрице, о
добром здоровье которой все мы молимся ежедневно и ежечасно.
Джорам отметил, что лорд Самуэлс старался не смотреть на него, пока говорил это. Да и все
прочие, кто говорил об императрице, тщательно подбирали слова и отводили глаза куда-нибудь в
сторону.
Джорам обнаружил, что ему тоже не хочется встречаться взглядом с Телдарой, и низко
поклонился, чтобы этого не делать. Юноша внутренне содрогнулся от отвращения при мысли о
том, что эта старушка прислуживает трупу. Мороз пробежал у него по коже. Ему показалось, что в
этой жаркой, тесной комнатке пахнет смертью и разложением. Джорам с ужасом подумал о магии,
которая поддерживает мертвое тело в нынешнем подвешенном состоянии. Может быть, вместо
крови по жилам мертвой императрицы текут волшебные эликсиры? Может быть, настои
пульсируют в ее остановившемся сердце, и травы предохраняют кожу от гниения? Какие
магические заклинания заставляют застывшие руки двигаться с таким ужасающим изяществом,
какая алхимия вынуждает блестеть давно потускневшие глаза?
Юноша вспомнил о Темном Мече, который висел у него за спиной. Оружие придало ему
уверенности в себе. "Я вложил жизнь в совсем безжизненную вещь, и за это меня заклеймили как
чародея Темных искусств, - сказал себе Джорам. - Но гораздо больший грех - удерживать то,
что принадлежит богам - если кто в них верит, - держать дух, который должен был устремиться
к звездам, в темнице мертвой плоти..."
Джорам боялся, что не сможет посмотреть в глаза этой женщине и не выдать обуревающих
его чувств. Но потом он напомнил себе, что все это его совершенно не касается. Какое ему дело до
императрицы? Надо думать о собственной жизни, а не о чьей-то там смерти.
Он поднял голову, откинул со лба пряди непокорных черных волос и посмотрел в глаза
Телдаре - уверенно, даже с улыбкой. Старушка негромко усмехнулась, как будто догадывалась, о
чем думал юноша, и одобряла ход его размышлений. Она протянула Джораму тощую, костлявую
руку для поцелуя, и Джорам склонился к ее руке - хотя не мог себе представить, что когданибудь
заставит себя прикоснуться губами к такой сухой, сморщенной коже.
Лорд Самуэлс жестом предложил Джораму присесть, и, хотя юноша предпочел бы
разговаривать стоя, он все же заставил себя подчиниться.
- Я пока еще не обсуждал с Телдарой Менни ваше дело, Джорам, из уважения предпочтя
начать разговор на такую деликатную тему в вашем присутствии.
- Благодарю вас, милорд, - искренне ответил юноша.
Лорд Самуэлс кивнул и продолжил:
- Телдара согласилась побеседовать с нами ради моего доброго друга, отца Ришара.
Предоставляю вам самому, молодой человек, изложить свое дело.
Телдара внимательно рассматривала Джорама, выпятив сжатые губы вперед, словно клюв.
Этого Джорам не ожидал. Он не думал, что придется самому все объяснять, хотя и был
благодарен лорду Самуэлсу за то, что тот не стал ничего обсуждать с Телдарой в его отсутствие.
Юноше захотелось, чтобы Сарьон был здесь. Каталист умел сводить сложное к простому и
понятному. Джорам не знал, с чего начать. А еще он боялся. Он только сейчас понял, сколь многое
зависит от этого разговора.
- Мое имя - Джорам, - начал он, стараясь все продумать и сложить вместе разрозненные
детали. - Мою мать звали Анджа. Это... это что-нибудь значит для вас?
Телдара Менни подхватывала его слова, словно хлебные крошки, часто кивая маленькой
головой, но не говоря ни слова.
Не понимая, что бы это могло означать, Джорам продолжил:
- Я вырос в деревне, среди крестьян, и там прошла вся моя жизнь. Но мать всегда говорила
мне, что я... - он почувствовал, как щеки залились румянцем, - благородного происхождения и
что моя семья родом из Мерилона. Она... моя мать... говорила, что мой отец был каталистом. Они
совершили преступление - совокупились телесно - и так зачали меня. Их поймали... - Джорам
сказал это с горечью, - и моего отца осудили на Превращение. Он стоит теперь на границе...
Юноша замолчал, вспомнив каменную статую и тепло упавшей на него слезинки. "Хотел ли
он, чтобы я оказался здесь?" - внезапно подумал Джорам. Потом, упрямо мотнув головой,
продолжил рассказ:
- Мать родила меня в Купели - так она мне сказала. Потом она сбежала, захватив меня с
собой. Я не знаю, почему она убежала. Может быть, испугалась. Или, может быть, она уже тогда
была немного сумасшедшей... - Это слово далось ему нелегко, и юноша замолчал. Он не думал,
что рассказывать о себе будет так трудно. Сейчас Джорам не мог поднять взгляд на лорда
Самуэлса и даже на старую Телдару. Он мрачно смотрел на свои руки, которые то сжимал в
кулаки, то разжима
...Поділитися у соцмережах