Жанр: Фантастика

Темный меч 2. Судьба темного меча

сторінка №27

л.
- Она говорила мне, что однажды настанет день, когда мы вернемся в Мерилон и вернем то,
что принадлежит нам по праву, но... - юноша вздохнул, - она умерла прежде, чем наступил этот
день. Так уж случилось, что я ушел из деревни, в которой вырос, и с тех пор жил во Внешних
землях. Но потом я нашел способ вернуться в Мерилон, чтобы предъявить права на то, что
принадлежит мне по праву рождения.
- Но есть некоторое затруднение, Телдара Менни, - вмешался лорд Самуэлс, который
решил, что Джорам уже сказал все, что мог. - Дело в том, что никаких записей о рождении этого
молодого человека не сохранилось. Насколько я понимаю, это не так уж и необычно. - Лорд
развел руками. - Ведь очень много бедных и, скажем так, падших женщин приходит в Купель,
чтобы родить ребенка... В суматохе записи могли потеряться. Или - в случае с Джорамом такое
вполне возможно - мать покидала Купель тайком, опасаясь преследования, и могла либо
уничтожить записи, либо прихватить их с собой. Поэтому мы очень надеемся, что вы сможете
опознать Джорама как...
- Тогда тоже была ночь Рождающей Луны, - внезапно прокаркала старуха пронзительным
голосом.
- Прошу прощения... - лорд Самуэлс моргнул, не понимая, о чем речь.
Джорам поднял голову и затаил дыхание.
- Ночь Рождающей Луны, - раздраженно повторила Телдара. - Полнолуние. Мы все
знали, что когда на небе полная луна, то в родильных палатах тоже будет полно женщин. Так
всегда бывает.
- Значит, вы помните? - выдохнул Джорам, подавшись вперед на кушетке и дрожа от
волнения.
- Помню? - Старуха хрипло засмеялась, потом закашлялась и вытерла клювоподобный
рот рукой, похожей на птичью лапку. - Я помню Анджу. Я была на том Превращении, - сказала
она так, будто гордилась этим. - Пошла туда, чтобы приглядеть за ней. Ее заставили смотреть.
Она была плоха, и я знала, что это убьет нерожденного младенца - а то и мать. Но они так
хотели. И таков закон. - Старуха завозилась со своей мантией, закутываясь поплотнее.
- Продолжайте, прошу вас! - Джораму хотелось подхватить ее и носить на руках - такой
драгоценной она ему показалась.
Телдара посмотрела в огонь, что-то неразборчиво пробормотала себе под нос и потерла носклюв
рукой-лапкой. А потом вдруг подняла голову и посмотрела прямо на Джорама.
- И я не ошиблась, - сказала она пронзительным, звенящим голосом. - Я не ошиблась!
- Не ошиблись? Что вы имеете в виду?
- Он родился мертвым, конечно же! - прокаркала Телдара. - Ребенок родился мертвым.
Но и это было странно! - Глаза старухи зловеще сверкнули. Пронзительный голос затих до
шепота, наполненного ужасом и восторгом: - Младенец обратился в камень прямо в
материнском чреве! Обратился в камень - как и его отец! Я никогда еще такого не видела, -
сказала Менни и посмотрела на лорда Самуэлса, оценивая произведенное впечатление. - Никогда
такого не видела! Это было божественное правосудие!
Тело Джорама напряглось и застыло, как у того несчастного ребенка и его отца.
- Я не понимаю, - хрипло сказал он.
Лорд Самуэлс подал юноше какой-то знак, но Джорам не обратил внимания. Он не сводил
взгляда с лица старой Телдары. Джорам перестал дрожать. Ничто в его теле не шевелилось, даже
сердце замерло.
Телдара взмахнула костлявой рукой, словно отбрасывая что-то в сторону.
- Обычно они вялые и гибкие, как кошки, бедняжки, когда рождаются вот так вот. Но не
этот ребенок, нет! Только не ребенок Анджи. - Менни взмахивала рукой, как будто подчеркивая
каждое слово. - Глаза его были открыты и смотрели в никуда. Холодный и твердый, как камень.
Говорю вам - это правосудие, их осудили обоих.
- Этого не может быть! - Джорам сам не узнал своего голоса.
Телдара наклонила голову, прищурила птичьи глазки и протянула к юноше дрожащую
тонкую руку.
- Не знаю, какой женщины ты сын, молодой человек, но ты не сын Анджи! О, она была
безумна. В этом не может быть никаких сомнений. - Старуха несколько раз кивнула. - И теперь
я вижу, что она сделала то, что мы тогда подозревали, - похитила какого-то несчастного
младенца из яслей для брошенных деток и убедила себя, будто это ее собственное дитя. Так
говорили нам Дуук-тсарит, когда допрашивали по этому делу, и теперь я вижу, что это правда.
Джорам не мог ничего ответить. Юноша слышал слова повитухи, словно во сне. Он не мог
ни говорить, ни как-то реагировать на это. И как будто откуда-то издалека до него донесся резкий
голос лорда Самуэлса, который спросил:
- Дуук-тсарит? Значит, по этому случаю было расследование?
- Расследование? - повторила старуха. - Да нет, все было не так! Нам пришлось вызвать
их, чтобы вырвать мертвого младенца из рук Анджи! Она завернула ребенка в одеяло и пыталась
баюкать, старалась согреть ему ножки. Когда мы подходили к ней, она кричала на нас. Из пальцев
у нее вырастали длинные когти, зубы превращались в острые клыки. Она ведь была Альбанара, и
очень могущественная, - сказала старуха и вздрогнула. - Да, могущественная. Нет, мы не могли
к ней приблизиться. Поэтому мы призвали Дуук-тсарит. Они пришли и забрали мертвого
младенца и наложили на нее заклинание, чтобы она уснула. Мы оставили ее одну, и в эту самую
ночь она сбежала.
- Но тогда почему об этом не сохранилось никаких записей? - настойчиво спросил лорд
Самуэлс. Джорам пристально смотрел на старую Телдару, но в его глазах было не больше жизни,
чем в глазах каменного ребенка.
- Да были записи, были! - возмущенно заквохтала Менни и взмахнула костлявой рукой,
сжав ее в кулачок размером с чайную ложку. - Записи были. Когда я там работала, мы вели
записи очень аккуратно. Да, очень аккуратно. Но Дуук-тсарит забрали эти записи на следующее
утро после того, как обнаружилось, что Анджа пропала. Спросите у них, куда девались ваши
драгоценные записи. Хотя тебе, бедный паренек, от этого все равно будет мало проку, - добавила
старуха, с жалостью глядя на Джорама.

- Значит, вы совершенно уверены, что этот молодой человек был украден из яслей? - Лорд
Самуэлс кивком указал на Джорама. Во взгляде лорда больше не было гнева, лишь печаль и
озабоченность.
- Уверена? Конечно уверена! - Женщина усмехнулась. Зубов у нее во рту было не больше,
чем в клюве у птицы. - Дуук-тсарит сказали, что так случилось, и убедили всех нас. Да, я
совершенно уверена, мой лорд.
- А вы пересчитывали детей? В самом ли деле одного ребенка не хватало?
- Дуук-тсарит сказали, что не хватало, - сказала старуха, потом нахмурилась и повторила
еще раз: - Дуук-тсарит сказали, что не хватало.
- А вы сами это проверяли? - снова переспросил лорд Самуэлс.
- Бедняжечка, бедняжечка... - только и сказала Телдара в ответ. Она посмотрела на
Джорама блестящими птичьими глазками. - Бедный, бедный молодой человек.
- Замолчите! - Джорам поднялся на ноги и пошатнулся. Его лицо потемнело, из
прокушенной губы струилась кровь. - Замолчите! - снова прорычал он и посмотрел на Телдару
так гневно, что старуха испуганно съежилась на кушетке, а лорд Самуэлс поспешно шагнул
вперед и стал между ней и Джорамом.
- Джорам, прошу вас, успокойтесь! - сказал лорд Самуэлс - Подумайте! В этом деле еще
очень многое непонятно...
Но Джорам уже ничего не видел и не слышал. Его голова кружилась и раскалывалась от
боли. Он вцепился себе в волосы и принялся яростно вырвать их.
Лорд Самуэлс увидел, что юноша с безумным взглядом рвет на себе волосы, и попытался
успокоить его. Он положил руку на плечо Джораму, но тот с диким криком оттолкнул лорда
Самуэлса, едва не сбив его с ног.
- Жалейте! - задыхаясь, крикнул Джорам. - Да, жалейте меня! Я... Я - никто! - Он
снова обхватил голову руками и вырвал еще клок волос. - Обман! Все обман! Мертвый...
смерть...
Он повернулся и, покачиваясь и спотыкаясь, побрел к выходу из комнаты, вслепую
нащупывая дверь.
- Дверь не откроется, молодой человек. Я запер ее заклинанием. Вы должны остаться и
выслушать меня! Еще не все потеряно! Почему Дуук-тсарит так заинтересовались этим делом?
Давайте разберемся, выясним все до конца... - Лорд Самуэлс шагнул вперед, подумывая, не
наложить ли заклинание и на самого Джорама.
Джорам не обращал на него внимания. Добравшись до двери, он попытался открыть ее, но,
как и сказал лорд Самуэлс, дверь была заперта заклинанием. Джорам не смог даже дотронуться до
двери - его остановила невидимая магическая преграда. Юноша ударился о преграду в
бессильной ярости. Он ни о чем не мог сейчас думать - ему хотелось только убраться из этой
комнаты, где он медленно задыхался. Поэтому Джорам вынул из спрятанных под плащом ножен
Темный Меч и обрушил его на дверь.
Темный Меч словно почувствовал, что настало его время. В металлическом теле клинка
запульсировал огонь, горевший в душе Джорама, и меч начал втягивать в себя магию. Заклинание,
наложенное на дверь, разлетелось в то же мгновение, когда сама дверь разлетелась под ударом
меча. Телдара пронзительно закричала. Лорд Самуэлс смотрел на Джорама с удивлением и
испугом. И вскоре почувствовал, что слабеет, - из его тела вытекала Жизненная сила. Темному
камню все равно, откуда тянуть магию. А кузнец, создавший Темный Меч, еще не полностью
познал его могущество и не очень понимал, как его использовать. Темный Меч вытягивал магию
из всех и всего вокруг, и его могущество усиливалось. Металл клинка начал светиться странным
голубовато-белым светом и озарял комнату, хотя магические светильники и волшебный огонь в
камине погасли.
Лорд Самуэлс не мог пошевелиться. Его тело стало тяжелым и непослушным, словно чужим
- как будто он вдруг оказался в телесной оболочке другого человека и не знал, как с ней
управляться. Он в ужасе смотрел на Джорама, не понимая, что происходит, и ничего не мог с этим
поделать.
Дверь разбилась в щепки и рухнула к ногам Джорама. По другую сторону двери, озаренная
голубоватым сиянием меча, стояла Гвендолин.
Она подслушивала, прижав ухо к двери. Сердце девушки сжималось от сладостных,
чудесных фантазий, она придумывала, как получше притвориться удивленной, когда Джорам
выйдет и сообщит радостные новости. Но чудесные фантазии развеивались одна за другой,
превращаясь в чудовищные, демонические видения. Окаменевшие младенцы, несчастная мать,
прижимающая к сердцу холодное, застывшее тельце мертвого ребенка, темные тайны Дууктсарит,
Анджа, которая скрывается в ночи, унося похищенное чужое дитя...
Гвендолин отпрянула от закрытой и запертой заклинанием двери и зажала рот ладонью,
чтобы не закричать. Те ужасы, о которых она услышала, затопили ее душу, словно черные воды
быстро поднимающегося потока. Всю жизнь дочь лорда Самуэлса прожила в блаженном
неведении, под заботливой защитой и охраной, и потому лишь отчасти понимала то, что касалось
рождения детей, - при ней эти вопросы никогда не обсуждали. Но женская сущность в ее душе
откликнулась, тысячелетние инстинкты заставили ее содрогнуться от разделенной боли и
сочувствия. Гвендолин почувствовала одиночество, скорбь и горе Анджи, она сумела понять даже
безумие несчастной матери, потерявшей дитя.
Гвендолин слышала ужасный крик Джорама, наполненный гневом и яростью, и девичья
часть ее натуры захотела убежать, спрятаться. Но женщина осталась. И эту женщину встретил
Джорам, когда прорвался сквозь дверь. Он смерил Гвендолин мрачным взглядом. Меч в его руке
ярко сверкал, холодное бело-голубое сияние отражалось в голубых глазах на бледном лице
девушки, которая смотрела на него.
Джорам понял, что она все слышала, и внезапно ощутил огромное, потрясающее облегчение.
Он видел, что Гвендолин смотрит на него с ужасом. Сначала испуг, потом будет жалость, потом
- отвращение... Он знал, что этого не избежать. Наоборот, он мог даже ускорить это. Ему будет
так легко уйти, когда она его возненавидит. Он с радостью вновь погрузится во тьму, зная, что
никогда больше не поднимется наверх.

- Итак, леди, вы все знаете, - негромко сказал Джорам. Его голос прозвучал резко и
холодно, под стать сиянию Темного Меча. - Вы знаете, что я - никто и ничто. - Мрачно глядя
на Гвендолин, он поднял меч. Бело-голубое сияние отразилось в ее расширенных от страха глазах.
- Однажды вы сказали, Гвендолин, что вам безразлично, кто я и откуда. Вы сказали, что все
равно будете любить меня и пойдете со мной. - Джорам медленно переложил Темный Меч в
левую руку, а правую протянул Гвендолин. И, усмехнувшись, сказал: - Ну, так идите со мной.
Или ваши слова были обманом, как и слова всех остальных?
Что она могла поделать? Он разговаривал с ней грубо, своей грубостью подталкивая ее к
отказу. Но Гвендолин видела гораздо больше - она видела боль и обиду в глазах Джорама.
Девушка знала, что если сейчас она отвернется от него, если она его оттолкнет - Джорам уйдет в
безводную пустыню своего отчаяния и погибнет в зыбучих песках. Он нуждался в ней. Как меч
Джорама выпивал магию из мира, так его жажда любви выпьет все, что Гвендолин сможет
предложить.
- Нет, я не обманывала вас, - твердо и спокойно сказала она.
Протянув руку, Гвендолин вложила ее в руку Джорама. Джорам смотрел на нее,
потрясенный и растерянный. Какое-то мгновение Гвендолин казалось, что он может оттолкнуть
ее. Но девушка крепко держала его за руку и смотрела ему в глаза с любовью и решимостью.
Джорам опустил Темный Меч. Он сжал руку Гвендолин, опустил голову и заплакал.
Горькие, душераздирающие рыдания сотрясали его тело. Гвендолин нежно обняла Джорама,
прижала к себе и стала успокаивать его, как ребенка.
- Ну, ну... Пойдем отсюда, нам надо уйти, - шептала она. - Теперь тебе опасно здесь
быть...
Джорам потянулся к ней. Заблудившись в потемках собственной души, он больше не думал о
грозившей опасности. Если бы Гвен не обнимала его, Джорам опустился бы на пол прямо там, где
стоял.
- Пойдем! - настойчиво шептала Гвендолин. Джорам неуверенно кивнул. И, спотыкаясь,
нетвердым шагом пошел за ней.
- Гвендолин! Нет! Дитя мое! - взмолился лорд Самуэлс, глядя им вслед. Он отчаянно
пытался пошевелиться, но Темный Меч высосал из него всю Жизненную силу. И теперь лорд
Самуэлс мог только беспомощно стоять и смотреть.
Не оглядываясь на отца, Гвендолин повела прочь мужчину, которого полюбила.

ГЛАВА ШЕСТАЯ


ПОДУРАЧИМСЯ НА СЛАВУ!

Не зная толком, что делать и куда идти, Гвен повела Джорама на уровень Огня. Здесь, в
темном алькове, который казался еще темнее в окружении огненных иллюзий, они спрятались и
вздрагивали при каждом звуке, боясь лишний раз вздохнуть.
- Мы должны выбраться отсюда, пока Дуук-тсарит не начали нас искать - если они еще не
начали, - прошептала Гвендолин. - Как долго будет действовать на моего отца это заклинание?
Джорам до некоторой степени овладел собой, хотя по-прежнему цеплялся за Гвендолин, как
умирающий цепляется за жизнь. Он крепко прижимал девушку к себе, его темная голова
склонилась к золотой головке Гвендолин, его слезы высыхали на ее мягких волосах.
- Я не знаю, - с горечью признался Джорам и посмотрел на Темный Меч, который попрежнему
держал в левой руке. - Но, наверное, не очень долго. Я пока еще плохо понимаю, как
действует этот меч.
Гвендолин взглянула на отвратительное оружие и содрогнулась. Джорам притянул ее
поближе, стараясь защитить. Он не понимал, что девушку сейчас следует защищать от него
самого.
Гвендолин тоже этого не понимала. Она была испугана и растеряна и уже начала сожалеть о
принятом решении. Ее сердце разрывалось от тоски и печали - Гвен знала, что это будет
ужасным ударом для всей ее семьи. Но еще больше ее смущало непонятное, болезненное
удовольствие, которое она ощущала, когда Джорам крепко сжимал ее в объятиях. Девушке
хотелось прильнуть к нему еще ближе, еще теснее прижаться к его быстро бьющемуся сердцу,
чтобы полнее прочувствовать сладостную боль и наслаждение, разливавшееся внутри тела. Но,
думая об этом, Гвендолин холодела от страха. А больше всего она боялась, что их поймают, - и
этот страх был не напрасным.
- Если мы выберемся из дворца, куда мы пойдем? - спросила Гвендолин.
- В рощу Мерлина, - не задумываясь, ответил Джорам. У него в голове сразу все
прояснилось. - Мосия ждет нас там. Мы выскользнем за Врата... - Юноша замолчал и
нахмурился. - Симкин. Нам нужен Симкин! Он сможет нас вывести. А потом, когда мы
окажемся за пределами этого проклятого города, мы отправимся в Шаракан.
- В Шаракан! - Гвендолин испуганно ахнула и широко раскрыла глаза.
Джорам улыбнулся, стараясь ее ободрить.
- Я знаю тамошнего принца, - сказал он. - Мы с ним друзья.
Молодой человек замолчал, глядя куда-то вдаль. Может быть, принц Гаральд вовсе не друг
ему - теперь, когда он стал никем и ничем. Нет. Джорам покачал головой. В конце концов, у него
есть Темный Меч. Он знает о темном камне и умеет ковать из него оружие. И поэтому он - не
никто. Лицо юноши стало мрачным и решительным.
- Я выкую оружие из темного камня. Снаряжу армию. И вернусь в Мерилон, - негромко
сказал он, крепче сжимая рукоять меча. - И получу все, что захочу! Это тоже сделает меня кемто!

Джорам почувствовал, что Гвендолин дрожит в его объятиях. Он склонил голову и заглянул
в ее голубые глаза.
- Не бойся, - пробормотал он, успокаивая девушку. - Все будет хорошо. Вот увидишь. Я
люблю тебя. И я никогда не сделаю ничего, что может повредить тебе. - Наклонившись к
Гвендолин, он нежно поцеловал ее в лоб. - Мы поженимся в Шаракане, - добавил он,
почувствовав, что она дрожит уже не так сильно. - Может быть, сам принц придет на нашу
свадьбу...

- Нет, ну надо же! - раздался возглас из адского марева огненных иллюзий, окружавшего
Гвендолин и Джорама. - Черная Смерть ищет вас высоко и низко, далеко и близко, а я нахожу
вас - и что же? Вы притаились в укромном уголке и играете в обнималки-щекоталки!
Джорам быстро развернулся и поднял меч.
- Симкин! - выдохнул он, когда снова смог говорить. - Не подкрадывайся больше ко мне
вот так!
Опустив меч, Джорам отер пот со лба. Гвен выбралась у него из-за спины - она едва не
задохнулась, когда Джорам прижал ее к стене.
- Мои милые влюбленные голубки, - небрежно бросил Симкин. - Смею вас заверить, что
сейчас к вам, похоже, подкрадывается нечто гораздо более отвратительное и ужасное, чем я. Вас
могут поймать в любое мгновение. Во дворце поднялся переполох.
Джорам прислушался.
- Я ничего не слышу.
- Ты и не услышишь, старина. - Симкин погладил бородку. - Это же дворец, помнишь?
Не подобает нарушать покой его величества и пугать императрицу, у которой такое хрупкое
здоровье. Однако все в курсе, что глаза высматривают, уши прислушиваются, носы вынюхивают.
Коридоры ожили.
- Это безнадежно, - прошептала Гвендолин и обессилено приникла к Джораму. По ее
щекам заструились слезы.
- Нет, нет. Совсем наоборот, - заметил Симкин. - Ваш Дурак с вами, чтобы избавить вас
от последствий вашей глупости. Однако как складно получилось! Надо запомнить эту шутку. -
Картинно запрокинув голову, Симкин посмотрел на Гвендолин сверху вниз. - Из вас получится
премиленький Мосия, моя дорогая. Едва ли не лучший из всех, которых я сотворил.
Взмахнув оранжевым шелковым платком, который непонятно откуда появился в его руке,
Симкин накрыл платком голову Гвендолин и, прежде чем она успела возразить, пробормотал
несколько слов, воскликнул:
- Абракадабра!
И отдернул платок в сторону.
Теперь рядом с Джорамом стоял Мосия, прижимаясь к его плечу и вытирая с лица слезы.
Посмотрев на себя, Мосия негодующе вскрикнул и устремил на Симкина взгляд, полный
возмущения.
- Замечательно! - сказал Симкин, глядя на Мосию самодовольно и с озорной улыбкой. -
Сейчас это очень модно, знаете ли.
Джорам зарделся, обнаружив, что нежно обнимает того, кто выглядел сейчас как красивый,
стройный и крепкий юноша. Он сразу же попытался отстраниться. Но этот красивый, крепкий
юноша на самом деле был испуганной юной девушкой. Это была Гвендолин - такая храбрая и
решительная, когда уводила Джорама из комнаты, где беспомощным живым изваянием стоял ее
отец. Это она нашла здесь укромный уголок, она прижимала голову Джорама к своей груди,
утешала и успокаивала его, пока он боролся с мраком в своей душе.
Но теперь ее силы истощились. Она пришла в ужас, представив кошмарных Дуук-тсарит,
которые кладут невидимые холодные руки на плечи своих жертв и уводят их неведомо куда. А ко
всему прочему Гвендолин вдруг оказалась в совершенно незнакомом теле. И сильный, красивый
юноша расплакался, закрыв лицо руками. Слезы лились по его лицу, плечи вздрагивали от
рыданий.
- Проклятье, Симкин! - пробормотал Джорам, неуклюже обнимая Мосию за широкие
плечи. Он никак не мог отделаться от странного впечатления, будто успокаивает сейчас своего
друга.
- Эй, эй, так дело не пойдет, - строго сказал Симкин, глядя на Мосию. - Соберись,
приятель, возьми себя в руки! - велел он и хлопнул юношу по плечу.
- Симкин! - возмутился Джорам, но сразу замолчал.
- Он прав, - всхлипнув, сказал Мосия и отстранился от Джорама. В заплаканных голубых
глазах даже блеснула веселая искорка. - Со мной все в порядке. Правда, я в порядке.
- Вот и молодец, парень! - похвалил его Симкин. - А теперь, мой темный и мрачный
друг, мы должны проделать то же самое с тобой... Ой!.. Не получается. - Шелковый платок
нерешительно затрепетал в воздухе. - Твой меч мешает, ты же знаешь. Убери его.
Джорам нахмурился и неохотно убрал меч в ножны, а потом еще и прикрыл ножны плащом.
- Что ты собираешься сделать? - мрачно спросил он у Симкина. - Ты не сможешь
превратить меня в Мосию - до тех пор, пока со мной мой меч. А меч я не сниму, - поспешно
добавил он, заметив, как блеснули глаза Симкина.
- Ну, хорошо. - На несколько мгновений Симкин, казалось, приуныл, потом снова
оживился и пожал плечами. - Значит, мы сделаем лучшее, на что способны. Переодевание тоже
поможет. Нет, не спорь, мой милый мальчик.
Взмахнув лоскутком оранжевого шелка, Симкин превратил зеленый костюм Джорама в
одеяние плакальщика, такое же, как у него самого - длинный просторный балахон с глубоким
капюшоном.
- Опусти капюшон пониже, спрячь лицо, - решительно сказал Симкин и тоже надвинул
капюшон. - И расслабьтесь, вы оба. Вы же пришли на вечеринку в императорский дворец
Мерилона. Вы должны выглядеть смертельно скучающими, а не перепуганными до полусмерти.
Да, вот так получше, - заметил он, наблюдая, как Мосия вытирает оранжевым платком следы
слез на щеках, а Джорам разжимает кулаки. - Если все пройдет гладко, - спокойным голосом
продолжал Симкин, - то останется только один неприятный момент - когда мы будем выходить
через парадную дверь.
- Через парадную дверь! - Джорам нахмурил брови. - Но ведь здесь наверняка есть
какой-нибудь черный ход.
- Мой бедный наивный мальчик... - Симкин вздохнул. - Что бы ты делал без своего
Дурака? Разве ты не понимаешь: все будут ждать, что ты попытаешься ускользнуть из дворца
тайком, через черный ход. Дуук-тсарит сейчас толпятся вокруг потайных выходов, как грибы
после дождя. Зато возле главного входа их осталось, наверное, не больше пары дюжин. И мы не
будем ускальзывать! Нет, мы гордо вывалимся из дворца! Трое пьяных, которые направляются на
ночь в город.

Заметив, как побледнел Мосия, Симкин бодро добавил:
- Не волнуйся, у нас все получится! Никто ничего не заподозрит. В конце концов, они ведь
ищут очаровательную молодую девушку и угрюмого парня - а не двух плакальщиков и
крестьянина.
Мосия через силу улыбнулся. Джорам покачал головой. План Симкина ему совершенно не
нравился, но он ничего не мог с этим поделать. Как Джорам ни старался, он не мог придумать
ничего получше. Мысли у него в голове ворочались медленно и неохотно. Ощущение реальности
быстро ускользало от Джорама, и он внезапно решил этому не противиться.
- Да, кстати... - сказал Симкин, посмотрев на Джорама. - Видимо, надо понимать, что
баронство тебе не обломилось?
- Да, - коротко ответил Джорам. Острая боль от ужасного открытия притупилась,
превратилась в неприятное ноющее чувство, которое останется с ним на всю жизнь. - Ребенок
Анджи родился мертвым, - без всякого выражения сказал Джорам. - Она украла младенца из
яслей для брошенных, нежеланных детей...
- Ах! - безмятежно сказал Симкин. - Значит, "зовите меня Никто", да? Ну что, мы
готовы? - Он оглядел своих спутников. - Собрались? О, чуть не забыл! Шампанское!
В ответ на призыв Симкина в воздухе раздался мелодичный звон и появилась целая вереница
бокалов с искристым вином.
- По одному бокалу каждому, - сказал Симкин, отправляя один бокал в ослабевшую руку
Мосии, а второй - к Джораму. - Не забывайте, парни, мы радостно веселимся!
Он поднес бокал к губам и осушил его одним глотком.
- Ну-ка, выпили, дружно! - скомандовал Симкин. - Быстро! А теперь - вперед! Пошли!
Взмахнув рукой, он подбросил свой шелковый платок, и тот полетел впереди компании,
словно оранжевое знамя. Потом, подхватив под руку Мосию, Симкин кивнул Джораму, чтобы тот
взял белокурого юношу за другую руку.
- Подурачимся на славу! - провозгласил Симкин, и все трое зашагали вперед, через
огненные иллюзии. Вереница бокалов с шампанским полетела за ними следом.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ПОСЛЕДНЕЕ ВЕЯНИЕ МОДЫ

Мосия - настоящий Мосия - прятался в тени деревьев в роще Мерлина и тревожно
вглядывался в темноту. Сейчас он был в роще один - Мосия постоянно повторял себе это каждые
пять минут с тех пор, как наступила ночь. Увы, самовнушение не помогало ему успокоиться.
Мосия все равно волновался. Симкин сказал правду - никто не ходит в рощу Мерлина после
наступления темноты. И теперь Мосия понимал почему. Ночью роща становилась совсем другой.
С рассветом роща приукрашивалась всевозможными цветами, гирляндами и
драгоценностями. Она радостно встречала посетителей и развлекала их своими красотами.
Посетителям позволялось срывать нежные цветки и беспечно отбрасывать их прочь, и цветки
увядали и умирали в пыли под ногами. Роща с улыбкой смотрела, как гости бросают мусор в
хрустальные водоемы и топчут пышную зеленую траву. Она выслушивала пустые восторги и
восхищенные возгласы, которые срывались с губ посетителей и таяли, словно дым. Но ночью,
собрав плату, роща укрывалась с головой одеялом тем

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.