Жанр: Фантастика
Темный меч 2. Судьба темного меча
...л.
- Она говорила мне, что однажды настанет день, когда мы вернемся в Мерилон и вернем то,
что принадлежит нам по праву, но... - юноша вздохнул, - она умерла прежде, чем наступил этот
день. Так уж случилось, что я ушел из деревни, в которой вырос, и с тех пор жил во Внешних
землях. Но потом я нашел способ вернуться в Мерилон, чтобы предъявить права на то, что
принадлежит мне по праву рождения.
- Но есть некоторое затруднение, Телдара Менни, - вмешался лорд Самуэлс, который
решил, что Джорам уже сказал все, что мог. - Дело в том, что никаких записей о рождении этого
молодого человека не сохранилось. Насколько я понимаю, это не так уж и необычно. - Лорд
развел руками. - Ведь очень много бедных и, скажем так, падших женщин приходит в Купель,
чтобы родить ребенка... В суматохе записи могли потеряться. Или - в случае с Джорамом такое
вполне возможно - мать покидала Купель тайком, опасаясь преследования, и могла либо
уничтожить записи, либо прихватить их с собой. Поэтому мы очень надеемся, что вы сможете
опознать Джорама как...
- Тогда тоже была ночь Рождающей Луны, - внезапно прокаркала старуха пронзительным
голосом.
- Прошу прощения... - лорд Самуэлс моргнул, не понимая, о чем речь.
Джорам поднял голову и затаил дыхание.
- Ночь Рождающей Луны, - раздраженно повторила Телдара. - Полнолуние. Мы все
знали, что когда на небе полная луна, то в родильных палатах тоже будет полно женщин. Так
всегда бывает.
- Значит, вы помните? - выдохнул Джорам, подавшись вперед на кушетке и дрожа от
волнения.
- Помню? - Старуха хрипло засмеялась, потом закашлялась и вытерла клювоподобный
рот рукой, похожей на птичью лапку. - Я помню Анджу. Я была на том Превращении, - сказала
она так, будто гордилась этим. - Пошла туда, чтобы приглядеть за ней. Ее заставили смотреть.
Она была плоха, и я знала, что это убьет нерожденного младенца - а то и мать. Но они так
хотели. И таков закон. - Старуха завозилась со своей мантией, закутываясь поплотнее.
- Продолжайте, прошу вас! - Джораму хотелось подхватить ее и носить на руках - такой
драгоценной она ему показалась.
Телдара посмотрела в огонь, что-то неразборчиво пробормотала себе под нос и потерла носклюв
рукой-лапкой. А потом вдруг подняла голову и посмотрела прямо на Джорама.
- И я не ошиблась, - сказала она пронзительным, звенящим голосом. - Я не ошиблась!
- Не ошиблись? Что вы имеете в виду?
- Он родился мертвым, конечно же! - прокаркала Телдара. - Ребенок родился мертвым.
Но и это было странно! - Глаза старухи зловеще сверкнули. Пронзительный голос затих до
шепота, наполненного ужасом и восторгом: - Младенец обратился в камень прямо в
материнском чреве! Обратился в камень - как и его отец! Я никогда еще такого не видела, -
сказала Менни и посмотрела на лорда Самуэлса, оценивая произведенное впечатление. - Никогда
такого не видела! Это было божественное правосудие!
Тело Джорама напряглось и застыло, как у того несчастного ребенка и его отца.
- Я не понимаю, - хрипло сказал он.
Лорд Самуэлс подал юноше какой-то знак, но Джорам не обратил внимания. Он не сводил
взгляда с лица старой Телдары. Джорам перестал дрожать. Ничто в его теле не шевелилось, даже
сердце замерло.
Телдара взмахнула костлявой рукой, словно отбрасывая что-то в сторону.
- Обычно они вялые и гибкие, как кошки, бедняжки, когда рождаются вот так вот. Но не
этот ребенок, нет! Только не ребенок Анджи. - Менни взмахивала рукой, как будто подчеркивая
каждое слово. - Глаза его были открыты и смотрели в никуда. Холодный и твердый, как камень.
Говорю вам - это правосудие, их осудили обоих.
- Этого не может быть! - Джорам сам не узнал своего голоса.
Телдара наклонила голову, прищурила птичьи глазки и протянула к юноше дрожащую
тонкую руку.
- Не знаю, какой женщины ты сын, молодой человек, но ты не сын Анджи! О, она была
безумна. В этом не может быть никаких сомнений. - Старуха несколько раз кивнула. - И теперь
я вижу, что она сделала то, что мы тогда подозревали, - похитила какого-то несчастного
младенца из яслей для брошенных деток и убедила себя, будто это ее собственное дитя. Так
говорили нам Дуук-тсарит, когда допрашивали по этому делу, и теперь я вижу, что это правда.
Джорам не мог ничего ответить. Юноша слышал слова повитухи, словно во сне. Он не мог
ни говорить, ни как-то реагировать на это. И как будто откуда-то издалека до него донесся резкий
голос лорда Самуэлса, который спросил:
- Дуук-тсарит? Значит, по этому случаю было расследование?
- Расследование? - повторила старуха. - Да нет, все было не так! Нам пришлось вызвать
их, чтобы вырвать мертвого младенца из рук Анджи! Она завернула ребенка в одеяло и пыталась
баюкать, старалась согреть ему ножки. Когда мы подходили к ней, она кричала на нас. Из пальцев
у нее вырастали длинные когти, зубы превращались в острые клыки. Она ведь была Альбанара, и
очень могущественная, - сказала старуха и вздрогнула. - Да, могущественная. Нет, мы не могли
к ней приблизиться. Поэтому мы призвали Дуук-тсарит. Они пришли и забрали мертвого
младенца и наложили на нее заклинание, чтобы она уснула. Мы оставили ее одну, и в эту самую
ночь она сбежала.
- Но тогда почему об этом не сохранилось никаких записей? - настойчиво спросил лорд
Самуэлс. Джорам пристально смотрел на старую Телдару, но в его глазах было не больше жизни,
чем в глазах каменного ребенка.
- Да были записи, были! - возмущенно заквохтала Менни и взмахнула костлявой рукой,
сжав ее в кулачок размером с чайную ложку. - Записи были. Когда я там работала, мы вели
записи очень аккуратно. Да, очень аккуратно. Но Дуук-тсарит забрали эти записи на следующее
утро после того, как обнаружилось, что Анджа пропала. Спросите у них, куда девались ваши
драгоценные записи. Хотя тебе, бедный паренек, от этого все равно будет мало проку, - добавила
старуха, с жалостью глядя на Джорама.
- Значит, вы совершенно уверены, что этот молодой человек был украден из яслей? - Лорд
Самуэлс кивком указал на Джорама. Во взгляде лорда больше не было гнева, лишь печаль и
озабоченность.
- Уверена? Конечно уверена! - Женщина усмехнулась. Зубов у нее во рту было не больше,
чем в клюве у птицы. - Дуук-тсарит сказали, что так случилось, и убедили всех нас. Да, я
совершенно уверена, мой лорд.
- А вы пересчитывали детей? В самом ли деле одного ребенка не хватало?
- Дуук-тсарит сказали, что не хватало, - сказала старуха, потом нахмурилась и повторила
еще раз: - Дуук-тсарит сказали, что не хватало.
- А вы сами это проверяли? - снова переспросил лорд Самуэлс.
- Бедняжечка, бедняжечка... - только и сказала Телдара в ответ. Она посмотрела на
Джорама блестящими птичьими глазками. - Бедный, бедный молодой человек.
- Замолчите! - Джорам поднялся на ноги и пошатнулся. Его лицо потемнело, из
прокушенной губы струилась кровь. - Замолчите! - снова прорычал он и посмотрел на Телдару
так гневно, что старуха испуганно съежилась на кушетке, а лорд Самуэлс поспешно шагнул
вперед и стал между ней и Джорамом.
- Джорам, прошу вас, успокойтесь! - сказал лорд Самуэлс - Подумайте! В этом деле еще
очень многое непонятно...
Но Джорам уже ничего не видел и не слышал. Его голова кружилась и раскалывалась от
боли. Он вцепился себе в волосы и принялся яростно вырвать их.
Лорд Самуэлс увидел, что юноша с безумным взглядом рвет на себе волосы, и попытался
успокоить его. Он положил руку на плечо Джораму, но тот с диким криком оттолкнул лорда
Самуэлса, едва не сбив его с ног.
- Жалейте! - задыхаясь, крикнул Джорам. - Да, жалейте меня! Я... Я - никто! - Он
снова обхватил голову руками и вырвал еще клок волос. - Обман! Все обман! Мертвый...
смерть...
Он повернулся и, покачиваясь и спотыкаясь, побрел к выходу из комнаты, вслепую
нащупывая дверь.
- Дверь не откроется, молодой человек. Я запер ее заклинанием. Вы должны остаться и
выслушать меня! Еще не все потеряно! Почему Дуук-тсарит так заинтересовались этим делом?
Давайте разберемся, выясним все до конца... - Лорд Самуэлс шагнул вперед, подумывая, не
наложить ли заклинание и на самого Джорама.
Джорам не обращал на него внимания. Добравшись до двери, он попытался открыть ее, но,
как и сказал лорд Самуэлс, дверь была заперта заклинанием. Джорам не смог даже дотронуться до
двери - его остановила невидимая магическая преграда. Юноша ударился о преграду в
бессильной ярости. Он ни о чем не мог сейчас думать - ему хотелось только убраться из этой
комнаты, где он медленно задыхался. Поэтому Джорам вынул из спрятанных под плащом ножен
Темный Меч и обрушил его на дверь.
Темный Меч словно почувствовал, что настало его время. В металлическом теле клинка
запульсировал огонь, горевший в душе Джорама, и меч начал втягивать в себя магию. Заклинание,
наложенное на дверь, разлетелось в то же мгновение, когда сама дверь разлетелась под ударом
меча. Телдара пронзительно закричала. Лорд Самуэлс смотрел на Джорама с удивлением и
испугом. И вскоре почувствовал, что слабеет, - из его тела вытекала Жизненная сила. Темному
камню все равно, откуда тянуть магию. А кузнец, создавший Темный Меч, еще не полностью
познал его могущество и не очень понимал, как его использовать. Темный Меч вытягивал магию
из всех и всего вокруг, и его могущество усиливалось. Металл клинка начал светиться странным
голубовато-белым светом и озарял комнату, хотя магические светильники и волшебный огонь в
камине погасли.
Лорд Самуэлс не мог пошевелиться. Его тело стало тяжелым и непослушным, словно чужим
- как будто он вдруг оказался в телесной оболочке другого человека и не знал, как с ней
управляться. Он в ужасе смотрел на Джорама, не понимая, что происходит, и ничего не мог с этим
поделать.
Дверь разбилась в щепки и рухнула к ногам Джорама. По другую сторону двери, озаренная
голубоватым сиянием меча, стояла Гвендолин.
Она подслушивала, прижав ухо к двери. Сердце девушки сжималось от сладостных,
чудесных фантазий, она придумывала, как получше притвориться удивленной, когда Джорам
выйдет и сообщит радостные новости. Но чудесные фантазии развеивались одна за другой,
превращаясь в чудовищные, демонические видения. Окаменевшие младенцы, несчастная мать,
прижимающая к сердцу холодное, застывшее тельце мертвого ребенка, темные тайны Дууктсарит,
Анджа, которая скрывается в ночи, унося похищенное чужое дитя...
Гвендолин отпрянула от закрытой и запертой заклинанием двери и зажала рот ладонью,
чтобы не закричать. Те ужасы, о которых она услышала, затопили ее душу, словно черные воды
быстро поднимающегося потока. Всю жизнь дочь лорда Самуэлса прожила в блаженном
неведении, под заботливой защитой и охраной, и потому лишь отчасти понимала то, что касалось
рождения детей, - при ней эти вопросы никогда не обсуждали. Но женская сущность в ее душе
откликнулась, тысячелетние инстинкты заставили ее содрогнуться от разделенной боли и
сочувствия. Гвендолин почувствовала одиночество, скорбь и горе Анджи, она сумела понять даже
безумие несчастной матери, потерявшей дитя.
Гвендолин слышала ужасный крик Джорама, наполненный гневом и яростью, и девичья
часть ее натуры захотела убежать, спрятаться. Но женщина осталась. И эту женщину встретил
Джорам, когда прорвался сквозь дверь. Он смерил Гвендолин мрачным взглядом. Меч в его руке
ярко сверкал, холодное бело-голубое сияние отражалось в голубых глазах на бледном лице
девушки, которая смотрела на него.
Джорам понял, что она все слышала, и внезапно ощутил огромное, потрясающее облегчение.
Он видел, что Гвендолин смотрит на него с ужасом. Сначала испуг, потом будет жалость, потом
- отвращение... Он знал, что этого не избежать. Наоборот, он мог даже ускорить это. Ему будет
так легко уйти, когда она его возненавидит. Он с радостью вновь погрузится во тьму, зная, что
никогда больше не поднимется наверх.
- Итак, леди, вы все знаете, - негромко сказал Джорам. Его голос прозвучал резко и
холодно, под стать сиянию Темного Меча. - Вы знаете, что я - никто и ничто. - Мрачно глядя
на Гвендолин, он поднял меч. Бело-голубое сияние отразилось в ее расширенных от страха глазах.
- Однажды вы сказали, Гвендолин, что вам безразлично, кто я и откуда. Вы сказали, что все
равно будете любить меня и пойдете со мной. - Джорам медленно переложил Темный Меч в
левую руку, а правую протянул Гвендолин. И, усмехнувшись, сказал: - Ну, так идите со мной.
Или ваши слова были обманом, как и слова всех остальных?
Что она могла поделать? Он разговаривал с ней грубо, своей грубостью подталкивая ее к
отказу. Но Гвендолин видела гораздо больше - она видела боль и обиду в глазах Джорама.
Девушка знала, что если сейчас она отвернется от него, если она его оттолкнет - Джорам уйдет в
безводную пустыню своего отчаяния и погибнет в зыбучих песках. Он нуждался в ней. Как меч
Джорама выпивал магию из мира, так его жажда любви выпьет все, что Гвендолин сможет
предложить.
- Нет, я не обманывала вас, - твердо и спокойно сказала она.
Протянув руку, Гвендолин вложила ее в руку Джорама. Джорам смотрел на нее,
потрясенный и растерянный. Какое-то мгновение Гвендолин казалось, что он может оттолкнуть
ее. Но девушка крепко держала его за руку и смотрела ему в глаза с любовью и решимостью.
Джорам опустил Темный Меч. Он сжал руку Гвендолин, опустил голову и заплакал.
Горькие, душераздирающие рыдания сотрясали его тело. Гвендолин нежно обняла Джорама,
прижала к себе и стала успокаивать его, как ребенка.
- Ну, ну... Пойдем отсюда, нам надо уйти, - шептала она. - Теперь тебе опасно здесь
быть...
Джорам потянулся к ней. Заблудившись в потемках собственной души, он больше не думал о
грозившей опасности. Если бы Гвен не обнимала его, Джорам опустился бы на пол прямо там, где
стоял.
- Пойдем! - настойчиво шептала Гвендолин. Джорам неуверенно кивнул. И, спотыкаясь,
нетвердым шагом пошел за ней.
- Гвендолин! Нет! Дитя мое! - взмолился лорд Самуэлс, глядя им вслед. Он отчаянно
пытался пошевелиться, но Темный Меч высосал из него всю Жизненную силу. И теперь лорд
Самуэлс мог только беспомощно стоять и смотреть.
Не оглядываясь на отца, Гвендолин повела прочь мужчину, которого полюбила.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПОДУРАЧИМСЯ НА СЛАВУ!
Не зная толком, что делать и куда идти, Гвен повела Джорама на уровень Огня. Здесь, в
темном алькове, который казался еще темнее в окружении огненных иллюзий, они спрятались и
вздрагивали при каждом звуке, боясь лишний раз вздохнуть.
- Мы должны выбраться отсюда, пока Дуук-тсарит не начали нас искать - если они еще не
начали, - прошептала Гвендолин. - Как долго будет действовать на моего отца это заклинание?
Джорам до некоторой степени овладел собой, хотя по-прежнему цеплялся за Гвендолин, как
умирающий цепляется за жизнь. Он крепко прижимал девушку к себе, его темная голова
склонилась к золотой головке Гвендолин, его слезы высыхали на ее мягких волосах.
- Я не знаю, - с горечью признался Джорам и посмотрел на Темный Меч, который попрежнему
держал в левой руке. - Но, наверное, не очень долго. Я пока еще плохо понимаю, как
действует этот меч.
Гвендолин взглянула на отвратительное оружие и содрогнулась. Джорам притянул ее
поближе, стараясь защитить. Он не понимал, что девушку сейчас следует защищать от него
самого.
Гвендолин тоже этого не понимала. Она была испугана и растеряна и уже начала сожалеть о
принятом решении. Ее сердце разрывалось от тоски и печали - Гвен знала, что это будет
ужасным ударом для всей ее семьи. Но еще больше ее смущало непонятное, болезненное
удовольствие, которое она ощущала, когда Джорам крепко сжимал ее в объятиях. Девушке
хотелось прильнуть к нему еще ближе, еще теснее прижаться к его быстро бьющемуся сердцу,
чтобы полнее прочувствовать сладостную боль и наслаждение, разливавшееся внутри тела. Но,
думая об этом, Гвендолин холодела от страха. А больше всего она боялась, что их поймают, - и
этот страх был не напрасным.
- Если мы выберемся из дворца, куда мы пойдем? - спросила Гвендолин.
- В рощу Мерлина, - не задумываясь, ответил Джорам. У него в голове сразу все
прояснилось. - Мосия ждет нас там. Мы выскользнем за Врата... - Юноша замолчал и
нахмурился. - Симкин. Нам нужен Симкин! Он сможет нас вывести. А потом, когда мы
окажемся за пределами этого проклятого города, мы отправимся в Шаракан.
- В Шаракан! - Гвендолин испуганно ахнула и широко раскрыла глаза.
Джорам улыбнулся, стараясь ее ободрить.
- Я знаю тамошнего принца, - сказал он. - Мы с ним друзья.
Молодой человек замолчал, глядя куда-то вдаль. Может быть, принц Гаральд вовсе не друг
ему - теперь, когда он стал никем и ничем. Нет. Джорам покачал головой. В конце концов, у него
есть Темный Меч. Он знает о темном камне и умеет ковать из него оружие. И поэтому он - не
никто. Лицо юноши стало мрачным и решительным.
- Я выкую оружие из темного камня. Снаряжу армию. И вернусь в Мерилон, - негромко
сказал он, крепче сжимая рукоять меча. - И получу все, что захочу! Это тоже сделает меня кемто!
Джорам почувствовал, что Гвендолин дрожит в его объятиях. Он склонил голову и заглянул
в ее голубые глаза.
- Не бойся, - пробормотал он, успокаивая девушку. - Все будет хорошо. Вот увидишь. Я
люблю тебя. И я никогда не сделаю ничего, что может повредить тебе. - Наклонившись к
Гвендолин, он нежно поцеловал ее в лоб. - Мы поженимся в Шаракане, - добавил он,
почувствовав, что она дрожит уже не так сильно. - Может быть, сам принц придет на нашу
свадьбу...
- Нет, ну надо же! - раздался возглас из адского марева огненных иллюзий, окружавшего
Гвендолин и Джорама. - Черная Смерть ищет вас высоко и низко, далеко и близко, а я нахожу
вас - и что же? Вы притаились в укромном уголке и играете в обнималки-щекоталки!
Джорам быстро развернулся и поднял меч.
- Симкин! - выдохнул он, когда снова смог говорить. - Не подкрадывайся больше ко мне
вот так!
Опустив меч, Джорам отер пот со лба. Гвен выбралась у него из-за спины - она едва не
задохнулась, когда Джорам прижал ее к стене.
- Мои милые влюбленные голубки, - небрежно бросил Симкин. - Смею вас заверить, что
сейчас к вам, похоже, подкрадывается нечто гораздо более отвратительное и ужасное, чем я. Вас
могут поймать в любое мгновение. Во дворце поднялся переполох.
Джорам прислушался.
- Я ничего не слышу.
- Ты и не услышишь, старина. - Симкин погладил бородку. - Это же дворец, помнишь?
Не подобает нарушать покой его величества и пугать императрицу, у которой такое хрупкое
здоровье. Однако все в курсе, что глаза высматривают, уши прислушиваются, носы вынюхивают.
Коридоры ожили.
- Это безнадежно, - прошептала Гвендолин и обессилено приникла к Джораму. По ее
щекам заструились слезы.
- Нет, нет. Совсем наоборот, - заметил Симкин. - Ваш Дурак с вами, чтобы избавить вас
от последствий вашей глупости. Однако как складно получилось! Надо запомнить эту шутку. -
Картинно запрокинув голову, Симкин посмотрел на Гвендолин сверху вниз. - Из вас получится
премиленький Мосия, моя дорогая. Едва ли не лучший из всех, которых я сотворил.
Взмахнув оранжевым шелковым платком, который непонятно откуда появился в его руке,
Симкин накрыл платком голову Гвендолин и, прежде чем она успела возразить, пробормотал
несколько слов, воскликнул:
- Абракадабра!
И отдернул платок в сторону.
Теперь рядом с Джорамом стоял Мосия, прижимаясь к его плечу и вытирая с лица слезы.
Посмотрев на себя, Мосия негодующе вскрикнул и устремил на Симкина взгляд, полный
возмущения.
- Замечательно! - сказал Симкин, глядя на Мосию самодовольно и с озорной улыбкой. -
Сейчас это очень модно, знаете ли.
Джорам зарделся, обнаружив, что нежно обнимает того, кто выглядел сейчас как красивый,
стройный и крепкий юноша. Он сразу же попытался отстраниться. Но этот красивый, крепкий
юноша на самом деле был испуганной юной девушкой. Это была Гвендолин - такая храбрая и
решительная, когда уводила Джорама из комнаты, где беспомощным живым изваянием стоял ее
отец. Это она нашла здесь укромный уголок, она прижимала голову Джорама к своей груди,
утешала и успокаивала его, пока он боролся с мраком в своей душе.
Но теперь ее силы истощились. Она пришла в ужас, представив кошмарных Дуук-тсарит,
которые кладут невидимые холодные руки на плечи своих жертв и уводят их неведомо куда. А ко
всему прочему Гвендолин вдруг оказалась в совершенно незнакомом теле. И сильный, красивый
юноша расплакался, закрыв лицо руками. Слезы лились по его лицу, плечи вздрагивали от
рыданий.
- Проклятье, Симкин! - пробормотал Джорам, неуклюже обнимая Мосию за широкие
плечи. Он никак не мог отделаться от странного впечатления, будто успокаивает сейчас своего
друга.
- Эй, эй, так дело не пойдет, - строго сказал Симкин, глядя на Мосию. - Соберись,
приятель, возьми себя в руки! - велел он и хлопнул юношу по плечу.
- Симкин! - возмутился Джорам, но сразу замолчал.
- Он прав, - всхлипнув, сказал Мосия и отстранился от Джорама. В заплаканных голубых
глазах даже блеснула веселая искорка. - Со мной все в порядке. Правда, я в порядке.
- Вот и молодец, парень! - похвалил его Симкин. - А теперь, мой темный и мрачный
друг, мы должны проделать то же самое с тобой... Ой!.. Не получается. - Шелковый платок
нерешительно затрепетал в воздухе. - Твой меч мешает, ты же знаешь. Убери его.
Джорам нахмурился и неохотно убрал меч в ножны, а потом еще и прикрыл ножны плащом.
- Что ты собираешься сделать? - мрачно спросил он у Симкина. - Ты не сможешь
превратить меня в Мосию - до тех пор, пока со мной мой меч. А меч я не сниму, - поспешно
добавил он, заметив, как блеснули глаза Симкина.
- Ну, хорошо. - На несколько мгновений Симкин, казалось, приуныл, потом снова
оживился и пожал плечами. - Значит, мы сделаем лучшее, на что способны. Переодевание тоже
поможет. Нет, не спорь, мой милый мальчик.
Взмахнув лоскутком оранжевого шелка, Симкин превратил зеленый костюм Джорама в
одеяние плакальщика, такое же, как у него самого - длинный просторный балахон с глубоким
капюшоном.
- Опусти капюшон пониже, спрячь лицо, - решительно сказал Симкин и тоже надвинул
капюшон. - И расслабьтесь, вы оба. Вы же пришли на вечеринку в императорский дворец
Мерилона. Вы должны выглядеть смертельно скучающими, а не перепуганными до полусмерти.
Да, вот так получше, - заметил он, наблюдая, как Мосия вытирает оранжевым платком следы
слез на щеках, а Джорам разжимает кулаки. - Если все пройдет гладко, - спокойным голосом
продолжал Симкин, - то останется только один неприятный момент - когда мы будем выходить
через парадную дверь.
- Через парадную дверь! - Джорам нахмурил брови. - Но ведь здесь наверняка есть
какой-нибудь черный ход.
- Мой бедный наивный мальчик... - Симкин вздохнул. - Что бы ты делал без своего
Дурака? Разве ты не понимаешь: все будут ждать, что ты попытаешься ускользнуть из дворца
тайком, через черный ход. Дуук-тсарит сейчас толпятся вокруг потайных выходов, как грибы
после дождя. Зато возле главного входа их осталось, наверное, не больше пары дюжин. И мы не
будем ускальзывать! Нет, мы гордо вывалимся из дворца! Трое пьяных, которые направляются на
ночь в город.
Заметив, как побледнел Мосия, Симкин бодро добавил:
- Не волнуйся, у нас все получится! Никто ничего не заподозрит. В конце концов, они ведь
ищут очаровательную молодую девушку и угрюмого парня - а не двух плакальщиков и
крестьянина.
Мосия через силу улыбнулся. Джорам покачал головой. План Симкина ему совершенно не
нравился, но он ничего не мог с этим поделать. Как Джорам ни старался, он не мог придумать
ничего получше. Мысли у него в голове ворочались медленно и неохотно. Ощущение реальности
быстро ускользало от Джорама, и он внезапно решил этому не противиться.
- Да, кстати... - сказал Симкин, посмотрев на Джорама. - Видимо, надо понимать, что
баронство тебе не обломилось?
- Да, - коротко ответил Джорам. Острая боль от ужасного открытия притупилась,
превратилась в неприятное ноющее чувство, которое останется с ним на всю жизнь. - Ребенок
Анджи родился мертвым, - без всякого выражения сказал Джорам. - Она украла младенца из
яслей для брошенных, нежеланных детей...
- Ах! - безмятежно сказал Симкин. - Значит, "зовите меня Никто", да? Ну что, мы
готовы? - Он оглядел своих спутников. - Собрались? О, чуть не забыл! Шампанское!
В ответ на призыв Симкина в воздухе раздался мелодичный звон и появилась целая вереница
бокалов с искристым вином.
- По одному бокалу каждому, - сказал Симкин, отправляя один бокал в ослабевшую руку
Мосии, а второй - к Джораму. - Не забывайте, парни, мы радостно веселимся!
Он поднес бокал к губам и осушил его одним глотком.
- Ну-ка, выпили, дружно! - скомандовал Симкин. - Быстро! А теперь - вперед! Пошли!
Взмахнув рукой, он подбросил свой шелковый платок, и тот полетел впереди компании,
словно оранжевое знамя. Потом, подхватив под руку Мосию, Симкин кивнул Джораму, чтобы тот
взял белокурого юношу за другую руку.
- Подурачимся на славу! - провозгласил Симкин, и все трое зашагали вперед, через
огненные иллюзии. Вереница бокалов с шампанским полетела за ними следом.
ПОСЛЕДНЕЕ ВЕЯНИЕ МОДЫ
Мосия - настоящий Мосия - прятался в тени деревьев в роще Мерлина и тревожно
вглядывался в темноту. Сейчас он был в роще один - Мосия постоянно повторял себе это каждые
пять минут с тех пор, как наступила ночь. Увы, самовнушение не помогало ему успокоиться.
Мосия все равно волновался. Симкин сказал правду - никто не ходит в рощу Мерлина после
наступления темноты. И теперь Мосия понимал почему. Ночью роща становилась совсем другой.
С рассветом роща приукрашивалась всевозможными цветами, гирляндами и
драгоценностями. Она радостно встречала посетителей и развлекала их своими красотами.
Посетителям позволялось срывать нежные цветки и беспечно отбрасывать их прочь, и цветки
увядали и умирали в пыли под ногами. Роща с улыбкой смотрела, как гости бросают мусор в
хрустальные водоемы и топчут пышную зеленую траву. Она выслушивала пустые восторги и
восхищенные возгласы, которые срывались с губ посетителей и таяли, словно дым. Но ночью,
собрав плату, роща укрывалась с головой одеялом тем
...Поділитися у соцмережах