Жанр: Фантастика
Везунчик
...ен, но ты не потеряешь сознания, как твои товарищи. Ты
будешь испытывать боль, пока не согласишься погрузить свой корабль,
рассказать нам все, что нам нужно, и закончить свою жизнь. Мы можем
терпеливо ждать. Ты не можешь сопротивляться нам. Ты не можешь бороться с
нами. На нас не действует подкуп. Не действуют угрозы.
Лаки сквозь бесконечную пытку почувствовал, как в его вялом,
затянутом болью мозгу рождается какая-то мысль.
Подкуп? Угроза?
Подкуп?
Даже в полубессознательном состоянии мысль вспыхнула.
Он оставил радио, мысленно отвернулся от него, и немедленно боль
стала меньше. Лаки сделал осторожный шаг в сторону, боль еще уменьшилась.
Он отвернулся полностью.
Лаки старался не думать. Старался действовать автоматически, без
предварительного планирования. Они сосредоточились на том, чтобы не дать
ему воспользоваться радио. Они не должны осознать другой угрожающей им
опасности. Безжалостный враг не должен разгадать его намерения и помешать
ему. Он будет действовать быстро. Они его не смогут остановить.
Не должны!
Он добрался до медицинского шкафчика и раскрыл его дверцу. Зрение у
него туманилось, и он потратил драгоценные секунды, отыскивая ощупью.
Голос произнес:
- Каково твое решение? - и боль снова начала усиливаться.
Лаки держал ее - квадратную бутылочку из голубого силикона. Пальцы
его искали маленькую кнопку, которая отключает парамагнитное микрополе,
плотно закрывающее крышку.
Он вряд ли почувствовал кнопку. Вряд ли видел, как сдвинулась и упала
крышка. Вряд ли слышал, как она ударилась о пол. Как в тумане, он видел
открытую бутылочку, как в тумане, он протянул руку с нею к эжектору.
Боль вернулась со всей яростью.
Левая рука Лаки протянулась к дверце эжектора; дрожащая правая рука
поднесла к отверстию драгоценную бутылочку.
Рука двигалась целую вечность. Он больше ничего не видел. Все покрыл
красный туман.
Он почувствовал, как рука и бутылочка ударились о стенку. Он толкнул
руку дальше. но она не двигалась. Пальцы левой руки болезненно оторвались
от дверцы эжектора и двинулись к бутылочке.
Он не может уронить ее. Если уронит, у него не будет сил ее поднять.
Теперь он держал ее двумя руками и двумя руками потянул вверх. Она
рывками поднималась, а Лаки из последних сил удерживался на краю сознания.
Бутылочка исчезла!
В миллионах миль, как ему показалось, он услышал свист сжатого
воздуха, и понял, что бутылочку выбросило в теплый венерианский океан.
На мгновение боль дрогнула и затем одним гигантским рывком исчезла
полностью.
Лаки осторожно распрямился и отошел от стены. Лицо и тело его были
покрыты потом, мысли все еще мешались.
Как только смог, он, шатаясь, двинулся к передатчику, и на этот раз
его ничто не остановило.
Эванс сидел, обхватив голову руками. Он жадно выпил воды и теперь
повторял:
- Я ничего не помню. Я ничего не помню.
Бигмен, голый по пояс, вытирал голову и грудь влажной тряпкой, на его
лице была неуверенная улыбка.
- Я помню. Все помню. Я стоял, слушая, как ты разговариваешь с этим
голосом, Лаки, а затем без всякого предупреждения растянулся на полу. Не
мог повернуть голову, не мог даже мигнуть, но все слышал. Слышал голос и
твои слова, Лаки. Я видел, как ты двинулся к радио...
Он перевел дыхание и покачал головой.
- В первый раз у меня не получилось, - негромко сказал Лаки.
- Не знаю. Ты вышел из поля моего зрения, и после этого я мог только
лежать и ждать, когда ты начнешь передачу. Ничего не происходило, и я
решил, что они и тобой завладели. Мысленно я видел, как мы все трое лежим
как живые трупы. Все кончено, а я даже пальцем не могу шевельнуть. Могу
только дышать. Потом ты снова показался, и мне захотелось смеяться, и
плакать, и кричать одновременно, но я мог только лежать. Я едва видел, как
ты приклеился к стене. Не мог понять, что ты делаешь, но через несколько
минут все кончилось. Уф!
Эванс устало сказал:
- И мы действительно направляемся в Афродиту, Лаки? Это верно?
- Да, если только наши инструменты не врут, но я не думаю, что это
так, - ответил Лаки. - Когда вернемся и найдем время, нам всем не помешает
медицинская помощь.
- Сон! - настаивал Бигмен. - Это все, что мне нужно. Всего два дня
непрерывного сна.
- И это тоже, - сказал Лаки.
Но на Эванса испытание подействовало очень сильно. Это было ясно
видно по тому, как он сжимал себя руками, как сутулился в кресле. Он
сказал:
- Они больше не вмешаются в наши действия? На слове они он сделал
легкое ударение.
- Не могу гарантировать, - ответил Лаки, - но худшее уже позади. Я
связался с космической станцией.
- Ты уверен? Ошибки быть не может?
- Нет. Меня связали с Землей, и я разговаривал непосредственно с
Конвеем. Эта часть задачи решена.
- Значит решена вся задача, - радостно заявил Бигмен. - Земля готова.
Она знает правду о венерианских лягушках.
Лаки улыбнулся, но ничего не сказал.
- Еще одно, Лаки, - сказал Бигмен. - Что же произошло? Как тебе
удалось вырваться? Пески Марса! Что ты сделал?
Лаки ответил:
- Ничего такого, о чем я не мог бы догадаться раньше. Это спасло бы
нас от большей части неприятностей. Голос сказал, что все, что им нужно,
это жить и мыслить. Помнишь, Бигмен? Позже он сказал, что мы не можем ни
угрожать им, ни подкупить их. Только тогда я понял, что ты узнал их лучше,
и нашел выход.
- Я узнал? - тупо спросил Бигмен.
- Конечно, ты. Через две минуты как ты впервые увидел м-лягушку, ты
знал, что жизнь и мышление не все, что ей необходимо. На пути к
поверхности я тебе рассказывал, что венерианские растения запасают
кислород, так что венерианские животные получают кислород в пище и потому
не дышат. Вероятно, они получают слишком много кислорода и потому так
любят пищу, бедную кислородом, например углеводороды. Как тавот. Помнишь?
Глаза Бигмена расширились.
- Конечно.
- Подумай только, как они жаждут углеводородов. Как ребенок конфет.
Бигмен еще раз сказал:
- Конечно.
- И вот м-лягушки держат нас под мысленным контролем, но для этого им
нужно сосредоточиться. А если я отвлеку их, по крайней мере тех, кто ближе
всего к кораблю и чье влияние на нас самое сильное? Поэтому я сделал
очевидное.
- Но что? Не томи, Лаки.
- Выбросил открытую бутылочку с нефтяным коллоидом, которую нашел в
медицинском шкафу. Это чистый углеводород, гораздо более чистый, чем в
тавоте. Они не смогли сопротивляться. Хотя ставка была очень высока, все
равно не смогли. Ближайшие тут же нырнули за бутылочкой. Те, что подальше,
находились с ближайшими в мысленном контакте, и их мысли тут же перешли на
углеводород. Они утратили контроль над нами, и я был способен отправить
сообщение. Вот и все.
- Значит с ними покончено, - сказал Эванс.
- Я совсем не уверен - ответил Лаки. - Есть кое-что...
Он отвернулся, нахмурившись, плотно сжав губы, как будто и так сказал
слишком много.
В иллюминаторе великолепно сверкал купол, и на сердце у Бигмена
повеселело при этом виде. Он поел, даже немного поспал, и его неукротимый
дух снова кипел. Лу Эванс тоже пришел в себя от подавленности. Только Лаки
оставался задумчивым.
Бигмен сказал:
- Говорю тебе, Лаки, м-лягушки деморализованы. Посмотри, мы прошли
через сотни миль океана, а они нас не тронули.
Лаки ответил:
- Сейчас я как раз думаю, почему нам не отвечает купол.
Эванс в свою очередь нахмурился.
- Должны были уже ответить.
Бигмен переводил взгляд с одного на другого.
- Вы думаете, что-то случилось в городе?
Лаки взмахом руки призвал к молчанию. Из приемника послышался быстрый
низкий голос:
- Назовитесь.
Лаки сказал:
- Корабль "Хильда" из Афродиты, дело Совета науки, возвращаемся в
Афродиту. Говорит Дэвид Старр.
- Вам придется подождать.
- Почему?
- Все шлюзы в данный момент заняты.
Эванс нахмурился и прошептал:
- Это невозможно, Лаки.
Лаки спросил:
- Какой шлюз освободится? Дайте мне его координаты и направьте нас по
ультрасигналу.
- Вам придется подождать.
Связь оставалась включенной, но человек на другом конце замолчал.
Бигмен возмущенно сказал:
- Вызови Морриса, Лаки. Это приведет их в действие.
Эванс неуверенно заметил:
- Моррис считает меня предателем. Может, он решит, что вы
присоединились ко мне, Лаки?
- В таком случае он поторопился бы вернуть нас в город. Нет, я
считаю, что говоривший с нами человек находится под мысленным контролем.
Эванс сказал:
- Чтобы помешать нам войти? Ты серьезно?
- Серьезно.
- Но в конце концов они не могут помешать нам войти, если только... -
Эванс побледнел и двумя шагами подскочил к иллюминатору. - Лаки, ты прав!
Они выдвигают орудийный бластер! Они взорвут нас в воде!
Бигмен тоже был у иллюминатора. Ошибки не было. Секция купола
скользнула в сторону, и сквозь отверстие просунулась прямоугольная труба.
Бигмен в ужасе смотрел, как ствол опустился и нацелился прямо на
"Хильду". Их корабль не вооружен. И не сможет набрать скорость, чтобы уйти
от выстрела. Казалось, их ждет неминуемая гибель.
15. ВРАГ?
Бигмен почувствовал, как в ожидании близкой смерти судорожно
сжимаются внутренности; и тут же услышал, как Лаки настойчиво повторяет в
передатчик:
- Подводный корабль "Хильда" прибывает с грузом нефти... Подводный
корабль "Хильда" прибывает с грузом нефти... Подводный корабль "Хильда"
прибывает с грузом нефти... Подводный корабль...
С другого конца послышался возбужденный голос.
- Клемент Херберт у управления шлюзом. Что случилось? Повторяю. Что
случилось? Клемент Херберт...
Бигмен закричал:
- Бластер убирают, Лаки!
Лаки облегченно вздохнул, но только так показал свое напряжение. Он
сказал в передатчик:
- Подводный корабль "Хильда" ожидает входа в Афродиту. Пожалуйста,
укажите шлюз. Повторяю. Укажите шлюз.
- Занимайте шлюз номер пятнадцать. Следуйте направляющему сигналу.
Тут у нас какое-то происшествие.
Лаки сказал:
- Лу, садись за управление и как можно быстрее введи корабль в город.
И он знаком поманил за собой Бигмена в соседнее помещение.
- Что... что... - Бигмен захлебывался, как дырявое водяное ружье.
Лаки вздохнул и сказал:
- Я считал, что м-лягушки попробуют удержать нас вне города. Но не
думал, что зайдет так далеко. Пушечный бластер! Я вовсе не был уверен, что
трюк с нефтью подействует.
- Но как он подействовал?
- Опять углеводород. Нефть - это углеводород. Я говорил по открытому
радио, и м-лягушки, державшие купол под контролем, отвлеклись.
- Но откуда они знают, что такое нефть?
- Я мысленно рисовал ее в своем воображении, Бигмен. А они читают
мысли, особенно если подкрепить их словами. Но сейчас уже неважно. - Он
перешел на шепот. - Если они готовы были уничтожить нас в океане, если
собирались взорвать нас бластером, значит у них крайнее положение. Но и у
нас тоже. Мы должны покончит с этим немедленно. И не допускать никаких
ошибок. Одна ошибка на этой стадии может стать фатальной.
Из кармана Лаки извлек ручку и принялся быстро писать на листочке
фольги.
Он передал написанное Бигмену.
- Делай то, что здесь указано, когда я дам знак.
Глаза Бигмена распахнулись.
- Но, Лаки...
- Шшш! Ничего не выражай на словах.
Бигмен кивнул.
- Ты уверен, что прав?
- Надеюсь. - Красивое лицо Лаки было обеспокоено. - Теперь Земля
знает о м-лягушках, поэтому человечество им не победить. Но здесь, на
Венере, они могут причинить вред. Это надо предотвратить. Ты понимаешь,
что тебе нужно сделать?
- Да.
- В таком случае... - Лаки свернул фольгу и смял ее своими сильными
пальцами. Ручку он вернул в карман.
Позвал Лу Эванс:
- Мы в шлюзе, Лаки. Через пять минут будем в городе.
- Хорошо. Свяжись с Моррисом.
И вот они снова в штаб-квартире Совета в Афродите, в той же комнате,
подумал Бигмен, в которой он впервые увидел Лу Эванса; в той же комнате,
где он впервые встретился с м-лягушкой. Он вздрогул, подумав о мысленных
щупальцах, которые в первый раз проникли в его мозг, а он об этом и не
подозревал.
У комнаты появилось одно отличие. Аквариум исчез; исчезли блюда с
горохом и с тавотом; высокие столы у фальшивого окна были пусты.
Моррис молча указал на них, как только они вошли. Его пухлые щеки
обвисли, вокруг глаз ясно выделялись морщины. Рукопожатие было
неуверенным.
Бигмен осторожно поставил на стол то, что принес.
- Нефть в коллоидном состоянии, - сказал он.
Лу Эванс сел. Лаки тоже.
Моррис не садился. Он сказал:
- Я избавился от м-лягушек во всем здании. И это все, что я могу
сделать. Я не могу заставлять людей избавляться от своих любимцев, не
указывая причины. А причину указать тоже не могу.
- Этого достаточно, - сказал Лаки. - Я прошу вас во время всего
разговора не отрывать взгляда от углеводорода. И постоянно держите его в
сознании.
- Вы думаете, это поможет? - спросил Моррис.
- Да.
Моррис остановился прямо перед Лаки. Голос его внезапно задрожал.
- Старр, я не могу поверить. М-лягушки находились в городе долгие
годы. Почти с момента основания города.
- Вы должны помнить... - начал Лаки.
- Что я под их контролем? - Моррис покраснел. - Это не так. Я это
отрицаю.
- Тут нечего стыдиться, доктор Моррис, - твердо сказал Лаки. - Эванс
находился под их контролем несколько дней, Бигмен и я тоже
контролировались. Вполне возможно искренне не подозревать о том, что твой
мозг постоянно просматривается.
- У вас нет доказательств, но не в этом дело, - горячо сказал Моррис.
- Допустим, вы правы. Вопрос в том, что нам делать. Как нам с ними
бороться? Посылать людей против них бесполезно. Если мы пошлем флот
бомбардировать Венеру из космоса, они в отместку могут открыть все купола
и затопить города. Мы даже не сможем перебить на Венере м-лягушек. Океан
занимаеет восемьсот миллионов кубических миль, у них есть где скрыться, а
при желании они размножаются как угодно быстро. Я признаю, что важно было
передать сообщение на Землю, но у нас все еще остается множество
нерешенных проблем.
- Вы правы, - согласился Лаки. - Но дело в том, что я сообщил Земле
не все. Я не был уверен, что знаю всю правду. Я...
Прозвенел интерком, Моррис рявкнул:
- Что там?
- Лайман Тернер, сэр, - был ответ.
- Секунду. - Венерианин повернулся к Лаки и шепотом спросил: - Вы
уверены, что он нам нужен?
- Вы договорились с ним о встрече по вопросу укрепления транзитовых
перегородок в городе, не так ли?
- Да, но...
- Тернер жертва. Сейчас мы получим ясные доказательства. Помимо нас,
он единственный из высокопоставленных чиновников, кто в первую очередь
должен стать жертвой. Да, он нам нужен.
Моррис сказал в интерком:
- Пришлите его.
Худое лицо и крючковатый нос Тернера являли из себя знак вопроса.
Тишина в комнате и устремленные на него напряженные взгляды заставили бы и
менее чувствительного человека встревожиться.
Он опустил свой компьютер на пол и спросил:
- Что случилось, джентльмены?
Медленно, тщательно Лаки изложил суть происшедшего.
Тонкие губы Тернера шевельнулись. Он потрясенно сказал:
- Вы утверждаете, что мой мозг...
- Как иначе человек у шлюза знал бы, как защититься от вторжения? Он
не имел опыта, знаний, однако использовал всю необходимую электронную
технику в совершенстве.
- Никогда не думал об этом. Никогда не думал. - Голос Тернера был
едва различим. - Как я мог не догадаться?
- Они хотели, чтобы вы не догадывались, - сказал Лаки.
- Мне стыдно.
- Вы в хорошей компании, Тернер. Я сам, доктор Моррис, член Совета
Эванс...
- Что же нам делать?
Лаки сказал:
- Именно это спрашивал доктор Моррис, когда вы пришли. Нужно
хорошенько подумать. Одна из причин, почему вы понадобились, - нам
пригодится ваш компьютер.
- Океаны Венеры, надеюсь! - горячо воскликнул Тернер. - Он поможет
нам... - И он поднес руки к голове, как будто опасался, что на плечах у
него чужая голова.
- Мы теперь не под контролем? - спросил он.
Эванс сказал:
- Да, пока концентрируем мысли на этом коллоидном растворе нефти.
- Не понимаю. Как это поможет?
- Поможет. Как - неважно в данный момент, - сказал Лаки. - Хочу
продолжить то, что собирался сказать, когда вы пришли.
Бигмен уселся на стол, на котором раньше стоял аквариум. Он смотрел
на открытую бутылочку на другом столе и слушал.
Лаки спросил:
- Уверены ли мы, что именно м-лягушки представляют реальную
опасность?
- Но это ведь ваша теория, - удивленно сказал Моррис.
- Да, это способ контролировать мозг человека; но кто наш враг на
самом деле? М-лягушки как отдельные особи кажутся не вполне разумными.
- Как это?
- Та лягушка, что была у вас, не смогла удержаться от того, чтобы не
трогать наш мозг. Она выразила свое удивление от того, что у нас нет усов.
Она приказала Бигмену дать ей горох в тавоте. Это разумно? Она ведь сразу
себя выдала.
Моррис пожал плечами.
- Может, не все лягушки разумны.
- Но дело не только в этом. В глубинах океана мы были совершенно
беспомощны в их мысленных тисках. Но так как я кое о чем догадался, я
попробовал выбросить за борт бутылочку с нефтью, и это подействовало. Они
отвлеклись. Обратите внимание, все их дело находилось под угрозой. Они
должны были во что бы то ни стало не дать информировать Землю. Но они
забыли обо всем из-за бутылочки с нефтью. Когда мы возвращались в
Афродиту, они почти покончили с нами. На нас нацелили бластер, когда
простое упоминание о нефти разрушило все их планы.
Тернер зашевелился.
- Теперь я понимаю, при чем тут нефть, Старр. Все знают, что
м-лягушки любят жир в любом виде. Эта страсть слишком сильна для них.
- Слишком сильна, чтобы быть достаточно разумными в борьбе с
землянами? А вы, Тернер, отказались бы от жизненно необходимой победы ради
бифштекса или куска шоколадного торта?
- Конечно, нет, но разве это доказывает, что лягушки не могут
отказаться?
- Доказывает, уверяю вас. Мозг м-лягушек для нас чужд, и не следует
считать, что то, что действует на наш мозг, действует и на их. Но все же
то, как их отвлекает мысль об углеводороде, подозрительно. Я бы скорее
сравнил м-лягушек с собакой, а не с человеком.
- Каким образом? - спросил Тернер.
- Подумайте. Собаку можно научить делать множество вполне на первый
взгляд разумных вещей. Существо, которое никогда не видело собак, не
слышало о них, видит, как собака переводит слепого через улицу. Кого оно
будет считать разумным: человека или собаку? Но если это существо поманит
собаку костью и увидит результат, оно тут же заподозрит истину.
Глаза Тернера выпучились. Он сказал:
- Вы утверждаете, что м-лягушки лишь орудие в руках человека?
- Разве это не вероятно, Тернер? Как только что заметил доктор
Моррис, м-лягушки годами жили в городе, но только в последние месяцы стали
причинять неприятности. И начались эти неприятности с незначительных
происшествий, как тот человек, что раздавал на улицах свои деньги. Как
будто кто-то изучал естественные способности лягушек к телепатии, пробовал
использовать как орудие проникновения в сознание других людей. Как будто
сначала нужно было попрактиковаться, узнать природу и ограничения своего
орудия, закрепить свой контроль, пока не пришло время исполнения главных
замыслов. Но это вовсе не дрожжи; контроль всей Солнечной Конфедерации;
может быть, власть над всей Галактикой.
- Не могу поверить, - сказал Моррис.
- Тогда я вам дам еще одно доказательство. Когда мы были в океане, с
нами говорил мысленный голос - предположительно голос м-лягушек. Он
пытался заставить нас предоставить информацию, а затем совершить
самоубийство.
- Ну и что?
- Голос исходил от м-лягушек, но источник его не в них. Источник -
человек.
Лу Эванс распрямился и с недоверием посмотрел на Лаки.
Лаки улыбнулся.
- Даже Лу не верит, но это так. Голос использовал странные концепции,
вроде "машина из сверкающего металла" вместо "корабль". Мы должны были
подумать, что м-лягушки не знакомы с подобными концепциями, и описательное
выражение должно было побудить нас поверить в это. Но голос ошибся. Я
помню, что он произносил. Помню слово в слово: "Жизнь людей кончится, как
погаснувшее пламя. Его задуют, и жизнь снова не загорится.
Моррис снова спросил:
- Ну и что?
- Вы до сих пор не понимаете? Как могли м-лягушки использовать
концепции типа "погаснувшее пламя" или "жизнь снова не загорится"? Если
голос подразумевал, что м-лягушки не знают, что такое корабль, как они
могут знать, что такое огонь?
Теперь все поняли, но Лаки яростно продолжал:
- Атмосфера Венеры состоит из азота и двуокиси углерода. Кислорода в
ней нет. Мы все это знаем. Ничего не может гореть в атмосфере Венеры. Тут
не может быть огня. Миллионы лет м-лягушки, вероятно, ни разу не видели
огня; они не могут о нем знать. Даже если кто-нибудь из них видел огонь в
куполах. они могут понять его природу не больше, чем устройство наших
кораблей. Как видите, мысли, которые нам сообщали, происходят не из мозга
м-лягушек, а из мозга человека, использовавшего лягушек в качестве своего
орудия.
- Но как это можно сделать? - спросил Тернер.
- Не знаю, - ответил Лаки. - Хотел бы знать. Несомненно, для этого
нужен гениальный мозг. Человек, который хорошо знает, как работает мозг. -
Лаки холодно взглянул на Морриса. - Для этого нужен человек,
специализирующийся, например, в биофизике.
Все глаза устремились на венерианского члена Совета, с его круглого
лица отхлынула кровь, и седые усы, казалось, едва выделяются на бледном
лице.
16. ВРАГ!
Моррис наконец смог вымолвить:
- Вы пытаетесь... - и его хриплый голос замер.
- Я ничего не утверждаю, - спокойно сказал Лаки. - Я всего лишь
высказываю предположение.
Моррис беспомощно огляделся, по очереди заглядывая в лица четверых
собравшихся в комнате; все смотрели на него с напряжением.
Он, задыхаясь, выговорил:
- Это безумие, полное безумие. Я первым сообщил обо всем... об
этих... неприятностях на Венере. Можете найти в штаб-квартире на Земле
первоначальный рапорт. Я его подписал. Зачем мне обращаться к Совету, если
я... Каковы мои мотивы? А? Каковы мотивы?
Член Совета Эванс беспокойно зашевелился. По быстрому взгляду,
который тот бросил на Тернера, Бигмен заключил, что подобное вынесение
мусора Совета наружу, в присутствии посторонних, ему не понравилось.
Но он сказал:
- Это объясняет усилия доктора Эванса по дискредитации меня. Я мог
нащупать истину. В сущности я наполовину нашел ее.
Моррис тяжело дышал.
- Я отрицаю все это. Это заговор против меня, и для вас это плохо
кончится. Я найду справедливость.
- Вы считаете, что должен состояться суд Совета? - спросил Лаки. -
Хотите, чтобы ваш случай рассматривался на заседании объединенного
Центрального Комитета Совета?
Лаки ссылался на процедуру, предназначенную для суда над членами
Совета, обвиненными в измене Совету и Солнечной Конфедерации. За всю
историю Совета ни один человек не представал перед таким судом.
При этом упоминании последние остатки самоконтроля покинули Морриса.
С ревом он, подняв кулаки, бросился на Лаки.
Лаки проворно перескочил через ручку кресла и в то же время сделал
знак Бигмену.
Бигмен ждал этого сигнала. Он продолжал следовать инструкциям,
которые дал ему Лаки на борту "Хильды", когда они входили в шлюз Афродиты.
Послышался свист бластера. Напряжение выстрела низкое, но
ионизирующая радиация вызвала появление резкого запаха озона в воздухе.
Все застыли. Моррис, лежа головой под перевернутым стулом, не делал
попыток встать. Бигмен продолжал стоять, как маленькая статуя, держа в
руке бластер, как будто он застыл в момент выстрела.
А цель выстрела лежала на полу в обломках.
Лу Эванс первым пришел в себя, но лишь для восклицания:
- Во имя космоса!..
Лайман Тернер прошептал:
- Что вы сделали?
Моррис который тяжело дышал от недавних усилий, ничего не мог
сказать, только молча устремил взгляд на Лаки.
Лаки сказал:
- Прекрасный выстрел, Бигмен, - и Бигмен улыбнулся.
Компьютер Лаймана Тернера лежал на полу в сотнях обломков, большая
часть его просто испарилась.
Тернер наконец обрел голос:
- Мой компьютер! Идиот! Что вы сделали?
Лаки строго ответил:
- Только то, что должен был сделать, Тернер. Теперь все молчите.
Он повернулся к Моррису, помог полному венерианину встать и сказал:
- Прошу прощения, доктор Моррис, но я должен был полностью отвлечь
внимание Тернера. Пришлось для этого использовать вас.
Моррис сказал:
- Так вы не подозреваете меня в...
- Ни на минуту, - сказал Лаки. - И никогда не подозревал.
Моррис отодвинулся, глаза его сверкали гневно и горячо.
- В таком случае вы обязаны объяснить, Старр.
- Перед этой встречей, - начал Лаки, - я никому не решался сказать,
что за м-лягушками стоит человек. Я не мог этого вставить даже в свое
сообщение на Землю. Я понимал, что если сделаю это, подлинный враг решится
на отчаянный поступок - может быть, действительно затопит один из городов
под куполом, а угрозой повторения этого будет шантажировать нас. Но пока
он не знает, что я заподозрил присутствие человека за м-лягушками, я
надеялся, что он ограничится тем, что постарается убить меня и моих
друзей.
На этой встрече я решился говорить, потому что виновник присутствует
здесь. Однако я не мог предпринять никаких действий без должной
подготовки, иначе он смог бы взять нас под контроль, несмотря на
присутствие нефти, из боязни дальнейших наших решительных действий.
Вначале мне нужно было отвлечь его, чтобы он не смог о
...Закладка в соц.сетях
