Жанр: Фантастика
Везунчик
... Вас
даже не связали, не приставили надзирателей. Вы могли тихонько встать за
Антоном и застрелить его.
Хансен воскликнул:
- Но я ведь застрелил его. Зачем, во имя Земли, мне стрелять в него,
если я тот, за кого вы меня принимаете?
- Потому что он был сумасшедшим. Он готов был скорее подвергнуться
тарану, чем отступить и потерять лицо. У вас большие планы, вы не хотели
умирать, чтобы удовлетворить его тщеславие. Вы знали, что даже если мы
остановим Антона, это означает только задержку. Напав вслед за этим на
Ганимед, мы все равно развяжем войну. А вы, продолжая играть роль
отшельника, найдете возможность улизнуть и снова стать самим собой. Что
такое смерть Антона и утрата корабля по сравнению с этим?
Хансен сказал:
- А какие у вас доказательства? Все одни догадки. Где доказательства?
Адмирал, который все время переводил взгляд от одного к другому,
зашевелился.
- Послушайте, Старр, это мой человек. Мы добудем у него правду.
- Не торопитесь, адмирал. Мой час еще не кончился... Догадки, Хансен?
Продолжим. Я пытался вернуться на вашу скалу, но у вас не было координат.
Это странно, несмотря на ваши старательные объяснения. Я рассчитал
координаты по траектории нашего полета на Цереру; оказалось, что они
соответствуют запретной зоне, где не может находиться ни один астероид,
если он обычный, конечно. Поскольку я знал, что мои расчеты верны, я
понял, что ваш астероид находится там вопреки законам природы.
- Что? - спросил адмирал.
- Я хочу сказать, что астероиду, если он маленький, не обязательно
двигаться по орбите. Он может быть снабжен гиператомными моторами и
двигаться как космический корабль. Как иначе объяснить присутствие
астероида в запретной зоне?
Хансен громко сказал:
- Говорить еще не значит делать. Я не знаю, почему вы так поступаете
со мной, Старр. Вы меня испытываете? Это хитрость?
- Никакой хитрости, мистер Хансен, - ответил Лаки. - Я вернулся на
вашу скалу. Я не думал, что вы передвинете ее далеко. Астероид, который
может передвигаться, имеет определенные преимущества. Как бы часто его ни
наблюдали, отмечали координаты и рассчитывали орбиту, наблюдателей и
преследователей всегда можно поставить в тупик, передвинув астероид. В то
же время передвижение астероида означает определенный риск. Астроном,
оказавшийся в этот момент у телескопа, может удивиться, почему это
астероид выходит из плоскости эклиптики или движется по запретной зоне.
Или, если он достаточно близко, может заметить выхлопы реактора с одной
стороны.
Я думаю, что вы уже двигали астероид навстречу кораблю Антона, чтобы
я смог на нем высадиться. Я был уверен, что вновь вы двинете его не скоро
и не далеко. Может быть, в ближайший рой, чтобы спрятать его там. Поэтому
я вернулся и принялся искать среди ближайших астероидов такой, который
подойдет по форме и размеру. И нашел. Нашел астероид, который одновременно
является базой, фабрикой, кладовой, и на нем услышал звук гигантского
гиператомного мотора, вполне способного передвинуть его в пространстве.
Вероятно, привезен с Сириуса.
Хансен сказал:
- Но ведь это не моя скала.
- Неужели? На ней меня ждал Динго. Он похвастал, что ему и не нужно
было следовать за мной: он знал, куда я направляюсь. Единственное место, о
котором он знал, что я туда могу направиться, это ваша скала. Отсюда я
заключаю, что на одном конце скалы находится ваша жилая квартира, а на
другом - пиратская база.
- Нет, нет! - закричал Хансен. - Пусть рассудит адмирал. Есть тысячи
астероидов, похожих по форме и размеру на мой, и я не отвечаю за случайное
замечание пирата.
- Есть и еще доказательства, которые покажутся вам убедительнее. На
пиратской базе оказалась долина между двумя утесами; она полна
использованных консервных банок.
- Консервные банки! - закричал адмирал. - Что, во имя Галактики, это
значит, Старр?
- Хансен на своей скале бросал использованные банки в такую долину.
Он сказал, что не хочет, чтобы его скалу сопровождали отбросы. На самом
деле, наверно, не хотел, чтобы они выдали его. Когда мы покидали скалу, я
видел эту долину. И увидел снова, когда мы приближались к базе пиратов.
Именно поэтому я обследовал этот астероид первым. Посмотрите на этого
человека, адмирал, и ответьте, сомневаетесь ли вы в том, что я говорю
правду.
Лицо Хансена было искажено яростью. Это был совсем другой человек.
Все следы добродушия исчезли.
- Ладно. Что с того? Чего вы хотите?
- Хочу, чтобы вы вызвали Ганимед. Я уверен, что вы уже вели
переговоры. Они вас знают. Скажите им, что астероиды сдались Земле и
выступят вместе с ней против Сириуса, если понадобится.
Хансен рассмеялся.
- Зачем мне это? Вы взяли меня, но не взяли астероиды. И не сможете
очистить их.
- Сможем, если захватим вашу скалу. На ней ведь все необходимые
данные, не так ли?
- Попробуйте найти их, - хрипло ответил Хансен. - Попробуйте отыскать
скалу среди тысяч других. Вы сами сказали, что она может двигаться.
- Найти ее будет легко, - ответил Лаки. - Поможет ваша долина с
банками.
- Давайте. Осматривайте каждый астероид, пока не отыщете долину с
банками. Вам потребуется миллион лет.
- Нет. День или около того. Покидая пиратскую базу, я ненадолго
задержался и прожег долину тепловым лучом. Растопил банки, а потом они
застыли большим сверкающим металлическим горбом. Атмосферы там нет,
ржаветь металл не будет, поэтому он останется сверкающим, как гол из
фольги в толчковой дуэли. Отражение Солнца от него далеко видно. Церерской
Обсерватории нужно разделить небо на участки и поискать астероид, который
в десять раз ярче, чем должен быть по размеру. Я попросил начать поиски
незадолго до того, как отправился на свидание с Антоном.
- Это ложь.
- Неужели? Задолго до того, как я достиг Солнца, пришло субэфирное
сообщение, включающее фотографии. Вот они. - Лаки достал фотографии из-под
бумаги на столе. - Стрелка указывает на яркое пятнышко. Это ваша скала.
- Думаете, я испугаюсь?
- Хотел бы думать. На скале высадились корабли Совета.
- Что? - взревел адмирал.
- Нельзя было терять время, сэр, - сказал Лаки. - Мы нашли жилые
помещения Хансена на другом конце и соединительный туннель между ними и
пиратской базой. Вот здесь полученные по субэфиру документы, в которых
координаты ваших основных баз, Хансен, и фотографии самих баз. Это
доказательство, Хансен?
Хансен упал на стул. Рот его раскрылся, оттуда послышались звуки
бессильных рыданий. Лаки сказал:
- Я проделал все это, чтобы убедить вас, Хансен, что вы проиграли.
Проиграли полностью и окончательно. У вас ничего не осталось, кроме жизни.
Не даю никаких обещаний, но если вы сделаете то, что мне нужно, то
сохраните по крайней мере жизнь. Вызовите Ганимед.
Хансен беспомощно смотрел на свои пальцы.
Адмирал со сдержанным гневом сказал:
- Совет очистил астероиды? Зачем он взялся за это дело? Почему не
поставил в известность Адмиралтейство?
Лаки спросил:
- Ну, как, Хансен?
- Какая теперь разница? - ответил Хансен. - Сделаю.
Конвей, Хенри и Бигмен встречали Лаки в космопорту, когда он вернулся
на Землю. Они пообедали вместе в Стеклянной комнате на самом верху
Планетарного ресторана. Округлые стены комнаты были сделаны из стекла,
прозрачного только изнутри; сквозь стены виднелись теплые огни города,
терявшиеся в окружающих равнинах. Хенри сказал:
- Хорошо, что Совет нашел базы пиратов до того, как этим занялся
флот. Военные действия не решили бы проблемы.
Конвей кивнул.
- Ты прав. На опустевших астероидах могли бы появиться новые
поколения пиратов. Большинство их людей и не подозревало, что они
действуют на стороне Сириуса. Это обычные люди, которые ищут лучшей жизни.
Я думаю, мы убедим правительство амнистировать тех, кто не участвовал в
пиратских рейдах, а таких там большинство.
- Кстати, - заметил Лаки, - помогая им развивать астероиды,
финансируя и увеличивая их дрожжевые фермы, поставляя им воду, воздух,
энергию, мы сооружаем защиту на будущее. Лучшая защита от преступников в
астероидах - это мирное и процветающее сообщество там. В этом направлении
устойчивый мир.
Бигмен воинственно сказал:
- Не морочь себе голову. Мир до тех пор, пока Сириус не решится
попробовать снова.
Лаки положил руку на нахмурившееся лицо маленького человека и шутливо
оттолкнул его.
- Бигмен, мне кажется, ты жалеешь, что лишился маленькой войны. Что с
тобой? Не можешь хоть немного отдохнуть?
Конвей сказал:
- Знаешь, Лаки, ты должен был нам больше рассказать с самого начала.
- Я сам хотел бы, - ответил Лаки, - но мне нужно было одному иметь
дело с Хансеном. Тут есть важные личные причины.
- Но когда ты впервые заподозрил его, Лаки? Что его выдало? - спросил
Конвей. - То, что астероид оказался в запретной зоне?
- Это было последней соломинкой, - сказал Лаки. - Я знал, что он не
просто отшельник, через час после первой встречи. С этого времени я знал,
что для меня он важнее всех в Галактике.
- А как насчет объяснения? - Конвей насадил на вилку последний кусок
бифштекса и принялся сосредоточенно жевать.
Лаки сказал:
- Хансен узнал во мне сына Лоуренса Старра. Сказал, что встречался с
отцом, и сказал правду. В конце концов члены Совета мало кому известны, и
чтобы объяснить, как он увидел сходство, нужно признать личную встречу. Но
в этом признании было два странных момента. Он сказал, что сходство
особенно сильно, когда я сержусь. Так он сказал. Но вы рассказывали, дядя
Гектор и дядя Гас, что отец редко сердился. "Смеющийся" - вот обычное
определение, которое вы использовали, говоря об отце. Далее, прибыв на
Цереру, Хансен ни одного из вас не узнал. Даже ваши имена ничего ему не
сказали.
- А в этом что странного? - спросил Хенри.
- Вы двое были неразлучны с отцом. Как мог Хансен встречаться с отцом
и не знать вас? Встречаться с отцом в таких обстоятельствах, когда отец в
гневе, и запомнить его лицо на всю жизнь, так, что смог узнать его во мне
через двадцать пять лет? Есть только одно объяснение. Отец не был с вами
только во время своего последнего полета на Венеру, и Хансен присутствовал
при его убийстве. И он не был рядовым пиратом. Рядовой пират не становится
настолько богат, чтобы построить себе на астероиде роскошное жилище и
провести двадцать пять лет, создавая новую пиратскую организацию вместо
разгромленной с самого начала. Должно быть, он был капитаном нападавшего
пиратского корабля. Тогда ему было тридцать лет: подходящий возраст для
капитана.
- Великий космос! - тупо сказал Конвей.
Бигмен негодующе завопил:
- И ты не застрелил его?
- Зачем? У меня были более важные дела, чем личная месть. Да, он убил
моего отца и мать, но мне все равно приходилось быть с ним вежливым. По
крайней мере на время.
Лаки поднес к губам чашку кофе и остановился, чтобы взглянуть на
город.
Он сказал:
- Хансен проведет остаток жизни в тюрьме на Меркурии, это большее
наказание, чем быстрая легкая смерть. Сирианцы оставили Ганимед, значит
будет мир. Это для меня в десять раз лучшая награда, чем его смерть; и
лучшая дань памяти моих родителей.
Last-modified: Tue, 25 Nov 1997 07:45:56 GMT
Айзек Азимов. Лакки Старр и океаны
венеры
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга была впервые опубликована в 1954 году, и описание
поверхности Венеры соответствует астрономическим представлениям того
периода.
Однако с 1954 года знания астрономов о внутренних планетах Солнечной
системы значительно выросли благодаря применению радара и космических
ракет.
В конце 50-х годов радиоволны, отраженные от Венеры, заставили
предположить, что ее поверхность нагрета значительно больше, чем считалось
ранее. 27 августа 1962 года космическая станция "Маринер-2" вылетела в
направлении Венеры и прошла мимо нее на ближайшем удалении в 21 тысячу
миль 14 декабря 1962 года. Измеряя отражения радиоволн от поверхности
Венеры, она показала, что поверхностная температура действительно
значительно выше точки кипения воды.
Это означает, что Венера не только не имеет покрывающего всю
поверхность океана, как описано в этой книге, - она вообще не имеет
океанов. Вся вода Венеры находится в парообразном состоянии в ее облаках,
а поверхность чрезвычайно горяча и суха. Атмосфера Венеры плотнее, чем
считалось раньше, и состоит почти исключительно из двуокиси углерода.
В 1954 годы не был также известен период обращения Венеры вокруг
своей оси. В 1964 году лучи радара, отраженные от поверхности Венеры,
показали, что она совершает один оборот за 243 дня (на 18 дней дольше ее
года) и вращается в "неправильном" направлении сравнительно с другими
планетами.
Я надеюсь, читателям книга понравится, хотя не хотел бы, чтобы они
серьезно воспринимали материал, который считался "точным" в 1954 году, а
сейчас совершенно устарел.
Айзек Азимов. Ноябрь 1970 года
1. СКВОЗЬ ОБЛАКА ВЕНЕРЫ
Лаки Старр и Джон Бигмен Джонз оттолкнулись от космической станции Т2
и поплыли к планетарному каботажному судну, ждавшему их с открытым шлюзом.
Двигались они с легкостью, которую дает только долгая привычка к
невесомости, хотя их тела казались громоздкими и неуклюжими в космических
костюмах.
Бигмен изогнул спину, двигаясь вверх, и повернул голову, чтобы еще
раз взглянуть на Венеру. Голос его громко прозвучал в наушниках Лаки.
- Космос! Ну и скала!
Каждый дюйм пятифутового тела Бигмена напрягся от этого зрелища.
Бигмен родился и вырос на Марсе и никогда в жизни не был так близко к
Венере. Он привык к красноватым планетам и скалистым астероидам. Он даже
посетил зеленую и голубую Землю. Но здесь перед ним было нечто серо-белое.
Венера заполняла половину неба. Она находилась всего в двух тысячах
миль от космической станции. Другая космическая станция располагалась на
противоположной стороне планеты. Они действовали как приемные пункты для
всех космических кораблей, направлявшихся к Венере; вращались вокруг
планеты с периодом в три часа и гнались друг за другом, как щенята гонятся
за своим хвостом.
Впрочем с космической станции, как ни близка она была к Венере,
рассмотреть на поверхности планеты ничего нельзя было. Не видны были ни
континенты, ни океаны, ни пустыни или горы, ни зеленые долины. Белизна,
только яркая белизна, перемежающаяся движущимися серыми полосами.
Турбулентный облачный слой покрывал почти всю поверхность Венеры, а
серые полосы означали края, где сталкивались облачные массы. На этих
границах пар устремлялся книзу, и под серыми линиями на невидимой
поверхности Венеры шел дождь.
Лаки Старр сказал:
- Бесполезно смотреть на Венеру, Бигмен. Скоро увидишь достаточно.
Лучше попрощайся с Солнцем.
Бигмен фыркнул. Для его привыкших к условиям Марса глаз даже земное
Солнце казалось разбухшим и слишком ярким. Солнце, видимое с орбиты
Венеры, - это раздувшееся чудовище. Оно в два с четвертью раза ярче
земного, в четыре раза ярче знакомого Бигмену Солнца Марса. Лично он был
рад, что облака на Венере всегда скрывают Солнце. И что на космической
станции солнечный свет всегда затеняется.
Лаки Старр сказал:
- Ну, тронувшийся марсианин, ты входишь?
Бигмен остановился у края шлюза, задержав свое тело одним движением
руки. Он все еще смотрел на Венеру. Видимая половина ярко освещалась
Солнцем, но на восточную сторону наползала ночная тень, она двигалась
быстро вслед за стремительным полетом станции по орбите.
Лаки, продолжая подниматься, в свою очередь ухватился за край шлюза и
шлепнул одетой в перчатку рукой Бигмена по заду. В невесомости маленькое
тело Бигмена, поворачиваясь, медленно влетело внутрь, а фигура Лаки
повисла снаружи.
Мышцы на руке Лаки сжались, и он легким, плавным движением вплыл
вверх и внутрь. У него не было в этот момент причин веселиться, но он не
мог сдержать усмешки при виде распростертого в воздухе Бигмена. Внешний
люк закрылся, и Лаки продвинулся внутрь.
Бигмен сказал:
- Слушай, ты, вошь, однажды я наступлю на тебя, и сможешь тогда...
Воздух со свистом ворвался в помещение, и внутренний люк открылся.
Быстро вплыли два человека, увернувшись от болтающихся ног Бигмена.
Передний, коренастый парень с удивительно большими усами, спросил:
- Что-нибудь случилось, джентльмены?
Второй, светловолосый, более высокий и худой, но с такими же длинными
усами, сказал:
- Чем вам помочь?
Бигмен высокомерно ответил:
- Поможете, если отойдете, чтобы мы могли снять скафандры.
Говоря это, он опустился на пол и начал раздеваться. Лаки уже снял
свой костюм.
Все прошли через внутренний люк, который закрылся за ними. Костюмы,
чья поверхность была космически холодна, начали покрываться изморозью в
теплом влажном воздухе. Бигмен бросил их на покрытые кафелем стойки, где
они будут обтекать.
Темноволосый сказал:
- Посмотрим. Вы двое Вильям Вильямс и Джон Джонз. Верно?
Лаки ответил:
- Я Вильямс.
Использовать псевдоним даже в обычных условиях стало для Лаки второй
натурой. Члены Совета науки всегда избегали публичности. Теперь, когда
положение на Венере очень сложно и неопределенно, это особенно важно.
Лаки продолжал:
- Я думаю, наши документы в порядке и багаж на борту.
- Все в порядке, - ответил темноволосый. - Я Джордж Ривал, пилот, а
это мой помощник Тор Джонсон. Отправляемся через несколько минут. Если вам
что-нибудь понадобится, скажите нам.
Пассажирам показали их маленькую каюту, и Лаки про себя вздохнул. В
космосе он себя хорошо чувствовал только в собственном скоростном крейсере
"Падающая звезда", который теперь отдыхал в ангаре космической станции.
Тор Джонсон глубоким голосом сказал:
- Кстати, позвольте вас предупредить, что когда мы отойдем от
станции, состояние невесомости кончится. Начнет увеличиваться тяготение.
Если начнется космическая болезнь...
Бигмен заорал:
- Космическая болезнь! Ты, тупица с внутренних планет, я мог еще
ребенком переносить такие перегрузки, какие тебе и теперь не снятся! - Он
ткнул пальцем в стену, сделал медленное сальто, снова коснулся стены и
повис в полуфуте от пола. - Попробуй что-нибудь подобное, когда
почувствуешь себя мужчиной.
Помощник пилота улыбнулся:
- Ну, в эту полупинту немало напихано хлама, а?
Бигмен мгновенно вспыхнул.
- В полупинту! Слушай, приятель... - закричал он, но Лаки сжал его
плечо, и маленький марсианин проглотил остаток предложения. - Увидимся на
Венере, - мрачно закончил он.
Продолжая улыбаться, Тор вслед за пилотом отправился в рубку в голове
корабля.
Бигмен, чей гнев немедленно угас, с любопытством спросил у Лаки:
- Послушай, что за усы! Никогда таких больших не видел!
Лаки ответил:
- Всего лишь венерианский обычай, Бигмен. Я думаю, практически все
отращивают их на Венере.
- Неужели? - Бигмен пальцем погладил губу. - Интересно, как я с ними
выглядел бы?
- С такими большими? - улыбнулся Лаки. - Они закрыли бы тебе все
лицо.
Он увернулся от кулака Бигмена, и в этот момент пол дрогнул под их
ногами и "Чудо Венеры" оторвалось от космической станции. Судно начало
свою сокращающуюся спиральную траекторию, которая приведет их "вниз", на
Венеру.
Судно набирало скорость, и Лаки ощутил, как спадает долго державшееся
напряжение. Его карие глаза приобрели задумчивое выражение, а лицо с
приятными чертами расслабилось. Лаки высок и выглядит хрупким, но под этой
обманчивой стройностью скрываются стальные мускулы.
Жизнь уже дала Лаки в избытке и хорошего, и плохого. Еще ребенком он
потерял родителей во время пиратского нападения вблизи Венеры, к которой
он сейчас приближался. Его вырастили ближайшие друзья отца Гектор Конвей,
нынешний глава Совета науки, и Огастас Хенри, возглавляющий секцию в той
же организации.
Лаки воспитывался и учился с единственным намерением: когда-нибудь
стать членом этого же Совета науки, чье влияние и функции делали его
наиболее известной организацией в Галактике.
Всего лишь год назад, после окончания академии, он стал полноправным
членом этой организации и посвятил себя целиком усовершенствованию
человека и защите его от врагов цивилизации. Он стал самым молодым членом
Совета и, вероятно, останется таковым еще долго.
Но он уже выиграл свои первые сражения. В пустынях Марса и среди
тускло освещенных скал пояса астероидов он встретился с преступниками и
победил их.
Но война с преступлением и злом не краткосрочный конфликт, и теперь
неприятности начали происходить на Венере, особенно тревожные
неприятности, поскольку их причина была совершенно неясна.
Глава Совета Гектор Конвей ущипнул губу и сказал:
- Я не знаю, заговор ли это сирианцев против Солнечной Конфедерации
или просто бандитизм. Наши тамошние люди считают дело серьезным.
Лаки спросил:
- Послали туда кого-нибудь из наших уполномоченных по улаживанию
конфликтов? - Он недавно вернулся из астероидов и слушал с беспокойством.
Конвей ответил:
- Да. Эванса.
- Лу Эванса? - переспросил Лаки, и его темные глаза осветились
радостью. - В академии мы жили в одной комнате. Он хорош.
- Да? Венерианское представительство Совета потребовало его отзыва и
расследования по обвинению во взяточничестве.
- Что? - Лаки в ужасе вскочил на ноги. - Дядя Гектор, это невозможно.
- Хочешь полететь туда и взглянуть самому?
- Я?! Да мы с Бигменом вылетим, как только будет готова "Падающая
звезда".
И вот теперь Лаки задумчиво наблюдал в иллюминатор за последней
стадией полета. Ночная тень накрыла Венеру, и уже в течение часа видна
была только чернота. Огромное тело Венеры закрыло все звезды.
Но вот они вновь на солнечной стороне, и в иллюминатор видно только
серое. Теперь они слишком близки к планете, чтобы видеть ее целиком. Они
даже слишком близки, чтобы разглядеть облака. В сущности они уже внутри
облачного слоя.
Бигмен, только что прикончивший большой сэндвич с цыпленком и
салатом, вытер губы и сказал:
- Космос, не хотел бы я вести корабль через эту грязь.
Крылья корабля выдвинулись, чтобы использовать атмосферу, в
результате характер его движения изменился. Чувствовались удары ветра,
корабль слегка опускался и поднимался под их порывами.
Космические корабли не могут двигаться в плотной атмосфере. Поэтому
планеты, типа Земли или Венеры, окруженные густой атмосферой, требуют
космических станций. К ним причаливают корабли из глубокого космоса. От
этих станций каботажные судна с выдвигающимися крыльями переносят
пассажиров через предательскую атмосферу на поверхность.
Бигмен, который с закрытыми глазами мог провести корабль от Плутона
до Меркурия, потерялся бы при первых признаках атмосферы. Даже Лаки,
который во время обучения в академии пилотировал каботажные суда, не
взялся бы за это дело в плотных, все закрывающих облаках.
- До того, как первые исследователи высадились на поверхности Венеры,
земные наблюдатели видели только ее облака. О самой планете они тогда
ничего не знали.
Бигмен не ответил. Он заглядывал в целлофлексовый контейнер,
проверяя, не завалялся ли там еще один сэндвич.
Лаки продолжал:
- Они даже не могли определить, с какой скоростью вращается Венера и
вращается ли вообще. Не знали состав венерианской атмосферы. Знали, что в
ней есть двуокись углерода, но до конца девятисотых годов астрономы
считали, что в ней нет воды. Когда стали высаживаться с кораблей,
человечество обнаружило, что это совсем не так.
Он замолчал. Вопреки собственному решению мозг Лаки вновь и вновь
обращался к зашифрованной космограмме, которую они получили во время
полета, когда Земля осталась в десяти миллионах миль позади. Космограмма
была от Лу Эванса, того самого его старого товарища, которому он сообщил,
что направляется к нему.
Ответ был короткий, резкий и ясный. Он гласил:
- Держись подальше!
И все! Не похоже на Эванса. Для Лаки это послание означало
неприятности, большие неприятности, так что он не стал "держаться
подальше". Напротив, он увеличил ускорение корабля до предела.
Бигмен говорил:
- Странно подумать, Лаки, что когда-то люди все теснились на Земле.
Не могли с нее улететь, как бы ни старались. Ничего не знали ни о Марсе,
ни о Луне, ни о чем. У меня от этого мурашки по коже.
Именно в этот момент они пересекли облачный барьер, и даже мрачные
мысли Лаки рассеялись при виде открывшегося зрелища.
Оно было неожиданным. Только что они были окружены непроницаемым
молочным туманом; в следующее мгновение вокруг только прозрачный воздух.
Внизу все купалось в ясном, жемчужном свете. Наверху серая нижняя
поверхность облачного слоя.
Бигмен сказал:
- Эй, Лаки, смотри!
Внизу на многие мили во всех направлениях тянулась сплошная
сине-зеленая растительность. Никаких подъемов или спусков. Поверхность
абсолютно ровная, как будто срезана гигантским атомным ножом.
Не видно ничего, что было бы нормальным для земной сцены. Ни дорог
или домов, ни городов или рек. Только сине-зеленая, неизменная, насколько
можно видеть, ровная поверхность.
Лаки сказал:
- Это все из-за двуокиси углерода. Ею питается растительность. На
Земле ее в воздухе только три сотых процента, а здесь почти десять
процентов.
Бигмен, проживший всю жизнь на марсианских фермах, знал о двуокиси
углерода. Он сказал:
- Но почему так светло, несмотря на облака?
Лаки улыбнулся.
...Закладка в соц.сетях
