Жанр: Фантастика
Нет жизни никакой
...ие-нибудь компрометирующие сведения выдаст? Это же подорвет авторитет инспектора!
Одно дело - смеяться над подчиненными. Совсем другое дело - смеяться над начальником!
Гаврилыч подумал и решил, что Эдуард все-таки прав.
- И что теперь делать? - спросил он.
- Не знаю, - простонал Эдуард. - Повязать его теперь не дадут... Может быть,
незаметно пробраться на сцену и утащить этого урода? Откуда он только взялся?
- Пошли! - загорелся идеей Гаврилыч. - А я что говорил? Я говорил, что сразу надо
было...
Эдуард Гаврилыч поднялся, но не успел сделать ни шага, потому что вредный селезень
заорал вдруг:
- Тишина-а-а! Полная тишина-а-а! Зал мало-помалу смолк.
- А теперь! - торжественно взвыл Черный Плащ. - Узнайте правду про своего
предводителя! Ваш Велихан...
- Отставить! - поднялся со своего места инспектор.
- Ваш Велихан - не ифрит! - объявил Черный Плащ. - А по правилам, только ифрит
может занимать должность инспектора.
- Вранье! - вякнул было Велихан, но селезень затараторил дальше:
- Не ифрит! Не ифрит! На самом деле его зовут Петя, и на Земле он был человеком,
притом алкоголиком. Он работал прорабом на стройке и пил в три горла - вот почему у него
сейчас три головы! Позор! Позор! Позор!
- Взять его! - крикнул Велихан.
Но не успели ифриты броситься на сцену, как Черный Плащ демонически захохотал,
вынул что-то из кармана и швырнул это что-то себе под ноги. Раздался взрыв - на мгновение
ослепивший и оглушивший всех находящихся в зале. А когда ифриты протерли наконец глаза,
то увидели, что никакого селезня на сцене нет - там, где он только что стоял, медленно
расползалось в разные стороны тяжелое облако темного, удивительно вонючего дыма.
Велихан, кряхтя, влез на сцену.
- Граждане! - без предисловий начал он. - Не буду Долго говорить о том, что
подобные шутки крайне неуместны... Мурзик, перестань ржать! Распорядители программы
донесут соответствующее наказание. А выступление селезня объявляю несуществующим,
потому что никакого выступления не было - была только групповая галлюцинация. Понятно?
- По... Понятно, - вразнобой ответили ифриты, хотя никто из них не имел ни
малейшего понятия о том, что такое групповая галлюцинация.
- Распорядители, ко мне! - грозно скомандовал Велихан.
Эдуард Гаврилыч уже бежал по направлению к сцене со всех ног.
- Главное, не матюгайся! - умолял на бегу Эдурд Гаврилыча. - Инспектор не выносит
матюгов!
- А ты не забудь, как его правильно по имени и отчеству, - огрызнулся в ответ
Гаврилыч. - Инспектор не любит, когда его имя и отчество коверкают...
Эдуард Гаврилыч вскарабкался на сцену.
- Ага! - взвыл Велихан. - Это вы авторы безответственного номера, которого, кстати,
не было вообще?
- Позвольте оправдаться! - выдохнул Эдуард.
- Валяй!
Надо думать, от страха и быстрого бега все мысли в голове Эдуарда перепутались, потому
что он открыл рот и единым духом выпалил:
- Ингерман Велиханович... - и тут же осекся, поняв, что допустил фатальную ошибку.
Инспектор побагровел.
Гаврилыч ошеломленно посмотрел на Эдуарда.
- Ебс, - только и смог выговорить Гаврилыч. - Сам же предупреждал...
- Вон отсюда! - заорал Велихан. - Я до вас еще доберусь.
Эдуард посмотрел на Гаврилыча, Гаврилыч посмотрел на Эдуарда.
- Вон! - снова дико заорал инспектор.
Эдуарду Гаврилычу не оставалось ничего другого, как только убраться из помещения
клуба вон.
- Я еще с вами поговорю! - неслось им вслед.
- Вот и снова мы с тобой под выговор подпали, - сказал Эдуард, когда закончилась
финальная головомойка.
- Да, - скорбно кивнул Гаврилыч. - Причем не просто под выговор, а... как это...
- С предупреждением, занесением в личное дело и постановкой на вид, -
сформулировал Эдуард. - Проще говоря, еще один проступок - и нас вычистят на пенсию.
- Хреново, - сказал Гаврилыч.
- Да уж...
На столе перед Эдуардом Гаврилычем лежал листок бумаги. Гаврилыч тоскливо толкнул
листок толстым пальцем.
- А это что за дерьмо?
- А это, - ответил Эдуард, - постановление. По которому мы обязаны ликвидировать
тот бардак... который тут - в Колонии X - развели. Так и написано.
- Ликвидируем, - вздохнул Гаврилыч. - С чего начнем?
- Как с чего? С Раскольникова, конечно, и с этого Черного Плаща. Раскольников вообще
в последнее время распоясался. Сколько старух своим топором на кусочки разрубил. Ты
знаешь, что он даже частное предприятие организовал? ЧП "Нарубим бабок".
- Знаю, - сказал Гаврилыч.
- Кстати, откуда взялся еще этот селезень? - продолжал Эдуард. - Что-то я не помню,
чтобы в нашу колонию прибывал герой с таким именем. И вообще герой-селезень - я о таком
и не слышал.
- Посмотрим по спискам, - сказал Гаврилыч.
- Посмотрим по спискам, - согласился Эдуард.
Из ящика стола была извлечена толстая папка. Эдуард склонился над исписанными
мелким почерком листами.
- Черный барон, - начал читать он. - Джек Черная Борода... Чак Норрис... Че
Гевара... Черноморские герои... Шерлок Холмс...
- А он-то почему на "Ч"? - удивился Гаврилыч.
- Потому что - частный детектив, - пояснил Эдуард и продолжал:
- Четыре мушкетера... Чук и Гек... Слушай, нет тут никакого Черного Плаща.
- Как это может быть? - не поверил Гаврилыч. - Он что - не отмечался в списках
прибывших?
- Должен был отметиться, - сказал Эдуард. - Хм... Странно. Ладно, пока оставим
этого селезня и перейдем к другому вопросу.
- А что у нас за другой вопрос?
- Раскольников.
- Я за ним уже послал, - заметил Гаврилыч. - Его сейчас должны задержать и
привести сюда. Вот - слышишь топот? Наверное, его ведут.
За дверью кабинета и правда раздавался дробный топот. Это стучали копыта подручного
Эдуарда Гаврилыча кентавра Борисоглебского. Борисоглебский в свое и жизни-до-смерти был
человеком, да не простым - а известнейшим бегуном на дальние дистанции, поэтому и
возродился в Загробных Мирах в виде кентавра. Эдуард Гаврилыч очень ценил своего
подручного, поскольку тот способен был догнать любого нарушителя, как бы быстро этот
самый нарушитель ни передвигался. К тому же все поручения Борисоглебский выполнял
по-спортивному - с огоньком и задором. Вот и сейчас, проскакав галопом в кабинет,
подручный участкового взмахнул гривой и проржал:
- Физкульт-привет!
- Привет, привет, - откликнулся Гаврилыч. - А где задержанный?
- А нет его, - весело ответил кентавр. - Всю колонию обскакал, нигде не нашел. Как
сквозь землю провалился ваш Раскольников. А частное предприятие его "Нарубим бабок"
ликвидировано.
Эдуард присвистнул.
- Это что же получается? - задумчиво проговорил он. - Не колония, а проходной двор
какой-то... Одни приходят, другие уходят. И это при том, что по закону пределы колонии
покидать запрещено. Да и нельзя никак выбраться за пределы - цутики магический забор
воздвигли, чтобы наши герои не разбежались. И куда Раскольников подевался? И откуда на
наши головы Черный Плащ свалился?
- А может быть, он просто спрятался, - предположил Гаврилыч. - В смысле -
Раскольников?
- Исключено, - мотнул гривой Борисоглебский, - я всех героев опросил. Они
Раскольникова давно уже не видели. Пропал он. А прятать они его не будут. Он тут всем
надоел, никто его не любит.
- Да не мог Раскольников просто исчезнуть! - воскликнул Эдуард. - Это невозможно!
- Значит, возможно, - проворчал Гаврилыч. - Эх, если инспектор про этот бардак
узнает - точно нам кранты! Когда он обещал с повторной комиссией прибыть?
- Скоро, - ответил Эдуард. - Не успеешь оглянуться.
- Ну, я поскакал? - спросил застоявшийся на одном месте Борисоглебский. - А то у
меня еще рысистые испытания. С тремя богатырями. С Ильей Муромцем, Добрыней и этим...
поповским сыном... Алешей!
- Скачи, - разрешил Гаврилыч, а Эдуард не разрешил.
- Погоди, - сказал он. - Рысистые испытания потом. Не до них сейчас. Сначала
попробуй отыскать нам Черного Плаща.
- Кого? - наморщился Борисоглебский.
- Черного Плаща, - повторил Эдуард.
- Не знаю такого, - сказал кентавр.
- И я не знаю, - вздохнул Эдуард. - А тем не менее он есть.
- Сейчас я опишу тебе этого урода, - встрял Гаврилыч. - Знаешь, такой мерзкий
селезень с отвратительным носом... клювом... У него мерзкие крылья, поганые лапки и такой
чудовищный черный плащ...
- Вот и решена проблема недостатка населения, - пробормотал Никита, натягивая
набедренную повязку.
- А я-то старался с этими голубокожими... Нет, самое интересное, что в Первом
Загробном секс возможен только после соответствующего укола, а здесь- в любое удобное
время в порядке рабочей дисциплины. Атмосфера, что ли, такая тут?
- Не атмосфера, - басовито, хотя и томно ответила Мария. - Магическое заклинание,
наложенное цутиками. В любых других загробных мирах секс неестественен, поэтому
возможен только при искусственной стимуляции. Уколы, например, как в Первом Загробном,
или еще что...
Никита огляделся вокруг. Он вдруг почувствовал себя неловко. Мария замолчала. И
чтобы что-то сказать, Никита снова огляделся по сторонам и позвал:
- Мария? Вы еще здесь?
- Во-первых, я еще здесь, - немедленно откликнулась Мария, - вернее, ты еще здесь.
А во-вторых, мы с тобой давно перешли на "ты". Не помнишь?
Никита не помнил.
- Ты обещала отпустить нас, как только я...
- Отпущу, - сказала Мария. - Летите себе на здоровье. И спасибо за все.
Сразу после этих слов в душном еще воздухе пещеры материализовался полуцутик.
- Пожалуйста, - ответил он за растерявшегося Никиту. - Так мы пойдем?
При взгляде на хитрую рожу полуцутика Никита вдруг мысленно предположил, что
никуда Г-гы-ы не улетал. Подглядывал - это вполне в его стиле. А предположив это, он еще
больше заторопился.
- Улетаем, улетаем, - сказал он. - А где попугай?
- А здесь, - проговорил Г-гы-ы, запуская палец себе в ухо. - Я его уменьшил немного,
чтобы он не потерялся.
Полуцутик извлек из собственного уха нечто похожее на толстого комара, взмахнул этим
комаром, подул на него, и на пол пещеры упал совершенно ошеломленный Степан Михайлович
- сильно помятый и все еще в обличье попугая.
- Степа хо-роший, - прохрипел Степан Михайлович. - Дай сахар-рок...
- Обойдешься, - откликнулся полуцутик и повернулся к Никите: - Полетели?
Тот кивнул.
- Генератор должен уже порядочное количество энергии нааккумулировать, - деловито
проговорил полуцутик, вскарабкиваясь на кабинку. - Сейчас мы его заведем и...
- Можете не трудиться, - подала голос Мария. - Я сама вас могу перенести куда
угодно по Цепочке.
- В любой Загробный Мир, в который мы захотим? - оживился Г-гы-ы.
- В любой, - подтвердила Мария. - Хотите в Сотый Загробный? Или в Трехсотый? И
машинку вашу тоже переправлю. Только побыстрее решайте, потому что я... мне надо немного
отдохнуть, чтобы сделанное Никитой пошло впрок.
- Хотим в Пятьдесят Восьмой Загробный, - хихикнув, объявил полуцутик. - Я там ни
разу не был, как и никто из Присутствующих, наверное... А ты точно в Пятьдесят Восьмой нас
перенесешь?
Мария помедлила с ответом.
- Точно, - сказала она, - кажется... Ну, плюс-минус пара-тройка миров. Понимаете, я
сейчас так взволнована... Случилось то, о чем я так долго мечтала...
- Неплохо! - хмыкнул полуцутик.
- Слушай, - проговорил вдруг Никита. - А за пределы Цепочки ты нас выкинуть не
можешь?
- Нет, конечно, - ответила Мария. - Хотя сейчас я так взволнована, что... Что энергия
моя бьет через край. Итак, вы готовы?
Никита вздохнул.
- Готовы, - сказал за всех полуцутик.
- Тогда поехали...
Стенки пещеры вдруг завибрировали, а пол заходил волнами - так, что кабинка
генератора сначала перевалилась набок, а потом установилась на попа. Никита пошатнулся и,
чтобы не упасть, присел на корточки. Степан Михайлович испуганно заклекотал и затрепыхал
крыльями, но был заботливо подхвачен Г-гы-ы.
- Готовы? - спросила снова Мария, и голос ее звучал как-то зыбко.
- Го... - успел проговорить Никита и, наверное, договорил бы слово, которое хотел
сказать до конца, если б окружающий мир с бешеной скоростью не завертелся у него в глазах.
Стенки пещеры со всхлипом сомкнулись - но ни полуцутика, ни Никиты, ни Степана
Михайловича уже в пещере не было.
В Колонии X в Пятом Секторе Положительных героев в ч доме номер сорок шесть, что на
Петербургской улице, с самого утра стояла тоскливая тишина. Темные комнаты, тесно
заваленные уродливым хламом, молчали. Изредка раздавалось только старческое шарканье, и
летели из дальней комнаты длинные тяжелые вздохи, будто кто-то надувал громадный
воздушный шар.
Скрипнула дверь и открылась. В комнату просунулась сначала рука, сжимавшая восковую
свечу, желтый свет которой неохотно проел в комнатной темноте неправильной формы
полукруг, затем гладко причесанная седовласая старушечья голова на тонкой и жилистой,
словно куриная нога, шее.
- Арнольдушка! - несмело позвала в темноту старуха Алена Ивановна.
Ответа не последовало, зато показалось старухе, что темнота зашевелилась. Подслеповато
щурясь, Алена Ивановна вползла в комнату, неся над головой свечу, и остановилась у
длинного, но узкого дивана, совершенно задавленного какой-то бесформенной черной массой.
- Арнольдушка! - позвала снова старуха, сигнализируя свечой темноте.
Бесформенная масса дрогнула, диван жалобно застонал, а Алена Ивановна отступила на
несколько шагов назад. Масса, оказавшись не кем иным, как Арнольдом, приняла вертикальное
положение и проговорила:
- Чего тебе?
- Волнуюсь я, - сказала старуха. - Который день уже лежишь лежнем и головы не
поднимаешь. Тоскуешь, родимый?
- Скучно мне, - не стал спорить Арнольд - и вздохнул.
- Так иди пройдись по колонии, развейся немного. Оно и скучно не будет.
- Пробовал уже, - сказал Арнольд и поправил на себе звякнувшую заклепками
косуху, - ходил-ходил, гулял-гулял, а никаких приключений, понимаешь. Я ведь герой! Да
еще какой - каких никогда не было, а нахожусь, так сказать, в простое... Ни тебе мир спасти,
ни тебе робота уничтожить какого-нибудь. Даже Раскольников куда-то исчез - как сквозь
землю провалился. Хотел надрать задницу его телохранителю... этому - Конану, пришел в
"Нарубим бабок", а там табличка - "частное предприятие ликвидировано".
Арнольд снова вздохнул. Жалостливо глядевшая на него Алена Ивановна, приложив
ладонь к морщинистой щеке покачала головой.
- На месте "Нарубим бабок" теперь находится мебельное агентство сэра Ланселота
Озерного, - продолжал Арнольд, - "Круглый Стол" - так агентство называется. Заглянул я
туда - а там тоже закрыто. Учет. Ну а на улицах со мной никто не связывается. Как на
габариты мои посмотрят и на ружьишко помповое, так и сторонкой стараются обойти. А мне
подраться хочется.
- А ты бы их за шиворот - и по морде, - посоветовала Алена Ивановна. - Все
развлечение...
- Да не могу я, - с досадой отмахнулся Арнольд, - я положительный герой. Мне не
полагается просто так по морде. Вот если бы кто-нибудь там... угрожал планету взорвать или
еще чего- так тогда я с радостью... А пока все тихо - засохну я от тоски.
- Да, - посетовала и Алена Ивановна, - тяжело нам, героям...
- Давно хотел спросить, - оживился вдруг Арнольд, - а ты как, Алена Ивановна, в
Колонии X оказалась? Ты ведь не герой вроде?
- Я не герой? - удивилась и даже обиделась старуха. - Да кто же герой, как не я?
Умерла мученической смертью, защищая грудью свои капиталы, - и после этого я не герой?
Да я всю жизнь, понимаешь, прожила под Вологдой, копила состояние, торгуя самогоном,
куска хлеба недоедала, пенсию всю на книжке оставляла, а сотню тысчонок скопила... И
погибла в неравном бою с дедом Харлампием, который мне четвертью тутового самогона
голову проломил. Сволочь... И после этого я не герой? Да я ему ухватом два ребра сломала,
репродукцией картины Шишкина "Утро в сосновом бору" нанесла сотрясение мозга, а "Книгой
о вкусной и здоровой пище" отбила яички... хотя они старому Харлампию все равно не нужны
были... И я не герой?
Алена Ивановна взмахнула руками. Пламя свечи взметнулось на стены, и на потолке,
словно два нетопыря, мелькнули разлапистые тени ее и Арнольда.
- Да ладно-ладно... - Арнольд несколько опешил после взволнованной речи старухи. -
Герой ты, базара нет. Героиня то есть. Только мне-то от этого не легче... Засыхаю от тоски
совсем...
Он вдруг мечтательно закатил глаза и снова опустился на диван.
- Мне бы найти такого робота... - вдохновенно проговорил Арнольд. - Знаешь, такой
- который сделан из жидкого металла и может как угодно менять свою форму? Вот с ним бы я
схватился...
Тут он замолчал - на несколько минут замер в полной неподвижности, потом вдруг
издал протяжное сладострастное мычание и сделал в воздухе жест сильными руками - как
будто кого-то душил.
- Такого робота никогда не видела, - сказала Алена Ивановна.
- А что, такие бывают?
- Еще как бывают, - ответил Арнольд и опять вздохнул.
- Только - я слышала - в нашей колонии снова объявился какой-то возмутитель
спокойствия, - заговорила Алена Ивановна. - Ну, такой же баламут, каким и Раскольников
был. Зовут этого нового товарища - Черный Плащ. Говорят, он не человек даже, а селезень...
- Как? - переспросил Арнольд.
- Селезень, - повторила Алена Ивановна. - Большой такой, жирный. Ходит в черном
плаще. Неожиданно появляется и неожиданно исчезает куда-то. Никто его схватить не может.
Недавно совсем сорвал смотр самодеятельности. Появился на сцене и чего-то такого наговорил,
что инспектор Велихан Сагибханович Истунбергерман едва нашего Участкового на пенсию не
отправил.
Арнольд вскочил с дивана и пружинисто пробежал по комнате. Пламя свечи снова
заметалось, размывая по стенам и потолку неясные темные силуэты.
- Никто поймать этого селезня не может? - внезапно остановившись напротив старухи,
спросил он.
- Никто, - подтвердила Алена Ивановна. - А он редкостная сволочь. По слухам, его
видели на улице Героев-панфиловцев. Он там тоже всех разоблачал. Говорил, что Саша
Матросов на амбразуру не падал, а его толкнули. Говорил, что Гастелло в детстве занимался
спекуляцией, а Рихард Зорге - японский шпион.
- Да ну? - удивился Арнольд.
- Вот тебе и ну. Последний раз этого отщепенца засекли на улице Американских героев.
Там он говорил, что Авраам Линкольн хотел организовать в Северной Америке Нью-Израиль, а
Нейл Армстронг на Луне торговал с гуманоидами неграми-рабами... Что там сейчас творится!
Рембо от обиды за родную державу запил. Дюк Нюкем повесился - так и болтался на веревке
два дня, а в тех, кто его снять хотел, плевал слюной и ругался грязными словами... Ужас
просто...
Глаза Арнольда засветились так, что Алене Ивановне показалось, будто в комнате стало
много светлее.
- Иду, - сказал Арнольд и передернул затвор ружья. - Я ему покажу, гаду... Я ему
скажу мое последнее и решительное слово.
- Какое? - поинтересовалась Алена Ивановна. Арнольд поднялся на ноги, потер
квадратный подбородок о приклад ружья и выговорил со зловещим присвистом:
- Аста ла виста, бейби...
С тяжким грохотом они рухнули на покрытую сыпучим щебнем каменистую почву.
Никита первым поднялся, стряхнул с себя полуцутика и огляделся.
- Ничего не видно, - сказал он. - Туман.
- Туман - это хорошо, - бодро откликнулся Г-гы-ы, отряхиваясь. - Нас никто не
увидит. А нам нужно время, чтобы спрятаться.
- Где? - спросил Никита.
- Пока не знаю, - сказал полуцутик, тоже оглядываясь. - Ничего же не видно. Но
главное, что мы теперь не в Тридцать Третьем Загробном, а в Пятьдесят Восьмом. Тут лафа -
ментов почти нет. Не любят они этот мир.
Откуда-то издалека донесся голодный вой. Никита поежился.
- А почему менты этот мир не любят? - спросил он.
- А чего ж им этот мир любить, если тут арестовывать некого, - ухмыльнулся
Г-гы-ы. - Тут, в Пятьдесят Восьмом, обитают только покойные звероящеры с планеты Хым. У
них размер головного мозга с кончик моего хвоста.
- У тебя же хвоста вообще нет, - покосился на полуцутика Никита.
- А у звероящеров мозга нет! - засмеялся Г-гы-ы. - Вообще! Зато есть клыки, когти,
зубы, щупальца, крылья, шипы, панцири...
Никита поежился и встал поближе к полуцутику.
- А что еще у них есть? - спросил он, без особого, впрочем, желания узнать.
- Ну, не знаю... перепонки всякие... Я этих звероящеров особо не разглядывал. Их и не
разглядишь особо...
- Такие они маленькие? - с надеждой проговорил Никита.
- Маленькие? - удивился Г-гы-ы. - Кто тебе это сказал? Вовсе они не маленькие.
Огромные! А разглядеть их трудно, потому что они слишком быстро передвигаются - Как
увидят кого-нибудь, так несутся со всех лап, чтобы сожрать.
Снова прорвался сквозь слоистые полосы тумана вой.
- Ё-моё, - проговорил Никита. - Какого хрена ты Марию попросил, чтобы она нас
именно в этот мир переместила?
- Как это - какого хрена? - снова удивился полуцутик. - Мы ведь от ментов
скрываемся, так? Потому что вот эту штуку, - он кивнул на валявшуюся рядом кабинку, -
сперли. И контрабандой протащили в Загробные Миры мертвеца. А в этом мире - повторяю -
ментов никаких нет,
- Зато звероящеры есть! - заорал Никита.
- Не ори, - посоветовал Г-гы-ы. - У звероящеров хороший слух. И аппетит хороший.
А так как они мертвые и потреблять пищу им не обязательно, они из охоты развлечение
сделали. Когда им надоедает друг за другом гоняться, они другую добычу ищут.
- Придурок, - процедил сквозь зубы Никита. - Нас же сожрут! Ну, не тебя, а меня
скорее всего. Я ведь летать не умею. В случае чего мне остается только спасаться бегством. А
ты сам говорил, что звероящеры передвигаются быстро.
- Быстро, - подтвердил Г-гы-ы. - Только не забывай о том, что я их превратить могу
во что угодно - во что-нибудь безобидное, - как только они возникнут в зоне видимости. Ну,
если успею, конечно. Быстрые они, сволочи... Прирожденные охотники.
- Придурок... - процедил опять Никита.
Вновь полоснувший туман вой заставил его вздрогнуть.
- Да не бздюмо, пацан! - захохотал Г-гы-ы. - В Пятьдесят Восьмом Загробном не так
много уже этих звероящеров осталось. Они сами друг друга лопают почем зря. Вот и
искоренили сами себя почти подчистую. Нет, конечно, пара-тройка тысяч чудовищ осталась...
Но это ерунда. Пятьдесят Восьмой - это еще семечки. А вот где я точно не хотел бы оказаться
- так это в Пятом Загробном. Там вообще мрак.
- Пятый Загробный? - наморщившись, переспросил Никита. - Это... Что-то слышал
об этом мире.
- Там Колония X располагается, - сказал полуцутик.
- А-а-а... Вспомнил.
- Вот тебе и "а-а-а"... В колонии X обитают одни герои. Ну, то есть те люди, которые на
Земле - в мире живых - воображали себя героями и возродились теперь в Загробных Мирах в
соответствующем виде. Надо сказать, забавная у вас планетка - Земля. Интересная. Такая
маленькая, а шухеру наводит на всю Цепочку. Где какая-нибудь свара затеялась, знаешь
наверняка- без покойничков с Земли не обошлось.
- Да ладно, - напряженно оглядываясь по сторонам, отозвался Никита. - Вы - цутики
и полуцутики - тоже народ веселый. Этого у вас не отнять. Взять хотя бы эту вашу страсть -
кого попало в кого попало превращать...
- Кстати, - вспомнил вдруг полуцутик. - А где наш попугай?
- Правда. Где Степа хороший? Ты же вроде его держал, когда эта... Мария собиралась
нас отправлять из Тридцать Третьего Загробного.
- Я?
Полуцутик похлопал себя по пухлым бокам, точно у него Могли бы быть карманы и в
одном из этих карманов мог прятаться Степан Михайлович.
- Черт его знает, - ощупав себя с макушки до пят, проговорил Г-гы-ы, - помню, что
схватил его, когда все началось, а что было потом - не помню. Меня как швырнуло, Как
смяло... А потом грохнуло - вот об эту почву.
Никита, словно осененный неожиданной идеей, подбежал к кабинке генератора,
перевернул его набок и пошарил Подошвой босой ноги по щебню.
- И здесь его нет...
- Наверное, - предположил полуцутик, - его швырнуло в другой мир. Такое бывает
вообще-то... Когда перемещение не совсем аккуратно производят. А эта твоя Мария, как она
сама сказала, была так взволнована, что могла попугая и из Цепочки выкинуть...
- Из Цепочки?! - ахнул Никита. - Это что же... в мир живых?
- Ну конечно, маловероятно, что она могла на такое пойти сознательно, - сказал
полуцутик. - Это все-таки против всех правил и законов. Скорее всего просто энергетический
уровень у нее зашкаливало. А я даже не представляю, какой энергетический уровень может
быть у целой планеты. Наверное, в миллион раз больше, чем у нашего генератора. Слушай, а
вот ведь вариант вернуться домой, который ты точно не рассматривал, - соблазнить планету,
шуры-муры всякие... - Г-гы-ы мерзко подмигнул Никите и проделал несколько энергичных
движений тазом, будто имитировал забивание гвоздей нижней частью живота. - Ну, ты понял,
братан. А потом, когда она - планета - вся еще в волнении и томлении, попросить ее тебя
куда-нибудь перекинуть. От переизбытка чувств у нее все мозги перепутаются, если они есть,
конечно. И отправит тебя планета куда подальше - за пределы Цепочки. Какой-то процент
вероятности успешного завершения операции есть. Да... Обидно будет, если попугаю повезло,
а тебе нет. Н-да... А что такого? Нам этот попугай больше не нужен. Он помог мне устроить
канал связи с миром живых - ничего из этого не получилось. Мы так и не нашли Шороха.
- Шороха... Нет, ты скажи мне, - взволнованно проговорил Никита. - Ты на самом
деле думаешь, что наш Степа вылетел из Цепочки?
- Ну, ты помнишь, что Мария тебе говорила? - ухмыльнулся Г-гы-ы. - Когда ты у нее
спросил - можно ли тебя в мир живых переправить? Она ответила, что нельзя, но - в
принципе - можно. Потому что она волнуется, энергетический уровень зашкаливает... и
вообще. Вполне вероятно, что попугай наш сейчас уже в мире живых. Причем в своем родном
городе. Даже, наверное, в своей родной квартире, родина, как известно, притягивает. Выхлест
планетарной энергии был чудовищной силы - меня чуть не размазало по этому вот щебню...
Никита застонал.
- Не может такого быть! - выкрикнул он. - Я уже сколько шляюсь по этим гребаным
Загробным Мирам - мечтаю попасть домой, строю планы, устраиваю государственные
перевороты, ворую ценнейшие приборы, а ничего у меня не получается. А как
...Закладка в соц.сетях
