Жанр: Фантастика
Нет жизни никакой
...ку ты первый заговорил, - напомнила Нина.
- А ты про наказание с небес плела! - огрызнулся Георгий Петрович. - Тоже не лучше.
Ну ладно, понервничали мы и хватит. Трубы прорвало - с кем не бывает. Обыкновенное
дело...
- Обыкновенное дело, - вздохнула Нина. - А чего же ты не спишь в таком случае?
Георгию Петровичу вдруг пришли на ум какие-то дикие слова: "покаяние", "раскаяние",
"нравственность", "любовь к ближним"... Он помотал головой и подумал: "Надо меньше
телевизор смотреть..." А вслух проговорил:
- Ну, так что же мы решили?
- А ничего не решили, - сказала мудрая Нина. - Экстрасенса звать мы не будем.
Трубы прорвало... Ерунда. Только вот... может, в церковь сходим? Или священника вызовем,
чтобы он квартиру освятил?
Георгий Петрович побагровел.
- Какого еще священника?! - прохрипел он. - Опять у тебя начались задвиги
дворянские. Скажи еще - свечку ставить за исчезнувшего Степана или службы служить... Не
допущу я, чтобы тут какой-нибудь беспартийный поп прыгал с этим... с как его...
- Кадилом, - печально подсказала Нина.
- Во-во... Не попа надо вызывать, а сантехника из коммерческой фирмы, - подытожил
Георгий Петрович, довольный тем, что трезвый разговор с супругой почти прогнал
наслаивающуюся в мозгах потустороннюю муть. Какая-то мыслишка о том, что свечку как раз
неплохо было бы Степану поставить, еще копалась на самом дне сознания Георгия Петровича,
но он решительно нахмурился, как в былые грозовые дни, сидючи в своем рабочем кабинете, и
прихлопнул мыслишку, как надоедливую мошку.
- И все, - сказал он сам себе. - И все! - крикнул он, нарушая ночную тишину
квартиры и разгоняя остатки неприятного чувства, не дававшего ему спать.
Степан Михайлович Турусов, подуставший от дневных трудов, поджав под себя лапки и
склонив набок хохлатую головку, прикорнул на родной стеклянной кухонной люстре. Дикий
крик Георгия Петровича разбудил и испугал его. Проснувшись, Степан Михайлович первым
делом ощутил себя сидящим под самым потолком и от неожиданности едва не свалился вниз.
Вовремя восстановив равновесие взмахом крыльев, Степан Михайлович огляделся и
увидел сидящих за столом подлых оккупантов. Потом перевел взгляд на часы, показывающие
половину четвертого ночи, и злобно усмехнулся:
- Не спится, гады?
На восклицание его оккупанты никак не отреагировали по той самой причине, что
никакого восклицания слышать Не могли. Как только Степан Михайлович догадался, что его
пробуждение для Георгия Петровича и Нины прошло бесследно, он решил устранить это
досадное недоразумение и, соскользнув с люстры, спикировал на кухонный шкафчик, откуда в
последовательном порядке смахнул на пол две тарелки, две чайные чашки и стеклянную
бутылку постного масла. Собственную вазу в виде извивающихся друг вокруг друга дриад он
пожалел, зато с удовольствием отправил в последнее путешествие фамильную хрустальную
салатницу Георгия Петровича, которую Нина еще вчера на шкафчик водрузила.
- Мама! - взвизгнула Нина, подскочив при виде разлетающихся по полу осколков.
- Аи! - крикнул басом Георгий Петрович и тоже вскочил.
Степан Михайлович, горланя торжествующую песню, описал вокруг люстры круг победы
и на минуту притих, с интересом наблюдая за смятением в рядах противника.
Георгий Петрович и Нина тем временем стояли, не смея пошевелиться, разведя в стороны
руки, и растерянно смотрели друг на друга.
- А ты говорила - не надо экстрасенса, - шепотом произнес Георгий Петрович.
- Это ты говорил - не надо экстрасенса, - тоже шепотом ответила ему Нина. -
Хотя... может быть, все это только случайность. Посуда упала со шкафчика... Наверное, это от
того, что шкафчик покосился...
Георгий Петрович с сомнением посмотрел на ровно висящий шкафчик, потом перевел
взгляд на осколки под ногами и промямлил:
- Может быть, это и случайность.
Чтобы доказать ненавистным родственникам, что все происходящее к случайности не
имеет ни малейшего отношения, Степан Михайлович снова взвился под потолок и тут же
развил бурную деятельность, последствиями которой были: опрокинутый стул, рассыпанная по
столу соль, сдернутая занавеска и вывернутый моечный кран.
Минуту Георгий Петрович стоял неподвижно, тоскливо глядя на хлещущую из крана
струю воды, потом, опасливо ступая по загаженному полу, проследовал к мойке и присел на
корточки перекрывать воду. А когда выпрямился и увидел плачущую Нину, только вздохнул и
всплеснул руками. Степан Михайлович, которого никто из присутствующих в комнате не видел
и не слышал, мстительно хохотал на подоконнике.
- Я, когда телевизор смотрел - ночной канал, - видел бегущую строку, - проговорил
Георгий Петрович, обращаясь к своей супруге. - Написано там было - потомственный
колдун и чародей Никифор избавляет от сглаза, порчи и семейных проклятий. Звонки
круглосуточно. После полуночи - скидка... И телефон. Телефон я запомнил, потому что у
меня исключительная память на цифры.
- Так звони, - вытирая слезы, посоветовала Нина.
- Телефон же сломан.
- От соседей.
- В полчетвертого ночи? - изумился Георгий Петрович. - До утра потерпим.
Степан Михайлович слетел с подоконника. Последовавшие вслед за этим разрушения
дали Нине и Георгию Петровичу ясно понять, что до утра они вряд ли дотерпят. Даже больше
- если распоясавшийся барабашка будет продолжать в том же духе, вряд ли они доживут до
утра.
- До утра мы можем не дожить, - хрипло заявил Георгий Петрович, выкарабкиваясь
из-под осколков люстры и счищая с себя ошметки котлет, которые еще пару минут назад мирно
лежали в помещенной в холодильник кастрюльке.
- Звони, Жора, - сквозь слезы и томатную пасту из Разбитой трехлитровой банки
проговорила Нина. - Соседи Все равно, наверное, не спят. Которые снизу.
Степан Михайлович оглянулся вокруг в размышлении- чего бы еще порушить - и не
нашел ничего существенного, кроме маленького телевизора, который тут же - правда не без
труда - свалил на пол. Телевизор тяжко грохнулся о пол и разделился на две составные части
- корпус и кинескоп, оплетенный с одной стороны какими-то разноцветными проводками.
"Все равно он старый был", - подумал Турусов.
- Звони, - вскрикнула Нина, бочком ретируясь из обезображенной кухни. - Звони,
Жора, а то хуже будет.
- Будет! - заверил Степан Михайлович.
- Н-да... - неопределенно проговорил Никита и постучался.
Никто ему не ответил. Тогда Никита постучался снова и вознамерился было двинуть по
металлической поверхности двери пяткой, но его остановил Г-гы-ы.
- Погоди, - сказал полуцутик. - Не горячись. Не хотят открывать - не надо. Мы сами
откроем. Ну-ка...
Он слетел с плеча Никиты и, трепеща крылышками, завис в полуметре примерно от
поверхности зеленой жижи, покрывающей подвальный пол.
- Отойди-ка в сторону.
Проговорив эти слова, полуцутик так сурово нахмурился, что Никита предпочел не
спорить - и без промедления отошел на несколько шагов назад, прислонился к стене, но тут
же с гримасой отвращения на лице отпрянул - стена сочилась какой-то липкой гадостью.
Г-гы-ы воздел пухлые ручки к низкому потолку и прошептал несколько слов.
- Чего-чего? - переспросил Никита.
- Ничего-ничего, - проворчал полуцутик. - Если враг не сдается, его уничтожают.
Если нам не открывают, надо выбить дверь.
- А может, не надо? - с сомнением проговорил Никита. - Мы же не беспредельщики
какие... Нас не приглашали, а мы вламываться будем. И вообще - что мы тут забыли?
- Как это не надо? - возмутился полуцутик и взмахнул руками - в сжатых кулачках
его вдруг появился громадный молот размером в два раза больше самого полуцутика. - Как
это не надо? - повторил Г-гы-ы, без всяких видимых усилий размахивая громадным и, судя по
всему, очень тяжелым молотом. - Я полуцутик или кто? Здесь моя родина, а какие-то мертвые
хмыри смеют запирать двери и не пускать меня... Я - представитель господствующей расы! К
тому же мне жутко интересно, что там - за этой дверью, - добавил он. - А тебе не
интересно?
- И мне интересно, - сказал Никита. - Но не до такой степени, чтобы дверь ломать.
- А мне - до такой степени, - отрезал полуцутик и размахнулся.
Молот с оглушительным свистом прочертил в темном и сыром воздухе подвала полукруг
и ухнул в металл двери. Никита непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел
Г-гы-ы, с обалделым видом стряхивающего с себя Мелкие серые крупинки, в каковые
превратился чудовищный молот после удара. Дверь не пострадала нисколько.
- Чудеса, - констатировал Г-гы-ы. - Эта железяка Должна была разлететься в кусочки
после одного удара. А Она... Молот мой сломался, а двери - хоть бы хны. Так не бывает...
- Почему не бывает? - возразил Никита. - Бывает, может быть, дверь сделана из
сплава какого-нибудь повышенной прочности. Есть такие сплавы, которые никакой Молот не
возьмет. Вот если автогеном попробовать...
- Да каким еще автогеном! - рассердился полуцутик, потирая ушибленные ладони. - И
при чем тут твои мудацкие сплавы? Молот-то магический был! Настроенный на уничтожение
любой преграды. -А-а...
- Бэ-е... - передразнил Никиту Г-гы-ы. - Ума не приложу - в чем тут дело.
- Наверное, и дверь магическая, - предположил Никита.
Полуцутик внимательно посмотрел на него, потом на дверь. И усмехнулся.
- Соображаешь, - сказал он. - Мне это как-то в голову не пришло. Значит, теперь
делаем так...
- Не надо, - попытался было сопротивляться Никита, но Г-гы-ы даже не договорил
начатой фразы - дверь вдруг, тихо скрипнув, отворилась.
Никита присвистнул.
- Вот так-то! - став сразу довольным и веселым, сказал полуцутик. - Поняли, сволочи,
с кем дело имеют. Пошли разберемся с этими запиральщиками...
- Постой!
- Да чего еще?
- Тебе не кажется, что дверь не просто так открылась?
- Конечно, не просто так, - сказал полуцутик. - Я по ней шандарахнул, вот она и
открылась.
- Когда ты по ней шандарахнул, - торопился объяснить Никита, - она даже не
шевельнулась. Даже не вздрогнула. А молот твой магический - в пыль разбился. А теперь
дверь открывается, словно она сама...
- Ну хватит! - Полуцутик топнул ножкой по зеленой жиже и раздраженно почесал себе
живот. - Чего ты менжуешься? Забыл, кто я такой? Я полуцутик - представитель
господствующей расы. Другими словами, мне все можно. Так вот и не говори зря, а подчиняйся
моим приказам. Вперед!
- Пошел к чертовой матери, - заругался Никита. - Тебе Надо, ты и иди вперед. А я уж
следом. Я же не господствующий.
- Куда уж тебе уж, - ухмыльнулся Г-гы-ы и, заложив руки за спину, спокойно прошел
за дверь.
Никита заколебался на минуту, но, увидев, что полуцутик скрылся, а в подвале стало еще
темнее и холоднее, пошел за ним следом.
Он перешагнул порог, и дверь звучно захлопнулась у него за спиной.
И сразу вспыхнул яркий свет, источником которого служила, как с удивлением отметил
Никита, обыкновенная электрическая лампочка, правда, не снабженная ни патроном, ни
проводами, а висящая в воздухе под страшненьким облупленным потолком без всякой опоры.
- Попались, - прозвучал голос.
Никита вздрогнул. Это говорил рослый молодой человек с черным чубом, косо падающим
на костистое лицо; в белых парусиновых брюках и красной косоворотке. Позади молодого
человека стоял еще кто-то.
- Куда это попались? - осторожно спросил полуцутик Г-гы-ы, оказавшийся почему-то
за правой ногой Никиты.
На это ответа не последовало. Никита с интересом оглядывался - комната, в которой он
оказался, что-то смутно напоминала ему, но вот что именно, он вспомнить никак не мог.
Кирпичные стены, покрытые частично обвалившимся кафелем и завешанные плакатами, с
которых на пришельцев строго и недружелюбно глядели суровые женские и мужские лица, и
надписи ярко-красными буквами:
- Не болтай!
- Болтун - находка для шпиона!
- Сохраняя тайну, помогаешь Родине! - Враг не дремлет!
Посреди комнаты стоял широкий и приземистый, как танк, стол. На столе белели
разбросанные бумаги и возвышалась монументальная пепельница, исполненная, как мысленно
предположил Никита, из мрамора.
Брюнет в красной косоворотке, некоторое время исподлобья рассматривавший незваных
гостей, заложил руки в карманы и проговорил полувопросительно:
- Сами, значит, пожаловали?
- Сами, - согласился Никита. - А позвольте узнать, где это мы?
Брюнет недобро усмехнулся.
- Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле, мистер шпион, - сказал
он. - Вы прекрасно знаете, где находитесь. Иначе бы вас тут не было.
Несколько секунд Никита пытался проникнуться логикой высказывания, но это ему не
удалось. Пока он раздумывал над тем, что ответить брюнету, в разговор вступил полуцутик
Г-гы-ы, который не имел привычки раздумывать над чем-то вообще и над своими словами в
частности.
- Ты чего мне лепишь? - выкрикнул Г-гы-ы, отпуская ногу Никиты и выходя на свет из
своего убежища. - Ты кто такой вообще, придурок?
- И это вам наверняка известно, - все так же загадочно высказался брюнет. - Ну, уж
если вам угодно играть игру, то, пожалуй, скажу. Я - Олег Кошевой. А вот он...
Вперед выступил еще один брюнет - очень похожий на первого и точно так же одетый.
И выражение лица у обоих брюнетов было одинаковым - собранное, волевое и
целеустремленное, как у человека, которого внезапно застал в общественном транспорте
приступ диареи.
- А вот он, - продолжал говоривший. - Тоже Олег Кошевой. Только - Олег
Кошевой-младший. Если присмотреться, можно заметить, что он несколько уступает мне в
размерах.
Никита присмотрелся и согласно кивнул. Потом вдруг спохватился.
- Это какой Кошевой? - спросил он, смотря то на одного брюнета, то на другого. - Тот
самый, что ли?
- Тот самый, - хором подтвердили брюнеты.
- А ты что - их знаешь? - удивился полуцутик.
- У нас на Земле их все знают, - сказал Никита. - Подпольщики, борцы с фашистской
Германией, с оккупантами. Члены организации "Молодая гвардия". Я кино видел в детстве. И
книжку, кажется, читал. И еще в газете читал, что в книжке и в кино все - не выдумка, а как
было на самом деле. То есть - правда. Очень приятно познакомиться, - с чувством
проговорил Никита, шагнув навстречу брюнетам.
Однако те руки из карманов брюк не вынули, и протянутая ладонь Никиты неловко
зависла в воздухе.
- Приятно сознавать, что враг отдает себе отчет в том, какие противники ему
противостоят, - проговорил Кошевой, презрительно глядя на Никиту. - Фильмы про нас
снимают и книги пишут. Но ничего. Нашу "Молодую гвардию" раскрыть не удастся никому.
- Ты чего? - нахмурился Никита, зачем-то вытирая правую руку о бедро. - Какие мы
тебе враги? Ты с фашистами боролся, вот и борись. А я - коренной русский. У меня прадеда
Иваном звали.
- Мы с фашистами не боролись! - в один голос заявили оба Кошевых. - Мы с ними -
боремся! И по сей день. Потому что коричневая угроза еще не умерла! Война еще не закончена.
- Это он правильно говорит, - обратился Никита к полуцутику. - В Москве, говорят,
бритоголовых фашистов до хрена.
Кошевой-младший испуганно вскрикнул. Кошевой старший хоть и побледнел, но криво
усмехнулся и сказал:
- Дезинформация! Гитлеру никогда не взять Москву! Русский народ под руководством
вождя Иосифа Виссарионовича Сталина непобедим!
- Народ и армия едины! - дрожащим голосом добавил Кошевой-младший.
- При чем здесь Гитлер? - в свою очередь удивился Никита. - Усатому давно того...
кирдык.
- Это ты про какого усатого говоришь? - подозрительно нахмурился Кошевой. - Усы,
они, знаешь, разные бывают...
- Я больше не могу! - завопил вдруг полуцутик. - Хватит загадками говорить! Ни
черта не понимаю в ваших разговорах! Мне только одно ясно - эти кренделя чернявые нас с
тобой, Никита, за каких-то шпионов принимают. И вообще - странные они какие-то... И что
они делают в Пятьдесят Восьмом Загробном?
- Они подпольщиками были в мире живых, - объяснил Г-гы-ы Никита. - Но их
фашисты... то есть... э-э... нехорошие люди такие... замучили зверски. Они оказались в
Загробных Мирах и по инерции продолжают свою деятельность. Только в одном вопросе
разобраться не могу - почему их двое? Насколько я помню, Олег Кошевой один был. Никаких
младших братьев у него не было.
- А он и не младший брат мне, - угрюмо проговорил Кошевой. - Я такого не говорил.
Он тоже - Олег Кошевой. Нас двое. Но я побольше, а он поменьше. Потому он и младший.
- Пургу какую-то гонит, - усмехнулся Никита.
- Да почему, - пожал плечами полуцутик. - Как раз с этим все понятно. Люди
настолько увлечены были на Земле своей деятельностью, что и после смерти не изменились.
Делают то же, что и тогда, когда были живыми. Это бывает вообще-то...
Кошевые растерянно переглядывались между собой.
- А насчет того, что я не знаю, кто такие фашисты, ты, Никита, ошибаешься, -
продолжал разглагольствовать Г-гы-ы. - Очень даже знаю. Я с мертвецами со многими
знаком. Как-то бухал с таким покойничком... звали его как-то странно. Имя - Адольф, а
фамилия двойная, да еще такая, что и не выговоришь. Сейчас попробую - Гитлер-Шик...
шик... глюмберг... Нет, не так... шикл... шильк... бру-берг... Нет, не вспомню...
- Ага! - закричали вдруг оба Кошевых. - Теперь понятно, с кем мы имеем дело!
Высокопоставленные шпионы! С самим Гитлером знакомы!
И, глядя друг на друга изумленными глазами, затараторили, словно разучивая детскую
песенку:
- Высокопоставленные шпионы! С самим Гитлером знакомы! Высокопоставленные
шпионы...
- Сумасшедшие, - символически сплюнул на бетонный пол полуцутик и вполне
по-земному покрутил пальцем у виска. - Как и те старушки, одна из которых на тебя пялилась.
- Это не старушки! - закричал Кошевой-младший, отвлекаясь от песенки. - Это Зоя
Космодемьянская и Павка Корчагин - они замаскированные. Это они вас сюда заманили! А
теперь мы вас, шпионы проклятые, будем пытать!
- А если мы не шпионы? - поинтересовался Никита. - Такое вам в голову не
приходило? Если мы на вашей стороне? Может быть, я замаскированный сам Жуков или все
двадцать восемь героев-панфиловцев?
- А за глумление над святыней, - прошипел Кошевой, - ты ответишь вдвойне.
Готовься к долгой, мучительной и немилосердной смерти, мистер шпион.
- Вообще, - вставил Никита, - я и так уже мертв. Причем давно.
Кошевые, действуя совершенно синхронно, словно в кино, рванулись к столу, нырнули
под массивные тумбы и вынырнули - Кошевой-старший сжимал в руках топор, а
Кошевой-младший - наган. Никита опешил.
- Г-гы-ы, - тихонько позвал он полуцутика, стараясь не спускать глаз со взбесившихся
брюнетов, - они ведь меня порешат тут. Они совсем свихнулись...
- А чего тебе будет? - пожал плечами полуцутик, который сам на всякий случай
прятался за спиной Никиты. - Ты же мертвый. Ну, пальнут пару раз - дырку залатать можно.
- У них топор!
- Топор - это серьезнее, - согласился Г-гы-ы. - Сейчас я их превращу во
что-нибудь... во что, например?
- Не знаю, - сказал Никита, напряженно следя за тем, как оба Кошевых, словно
охотящиеся акулы, медленными кругами стали приближаться к нему. - Не знаю, во что
превращать, но превращай быстрее. Что-то они слишком нехорошо настроены...
- В тараканов? - предложил полуцутик и сам себе ответил: - Нет, в тараканов -
пошло... В тараканов я кого только не превращал. И в попугаев тоже пошло... В какашку? В
этом подвале и так дерьма всякого полно...
- Давай скорее решай! - заорал Никита, уклоняясь от первого выпада
Кошевого-старшего. - В какашку!
- В какашку так в какашку, - проговорил взлетевший под потолок полуцутик. - Делаю
- раз!
Он звонко прищелкнул пальцами - но ничего не произошло. Полуцутик изумленно
посмотрел вниз, снова щелкнул - и снова ничего.
- Не получается... - пожимая плечами, сказал зависший в воздухе Г-гы-ы. - Как так?
Не может этого быть... фантастика...
- Г-гы-ы! - заревел Никита, бросаясь на пол под свистнувшим в воздухе топором. - Ты
что - уснул?!
Кошевой-младший, сновавший за спиной у своего старшего друга, наконец изловчился и,
подняв наган, выпустил всю обойму, стараясь зацепить катавшегося по полу Никиту. Когда
пули зацокали по бетону, Никита вскочил на ноги, метнулся в сторону, но споткнулся и упал.
Оглянулся и понял, что снова подняться он не успеет - Кошевой-старший, кровожадно
улыбаясь, пошел на него, поигрывая топором. Кошевой-младший судорожно перезаряжал
наган.
- Г-гы-ы! - заорал снова Никита. - Я долго не продержусь! Этот маньяк меня сейчас
расчленит! Как потом меня по кускам собирать будешь?
- Вообще-то то, что тебя расчленят, - невелика беда, - отвечал с потолка
полуцутик. - Наши загробные хирурги потом обратно сошьют. В этом деле главное - все
кусочки собрать, ни одного не потерять... Хотя, с другой стороны, при каждой сборке всегда
лишние детали остаются - еще один закон Загробных Миров...
- Г-гы-ы!!!
Полуцутик несколько раз подряд щелкнул пальцами.
- Да не получается у меня! - закричал он сжавшемуся у стены Никите. - Не знаю
почему, но не получается. Обычно мое колдовство действует безотказно и сразу. Как и
колдовство всех цутиков и полуцутиков на территории Цепочки. А сейчас... Вот смотри... - И
хотя Никита смотрел не на него, а на все приближающегося вооруженного топором
Кошевого-старшего, снова проговорил: - Хочу превратить этих типов в какашку! - и
показательно щелкнул пальца-Ми. - Ничего не получилось! - крикнул он, когда ничего не
получилось.
- Ага! - заорал вдруг Кошевой-младший, бросив перезаряжать наган. - Ошибочка
вышла, мистер шпион-полуцутик. Не выходит у вас ваше колдовство?
- Не выходит, - обескураженно ответил Г-гы-ы.
- Товарищ! - обратился Кошевой-младший к Кошевому-старшему. - У мистера
шпиона-полуцутика не выходит его колдовство. Знаешь, во что он хотел нас превратить?
Кошевой-старший остановился в нескольких шагах от Никиты и, опустив топор,
повернулся к Кошевому-младшему.
- Чего тебе? - недовольно спросил он и погладил пальцем лезвие топора. - Терпеть не
могу, когда меня отвлекают...
- Я спросил...
- Я слышал, что ты спросил. Я слышал, во что хотел превратить нас этот крылатый и
рогатый недоносок...
- Я не крылатый и рогатый недоносок! - взвизгнул Г-гы-ы, от обиды забыв о своей
неудаче в колдовском практикуме. - Я полуцутик! Представитель господствующей расы! Вы
ответите за оскорбления! Я вас превращу в...
- Попробуй! - предложил Кошевой-старший и почесал обухом топора спину между
лопатками, демонстрируя полное равнодушие к угрозам полуцутика. - Хотя ты уже пробовал.
Ничего у тебя не получится.
- Это почему? - не став даже пробовать, спросил Г-гы-ы.
- А потому что мы предварительно приняли меры! - объяснил Кошевой-младший,
лязгнув затвором нагана. - А ты как думал? Мы все предусмотрели, потому что мы самая
могущественная во всех мирах подпольная организация! Мы поработили одного вражеского
полуцутика и заставили его работать на себя. А он наложил заклятие на эту комнату.
- Заклятие... - протянул Г-гы-ы, соображая. - Так вот почему я дверь не мог
вышибить, а она потом сама открылась.
- Ловушка! - подтвердил Кошевой-младший. - Для тех пронырливых шпионов,
которые сюда придут нас разоблачать. Понимаешь?
- Это я понимаю. Но как вы могли полуцутика поработить - вот чего я не понимаю...
- Ну и не понимай, - сказал Кошевой-младший. - Тебе и не обязательно это понимать.
Все равно ты скоро окажешься в расчлененном виде.
- Я полуцутик! - завопил Г-гы-ы. - Я бессмертен! Ты не сможешь мне повредить!
- Еще как смогу! - откликнулся Кошевой-старший. - Потому что у меня есть
волшебная палочка. - Он кивнул на свой топор. - Хочешь я превращу тебя в кровавое
месиво? Ладно, хватит разговаривать - пора действовать! Ты не первый и ты не последний.
- Ты хочешь сказать, что уже не одного полуцутика укокошил? - уничтожение вякнул
Г-гы-ы.
Кошевой-старший снова хмыкнул и подмигнул Кошевому-младшему.
- Товарищ! Покажи-ка мистеру шпиону нашего раба, - приказал он. - Пускай
посмотрит перед тем, как...
Кошевой-младший понимающе кивнул и, сунув наган за пояс, побежал к столу, с
грохотом открыл ящик и извлек оттуда птичью клетку, в которой оглушительно храпел точно
такой же полуцутик, как Г-гы-ы.
Г-гы-ы ахнул, а незнакомый полуцутик всхрапнул и приоткрыл мутные заплывшие глазки
- и снова закрыл их.
- Эге-ге! - став вдруг сразу очень серьезным, закричал Кошевой-старший. - Он уже
просыпается! Давай очередную дозу порабощающего зелья!
Кошевой-младший засуетился, сунулся снова в стол, с трудом вытащил оттуда громадную
пятилитровую оплетенную бутыль. Незнакомый полуцутик, не открывая глаз, встрепенулся и
захлюпал носом по ветру, как охотничья собака. Кошевой-младший торопливо налил из бутыли
в граненый стакан и сунул под нос пленному полуцутику.
- "Бухло"... - хрипло пробурчал тот и обхватил стакан трясущимися ручками.
- Господин полуцутик, - проговорил Кошевой-младший, пока полуцутик тянул из
стакана, - твоим нижайшим слугам нужна помощь. Не мог бы ты обновить твое запрещающее
заклинание?
- Зак... ли... на... ние? - пробормотал полуцутик, с явной неохотой отрываясь от
стакана. - Ну ладно...
Словно не отдавая себе отчета в том, где он находится, полуцутик медленно допил
"бухло", не глядя, отшвырнул стакан и воздел руки вверх - и совсем собрался уже было
щелкать пальцами, как его остановил истошный крик Г-гы-ы.
- С-сы-ы! Братан! Какая встреча!!!
Оба Кошевых забеспокоились. Кошевой-младший молниеносно налил второй стакан и
протянул его за прутья клетки, но плененный полуцутик стакан взял, а пить пока не стал.
- Чей это голос я слышал? - спросил он, с великим трудом приоткрывая правый глаз.
- Да мой! Мой! - заорал Г-гы-ы. - Это я! Г-гы-ы!!! Братан твой! Помнишь, в Седьмом
Загробном мы на спор бухали - кто больше?!
Полуцутик С-сы-ы открыл второй глаз и приподнялся, насколько ему позволял низкий
потолок клетки.
- Ни хрена не вижу... - проговорил он. - Все плывет перед глазами... Но голос слышу
хорошо... Вроде бы голос моего доброго друга...
- О великий полуцутик, - быстро-быстро зашептал Кошевой-младший. - Прости
своего низкого слугу за горестную весть, которую он принес тебе!
- Какую еще весть?
- С-сы-ы! - завопил снова Г-гы-ы. - Не слушай его! И "бухло" не пей, а то опять
срубишь
...Закладка в соц.сетях
