Жанр: Фантастика
институт экспериментальной истории 8. Воронья стража
...не соскучиться.
Грохот волн, как грохот тарана в ворота осажденной крепости,
наводил на тоскливые мысли, невольно воскрешая в памяти изрядно
позабытые слова молитв. Рядом со мной, едва шевеля губами, Элизабет
Тюдор шептала проникновенные строки сорок пятого псалма:
Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах.
Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы
двинулись в сердце морей.
Пусть шумят, вздымаются воды их, трясутся горы от волнения их.
Речные потоки веселят град Божий, святилище Всевышнего.
Бог посреди его, он не поколеблется; Бог поможет ему
с раннего утра.
Чуть в стороне, на свойственной ему латыни, обращался к Господу
брат Адриен, должно быть, прося дать ему силы и возможности закончить
начатое. Так что внимание лисовской аудитории было в явном ущербе, и,
казалось, никто не может собрать его воедино. Но то, что
представляется очевидным, далеко не всегда верно. Произошедшее в
следующую минуту вполне доказало правильность этого утверждения.
Появление невиданного, непрошеного гостя невольно повергло
присутствующих в состояние едва ли не суеверного ужаса.
Существо, возникшее вдруг в тесной каюте, не вошло, не влетело, а
просто-напросто появилось из дубовой просмоленной двери, точно всего
лишь забыло ее открыть. Оно было ростом примерно фута в три, может,
чуть менее, одето в очень узкую красную куртку, желтые штаны, пузырями
заправленные в высокие черные сапоги. Судя по окладистой бороде,
закрывавшей половину груди, наш гость, вероятно, был мужского пола,
но, невзирая на общую схожесть с гомо сапиенс, к таковым явно не
относился.
— На дно пойдем! — оптимистически заверил он, не здороваясь.
— Ты силен, Господин вечности! — пробормотал брат Адриен,
поднимая руку, чтобы осенить себя крестным знамением.
— Не крестись! — возмущенно гаркнул человечек, выхватывая из-за
спины маленький плотницкий молоток-киянку. — Обижусь, уйду! Все
потонете!
— Клабаутерманн! — прикрывая ладошкой рот, выдохнула Олуэн.
— Ну да! — хмыкнул бородач. — А вы здесь Белую Даму ожидали
увидеть?
Несомненно, это был клабаутерманн — прямой потомок лесных дриад и
предок гремлинов. Не тех, конечно, порожденных фантазией голливудских
кукольников, а фейри, проживающих в механизмах от мотора до
компьютера, где они время от времени открывают и закрывают форточки
Windows. В годы Второй мировой войны в нашем мире один из гремлинов
умудрился даже подбить немецкий истребитель. Но это уже совсем другая
история.
Клабаутерманны не живут в механизмах. Их обиталища — носовые
фигуры парусников. Это духи срубленных дубов, настолько сроднившиеся с
деревом, что продолжают считать его своим домом и после того, как
лесной великан превращается в античного героя, древнего короля или же,
как в данном случае, — в яростного вепря, уже который год мчащегося
вперед над пенной равниной. На счастье бороздящих моря, клабаутерманны
не таят зла на людей за столь непочтительное обращение с их
многовековым жилищем. И хотя порой они склонны озорничать, выстукивая
молоточком слышанные в юности песни канувших в Лету друидов, помыкать
экипажем, выживая разбойников и бунтовщиков с территории, которую
считают своей, в целом эти дивные существа хранят корабли от многих
бед. Но появление этого фейри на глаза непосвященным — недобрый знак,
предвещающий кораблекрушение.
Лишь корабельные плотники, чувствующие душу всякого дерева, могут
видеть клабаутерманна в иное время. Им добродушные фейри спешат
поведать, где наметилась течь в бортах, где беспощадный червь точит
корабельную древесину, где скрытые от глаз трещины грозят бедой
плавучему дому. Увы, мы не были корабельными плотниками. Я успел
перехватить руку иезуита, не давая ему закончить защитный жест.
Удовлетворенный этим, коротышка перевел взгляд на Елизавету:
— Из-за вас ведь на дно пойдем!
— Из-за меня? — Огнекудрая Диана удивленно встряхнула головой.
— А то! — мрачно усмехнулся корабельный дух. — Проклятие корреда
над родом Тюдоров!
— Проклятие корреда?
Я, Олуэн и Елизавета Английская выпалили это в один момент. В
моем случае это был явный прокол. Откуда, спрашивается, наваррскому
принцу знать, кто такие корреды? Тварь-то чисто английская, да еще из
таких, о которых на трезвую голову и поминать-то неохота! Кожа темная,
морщинистая, точно обгорелая. Глаза — словно плошки круглые, красные,
да пламенем так и пыхают. Ноги копытами заканчиваются, руки —
кошачьими когтями. Живут в пещерах ниже уровня моря. Промышляют
колдовством и дерзким разбоем. Так что смертному с подобными
красавчиками по доброй воле лучше не встречаться!
— Или не знаете о том? — видя удивленные лица присутствующих,
озадаченно спросил клабаутерманн. — Да у вас же амулет из волос
корреда на шее висит!
Элизабет Тюдор порывисто прижала руку к груди.
— Это не амулет, а крест из частицы гвоздя распятия Христова! —
возмущенная клеветническими нападками, воскликнула ее величество.
— В том-то и беда! — почесывая затылок киянкой, вздохнул дубовик.
— Крестик-то и впрямь из настоящих. А вот шнурок, на котором он висит…
— Это хвост ослика Иа! — радостно догадался Лис. — Очень ценный
шнурок!
— Болван! С чем шутишь! — нахмурился дух-хранитель
Вепря
Уэльса
. — Шнурок свит из волос корреда! А каждый такой волос, чтоб вы
знали, держит открытым дверь между миром людей и миром духов. Нешто не
чуете, как на вас оттуда смертным хладом веет?
Диана-Вирджиния зябко поежилась, точно ее и впрямь обдало морозом
жилища старухи Хель.
— По всему Уэльсу о том дубы шумели! — грозно хмурясь, проговорил
лесовик.
Лис уже открыл было рот, чтобы вставить фразочку на тему
болтливости зеленых насаждений, но, поймав насупленный взгляд
рассказчика, осекся.
— Когда отец Оуэна Туддра Мэрэдад только строил трактир близ
Конви, он купил себе землю с древним святилищем корредов, именуемом
среди людей дольменом. Этот ловкий малый желал сложить из бесполезной,
как он считал, груды камней добротные стены трактира. Но стоило ему
лишь начать размечать постройку, как на место будущего дома явился
корред и потребовал у чужака убираться прочь. Он бы Мэрэдада и с
потрохами сожрал, да крестик ваш родовой тому помешал. Предок же ваш,
не будь дурак, увидел такое дело и молвит:
Либо я из сих камней
часовню сложу, либо же кто кого перетанцует — того и верх!
Захохотал корред своим раскатистым смехом, ибо кто же не знает,
что других таких танцоров, как эти зловредные твари, не сыскать. Порою
так выплясывают, что под копытами трава горит. На всю округу пожары
идут! На том по рукам и ударили, что корред сам танцевать пойдет,
соперник его вместо себя подмену выставит да будет за музыкой следить,
чтоб дудари и волынщики ни на миг не умолкали. В условленный час
собрались Мэрэдад, а с ним все музыканты Конви близ дольмена, а там уж
и корред из своей пещеры вылез. Глянул он на своего противника и так
устрашился, что по первости было совсем хотел наутек пуститься — до
того тот ужасен обликом оказался. И невдомек ему было, что хитрый
валлиец вместо танцора отражательное стекло заморское меж камней
пристроил. Тут волынки завыли, дудки загудели, струны забренчали, и
корред давай перед стеклом коленца выкидывать. Плясал он, плясал, да
сам себя никак обогнать не мог. Уж и музыканты, те, что первыми
начали, от усталости изнемогли, и у тех, что их сменили, щеки от
натуги заболели, а корред знай себе выкобенивался да в стекло
посматривал. День так прошел, другой. Музыканты уже домой ходили и
снова возвращались, а плясун все прыгал, не унимался. Но, в конце
концов, и его угомон побрал. Рухнул корред наземь без сил. Вот тут-то
Мэрэдад и отличился. Подскочил он к бесчувственному злыдню, да и хвать
сумку, что тот на поясе носил. А в сумке этой — сокровища особого
рода. Волосы корреда да ножницы, которыми эти волосы состригаются.
Очнулся плясун, только было кинулся на обидчика, а у того уж в одной
руке корредова прядь, а в другой — факел. Мол, только шаг ступи, и
чрез волосья твои тебя самого жаром опалю!
— Мне говорили, что это часть власяницы святой Марии Египетской,
— чуть слышно пробормотала Елизавета, нащупывая туго сплетенный
шнурок.
— Корредовы то волосья, корредовы. Не сомневайся! Как увидел тот,
что ничего твоему пращуру сделать не может, взмолился отпустить его
обратно в пещеру, обещая взамен выполнить любое желание коварного
обманщика. Тогда-то Мэрэдад и пожелал для своего рода богатства,
знатности и могущества. Да только корреду верить — тоже себя
обманывать! В чем поклялся, он, конечно, выполнит, но вокруг пальца
обведет непременно. Много ли радости в том богатстве и знатности роду
твоему было? Да и тебе самой от корредовых даров сладко ли? Мэрэдад,
понятное дело, о том мало знал, но о мстительности пещерной твари ему
было доподлинно известно. Оттого-то он шнурок из волос чародея свил да
крестом обуздал. Чтоб ненароком в ночи не удавили. С тех пор в вашем
роду сей крест на шнурке и передается.
— А ведь точно! — нарушила повисшую в каюте после этих слов
тишину взволнованная услышанным Олуэн. — Отец сказывал, что крест этот
— все, что королева Мария вам завещала.
Беглая государыня бросила на девушку полный ненависти взгляд:
— Я — властительница Британии по Божьему праву!
— Ваше величество! — поспешил вступиться я за простодушную
валлийку, зацепившую дочь венценосного сумасброда за самое больное
место. — Но это же означает, что. невзирая на всю трескотню о вашем
происхождении, Мария все же причисляла вас к Тюдорам!
— А морю-то, — развел руками клабаутерманн, — все едино,
властительница вы или же рыбачьим промыслом живете! Все одно тонуть!
Желаете — сейчас покажу, как в трюме вода прибывает, да шпангоуты
[Шпангоут — деталь поперечного набора судна, своего рода ребро] помалу
лопаются. Так что уж решайте, как поступать с дедовским-прадедовским
наследством. А то ведь… — Он не договорил, чуть вздрогнул и,
пробормотав себе под нос
капитан
, шагнул к стене каюты и тут же
исчез в ней, как не бывало.
— Ху-ух! — выдохнул Лис, приходя в себя. — Вот это да! Вот это
номер! Кто-нибудь понял, шо это было?!
Не на шутку перепуганная королева резким движением сорвала с шеи
священную реликвию, точно это была удавка приговоренного к смерти.
— В море!!!
— Постыдитесь, ваше величество! — Глаза брата Адрие-на
округлились. — Наше положение и без того опасно. Вряд ли всемогущему
Творцу будет радостно видеть, как вы топите в волнах великую святыню
христианского мира!
— Но он же готов увидеть, как пойду на дно я вместе с вашей
пресловутой святыней!
— Милость Господа безмерна! — гневно заметил монах, повышая
голос. — Вы же, мадам, впадаете в неверие и уныние, хотя вода еще даже
не коснулась ваших ног!
— Я не желаю, чтобы она к ним даже подступала…
— Быть может, разрезать шнурок? — предложил, недолго думая, Мано,
обнажая шпагу.
Я удивленно посмотрел на гасконца. Лично мне показалось, что
корабельный дух говорил по-английски. Даже не по-английски —
по-валлийски. Впрочем, на каком же еще языке излагать свои мысли
фейри, выросшему в Уэльсе. Но если так, то ни брат Адриен, ни де Батц
не должны были его понимать. Однако, судя по их лицам, речь обитателя
носовой фигуры была им ясна от первого до последнего слова. Но
впрочем, кто их знает, этих жителей волшебной страны с их языком!
— О нет, нет! — догадываясь по обнаженной шпаге о сути
предложения бравого южанина, замотала головой Олуэн. — Это невозможно!
— Волосы корреда могут перерезать только ножницы кор-реда! — со
вздохом пояснила Елизавета по-французски, пристально рассматривая
шнурок так, словно впервые в жизни его увидела. — Пламя, конечно,
справится с этой напастью, а заодно и с хозяином шевелюры. Но убить
одного из корре-дов — значит навлечь на себя месть всех его собратьев!
— На тебя, Бога, уповаю, да не посрамлюся вовек! — звучно изрек
брат Адриен, напоминая некрепкой в вере королеве, где, в случае чего,
искать заступничества.
— Волосы корреда надо разбросать над морем и крикнуть, чтоб он
забирал их обратно. Пещера мерзкой твари наверняка имеет выход в
морскую пучину, а стало быть, его забота разыскивать утерянное
имущество. Но как снять крест?
— Полный отстой! — возмутился наблюдавший за происходящим в каюте
Лис, включая связь. — `Ох, Капитан, шо-то мне вся эта бодяга
напоминает наши поскакушки с Горем-Злосчастьем! Как бы оно нам здесь
чудес не натворило!` Мадам, я с вас фигею! Вам шо, никогда
затянувшиеся шнурки развязывать не приходилось? Займитесь делом!
— Безумец! — возмутилась королева. — Их тут десятки! И каждый
узелок — с булавочную головку. А корабль между тем скоро пойдет на
дно!
— А шо, есть варианты? — В голосе моего напарника звучало явное
раздражение. — Если эта хрень таки да работает, от нее нужно
избавиться! — Он хотел еще что-то добавить, но тут дверь отворилась,
и, хватаясь руками за раскачивающийся косяк, в каюту втиснулся
обещанный клабаутерманном хозяин
Вепря
.
— Есть две новости! — с порога бросил он, накрепко сцепляя зубы,
чтобы не добавить к сказанному вязанку красочных эпитетов.
— Первое: мы тонем! — предположил д'Орбиньяк.
— Это третья! — рывком закрывая вход в каюту, мрачно сообщил
капитан. — Первая — на горизонте виден берег. Судя по карте, это или
Голландия, или Фландрия.
— Слава Всевышнему! — выдохнул брат Адриен, наконец осеняя себя
крестом.
— И вторая, — хмуро добавил просоленный корсар. — В трех
кабельтовых прямо по курсу испанский галеон.
— Ваше величество! — наклоняясь к уху венценосной некогда
спутницы, неожиданно корректно проговорил Лис. — Очень вас прошу,
поспешите с узелками!
Глава 23
— …Выходи! — крикнул дракону сэр Эвис,
обнажая меч. — Сражаться будем!
— Нет, — пристально глядя на него,
облизнулся дракон. — Мы не будем сражаться,
мы будем обедать!
Хроника деяний славных рыцарей
Круглого стола
Брызги разбивающихся о корму волн дробно стучали по стеклам
каюты, точно пальцы всех тех, кто уже пошел на дно в этих неспокойных
водах. Казалось, они требовали впустить их внутрь, желая то ли
присоединиться к нам, то ли, наоборот, — зачислить в свои ряды тех,
кто сгрудился на этой раскачивающейся плавучей территории Британского
королевства.
— Я велел спустить весла на воду. Постараемся дойти на них до
берега, однако испанец… Он требует спустить флаг и угрожает абордажем!
— Надо быть полным безумцем, чтобы идти на абордаж при такой
волне, — хмурясь, проговорил я. — Нас разобьет друг о друга, как два
пустых ореха!
— Дьяволы и преисподняя! Кажется, именно такие бешеные недоумки и
собрались на борту испанца! На берегу виднеется какой-то городок. Я
велел править на него. Надеюсь, удача с нами и он под рукой
Молчаливого. Тогда в его гавани можно отсидеться под прикрытием
орудий, защищающих вход в бухту. Если же нет и в городе испанский
гарнизон, значит — триста луттонских ведьм на корм акулам! — мы
здорово влипли.
— В любом случае, — беря в свои руки бразды правления,
скомандовал я, — велите экипажу изготовиться к бою!
— Впереди большущий галеон! — недовольно буркнул шкипер. — У них
пушек по четыре па нашу одну и абордажная команда числом с весь
экипаж.
— Если при таких-то волнах испанцы решатся открыть пушечные
порты, нам останется лишь благодарить небеса за то, что они отобрали у
врага разум. Что же касается рукопашной, то заверь экипаж, что прежде,
чем твои люди решат сложить оружие, я взорву крюйт-камеру!
[Крюйт-камера — пороховой погреб] — Я придал своему лицу как можно
более зловеще-жестокое выражение, вроде бравого молодчика с плаката
Ни шагу назад!
.
— Мой Кап… — Лис осекся и бросил взгляд на Мано, — в смысле, мой
принц! Я тут думаю, несолидно как-то иностранных гостей встречать с
пустыми руками! Может, зашлем им презент на недолгую и недобрую
память?
— Что ты имеешь в виду? — Я повернулся к напарнику.
— Единственное в сезоне представление: журавль-убийца! Все близко
знакомые отправляются на прогулку в царство дедушки Нептуна абсолютно
бесплатно!
— А конкретнее?
— Пожалуйста, конкретнее! — Лис сделал милостивый жест рукой. —
Открываю карты. Тут к крайнему столбу, ну, в смысле, мачте, такая
длинная палка наискось приделана.
— Рея под латинский парус! — чуть досадливо поправил я друга.
Когда в критической ситуации он начинал разводить словеса, порой
это становилось абсолютно нестерпимо. Правда, к чему кривить душой,
зачастую в таких случаях он предлагал весьма дельные вещи.
— Ну, типа того! — кивнул д'Орбиньяк. — Но по мне, хоть под
латинский якорь, роли это не играет. У нас такую байду над колодцами
ставят, шоб ведра вытаскивать.
Последние слова Лис произнес на английском, не желая, должно
быть, сообщать шевалье де Батцу, как своему
земляку
, секреты
прогрессивных технологий колодцестроения.
— Так ежели на этого журавля вместо ведра привязать бочку с
порохом, пришпандёрить к ней штуки три алебарды, ну и с размаху
зафигачить испанцам этот сувенир в корму. Оно ж войдет, шо та вилка в
жареного поросенка, а дальше — с пламенным приветом от нашего стола
вашему столу! Че зазря порох жечь?! Уж лучше пусть они взрываются, чем
мы!
— Недурно придумано! — кивнул я. — А если кто-нибудь решит
пальнуть в бочку, пока она будет висеть на нок-рее?!
— Это, в смысле, наверху, что ли? — уточнил Лис.
— Ну да.
— Во-первых, — д'Орбиньяк поднял указательный палец, — ежели
испанцы полезут на абордаж, им будет куда смотреть и без нашего
журавля. Во-вторых, ежели они увидят там привязанный бочонок, то вряд
ли решат, шо мы там храним пороховую заначку. А в-третьих, ежели какая
падла таки разрядит туда свой мушкет, у нас появится реальный шанс
спросить у Всевышнего, на хрена он это допустил?!
— Ценное замечание! — криво усмехнулся я. — Ну да ладно! Капитан,
распорядитесь выделить все необходимое — пороха не меньше ста фунтов.
Отрядите людей, чтобы те затащили бочонок на бизань-мачту и по команде
могли быстро повернуть рею.
— Будет исполнено, милорд! — сухо кивнул шкипер.
— Мано! Ты командуешь эскортом. Занимайте шканцы и убивайте всех,
кто попытается пробраться на корму. Я буду охранять дам. Ваше
величество, Олуэн! Постарайтесь как можно скорее разделаться с
узелками. Преподобный отче, помяните нас в своих молитвах! Надеюсь,
все же Господь прислушается к вашим словам больше, чем к молениям
испанцев. Ну что же, господа, если бой неизбежен — тушите фонари,
готовьтесь к абордажу!
Корабли неуклонно сближались, точно намереваясь зажать неуемные
волны Северного моря в тисках своих бортов. Потешаясь над этой
тщеславной затеей, океан, подобно заправскому жонглеру, подбрасывал на
крутых валах оба жалких суденышка и только что не перебрасывал их из
руки в руку. На том спасибо.
Несомненно, абордаж в таких условиях был абсолютным безумием.
Хотя разгулявшийся шторм явно начинал слабеть, его сил вполне бы
хватило, чтобы обратить единым мигом оба кораблика в скопище плавающих
по бурным волнам обломков. То наш борт вздымался над испанским, то
испанский над нашим. И с той, и с другой стороны лица готовых к скорой
кровавой схватке людей были одинаково напряжены и угрюмы. Похоже,
человек, командовавший галеоном
Санта-Тринидад
, крепко не дружил с
головой и не слишком заботился о продолжительности собственной и чьей
бы то ни было жизни. Однако разве это повод, чтобы спускать перед ним
флаг?!
Лис возлежал на мокром бревне реи, обхватив ее коленями и рукой.
Сооруженная им обвязка гарантировала от падения за борт, однако
наблюдаемые им и мною с его помощью виды Нептунового буйства
заставляли не только цепляться ногтями в дерево, но и жалеть, что ты
не короед и не можешь спрятаться в глубине древесины, чтобы не видеть
этого ужаса.
— `Дети!` — вещал на канале закрытой связи Лис, глядя на
закрепленную перед ним стофунтовую пороховую бочку, как на нечто милое
и в данной ситуации до боли в сердце родное. — `Господи! Шо ж я не
помер вчера?! Сейчас вы узнаете всю страшную правду о злополучной
судьбе несчастной Золушки!`
Рея со скрипом ходила вверх-вниз, и при каждом ее движении
привязанный бочонок пытался сползти по гладкой поверхности и,
вырвавшись из пут, смести хитроумного изобретателя секретного оружия.
Я старался не глядеть на мир глазами своего напарника, хотя, пожалуй,
в этом было что-то малодушное, и со смешанным чувством взирал на
приближающийся галеон. Одна часть моего сердца желала хоть на
мгновение отдалить миг начала безжалостной звериной схватки, другая
же, наоборот, торопила секунду абордажа, поскольку хлипкая
конструкция, сооруженная на рю-биза-ни, могла так выдержать еще не
более нескольких минут.
— `Я тут себе, на хрен, все поотбиваю!` — страдал на канале связи
д'Орбиньяк. — `А шо не отобью — то, на фиг, отсыреет! И все ж ради
чего — ради общественной, блин, пользы! Почти шо попусту!`
Это было нервное. Впрочем, как и та страшная сказка, которую он
мне зачем-то рассказывал.
— `На самом деле Золушка добралась до кареты ровно без одной
минуты двенадцать. Разбросав, к хреням, лакеев, она запрыгнула в свой
экипаж. Вот тут-то и пробило полночь! Напрасно впоследствии принц
искал неведомую красотку с порожней стеклотарой в виде тапка. Лишь
только стрелки часов сомкнулись, шо те ножницы, о которых нам сегодня
по ушам терли, карета превратилась в тыкву, и бедная Золушка осталась
внутри нее. Так исполнился коварный умысел злой феи, и так началась
сказка о Дюймовочке. Но об этом в другой раз`.
Расстояние между бортами сделалось минимально возможным, чтобы от
удара корабли не разлетелись, как два резко сдвинутых бокала. Засевшие
на реях испанцы-абор-дажники привстали в ожидании команды.
— На колено! — Резкий окрик шевалье де Батца заставил всех до
единого защитников
Вепря Уэльса
припасть к палубе. В тот же миг
нестройный залп аркебуз и пистолей грянул со стороны галеона, точно
первый аккорд оркестра, готовящего инструменты к концерту. И не успел
еще рассеяться дым и отгрохотать звук выстрела, как с воем и
улюлюканьем с десятков
тарзанок
устремились на палубу каравеллы
отпетые головорезы абордажной команды.
— Пли! — резко выдохнул Мано, стволы англо-французского отряда
выплюнули смертоносный, хотелось верить, свинец в сторону перелетных
испанцев. — Шпаги вон! Пистоли на изготовку!
В кутерьме абордажа не бывает свободной минуты, чтобы
перезарядить оружие. Потому заправские моряки перед боем надевают
специальные перевязи, увешанные множеством короткоствольных пистолей.
Прицельный выстрел из них на дистанцию больше пяти шагов уже
гадателен. Но в свалке на палубе этого достаточно.
Мои гугеноты отнюдь не были моряками, а потому вооружены были на
привычный кавалерийский манер — не лучший вариант для абордажной
схватки. Два-три пистоля, шпага вместо обычного кортика [Кортик — в
XVI веке это оружие ничем не напоминало нынешнее и более походило на
короткую широкую саблю]. Однако в храбрости и самоотверженности псов
Адмиральской своры сомнений у меня не было.
Ответный залп не пропал даром. Пара абордажников, потяжелев на
несколько граммов, резко изменили маршрут полета и, взметнув
прощальный фонтан брызг, ушли в пучину. Рубахи еще троих окрасились
кровью, но, по всему видать, разгоряченные предстоящей сечей потомки
конкистадоров даже не заметили ранений.
— Ну, поехали! — со своего возвышенного насеста заорал Лис,
перерубая канат, удерживающий бочку с пороховым зарядом.
Бочонок покачнулся, скатился с реи и,
...Закладка в соц.сетях
