Жанр: Фантастика
институт экспериментальной истории 8. Воронья стража
...ных стенах для всеобщего увеселения? Я
им говорю, что если нынче же, в этом году, мы не сможем собрать флот
по самой малости в полтораста вымпелов, то нас попросту затопчут
солдаты Альба, Фарнезе и еще бог знает кого, а они мне талдычат о
податях, налогах, кредитах и прочих чертовых процентах! А у самих глаз
за щеками не видать! Засели там, как аркебузиры за валом, и
постреливают, постреливают!
— Тяжесть королевского венца, Уолтер, — менторским тоном начал я,
— не измеряется весом золота и драгоценных каменьев, пошедших на него.
Вы захватили власть, что потребовало от вас, быть может, отваги и в
любом случае дерзости. Вам удалось, по крайней мере на первых порах,
удержать свое завоевание. Это, несомненно, говорит об изворотливости
вашего ума и умении верно распределять силы.
Но корона — не воинский шлем и не шляпа галантного кавалера,
которую он может носить так или эдак в угоду моде. Вы присвоили себе
титул правителя королевства, и от вас, как от вершителя судеб, ждут
именно правления. А отнюдь не блестящих побед и подвигов, как это
может показаться. Отныне ваши основные враги не мятежники и даже не
испанцы, вам придется сражаться с кредиторами и выдерживать баталии с
собственным парламентом. Вы правы, Уолтер, это сборище отъявленных…
мудрецов, кроме них самих, вряд ли еще кому-нибудь нужно. И уж
конечно, нет таких вопросов, которые нельзя было бы решить без
многочасовых обсуждений и дебатов. Решить в два раза быстрее и в три
раза проще. Но парламент — символ британских вольностей, и стоит вам
казнить любого из заседающих в нем болтунов, как добрые англичане,
дотоле не слышавшие имени вашего недруга, возьмутся за оружие, крича о
поругании вековых прав. Все эти бродяги, ремесленники, торговцы,
почтенные матроны и портовые шлюхи — в общем, все те, кого принято
именовать народом, с удовольствием примчатся смотреть на казнь лорда,
которого в душе они считают врагом. Они будут кидать в вас камнями и
горланить похабные куплеты, стоит вам призвать к отчету любого из
паразитов, именующих себя народными избранниками. Ненасытные
кровососы, которые вас столь удручают, — плоть от плоти народа, а
потому, поругивая счастливцев, урвавших кусок пожирнее, остальные
граждане с завистью подумывают, как бы им самим усесться так же
высоко. Ваши парламентарии — живое воплощения людской мечты, а на
мечту нельзя поднимать руку!
— Проклятье! — Губы Рейли раздраженно дернулись — Ворота Тартара!
Вы что же, как-то сговорились со своим капелланом?! Только что он
увещевал меня вернуть на трон мою невинную Диану. Теперь вы твердите о
тяжести венца. Какие чудеса творятся в свете! Монах защищает
идолопоклонницу, отлученную от Церкви, отправлявшую на костер его
собратьев. Французский принц толкует мне, англичанину, о британских
вольностях! Чего еще прикажете мне ждать?!
— Брат Адриен просил вас вернуть на трон Елизавету Тюдор? —
удивленно переспросил я.
— Да, черт возьми, просил! — угрюмо отозвался лорд-протектор. — А
еще он мне подарил эту прелестную миниатюру. — Рейли достал из
подвешенного к поясу кошеля небольшой красочный портрет мужчины в
вороненых, покрытых золотой дамасцировкой латах. Высокий лоб рыцаря
свидетельствовал о недюжинном уме. Взгляд темных проницательных глаз
был тверд, усы и борода маскировали тяжеловатую нижнюю часть лица,
делая менее заметной выпирающую габсбургскую нижнюю губу. — Король
Испании — Филипп, — пояснил Рейли, точно сомневаясь, что я узнаю лицо,
изображенное на портрете. — Ваш чудаковатый брат Адриен просил меня
повесить сей шедевр портретной миниатюры в моих покоях около зеркала.
Дьявольщина! Я бы с большим удовольствием повесил не портрет, а
оригинал! Но, дьявольщина, что бы это все могло значить?!
— Не знаю, — покачал головой я. — Да и не вижу нужды разгадывать
подобные шарады. Однако я надеюсь, вы не причините зла духовному лицу
хотя бы в память о Реймсе?
— К чему мне ваш бенедиктинец, мессир? Он умный человек и хороший
собеседник, — принимая из рук лакея принесенные им ножи и вилки,
проговорил изголодавшийся правитель Британии. — Я с удовольствием с
ним поболтаю, лишь только представится свободное время. А затем, когда
вы отправитесь во Францию, я могу передать его вам. Надеюсь, он хотя
бы отчасти сможет заменить господина д'Орбиньяка, которого, уж
простите мне эту вольность, я бы желал оставить при себе.
Я промолчал, удовлетворенно отмечая про себя, что этот ход Рейли
я просчитал верно, а значит, есть шанс навязать этому азартному игроку
свой шпиль [Шпиль — игра].
— Мессир! — отбрасывая в сторону все прочие темы, прервал
молчание Уолтер. — Я прошу вас, почти умоляю, отплыть во Францию.
Англии нужен союз с Францией против испанцев! Скажите, что Британия
готова отказаться от прав на Кале и согласна рассматривать королевство
вашего брата не только как союзника, но и как главного торгового
партнера. Поставьте себя на место Генриха, на место Екатерины Медичи.
Что бы в этот момент желала получить Франция и на что Англия может
пойти без ущерба своему имени? Сделайте это, и обе стороны будут
благословлять вас! — Он продолжал оживленно говорить, яростно
жестикулируя, но при этом не забывая отправлять в рот сочные куски
мяса. — Ну, слава богу! — произнес Рейли, насытившись и отодвигаясь от
стола. — Теперь можно дожить до ужина! Интересно, потешит ли цеховых
старшин новость, что у них появился союзник в лице французского
аббата?
— Он не аббат, — поправил я.
— К черту мелочи! — отмахнулся лорд-протектор. — Здесь, в Англии,
я могу сделать его даже епископом. — Он утер губы кусочком хлеба и,
бросив его на серебряное блюдо, отправился к двери. — Подумайте над
моими словами, сир! Испания — наш общий враг, и кому, как не вам,
наваррскому принцу, знать об этом!
Едва он скрылся за дверью, в комнату, опасливо оглядываясь вслед
громогласному корсару, впорхнула Олуэн, спеша убрать опустевшую
посуду.
— Вы чем-то опечалены, милорд? — стараясь разогнать улыбкой
висящую в апартаментах тягостную атмосферу, спросила девушка. —
Надеюсь, не моей стряпней?
— О нет! — покачал головой я — Она выше всяких похвал!
— Стало быть, вы впредь желаете столоваться у меня?
— Если вам это не в тягость.
— Ну что вы! — Лицо девушки просияло. — Для меня это честь! А вот
ежели желаете, ваше высочество, я вам еще кое-что порасскажу о венце
Гвендалайн.
— Да-да, конечно. — Я приготовился слушать.
— Как сказывает мой отец, достойный эсквайр Дэвид ап Райс, ворон,
который проглотил волшебный камешек, делавший Фамора неуязвимым,
приходится самым что ни есть прямым предком тех воронов, что живут в
Тауэре. И тот камешек с давних пор и по сей день эти мудрые птицы
передают своим птенцам, а те — своим. И так из века в век. Оттого-то,
покуда они не покинули Тауэр, Англия для любого врага неуязвима. Вот
так! — Прекрасная валлийка назидательно подняла вверх указательный
палец. — Ну а что же касается Тюдоров и венца Гвендалайн, то здесь и
сказать нечего. Мой отец — а он в прежние годы был телохранителем
королевы Марии — ни о чем таком никогда не слыхивал. И дядюшка
Филадельф не слыхивал. Я ему как вопрос задала — он сразу удивился и
просил меня привести ваше высочество к нему. — Она собрала посуду в
корзину и вновь накрыла ее белым платом. — Так что, ежели пожелаете,
милорд, так нынче же вечером, после ужина, и пойдем.
Глава 13
Драка для англичан такая же
часть беседы, как жестикуляция для
сынов Италии.
Маркиз Квинсберри
До ужина оставалось еще несколько часов, и, обреченный на
безделье, я предался одному из любимых занятий — фехтованию. Благо
Рейли, желая видеть меня посредником в переговорах с французским
двором, более не делал попыток оставить дорогого гостя без оружия.
Прямо скажем, соперники, противостоящие
нашему высочеству
, были
поединщиками средней руки и отнюдь не имели за спиной той школы,
которую довелось пройти мне, но два-три яростных противника не давали
скучать ни голове, ни рукам.
— Не запаздывать на выпаде! — командовал я. — Рука идет чуть
впереди ноги! Короче движения! Вы так размахиваете клинками, что
перекрываете друг другу сектора атаки. Вот, глядите: и раз! — Сбив
клинком шпагу противника вправо вниз, я резко шагнул к нему, сокращая
дистанцию. Вслед за этим, захватив свободной рукой шею бедолаги,
крутанул его на месте. Как водится в славном искусстве фехтования,
описание приема заняло куда больше времени, чем его проведение. Один
лишь миг — и мой обалдевший соперник оказался стоящим спиной ко мне, а
его собрат, в момент начала приема намеревавшийся атаковать
ловкого
француза
, неожиданно для самого себя поразил опешившего сотоварища. И
в ту же секунду сам был поражен моим клинком, коварно выскочившим
из-под руки возмущенного невольной изменой союзника. Так бы и валялись
на полу два окровавленных трупа, когда б не были одеты поверх шпажного
острия железные гильзы пуандоре.
— `Ты че, отец родной`, — появился на канале связи Лис, — `врагов
школишь, чтоб они нас потом твоими штучками-дрючками в оливье
пошинковали?`
— `Вовсе нет`, — попытался оправдаться я. — `Я наполняю их сердца
ужасом, чтоб стража при случае поопасалась хвататься за оружие. Сейчас
со шпагами закончим и перейдем к алебардам`.
— `А ежели твои ученики запомнят, как ты их — трах-бабах, удар
твой верен, я умираю?!`
— `Чтоб повторить в бою то, что я сейчас показывал, нужны
тренировки и еще раз тренировки. Иначе, начав столь изысканную
фехтовальную фразу, дерзкий недоучка рискует наскочить на ее
продолжение. А его я показывать воздержусь. А тебе-то что, собственно,
надо?` — продолжил я, меняя тему разговора.
— `Да вопрос в общем-то дурацкий`, — почти извиняясь, ответил
д'Орбиньяк. — `Ты не знаешь, как сейчас с Темз-стрит добраться до
Чаринг-Кросс? Только не надо говорить, что саб-вэем до одноименной
станции или же по Стренду до Пэл-Мэл, а там как Трафальгарскую колонну
увижу, так сразу направо. Это я и без тебя знаю! А в этом веке как
туда добраться?`
— `Я думаю, что если держаться берега Темзы и идти против
течения, то вскоре после того, как по правую руку покажется
Сент-Джеймский замок, будет и деревушка Чаринг. Насколько я помню, она
уже вошла в черту города`.
— `А что, Сент-Джеймский замок уже построили?`
— `Конечно`, — почти обиделся я. — `Уже давно. Но ты мне лучше
скажи, каким образом ты намереваешься выбраться из Бейнарда?`
— `Да ну, фигня делов!` — отмахнулся мой хитроумный друг. —
`Сейчас что-нибудь придумаем`.
Уж в чем, в чем, а в этом я не сомневался. Чтобы таскать мешок
Лисовских хитростей, понадобилась бы целая упряжка, вроде тех, с
помощью которых возят по разбитому бездорожью огромные орудия —
сокрушители крепостных стен.
Сергей появился на канале связи минут через десять. Судя по
обилию котлов, кувшинов, ножей, черпаков и прочей подобной утвари,
помещение, в котором он находился, было замковой кухней. Мужчина
средних лет в колпаке, согнутый в поклоне перед месье д'Орбиньяком,
должно быть, служил шеф-поваром в этой резиденции королей Англии.
Одной из многих, разбросанных по всей территории страны.
— Так! — деловито потирая руки, начал Лис. — Сегодня будем
готовить трюфеля Дианы а-ля вэлка эс-эм, о которых еще древние
грядущего писали, вздымаясь к самым корням трансцендентальной
философии. — Рейнар стал в позу оратора в римском форуме и, воздев
руку к разнообразным кореньям, свисающим с потолочных балок, заголосил
с нарастающим пафосом: — О, потаты — объедение, джентльменов идеал,
тот не ведал наслажденья, кто сей трюфель не едал! И таким
александрийским стихом еще восемьсот шестьдесят восемь строф! Но их я
тебе как-нибудь в другой раз прочитаю.
Мелодраматическая декламация моего друга явно произвела
неизгладимое впечатление на сторонника отмены возмутительной заповеди,
утверждающей, что кушать с удовольствием грешно.
— Как изволите, сэр! Что прикажете подать?
— Ну, в первую очередь трюфеля Дианы. Фунтов, пожалуй, десять,
хорошо очищенных, без единого пятнышка. Под вашу ответственность,
лично проверю!
— Все будет в наилучшем виде! — заверил верховный жрец кухонной
печи.
— Так. Дальше, — с умным видом глаголил Сергей. И вид этот,
отражаясь в почтительных глазах шеф-повара, наводил на мысли об
очередной каверзе моего друга.
— Надеюсь, Красная Пресня у вас имеется?
— Увы, сэр! — Служитель кастрюль и поварешек скорбно развел
руками.
— Что?! Нет?! И как вы без нее живете? Румянец неподдельного
стыда покрыл щеки гроссмейстера кровавых бифштексов и прожаренного
бекона.
— Не вини себя, приятель! — по-отечески похлопал
коллегу
по
плечу д'Орбиньяк. — Это все временные трудности. Вот построят на Руси
Бель Амор канал и вас просто завалят Красной Пресней и в особенности
Белой Эмиграцией. Ее, я ж так понимаю, у вас тоже нет?
— Сэр… — Глаза служителя кухонных муз налились слезами.
— Все понятно! — всхлипывая в унисон повару, по-дьячески взвыл
напарник. — У вас нет Красной Пресни! У вас нет Белой Эмиграции! Я
уверен, у вас нет даже Гегемонии Пролетариата! Обычнейшей Гегемонии,
которая в моих краях цветет махровым цветом на каждом углу! У вас
вообще нет никаких ингредиентов! Как же мы будем готовить трюфеля а-ля
вэлка эс-эм, о которых вдохновенный пиит начертал:
О вы, трюфели Дианы,
Низко бьем по вам челом!
Путь сквозь мрак и сквозь туманы
Вас отведав — нипочем!
— Но, сэр, может, мы приготовим что-нибудь другое?
— Ничего не выйдет! — обреченно покачал головой Рейнар. — Юпитер
уже в ковше Большой Медведицы, а Марс с Венерой собрались в доме
Меркурия, что предвещает грандиозную попойку. Короче, голова, думай,
где искать ингредиенты.
Мыслительный процесс тяжким бременем лег на переднюю часть головы
честного малого, делая ее похожей на ощипанного каплуна, готового к
приготовлению.
— Быть может, поспрашивать на кораблях Московской компании? Они ж
всякое добро из Московии возят. Может, и сыщется то, что вам потребно?
— Мысль хорошая! — похвалил расстаравшегося творца антрекотов
Лис. — Но ингредиенты, видишь ли, штука тонкая! Их с умом использовать
надо. А ну-ка тебе вместо Красной Пресни Демонстрацию Первомайскую
подсунут? По цвету ведь не отличишь! И растут они обычно рядышком. Но
Демонстрация — штука колдовская. В само название-то вслушайся —
демониум строццаре — Демон Душитель. А в ночь на первое мая сам знаешь
что бывает!
Шеф-повар молча кивнул, осеняя себя крестным знамением. Ему уже
воочию чудились шабаш Вальпургиевой ночи и Демон Душитель,
раскидывающий по всему свету семена чудовищного
ингредиента
. Нет уж!
Ни за какие коврижки не пойдет он за Красной Пресней!
— И шо делать будем, друг сердешный?
— Не знаю, — выдавил изобретатель соусов и подлив.
— Все порушено! — обреченно махнул рукой Лис. — Придется идти
самому!
— Так ведь не велено! — отозвался верный слуга любого господина.
— А трюфеля готовить тебе тоже не велено?! — возмущенно
подбоченился д'Орбиньяк. — Тогда я пошел! Привет семье! Не трать
время, иди домой, прощайся с родными, тебя оттуда заберут!
— Сэр! — взмолился повар.
— В общем, так, шоб я не отвлекался! — Голос Лиса приобрел
командные нотки. — Свистни мне охрану — сам поеду! Да только ж блюди
меру, мне эскадрон конной гвардии не нужен. А то, неровен час, купцы
решат, шо я их на абордаж брать собираюсь! Выкатят мортиры и положат
всех, шо Бобик кучку! Уразумел?
— Да, сэр! — отрапортовал куховарщик.
— Тогда давай, гони аллюром три креста! И смотри — шоб к моему
возвращению все было готово! Ингредиенты — это уж моя забота!
Пятеро всадников неспешно ехали по берегу Темзы, разглядывая
купеческие суда, то здесь, то там пришвартованные у многочисленных
речных пирсов, и торговые лавки, почти неразрывной стеной закрывавшие
доступ к воде. Позднее, в семнадцатом веке, после великого лондонского
пожара, превратившего город в груду обученных головешек, лорд-мэр
запретит строить на берегу торговые ряды, затрудняющие доступ к Темзе
— основному пожарному водоему столицы. Но пока что все эти
многочисленные склады-магазины жались один к одному, явно гордясь
своим выгодным положением.
— В общем, брателла, — вешал Лис, обращаясь к одному из
сопровождающих его стражей, — шоб я лишний раз не спешивался,
подъезжаешь и спрашиваешь, есть ли у них Эмиграция Белая.
— Никогда о такой не слышал! — простодушно сознался охранник,
уважительно глядя на знатока диковинных специй.
— Да уж откуда тебе?! — сочувственно ухмыльнулся Рейнар. —
Зельечко-то заморское! Название его происходит от
амико
или
амиго
,
что означает — друг и
ратио
, сиречь польза. Понимаешь? Полезный друг
или же друг пользы, как тебе больше нравится. Весьма способствует
обмену элементов в организме. На субмолекулярном уровне. — Лис
задумчиво посмотрел на разинувшего рот конвоира. — Ничего, шо я
по-латыни? Все понятно?
— Не-а… — помотал головой простак, попавший в сети моего
хитроумного друга
— Ну, уж проще-то не объяснишь! — вздохнул д'Орбиньяк. — Ты,
главное, про травки спрашивай и, если что, зови меня.
Пожалуй, будь на уме у Лиса подышать свежим воздухом и
полюбоваться видами Темзы, подобный способ передвижения в поисках
Ахинеи Развесистой был бы вполне оправдан. Но тащить на явку с Мано
стражников лорда-протектора?.. Полагаю, такой вариант не входил в
планы участников конспиративной встречи.
— Да смотри же, — напутствовал отъезжающего к ближайшей лавке
спутника Рейнар, — у Красной Пресни цветочек аленький. Его еще
спутником тревог кличут. Успокоительное, в общем… `Капитан`, —
отправив недотепу конвоира за аленьким цветочком, вспомнил обо мне
Лис, — `скажи, будь ласка, как можно с ходу отличить корабли
Московской торговой компании от любых других?`
— `Ты что же`, — насмешливо отозвался я, — `действительно
собираешься искать гегемонию пролетариата?`
— `Да нет!` — отмахнулся Сергей. — `Знаешь, ностальгия замучила.
Думаю, может, как-нибудь зайти, поболтать, земляки все-таки`.
— `Понятно. Корабль отличить просто. У него на корме герб
вырезан: в лазоревом поле серебряные волнистые пояса, на коих
снаряженный кораблик, сопровождаемый поверху и снизу тремя безантами.
А во главе герба, разделенной на три кантона [Кантон — название одной
девятой части геральдического щита, разделенного двумя вертикальными и
двумя горизонтальными линиями], — в правом и левом розы Тюдоров, а по
центру леопард. Вроде тех, что на английском гербе. Да только русских
ты вряд ли там найдешь. Все больше англичане`.
— `Жа-аль`… — протянул Лис. — `Ну да что делать, когда делать
нечего. Заканчиваем урок ботаники, переходим к зоологии. А то, сдается
мне, шо вон тот шпиль впереди как раз Чаринг-Кросская часовня`.
— `В каком смысле зоология?` — настороженно поинтересовался я,
памятуя о том, что шутки моего друга заходят порой чересчур далеко.
— `В смысле первый этап превращения обезьяны в человека. То бишь
потеря хвоста`.
Возвращение обескураженного посланца не заставило себя долго
ждать. Похоже, не только среди припасов королевской резиденции, но и
здесь, где, по мнению коренных жителей, можно было купить все, никто и
слыхом не слыхивал о чудодейственной Белой Эмиграции и прочих
диковинных приправах. Впрочем, что тут попишешь. И о трюфелях Дианы,
которыми вот уже без малого месяц питался лорд-протектор с ближайшим
окружением, здесь еще тоже знали лишь понаслышке.
Между тем побережье жило по заведенному порядку. В одном месте
пара разъяренных петухов, окруженная десятком зевак, воинственно
потрясая окровавленными гребешками, рвала друг друга острыми шпорами.
В другом, прикованный к вкопанному в землю сучковатому столбу медведь,
точь-в-точь с герба Невиллов, утробно рыча и громыхая цепью, дрался с
полудюжиной голодных псов под крики улюлюкающей толпы. Раз от раза,
подброшенные ударами мощных лап хозяина леса, собаки взлетали над
головами публики, вызывая у той штормовую волну детского восторга.
Иногда агрессивным мастифам все же удавалось вцепиться в лохматый бок
исполинского зверя. Тогда он падал наземь и начинал с ревом кататься
по земле, подминая под себя пятнистых обидчиков. Подвывающие и
скулящие псы едва успевали вывернуться из-под громоздкой туши, чтобы
затем, повизгивая, вновь броситься в атаку.
Увы, приходится с грустью признать, что подобные варварские
забавы были повседневным развлечением моих земляков наряду с картами и
игрой в кости. Пожалуй, еще большей популярностью, чем травля медведя,
пользовался кровавый бой собак с быком. Для этой цели педантичные
англичане вывели даже специальную породу собак — бульдога. В отличие
от своего крупного собрата, этот пес был куда более мелкой и весьма
подвижной мишенью для бычьих рогов. К тому же, обладая железной
хваткой, бульдоги имели особое строение носа, позволявшее им дышать,
сомкнув челюсти на теле жертвы. О, дивные времена Шекспира и Марло —
прелестная и величественная Елизаветинская эпоха!
Между тем время шло, а обещанный Лисом урок зоологии все не
начинался. Вот уже впереди, по левому берегу Темзы над крышами
купеческих складов прорисовались острые шпили замка Ламберт, а значит,
Темза сделала поворот к Вестминстерскому аббатству. Чаринг-Кросс
располагался примерно на полдороге от него к Темз-стрит, стало быть,
основная часть пути была уже позади.
— `Лис!` — встревожено одернул я друга. — `Ты что, эту экскурсию
по торговым рядам до самого Челси тащить собираешься?`
— `Капитан, не дрейфуй!` — с плохо скрываемым энтузиазмом в
голосе обнадежил меня Рейнар. — `Я уже воочию зрю ту
достопримечательность, от которой мои маленькие друзья не смогут
оторвать своих пытливых взоров`.
Я удивленно уставился на мир глазами напарника. Строго говоря,
ничего интересного впереди не наблюдалось. Посреди дороги, начисто
игнорируя интересы прохожих и проезжих, дюжины три крепкого
телосложения мужчин самозабвенно гоняли неказистое подобие кожаного
мяча. Не совсем понятно было, что служило воротами для играющих и
сколько человек было в каждой из команд. Я даже не убежден, что команд
было две. На моих глазах, вернее, на глазах д'Орбиньяка
импровизированный мяч, точно ядро, разнес вдребезги витрину ближайшей
лавки и спустя мгновение как ни в чем не бывало вылетел сквозь все ту
же витрину к игрокам, ждущим подачи с боковой. Быть может, этот бросок
сопровождался соответствующими пожеланиями здоровья и благополучия?
Вполне возможно. Но звук речей еще не достиг ушей моего друга.
Еще минуты три — и кони исправно доставили седоков к месту
проведения эпохального матча. И тут…
—
Челси
— фуфло!
Металлист
— чемпион! — раздался над головами
играющих боевой клич напарника. — Срам британского футбола — это парни
с Уайтхолла! Мазила!!! У меня прабабушка по мячу лучше попадает!
Толпа суровых любителей кожаного мяча остановилась и устремила
тяжелые, но пока все еще недоуменные взгляды на невесть откуда
взявшегося крикуна. Правила корректной игры, как и все прочие правила
футбола, были еще неведомы этой братии. Но и побоища раскрашенных
фанов тоже маячили далеко впереди.
— `Хух!` — нервно выдохнул Лис. — `Теперь главное не прогадать со
временем! А то, блин, порвут на ваш Юнион Джек!` [Юнион Джек —
название английского флага] — Но эта тирада была произнесена лишь на
канале закрытой связи. Вслух же прозвучало совсем иное: — А ну-ка,
малый, пасни сюда мяч! Ща я вам покажу, как надо!
Малый, тот, к которому столь неучтиво обратился шевалье
д'Орбиньяк, вопросител
...Закладка в соц.сетях
