Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 7. Маг-крестоносец
...озаботилась бы о том, как уцелеть самой, - возразил Мэт.
- Ну что ж... Ведь я в некотором роде заинтересована в том, чтобы ты остался в
живых, - призналась Балкис и на миг перестала походить на кошку, хотя и пребывала в ее
обличье. Ее широко открытые глаза смотрели на Мэта с откровенным обожанием. Но вот перед
Мэтом снова была обычная кошка. Она отвела глаза. - В конце концов, мне еще многому надо
у тебя научиться и проделать долгий путь - а куда идти, я сама не знаю. По крайней мере ты
хотя бы предполагаешь, куда нам следует направиться.
- Я знаю только, что нам нужно двигаться на север. - Мэт поднялся и выпрямился. -
Хочешь прокатиться?
- Не надо. Я не устала, смогу идти. На север - это сюда.
С этими словами Балкис нырнула во мрак ночи.
Мэт пошел за ней. Теперь, когда кошка повернулась к нему спиной, он дал волю своему
изумлению. Ее взгляда, который она задержала на нем всего-то на секунду, Мэту вполне
хватило, чтобы потрясти его до глубины души. Этот взгляд - пусть это был взгляд кошки -
яснее всяких слов подсказал Мэту...
Что Балкис по уши влюбилась в него.
В принципе для девушки-подростка в этом ничего необычного не было, но зато это было
крайне удручающе, когда имеешь дело с кошкой. С влюбленностью молоденьких девиц Мэту
не раз приходилось сталкиваться в пору преподавательской деятельности. Но подобное
положение всегда осложнялось тем, что нужно было каким-то образом отделаться от девушки и
показать, что она тебя не интересует, но при этом не обидеть ее. Ссылаться как на убойнейший
аргумент на принадлежность к разным биологическим видам смысла не имело: он ведь
понимал, что кошачье обличье Балкис - всего лишь маскарад. К счастью, Балкис пока о своей
влюбленности помалкивала. "Ну а если она решит открыться, что тогда?" - в ужасе думал
Мэт, вышагивая следом за кошкой.
К утру они добрались до большой деревни, скорее походившей на городок. В ворота Мэт
вошел, ничем не отличаясь от других крестьян. Затем они с Балкис разыскали рынок, где Мэт,
уплатив очередной наколдованной медной монеткой, приобрел весьма затрапезного вида
циновку. Кроме того, он купил еще за один медяк несколько разных фруктов и кое-какой
готовой еды. Фруктами и блюдами индийской кухни он поделился с Балкис. Фрукты кошку
интересовали мало, а вот блюдо под названием "ги" ей пришлось по вкусу. Потом Мэт
разыскал поросшую деревьями лужайку неподалеку от храма Вишну-Хранителя и, надеясь, что
это божество не подпустит к нему и его спутнице никаких злодеев, устроился там, чтобы
передохнуть и поспать. Спали они с Балкис по очереди.
- Мог бы и на травке выспаться преотлично, - фыркнула кошка. - Зачем надо было
тратить хорошие деньги на какую-то драную циновку?
- Во-первых, с чего ты взяла, что я выложил за нее такие уж хорошие деньги?
- Тебе ли не знать, что они хорошие? Ты ведь сам их изготовил. А что во-вторых?
- Во-вторых, когда я высплюсь, я покажу тебе, на что годится эта рваная циновка.
Доброй ночи.
С этими словами Мэт подсунул под циновку кучу сухих листьев, изобразив некое подобие
подушки, и уснул гораздо скорее, нежели рассчитывал.
- Не стоит ли нам выйти за ворота прежде, чем их запрут на ночь? - спросила Балкис.
- Не стоит, - ответил Мэт, вернувшийся с "охоты". Побродив между деревьями, он
принес парочку птичьих перьев.
Балкис, наблюдая за тем, как он просовывает перья между нитями, из которых была
сплетена циновка, презрительно мяукнула:
- Если бы ты мне сказал, что тебе нужны перья, я бы тебе знаешь сколько их натащить
могла?
- Спасибо, но мне нужны были только перья, а не перья вместе с птицами, на которых
они растут, - усмехнулся Мэт, по-птичьи помахал руками и проговорил нараспев:
Все выше, как это ни странно,
Стремим мы циновок полет!
Была ты циновкою драной,
Теперь ты ковер-самолет!
Циновка дрогнула, оторвалась от земли и начала подниматься в воздух.
Мэт придержал ее ладонью.
- Ну-ка, погоди! Ложись, я сказал!
Циновка не желала оставлять попыток подняться в воздух.
- Ну да, конечно, тебе нужна стихотворная команда, - недовольно кивнул Мэт.
Ковер-самолет, приземляйся,
Посадку пора совершать!
Не очень-то, друг, зазнавайся,
И стань ты циновкой опять!
Циновка опустилась и покорно улеглась на землю.
- Отлично. Прошу на борт, - позвал Мэт Балкис. - Нужно наверстать упущенное
время.
Балкис в испуге попятилась.
- Только не говори, что мы полетим!
- Послушай, - стал уговаривать ее Мэт, - ведь тебе всегда хотелось сделать
пренеприятный сюрприз птичкам, за которыми ты гонялась и которые улетали от тебя?
Глаза кошки мстительно вспыхнули. Она вспрыгнула на циновку и устроилась в самой
середине.
- Ну, чего же ты ждешь?
- Осталось только мне самому забраться, - заметил Мэт, уселся на циновку позади
Балкис и повторил взлетное заклинание.
Циновка зашевелилась и оторвалась от травы. Балкис инстинктивно развернулась к Мэту,
сжалась в комочек между его коленями, вцепилась когтями в его бедра. Она вся дрожала от
страха.
- Если тебе нетрудно, убери коготки, - насколько мог, вежливо попросил Мэт.
- Ну уж ладно, если ты так просишь... - Балкис изо всех сил старалась храбриться,
однако голосок ее явственно дрожал.
Мэт догадывался: Балкис столько времени прожила в кошачьем обличье, что поведение
кошки стало для нее естественным. "Интересно, - подумал Мэт, - а для Балкис-девушки
характерно такое поведение или нет?" Подумал и вспомнил о том, что в образе девушки Балкис
пока ему являлась редко. Он настолько привык видеть ее кошкой, что вынужден был напомнить
себе о том, что ему не стоит ее гладить и обращаться с ней, как с котенком, когда она вдруг
превратится в девушку.
Циновка набирала высоту, покачиваемая вечерним ветерком.
Мэт завел новый стишок:
Теперь, мой коврик-самолет,
Взыскуй потоки тепловые!
Пусть будет ровным твой полет
Представь, что ты - в родной стихии!
Сам он не очень-то поверил в то, что от такого, наспех слепленного стишка, проистекут
какие-то логичные последствия, однако циновка, похоже, никаких сложностей в понимании не
испытывала. Она продолжала расширяющимися кругами набирать высоту. Мэт приписал ее
послушание элементам постмодернизма и на том успокоился.
Балкис по мере набора высоты в страхе посматривала вниз, цепко держась коготками за
балахон Мэта. Доставалось не только балахону - острые коготки царапали кожу. Мэт стиснул
зубы от боли, радуясь тому, что ткань, из которой была сшита его одежда, все-таки достаточно
толстая. Он понимал страх кошки и до какой-то степени сам его разделял. Одно дело - лететь
в салоне комфортабельного реактивного лайнера и даже - устроившись между зубцами гребня
на спине дракона. Но совсем другое - парить над землей, сидя на таком зыбком
воздухоплавательном средстве, как драная циновка, не оборудованная даже ремнями
безопасности.
Когда Мэт решил, что набрана достаточная высота, он пропел:
Кто там летит направо?
Влево! Влево! Влево!
Юг - это будет вправо,
Север же будет влево!
- Не слишком-то изысканные рифмы, - проворчала Балкис. Дрожь в ее голоске уже
слышалась едва заметно.
- Это верно, - согласился Мэт. - Но между прочим, такими рифмами не брезговали
весьма выдающиеся поэты. Правда, это их заносило порой не туда...
- А нас куда занесет? - полюбопытствовала Балкис. Циновка уклонилась в сторону от
восходящего теплого потока и поплыла по ночному небу.
- Будем лететь, пока спать не захочется, - ответил Мэт. - А потом было бы лучше
высмотреть какую-нибудь неприступную горку с плоской вершиной и совершить посадку.
Отсидимся там днем, а потом дальше полетим.
- Разумно задумано, - согласилась Балкис и глаза ее сверкнули, выразив неприкрытое
обожание - но лишь на миг, а в следующее мгновение на Мэта снова смотрела кошка. Однако
Мэту и этого хватило, чтобы растеряться. Кошачья гордость и строгое воспитание пока
удерживали Балкис от открытого проявления чувств. Но если она вздумает откровенничать -
как же ему вежливо ей отказать?
Нужно было найти себе замену, естественно. Мэт твердо решил, что нужно будет
подыскать какую-нибудь привлекательную особу мужского пола, желательно - ровесника
Балкис... Вот только кого - мужчину или кота?
К ночи циновка пролетела над хребтом Гиндукуш. При этом ей нужно было то и дело
набирать высоту, и Мэт начал замерзать в своих одеждах, предназначенных для куда более
мягких климатических условий. Балкис же только распушила шерстку и чувствовала себя
превосходно. Мэт подумал, не превратиться ли ему самому в какого-нибудь зверя, но тут же
вспомнил о своих думах насчет симпатичного молодого кота и отказался от этой мысли.
Конечно, он мог бы принять обличье, скажем, пекинеса, но перспектива поединка между
кошкой и псом на высоте в несколько тысяч футов его совсем не грела. Ну а если превратиться
в еще кого-нибудь? Ну, допустим, в молодого оленя или в енота... Однако вспомнив о своем
возрасте, Мэт понял, что молодой олень из него получится вряд ли. Скорее из него получился
бы олень весьма престарелый и дряхлый. Еще он вспомнил о том, что отношения у кошек с
енотами также во все времена складывались далеко не самые теплые. Тяжко вздохнув, Мэт
отбросил мысль о зоологических метаморфозах.
Циновка немного снизилась и полетела над Афганистаном.
- А разве мы не собирались приземлиться на ночь? - осведомилась Балкис.
- Что ты так волнуешься? - хмыкнул Мэт. - Ты-то и в темноте видишь.
- Да, но я переживаю из-за того, что ты ничего не видишь в темноте.
- Теперь уже недалеко. Того и гляди должны показаться предгорья Гималаев... Вон они!
Мэт указал вправо.
Балкис посмотрела в ту сторону, куда указывал Мэт. В темноте она действительно видела
намного лучше Мэта. Она сообщила:
- И вправду, у той горы плоская вершина и склоны, неприступные даже для серн.
Мэт обратил внимание на то, что Балкис употребила европейское слово "серна", а не
местное название этих копытных, и пожалел о том, что возвращение в Центральную Азию не
пробудило у Балкис никаких воспоминаний. Но с другой стороны, пока они находились на
крайнем юге Центральной Азии, да и мозг Балкис сейчас умещался в маленькой кошачьей
головке... Мэт проговорил нараспев:
Жаль, что нет автопилота
У циновки-самолета...
Забираться хватит ввысь!
Нам теперь нужна посадка,
Так что, коврик, плавно, гладко
Прямо на гору садись!
Циновка замедлила полет, снизилась и легко, как перышко, опустилась посередине
высокогорного плато.
Балкис спрыгнула, пошатнулась и выпрямилась с видом оскорбленного самолюбия.
- Из-за этих твоих заклинаний я нетвердо стою на ногах!
- Да нет, просто ты успела привыкнуть к тому, что под тобой - непрерывно качающаяся
поверхность, - объяснил Мэт, испытывая те же самые ощущения. - Ничего, скоро
привыкнешь к тому, что теперь под тобой - незыблемая почва.
Балкис на пробу сделала несколько шажков и решила, что это у нее получается вполне
сносно.
- Ну, тогда пойду поохочусь, - заявила она и решительно зашагала прочь.
- Эй, вернись! - окликнул ее Мэт. - Здесь никто не водится - именно поэтому я и
выбрал такую гору! Чтобы никто нас не беспокоил!
- Значит, есть здесь нечего, - проворчала Балкис и, вернувшись, одарила Мэта
недовольным взглядом. - Что же, ужин ты нам наколдуешь, маг, или как?
Мэт сдвинул брови и покачал головой:
- Не хотелось бы прибегать к колдовству ради такой банальной цели. Слишком велик
риск привлечь внимание Арьяспа или кого-то из его приспешников. Даже полет на
ковре-самолете был очень рискованным.
- Ну а как же насчет тех пташек, которым я должна была преподнести сюрприз?
- Ну... гм-м... - Мэт запрокинул голову, вгляделся в сумеречное небо, надеясь
разглядеть раннюю сову или запоздалого ястреба. И действительно - по небу летела черная
точка.
Балкис проследила за его взглядом. Ее хвостик возбужденно задрожал.
- Давай поднимемся и поймаем эту птицу!
- На самом деле я собирался не взлетать, а удлинить мои ноги, но пожалуй, как
говорится, в данном случае журавль в небе лучше синицы в руках. - Мэт ступил на циновку и
вздохнул. - Прошу на борт, сударыня.
Балкис не заставила себя ждать. Мэт на миг задумался и прочел:
Извини меня, циновка,
Мне просить тебя неловко -
Только сели - и опять
В небо надобно взлетать.
Видишь - птичка в вышине?
Дуй немедленно за ней!
Но при этом не зевай -
Все команды выполняй!
- Думаешь, циновка тебя послушается? - недоверчиво поинтересовалась Балкис.
- Выяснить это можно единственным способом, - отозвался Мэт. - Так, циновка,
слушай мою команду: вверх - но медленно, а потом набирай скорость и следуй за этой
птицей!
Циновка оторвалась от земли и поднялась в вечернее небо, а затем, набирая скорость,
устремилась за черной точкой.
- Я уже вижу крылья, - сообщила Балкис. - Ага, я и хвост вижу. - Мэт нахмурился.
- Не может быть, чтобы мы летели настолько быстро - ведь тогда нас сдуло бы с
циновки ветром!
- А теперь она стала еще больше, - выдала Балкис очередное сообщение.
- "Больше" - это не то слово! - воскликнул Мэт и, вытаращив глаза, в изумлении
уставился на огромную птицу, заполнившую собой полнеба. - И никакая это не ранняя сова..
Это... Это вымершая птица Рух!
Коричневое с золотом оперение затмило оставшуюся половину небес, от басовитого
клекота содрогнулся весь мир, а когти размером с крюки, что подвешены на стрелах подъемных
кранов, ухватились за края циновки, подхватили кошку и Мэта...
Глава 11
Балкис взвизгнула и запустила когти - к счастью, в циновку, а не в тело Мэта.
- Маг, спаси нас!
- Я... не в самом лучшем положении для того... чтобы читать заклинания, - простонал
Мэт, грудь которого была немилосердно сдавлена когтем, насквозь продырявившим циновку.
- Но можешь же ты сделать хоть что-нибудь!
Мэт обшарил кладовые своего разума и обнаружил в закромах странную мысль: птица
таких колоссальных размеров не могла лететь в такое позднее время сама по себе. Земля
остывала, и над горами, вершины которых были покрыты снежными шапками и ледниками, и в
помине не могло быть никаких восходящих теплых потоков. Как же, спрашивается, могла
парить такая махина?
- Э-э-э, послушай-ка! - окликнул Мэт птицу. - А что такая милая птичка распорхалась
в столь поздний час?
Ответом ему был гулкий, реверберирующий клекот. Мэт нахмурился:
- Извини, не совсем понял. Не могла бы ты сменить тембр и перейти на фальцет?
Последовала недолгая пауза - и клекот прозвучал снова, но на гораздо более высокой
частоте - лишь некоторые ноты остались в басовом ключе. Птица ответила медленно, но более
или менее внятно:
- Я явилась для того, чтобы уничтожить недругов ветра!
Балкис замерла, навострила уши.
- Она... разговаривает!
Мэт кивнул:
- Я так и думал.
- Но... как же? Я никогда прежде не слышала о говорящих птицах!
Мэт пожал плечами:
- Размах крыльев тут ни при чем. Хищник такого размера ни за что не смог бы лететь
сам по себе - слишком велика масса. Это означает, что данная птичка летит благодаря
волшебству, а если она - волшебное существо, то вполне может обладать какими угодно
способностями.
- Даром речи, например! - Балкис от страха вытаращила глаза - наверное вспоминала
о том, сколько птичек слопала за время пребывания в кошачьем обличье.
- Вот-вот, - согласился Мэт. - А если она способна понимать чужую речь, ее можно
попробовать уговорить. - И он снова обратился к птице:
- Но мы вовсе не недруги ветра! Он нам нужен не меньше, чем тебе! Ведь мы тоже
летели только благодаря ветру!
И снова наступила пауза. Мэт затаил дыхание. И вот ему ответил глубокий гортанный
голос:
- Старик сказал, что вы - враги всех стихий!
- Старик? - переспросил Мэт. - В длинном синем балахоне? В мягкой круглой
шапочке?
- Да, - с некоторой растерянностью отозвалась огромная птица.
- Мы не враги стихий - мы его враги.
- Он не мог солгать, - ответила Рух несколько озадаченно. - Он сказал, что он -
жрец.
- Это верно, - подтвердил Мэт. - Но только он служит Ариману, князю Лжи. Для
Арьяспа ложь и есть служение этому божеству.
Гигантская птица какое-то время молчала. Балкис взволнованно смотрела на Мэта. Он
одарил ее подбадривающей улыбкой - то есть он надеялся, что улыбка получилась именно
такой - и повторил в уме заклинание, предназначенное для переноса в другое место.
Наконец Рух заговорила вновь:
- Он сказал, что вы поклоняетесь божеству - врагу его бога.
- Я поклоняюсь единому Богу, властителю всего сущего, - ответил Мэт. - Но Он - не
враг Аримана. Враг Аримана - Ахурамазда.
- Кто такой этот Ахурамазда?
- Божество Света. Он во все времена сражается с Ариманом за господство над миром и
всеми существами, обитающими в нем. Люди могут помочь Ахурамазде добрыми словами и
делами и праведными мыслями, и в конце концов должен непременно победить Ахурамазда.
- Тогда почему же тот бог, которому поклоняешься ты, не уничтожит этого Аримана?
- Потому что Он любит не только Ахурамазду. Он любит и Аримана, - ответил Мэт.
- По крайней мере тогда он мог бы пленить Аримана, чтобы тот не творил злых дел.
Почему же он не сделает этого?
- Потому что Он всем оставляет свободу выбора, - объяснил Мэт. - И все имеют
право выбрать, какими им быть - добрыми или злыми. В противном случае мы все были бы
марионетками и в нашей жизни не было бы никакого смысла.
- Смысла? А в этом какой смысл? - хмыкнула птица. - Зачем вообще каким-то
ничтожным букашкам, вроде вас, существовать? Почему ваш Бог позволяет вам расхаживать по
земле и всем своим видом оскорблять таких, как я? Каков смысл вашего существования?
- Существование - это то, во что мы его превращаем, - возразил Мэт. - Рай, нирвана,
нескончаемый мир и всепоглощающий экстаз радости, глубочайшая и непрестанная
благосклонность добрых духов - называй как хочешь, но наши души могут расти и
развиваться, пока не достигнут этого состояния, при том что мы обладаем свободой выбора.
- Но жрец в синих одеждах сказал, что победит Ариман!
- Лишь на время, - заверил птицу Мэт. - Даже в том случае, если он победит,
Ахурамазда тут же начнет заново воевать с ним. По крайней мере якобы ради этого Арьясп и
развивает такую бурную деятельность.
- А он мне такого не говорил!
- Ну я же сказал, что он тебе все наврал.
На этот раз Рух умолкла на несколько минут. Балкис немного успокоилась, но продолжала
цепко держаться когтями за циновку. У Мэта было примерно такое же настроение. Ему
казалось, что у него над головой на тоненькой ниточке висит дамоклов меч. К несчастью, на
самом деле на ниточке висел он сам и в любую секунду мог упасть. Он сильно подозревал, что
Рух может разжать когти, оставив циновку при себе, и потому усиленно размышлял над тем,
успеет ли прочитать какой-нибудь спасательный стишок до того, как ударится о камни.
- А как ты можешь доказать, что жрец в синих одеяниях солгал? - наконец вопросила
птица.
- К примеру, насчет ветра, - мгновенно нашелся Мэт. - Будь мы врагами ветра, разве
мы бы воспользовались его услугами?
- В этом есть доля истины, - согласилась Рух. - Но если ты не враг всех стихий,
назови мне их и скажи, для чего они нужны!
Мэт порадовался тому, что прошел выучку у дастура.
- Земля, небо, ветер, вода и огонь! Земля все терпит, небо дарует жизнь, вода омывает,
ветер дарует дыхание, огонь очищает!
- Неплохо, - откликнулась птица Рух. - Я верю тебе - жрец в синих одеждах лгал. Вы
будете жить.
Мэт облегченно вздохнул и расслабился, изумленный тем, что ему удалось настолько
легко убедить громадное пернатое чудище. Любой первокурсник в его доказательствах
усмотрел бы не одну промашку. Но конечно, он свято верил в то, о чем говорил, а в этом мире
это многое значило - вот только сам он не был уверен в том, что его доводы звучали
убедительно. Он нисколько не сомневался в том, что, мороча голову птице Рух, Арьясп привел
тысячи доказательств в свою поддержку, и наверняка эти доказательства звучали основательно:
даже за те несколько минут, в течение которых Мэт лицезрел Арьяспа, он успел убедиться в
том, что тот обладает колоссальной харизмой - как все фанатики.
Но Арьяспа здесь сейчас не было, а Мэт был. Харизматическим лидерам непременно
нужно было всюду присутствовать лично, дабы их чары воистину действовали. Расстояние во
все времена ослабляло их влияние - тогда у людей возникала возможность обрести здравый
смысл. Вот почему диктаторам и религиозным демагогам всегда были так нужны многолюдные
сборища и услуги средств массовой информации.
- Я помогу тебе в борьбе с этим лжецом, - пообещала птица Рух, вложив в свои слова
весь вес принятого решения. - Куда отнести тебя и твою кошку?
- Уговори ее отпустить нас, чтобы мы полетели дальше на циновке! - взмолилась
Балкис.
Мэт впервые за время полета в когтях птицы Рух посмотрел вниз. Вершины Гиндукуша
остались далеко позади, внизу на немыслимой скорости проносилась равнина с отдельно
стоящими деревьями и извилистой лентой реки.
- Птица летит намного быстрее нашего коврика, - возразил Мэт. - Покуда она на
нашей стороне, мы могли бы этим воспользоваться.
Никогда прежде Мэт не слышал, чтобы кошки стонали.
- Не знаешь ли ты, где находится Самарканд? - спросил Мэт у птицы Рух.
- Это там, где много-много гнезд и где останавливаются караваны? - уточнила птица и
не слишком одобрительно добавила:
- Знаю, как не знать. Из-за тамошних высоких крыш трудновато нападать на верблюдов.
Мэт живо представил себе картину того, как на несчастный караван с небес камнем падает
огромная птица и хватает в каждую лапищу по верблюду, а затем удаляется в пустыню, чтобы
там сожрать их вместе с поклажей. Вряд ли кишечник птицы Рух так уж легко переваривал,
скажем, шелк, но специи наверняка немало способствовали ее пищеварению.
- Да-да, отнеси нас туда, - поспешно отозвался Мэт. - Хотелось бы
полюбопытствовать, захватил ли гур-хан этот город или еще нет.
- Что за гур... кан такой? - осведомилась Рух.
- Самый главный полководец Арьяспа, - ответил Мэт. - Он возглавляет орды, которые
ради него покоряют целые народы - Арьясп приносит их в жертву своему божеству.
- А Арьясп говорил мне, будто бы двуногие идут за ним из-за того, что он глаголет
истину!
- Скорее из-за того, что воины хана их подгоняют мечами, копьями и стрелами, -
мрачно проговорил Мэт. - Уж это мы могли бы доказать тебе без труда. Пролети над
Самаркандом, и если увидишь, что город окружен войском или по нему разгуливают варвары,
сама поймешь, что я прав.
- А если я не увижу ни того ни другого?
- Тогда мы опустимся и предупредим горожан, и если ты все еще будешь сомневаться в
справедливости моих утверждений, мы могли бы затем слетать на восток, к Багдаду, Дамаску и
Иерусалиму, чтобы ты наконец увидела орды варваров, затмевающие равнины. Не веришь -
слетай сама да посмотри.
- Я тебе верю, - прогрохотала птица. - Иначе я не согласилась бы отнести тебя в
Самарканд.
Она резко пошла на снижение, и Балкис еще крепче вцепилась коготками в циновку. Мэт
улыбнулся ей, собрался было сказать что-нибудь подбадривающее, но, заметив выражение
мордочки кошки, посочувствовал ей:
- Что случилось?
- Это название... Самарканд! - прошептала Балкис. - Я слыхала его раньше, это точно!
Мэт не мигая смотрел на нее, мысленно перебирая все, что могло из этого следовать.
Рассортировав в уме варианты, он сказал:
- Может быть, тот караван, с которым ты добралась до России, шел более долгим путем,
чем мы с тобой думали.
"А может быть, - подумал он, - малышка Балкис слышала, как люди, окружавшие ее,
говорили о чем-то еще, кроме как о том, что пора поесть или поспать".
Химена и Рамон прогуливались по крепостной стене, время от времени останавливаясь и
обмениваясь парой фраз с часовыми. Завершив обход, они остановились, чтобы бросить взгляд
на раскинувшийся внизу город - пеструю мешанину черепичных, сланцевых и соломенных
крыш, тянувшихся до самой реки, что втекала под городскую стену, преодолевала путь в
полмили мимо пристаней и лестниц и снова ныряла под стену. За стеной простирались
золотистые и зеленые поля. Их рисунок образовывал нечто вроде безумной "шотландки",
наброшенной на долину, тянувшуюся до далеких холмов, кольцом обнимавших Бордестанскую
равнину.
- Как тут красиво! - вырвалось у Рамона. - Так чисто, первозданно, просторно!
- Намного красивее, чем в Нью-Джерси, - согласилась Химена. - Правда, там у нас
были неплохие соседи, Рамон, но и здесь тоже есть хорошие люди.
- А еще - приятно быть лордом и леди, что ни говори, - заметил Рамон, подмигнув
супруге. - Да, наш сынок устроил для нас неплохую жизнь, перебросив нас сюда.
- Это верно, - кивнула Химена, положила руку на плечо мужа и вдруг замерла. - Что
это движется?
Рамон нахмурился, проследил за ее взглядом и заметил странное пятно на ярко-зеленом
склоне далекого холма.
- И правда - что же это такое?
- Скорее в лабораторию, Рамон! - воскликнула Химена. - Нужно взглянуть на лужицу
чернил. Пусть у нас здесь нет подзорной трубы - придется обойтись волшебством!
Лужица чернил была непроницаемо черна. Савл заглянул в нее и сокрушенно покачал
головой.
- Ничего, леди Мэнтрел. Положительно ничего. У нас с Мэтом - всегдашний уговор:
проходя мимо лужи на дороге, он должен смотреть в нее, и тогда я увижу его в чернильной
лужице. Но либо ему пока не встретилось ни единой лужи, либо он попросту игнорирует свое
обещание и упорно не отражается ни в каких лужах. И уж определенно он сам не прибегает к
тому же способу и не пытается связаться со мной.
- Значит, ты не можешь выйти с ним на связь... - Химена закусила нижнюю губу. - Я
тоже не могу найти даже его следов. Где же он, в какой такой волшебной дыре, что мы не
можем обнаружить его, несмотря на все наши старания?
- Быть может, он сам так хочет, - возразил Савл. - Он странствует по какой-то очень
опасной местности - где-то на востоке, где бесчинствует Орда. И конечно, он запросто мог
защитить себя от магической слежки каким-нибудь заклинанием.
- Да нет, я не имею права жаловаться, - вздохнула Химена. - Когда он был маленький,
я всегда говорила е
...Закладка в соц.сетях
