Жанр: Фантастика
Меченые
...сыграл сигнал сбора.
Крикуны, недоуменно переговариваясь, нехотя оставляли ров, и Дрозду руганью пришлось
к поторопить. Встревоженные меченые его десятки окружили сержанта.
- Плохо дело, - сказал им Дрозд. - Вассалы изменили. Люди Гоонского убили Жоха и
Комара. Скачите туда и попытайтесь вывести уцелевших крикунов к Башне.
- А ты?
- Моя забота - пискуны за холмом.
- Гиблое дело, - сказал Лоб. - Если вассалы изменили, то они давно уже взяли пискунов
в кольцо.
- Клещ бы удержал ворота, - почти простонал Дрозд.
- У Клеща только двадцать человек: если он откроет ворота, то дружинники могут
ворваться в Башню на наших плечах. Может, увести крикунов к Змеиному горлу,
навстречу своим?
- Владетели подожгут последний ров, и тогда всем придет конец - через огонь не
проскочишь.
- Может, оставить пока пискунов - детей не тронут.
- Тронут, - скрипнул Дрозд зубами. - Эти псы будут рвать нас до последнего ползуна.
Ах, лейтенант, лейтенант, доверчивая твоя душа. Ведите крикунов Жоха к Башне, а там
будь что будет.
Меченые ускакали. Дрозд обвел взглядом свою сотню: крикуны, несмотря ни на что,
держались бодро. Сержант Подозвал трех молчунов, приданных его отряду:
- Возьмите тридцать крикунов и скрытно, лесом, попытайтесь пробиться к Башне. В
драку не ввязывайтесь: Ползком, бегом, как хотите, но доберитесь до главных ворот и, во
что бы то ни стало, удержите мост до подхода крикунов комара и Жоха. Должен же кто-то
там уцелеть!
Проводив молчунов, Дрозд повернул с остальными к холму. С шумом и визгом
крикуны бросились вперед, пробираясь сквозь заросли колючего кустарника. У подножия
холма их поджидала засада. Пятьдесят воинов Гильдис Хаарской во главе с Ролло и
Ульфом встретили их градом стрел. Дружины других владетелей навалились на крикунов
в конном строю и слева, и справа. Нападающие, превосходившие крикунов численностью
почти вчетверо, рассчитывали на легкий успех. Однако крикуны, оглушенные поначалу
внезапным нападением, быстро пришли в себя. Развернув коней, они ударили вправо, где
ровная, как стол, местность позволяла оторваться от преследователей. Не ожидавшие
отпора дружинники владетеля Отранского дрогнули и рассыпались в разные стороны,
открывая дорогу. Крикуны, потеряв до половины своего состава, все-таки вырвались из
окружения.
Дрозд, увидев, что осталось от его сотни, только зубами заскрипел. Резвость коней
позволила крикунам без труда оторваться от преследователей. Сержант решил сделать
крюк и прорваться к холму лесом. Но неожиданно из этого леса густо повалили всадники,
и Дрозд с ужасом увидел штандарт ярла Гоонского. Это могло означать только одно:
посланная на помощь крикунам Жоха и Комара десятка меченых полегла вся, до
последнего человека.
Сержант оглянулся: плотные ряды дружин владетелей перекрыли ему путь к
отступлению. Спасения не было. Поняли это и крикуны. Молча, без обычного шума
выстроились они в две шеренги, готовые дорого продать свои жизни.
- За Башню! - в последний раз отдал команду Дрозд.
Четыре десятка черных беретов обгорелыми листьями упали на землю - победить или
умереть!
- За Башню! - рванулся к небесам дружный крик.
Сорок крикунов атаковали три сотни оторопевших дружинников. Ульф поднял над
головой меч, призывая воинов к спокойствию. Ролло побелевшими губами шептал
молитву. Град стрел обрушился на атакующих. Дрозд умер на скаку: стрела, выбросившая
его из седла, угодила ему в глаз, и он уже не видел, как крикуны, визжа от ярости и страха,
врубились в плотные ряды дружинников. Они не просили пощады, и им пощады никто не
предлагал. Пронзенные мечами и стрелами, падали они на землю, которую считали своей,
щедро орошая ее горячей молодой кровью.
Туз с остатками своей сотни кружил по равнине, увлекая за собой стаю. Где-то там, за
его спиной, Лось с горсткой уцелевших меченых сотни погибшего еще в первом круге
Рябого закладывал последние заряды пороха. Люди Туза изнемогали от удушливого дыма
и нестерпимого жара - семь часов, проведенных в аду, давали о себе знать. Кони уже не
выдерживали бешеной скачки и мертвыми падали прямо под лапы набегающей стаи.
Разъяренный вохр на глазах лейтенанта настиг лошадь Чижа. Меченый не растерялся:
обернувшись назад, он всадил стрелу прямо в глаз чудовища, но вохр, ревя от боли, всетаки
успел ударом могучей лапы выбросить его из седла. Чиж исчез в клубке налетевших
псов.
Туз промчался перед самым носом взбешенных вожаков, увлекая воющую стаю за
собой. Конь его привычно простучал подкованными копытами по деревянному настилу,
лишь слегка замаскированному землей и травой. С виду вполне обычная поляна
обрушилась вниз, увлекая за собой в глубокую яму и псов, и вожаков, и нескольких
поддавшихся общему порыву вохров. Пан вовремя поджег заряд: рвануло так, что куски
паленого мяса полетели метров на сорок в разные стороны. Слева маневр лейтенанта с
тем же успехом повторил Чуб. На несколько минут стая отхлынула. Туз, собрав людей и
подобрав раненых, отвел их назад к срубу, где поджидал его почерневший от копоти
капитан.
- Сколько у тебя людей? - Лось с трудом держался на ногах от усталости и потери
крови.
- Человек пятьдесят в седлах и пятнадцать раненых. - Туз выплюнул изо рта сгусток
крови и осторожно потрогал языком рассеченную губу.
- Твои пятьдесят, да у меня чуть больше сотни. Негусто.
- Обоз с ранеными ушел?
- Сурок повел его к Башне, но для твоих людей мы оставили несколько подвод. Отводи
меченых к срубу. Зарядов там нет. Ваша задача - помочь нам оторваться от стаи. Мы
поводим ее еще часок.
- Зря ты это затеял, - поморщился Туз. - Отрываться нужно всем и немедленно. Еще час
такой драки обойдется в десять - пятнадцать человек убитыми и столько же ранеными.
Нужно уходить к последнему кругу и держать там оборону с помощью крикунов и
владетелей.
- Риск слишком велик, - покачал головой Лось. - При таком напоре стая забьет телами
ров и пойдет гулять по Приграничью. Такой дикой ярости мне видеть еще не
приходилось. Будто кто-то невидимый подгоняет их сзади гигантской плетью. Молчуны
обессилели, некоторые сошли с ума - мозг не выдерживает дикого напряжения.
Лось не сказал главного, но Туз и без слов понял: капитан по-прежнему не верит
третьему лейтенанту, подозревая его в заговоре с целью рассорить Башню с владетелями и
устроить кровавую бойню в Приграничье. Прорыв стаей последнего круга в этом случае
был бы на руку Тузу. Дружинники владетелей при виде вохров придут в смятение, и тогда
бог знает что может произойти. Хаос, паническое бегство, многочисленные жертвы, не
говоря уже о разоренных стаей смердах, которым спрятаться будет негде. А попробуйте
потом выкурить стаю из Ожского бора! Нет, Туз слишком молод и горяч, ненависть к
владетелям застит ему глаза, а капитан обязан думать обо всем Приграничье, обо всем
Лэнде.
Туз понял, что переубедить капитана не удастся, и равнодушно махнул рукой.
Невероятное напряжение последних часов сказывалось даже на его железном организме.
Что уж тут говорить о капитане, который был вдвое старше годами и весь изукрашен
шрамами от полученных когда-то ран. И оба молча согласились не тратить больше силы
на бесполезные споры.
Сурок ворвался в сруб, тяжело дыша, в его темных глазах плескалась ярость:
- Гонец прискакал. Вассалы изменили и вырубили всех крикунов.
- Не может быть. - И без того бледное лицо Лося побелело еще больше, превращаясь на
глазах в страшную маску.
Туз с ужасом смотрел то на капитана, то на изрыгающего проклятия Сурка.
- А обоз?
- Обоз я привел назад, - Сурок обессилено махнул рукой. - Владетели замкнули
последний круг, позади нас все в огне.
- Сволочи, - с трудом выдохнул Лось сквозь посиневшие губы.
- Нужно прорываться к Башне. - Глаза Туза стали ледяными.
- Топь, - подсказал Лось.
Сурок с сомнением покачал головой:
- Через эту топь никто и никогда не проходил.
- Я пройду, - сказал Туз твердо.
- Бери своих людей и иди. - Лось говорил почти спокойно, но руки его подрагивали в
бессильной ярости, а в глазах стыло отчаяние.
Капитан не верил, что можно пройти по Змеиному болоту, но выхода все равно не
было. Надеяться оставалось только на всегдашнее везение Туза. Третьему лейтенанту
везло, он оставался цел там, где неминуемо гибли другие. Он умел ходить дорогами,
которыми не ходил никто и никогда.
- Иди, - повторил Лось. - И отомсти за нас, если сможешь.
- А ты?
- Всем не уйти. Стая накатит раньше, чем мы углубимся в топь.
- А раненые? - спросил Сурок.
- Раненых разместишь в срубе и заложишь пороховой заряд.
- Нет. - Сурок отшатнулся.
- Да. - Лось произнес это слово с такой болью, что сержант не посмел больше спорить
и быстро вышел из сруба.
- Ничего, - сверкнул злыми глазами Туз. - Я сумею посчитаться с владетелями.
Помолчали, не глядя друг на друга. Говорить больше было не о чем, все между ними
было уже сказано. И в эту последнюю минуту каждый с особенной остротой ощущал
собственную вину за все происходящее. Туз вскинул руку в прощальном приветствии и
вышел из сруба, не оглянувшись.
Владетели с удобствами расположились на берегу мелководного ручья. Шутили,
смеялись, однако нет-нет да и поглядывали на полыхающий огнем последний рубеж. Вой
пламени успокаивал их растревоженные нервы. Почерневшие от копоти смерды, часто
сменяя друг друга, угрюмо перекачивали горючую жидкость из огромного резервуара
прямо в полыхающий ров. Два воина из дружины ярла Эйнара внимательно наблюдали за
работающими. Смерды бросали время от времени недовольные взгляды на пирующих
владетелей и о чем-то перешептывались.
- Конец меченым! - Владетель Хокан Гутормский крепкими зубами рванул кусок мяса,
с удовольствием утоляя разыгравшийся аппетит.
Пожилой владетель Стриингфилдский, сидевший рядом с Хоканом, с сомнением
покачал головой:
- Говорят, что им дьявол помогает.
Гутормский нервно засмеялся:
- Сквозь такой огонь и дьявол не проскочит. Не правда ли, благородная госпожа? -
Гутормский повернулся к Гильдис: - Мы отомстили за твоего отца, за нашего друга Бента
Сиигтунского, за старого Свена Заадамского, за многих благородных владетелей,
сгинувших за сотни прошедших лет в подземельях Башни. За нашу землю! - Хокан поднял
над головой наполненный до краев кубок. - За землю, освобожденную от проклятых
пришельцев!
Владетели с удовольствием поддержали тост. Вино полилось рекой, клятвы в вечной
дружбе - бурным потоком.
- Что будем делать с этими сопляками за холмом? - Владетель Бьерн Брандомский
благородно рыгнул в ладонь.
- Рубить - так под корень, - вмешался Гутормский, - чтобы ни единого ростка не
осталось на нашей земле. Это сейчас они сопляки, а через пять лет они наши кишки на
свои мечи намотают.
Владетели зашумели. Благородный Хокан прав: меченые - волчье племя и в мести
удержу не знают.
- Не по-христиански это, - возвысил голос владетель Стриингфилдский.
Хокан Гутормский едва не подавился куском:
- Бог с тобой, владетель, ты же только что утверждал, что меченые с дьяволом в
родстве.
Маленькие поросячьи глазки Хокана обиженно уставились на пожилого владетеля.
Постное лицо Стриингфилдского приняло подобающее случаю торжественное
выражение.
- Детские души еще можно спасти.
- В Вестлэнде большой спрос на малолетних рабов, - развил его мысль Бьерн
Брандомский. - Заморские купцы предлагают за щенков хорошую плату.
Стриингфилдскому пьяная прямота Бьерна не понравилась, но возражать он не стал.
Зато бурно запротестовал благородный Хокан. Нельзя сказать, что Гутормский был
слишком уж жестоким человеком, просто он был страшно обижен на меченых: сколько
ходило слухов о несметных сокровищах Башни, а в результате оказался шиш с маслом.
Когда владетельские дружины на плечах крикунов ворвались за стены, то ничего там не
обнаружили, кроме беременных баб. А какую цену пришлось за это заплатить! Только во
дворе Башни Гутормский потерял половину своих дружинников. Нет, смерть и только
смерть, ну их к черту, этих меченых.
Подскакавший командир Ожской дружины Ульф склонился перед ярлом Гоонским:
- Дружины окружили меченых у холма и ждут твоих указаний.
- Какие они меченые? - возмутился захмелевший и потому справедливый Брандомский,
презрительно кривя мокрые губы. - Пискуны они, а не меченые.
- Что прикажешь с ними делать, ярл Эйнар? - Ульф не обратил на Брандомского
никакого внимания.
Бьерну это не понравилось, и он уже собрался проучить нордлэндского наглеца, но
передумал. Ульф был человеком Гильдис Хаарской, расположения которой благородный
владетель добивался все эти дни. Смущали, правда, небогатого владетеля слухи, весьма
нелестные для дочери покойного ярла Гольдульфа, гулявшие по Приграничью, но,
благоразумно рассудил Бьерн, деньги стоят репутации. Гильдис, унаследовавшая земли
Ожские, Хаарские и Нидрасские, была баснословно богата, и это обстоятельство не могло
не тревожить воображение окрестных владетелей. Брандомский ревниво покосился в
сторону Хокана Гутормского, своего главного соперника. Гутормский, услужливо
склонившись к Гильдис, что-то горячо ей доказывал. Но женщина не слушала любезного
кавалера, все ее внимание было сосредоточено на ярле Гоонском.
- Прикажи им сложить оружие и сдаться. - Гоонский вопросительно глянул на
собравшихся и, не встретив возражений, добавил уже более уверенно: - Мы найдем им
применение.
- Они не сдадутся, - вмешался в разговор старый Ролло, весь этот день не отходивший
от своей госпожи.
Гоонский уважал старого воина за опыт и честность, но непрошеное вмешательство
ему не понравилось.
- Что ты предлагаешь, старик?
- Я предлагаю пропустить их в Башню.
Владетели зашумели. Хокан Гутормский в порыве гнева даже вскочил на ноги, и
только присутствие Гильдис удержало его от рукоприкладства.
- Разуй глаза, старик, - вмешался Брандомский. - Башня-то горит!
- Ролло, пожалуй, прав, - неожиданно трезво рассудил Фрэй Ингуальдский. - Стая не в
последний раз рвется на наши земли.
Ингуальдскому горячо возразил владетель Хокан:
- Надо быть форменным идиотом, чтобы после всего случившегося оставлять в целости
это змеиное гнездо. Вырезать надо всех, до последнего младенца, благо, молчуны их
пометили, и особо хлопотать не придется.
Благородный Фрэй тяжко обиделся на то, что его назвали идиотом. С трудом
Гоонскому удалось погасить некстати вспыхнувшую ссору.
- Мы переловим этих сопляков, - решил ярл, - и продадим их заморским купцам, чтобы
даже духу меченых не осталось на нашей земле.
- Благородные владетели, - подхватился на ноги Бьерн Брандомский, - почему бы нам
не посмотреть на травлю?
Предложение Бьерна нашло горячую поддержку у отяжелевших владетелей. Шумная
компания вскочила в седла и, на ходу перебрасываясь веселыми шутками, направилась к
холму, в надежде полюбоваться завершением столь удачно начатого дела.
Пискуны Башни, окруженные со всех сторон дружинами владетелей, весь день
простояли у холма, куда, выполняя приказ первого лейтенанта, вывел их Дрозд.
Осыпаемые о всех сторон насмешками, они сохранили выдержку, не дрогнули, не
ударились в панику, как втайне надеялись владетели. Два десятка молчунов держались в
первых рядах, злыми глазами поглядывая то на владетелей, с удобствами
расположившихся на вершине холма, то на Башню, охваченную огнем. Отлично понимая,
что пешим пискунам не пробиться сквозь конные дружины, они и не предпринимали
такой попытки. Все свои надежды Хор возлагал на капитана - сотни меченых хватило бы,
чтобы загнать весь этот сброд обратно в их каменные норы. Но время шло, и надежды
молчуна таяли - помощи, похоже, ждать было неоткуда. Капюшон, обычно опущенный на
глаза Хора, был теперь отброшен назад, гладкий череп лоснился в отблесках пожара, лицо
хранило высокомерное выражение. Ни один мускул не дрогнул на этом лице, когда
подскакавший Ульф предложил сложить оружие.
- Башня не сдается, - последовал надменный ответ.
- Перебейте молчунов, - подсказал Гоонский. - Дети потом разбегутся.
Два десятка дружинников выдвинулись вперед и открыли прицельную стрельбу.
Молчуны падали один за другим, но никто не покинул строя, не попытался уклониться от
летящей в лицо смерти.
- Красиво мрут, - похвалил молчунов Гутормский и с удовольствием осушил кубок за
их веселое пребывание в аду.
Последним упал Хор, пробитый сразу пятью стрелами. Пискуны попробовали было
ответить, но тетивы их арбалетов были явно слабоваты: стрелы, не долетев добрый
десяток метров до дружинников, бессильно падали на землю. Владетели, наблюдавшие
эту картину с безопасного расстояния, засмеялись. И тогда первая шеренга, состоящая из
самых рослых пискунов, стремительно ринулась в атаку, на бегу стреляя из арбалетов.
Несколько зазевавшихся дружинников слетели с коней.
- Вот змееныши! - выругался Бьерн Брандомский.
Дружинники опомнились и обрушили на пискунов град стрел. Пискуны падали, но
уцелевшие продолжали бежать вперед. Последнего застрелил владетель
Стриингфилдский почти у самой вершины холма. Оставшиеся на месте пискуны
безучастно, казалось, наблюдали за гибелью своих товарищей, но на предложение Ульфа
бросить оружие и разойтись только плотнее сомкнули строй. Самые рослые выдвинулись
вперед, укрывая за спинами младших.
- Это уж слишком, - воскликнул молодой владетель Ингуальдский. - Не можем же мы
истреблять детей!
Он обернулся к Гильдис, ища поддержки. Гильдис, плотно сжав губы и закрыв глаза,
стояла, опираясь на руку побледневшего Ролло, и, похоже, не осознавала, что происходит
вокруг.
- Неужели ты думаешь, что мне это доставляет удовольствие? - раздраженно отозвался
Гоонский. - Уговори их сдаться, я буду только рад.
Ингуальдский поежился и промолчал. Умереть в конце столь блестяще удавшегося
дела от руки молокососа было бы обидно и глупо. Ульф нерешительно переминался с
ноги на ногу, поглядывая на притихших владетелей.
- Что же, нам здесь до утра стоять? - Ярл Мьесенский нервно теребил длинными
пальцами роскошный пояс.
Выручили благородных владетелей пискуны: стройными шеренгами, четко печатая
шаг, двинулись они к холму.
- Атакуют! - радостно воскликнул Гутормский.
Гоонский кивнул, Ульф стремительно ринулся с холма, на ходу отдавая приказы.
Дружинники сначала неуверенно, а потом все решительнее повели стрельбу. Шеренги
атакующих сломались, пискуны на бегу стреляли в ответ.
Гоонский первым направился к коню. Владетели поспешили за ним следом. Ролло,
помогая Гильдис сесть в седло, прошептал побелевшими губами:
- Бог нам этого не простит.
- Молчи, старик, возьмем грех на душу, пусть наши дети будут счастливее нас.
Глава 8
МЕСТЬ
Гоонский ехал вдоль рва, прикрывая лицо рукой. Жар был нестерпимым.
Непроспавшийся Бьерн Брандомский, проклиная в душе беспокойного ярла, вяло трусил
следом.
- Охота тебе, благородный Эйнар, жариться в этом аду.
Гоонский обернулся:
- И такой огонь по всему рубежу?
- Я лично проверил, - подтвердил Бьерн. - Люди постарались. Никому не хочется
просыпаться в лапах у вохра. Или благородный Эйнар боится кого-нибудь еще?
Гоонский промолчал, не желая, видимо, к ночи поминать меченых. Брандомский был с
ним в этом солидарен.
- Завтра к вечеру можно будет распустить дружины? - полувопросительно,
полуутвердительно сказал Брандомский, искоса поглядывая на задумавшегося ярла.
- Ты полагаешь, что стая уже повернула назад?
- Если там есть кому поворачивать, - усмехнулся Бьерн. - Меченые, надо полагать,
дорого продали свои жизни.
Гоонский помрачнел и, глядя на огонь, перекрестился.
Владетель последовал его примеру.
Победители раскинули свои шатры на берегу ручья, на том самом месте, где не так
давно праздновали удачное завершение кровавого дела. Дружины были расставлены вдоль
пылающего рва на случай неожиданных прорывов, в которые мало кто верил. Поэтому
многие изрядно хлебнувшие по случаю победы владетели не вняли призыву ярла Эйнара
провести эту тревожную ночь рядом со своими дружинниками у рва и улеглись прямо
здесь же, в общем лагере, благо, от ручья потянуло к вечеру желанной прохладой.
Уставшие за день непрерывных стычек воины легли вповалку, отвернувшись от
бушующего огня. И только часовые нет-нет да и бросали тревожные взгляды в
сгущающуюся темноту.
- Опять дрыхнешь? - Густав ткнул в бок засопевшего Харни.
Тот приподнял голову и вяло выругался:
- А тебе все неймется.
- Как мы этих сопляков... - Густав поморщился и за мотал головой. - Теперь по ночам
сниться будут.
Харни перекрестился:
- Зато Башни нет.
- Нашел чему радоваться, дурак, - огрызнулся Густав. - Теперь нам с тобой придется с
вохрами драться. Ярлу Гоонскому хорошо, он соберет свою дружину и уедет домой на
побережье, а нам здесь хоть пропадай.
- Тихо, - остановил его причитания Харни. - Вроде крадется кто-то.
Густав мигом вскочил на ноги:
- Кто идет?
- Меченые, - раздался из темноты насмешливый голос.
- Нашел время шутить, - рассердился последний раз в жизни Харни.
Через мгновение он мертвый валялся на земле с пробитой короткой стрелой грудью.
Густав слабо вскрикнул и нырнул в кусты.
- Что там у вас? - Рослый воин поднялся на ноги у соседнего костра.
- Порядок, - навечно успокоили его из темноты.
Между шатрами замелькали тени, сонные часовые, так и не успев понять, что же
случилось, мертвыми падали на землю.
Благородный Бьерн Брандомский, прикорнувший ненадолго у рва. никак не мог взять в
толк поначалу, что, собственно, несет этот разбудивший его некстати воин. А когда
наконец разобрался в словах Густава, сам потерял дар речи.
- Надо предупредить ярла Гоонского.
- Сам знаю. - Брандомский начал оживать.
Зато благородный Эйнар долго тер слипающиеся глаза:
- Какие меченые?
- Те самые, - вздохнул Брандомский. - Владетелей они вырезали у ручья.
Ярл вскочил словно ужаленный. Бьерн позлорадствовал про себя, глядя на его
испуганное и растерянное лицо. Не в одиночку же Брандомскому умирать от ужаса.
Прибежал воин из Ожской дружины, он все видел. Меченые, человек тридцать - сорок,
о главе с третьим лейтенантом.
- А сама Гильдис?
- Будем надеяться, что ее не тронут.
- Дружины предупредил?
- Гонцов послал. Только пока наши соберутся, меченых уже след простынет.
- Плохо ты их знаешь, - усмехнулся одними губами Гоонский. - С рассветом мы их
найдем у ручья, если они по нам уже в эту ночь не ударят. Сколько у нас людей?
- Если тех у ручья не считать, то человек семьсот наберется.
- Можешь не считать, - поморщился ярл. - Двадцать владетелей потеряли ни за грош.
Говорил же вчера: осторожность и еще раз осторожность. Отпраздновали победу.
Долго разгорался рассвет, проступая багровым пятном среди тучи висевшего в воздухе
пепла. Дружинники, поднятые по тревоге еще ночью, стягивались к ручью, где люди
Гоонского брали на себя заботу о воинах владетелей, погибших в эту страшную ночь. Ярл
Эйнар собрал уцелевших предводителей под старым дубом, одиноким отшельником
доживавшим свой век. Дуб сильно пострадал от огня во времена прежних прорывов, но
устоял и даже обзавелся молодыми побегами. Ежась от утренней прохлады, владетели
тихонько переговаривались между собой. От вчерашнего куража не осталось и следа. То и
дело они бросали тревожные взгляды на противоположный берег ручья, где среди
деревьев белели шатры погибших.
- Не могу понять, как им удалось прорваться через пылающий ров? - покачал головой
Эйрик Мьесенский.
- Говорил же я вам, что Башне дьявол помогает. - Владетель Стриингфилдский
перекрестился и зашептал молитву бесцветными губами беззубого рта.
- Не хотел бы я такого ленивого помощника, - усмехнулся Эйрик, кивая головой на
дымящуюся Башню. - Весь вчерашний день помощник где-то проспал.
Владетели приободрились после удачной шутки Мьесенского, голоса их зазвучали
увереннее, да и слуга Гоонского очень вовремя обнесли всех хмельными чарами.
- Чего мы ждем? - крикнул Фрэй Ингуальдский. - Надо атаковать меченых.
- Легки на помине, - усмехнулся Мьесенский. - Вот они, полюбуйтесь.
Владетели обернулись как по команде: четыре десятка Меченых выстроились на
противоположном берегу ручья и спокойно наблюдали за перемещениями дружин.
Внезапно два всадника отделились от этой группы и переправились через ручей.
- Никак меченые затеяли переговоры. - Фрэй Ингуальдский подслеповато прищурился.
- На Башню это не похоже, - с сомнением покачал головой Отранский.
- Это не меченые, - определил обладающий острым зрением Мьесенский. - По-моему,
впереди женщина.
Гильдис в сопровождении Ролло быстро приближалась к дубу, где ее с нетерпением
поджидали владетели. Женщина была белее мела, неловко спрыгнув с седла, она
покачнулась и непременно упала бы, не будь рядом любезного Мьесенского, который
бережно подхватил ее. Старый Ролло дрожащими руками развернул сверток, на траву
выкатилась голова, которую опознали все.
- Бедный Хокан, - охнул Отранский.
- Они убили всех. - Ролло говорил с трудом, словно ему мешал тугой ком, застрявший в
горле. - Туз велел передать, что то же самое будет со всеми владетелями, изменившими
присяге.
- Боже мой, - прошептал владетель Стриингфилдский.
Ярл Гоонский с трудом овладел собой:
- Уберите, - указал он слугам на голову Гутормского. - И похороните по-христиански.
Что еще велел передать нам третий лейтенант Башни? - обратился он к Ролло.
- Туз теперь не лейтенант, а капитан Башни.
- Значит, Лось погиб?
Ролло кивнул:
- Да, и новый капитан Башни предлагает вам, благородные владетели, сложить оружие,
удалиться в свои замки и ждать его суда. В этом случае он гарантирует жизнь вашим
близким.
Владетели зашумели - наглости меченого не было предела. Сжатые кулаки поднялись в
сторону разрушенной Башни и ее чудом уцелевших обитателей.
- Он сумасшедший. - Мьесенский даже ногой притопнул в гневе. - У нас семь сотен
дружинников в седлах, а у него четыре десятка.
- Пока не прикончим меченых, не будет нам покоя, - заметил мрачный с похмелья
Брандомский.
Никто ему не возразил. Другого выхода действительно не было. Оставить без ответа
вызов наглецов из Башни значило подписать себе смертный приговор.
- Я рад нашему единодушию. - Гоонский поднял руку, тр
...Закладка в соц.сетях
