Жанр: Фантастика
Меченые
...а твою, Леденец.
- Врет, - убежденно сказал Зуб и тяжело вздохнул.
- У Шороха почти девяносто меченых и до полусотни суранцев, а вас полтора десятка.
- Не выпустят они нас, - поддержал товарища Резвый, и губы его обиженно дрогнули.
Был он самым младшим в Ожской дружине Лося, и тому не раз приходилось выручать
его из разных передряг. Поговаривали, что Резвый был сыном Чуба, и, скорее всего, так
оно и есть, поскольку появился он на свет через два года после разгрома Башни, но сам
капитан ни словом, ни жестом не выдавал своих к нему чувств. Резвый всегда слепо шел
за Лосем, не высказывая ему претензий. И, выходит, ошибся в своей слепой вере.
- Мне, как видишь, уже все равно, - глухо сказал Леденец. - Только ребята правы,
обманет Шорох. Да и не в Шорохе дело - Башне, которую собирается строить новый
капитан Драбант, не нужны такие меченые, как мы.
- Я помню, как погибала та Башня, - сказал вдруг Лось. - Все горело вокруг, а женщины
выхватывали нас прямо из огня и дыма, не боясь ни мечей, ни стрел озверевших
дружинников. Среди них была моя мать. Три года спустя ее убили псы Гоонского.
Леденец помнил и многое другое. Он помнил тот черный день, когда в Башню
привезли тело ее капитана Туза. Это был страшный удар и страшное горе для всех. И
только двое улыбались у погребального костра - Драбант и Негор. С тех самых пор
Леденец возненавидел молчунов.
- Ладно, - хлопнул рукой по столу Лось, - Зуб и Резвый понесут лейтенанта. Остальным
держаться наготове: стрелять только по моей команде.
- Правильно, - Леденец открыл глаза, и в этих глазах была решимость простившегося с
жизнью человека, - только с одной поправкой: со мной вам не прорваться, поэтому
опустите меня на пол поближе к Шороху и уносите ноги.
Шорох с удивлением взглянул на появившегося в дверях Лося.
- Я думал, что Леденец будет драться до конца.
- Леденцу уже все равно, - угрюмо бросил Лось.
Шорох понимающе вздохнул. Глаза его настороженно следили за процессией. Зуб и
Резвый опустили почти потерявшего сознание Леденца на пол. Раненый со свистом
втянул в себя воздух и открыл глаза. С детских лет они враждовали друг с другом. Не
помогало ни вмешательство Чуба, ни хитрые уловки молчунов. Может быть, поэтому Чуб
держал их все это время под своей рукой, сделав сначала сержантами, а потом и
лейтенантами. Вражда была то явной, то глухой, но не прекращалась ни на минуту.
Слишком уж разными людьми были второй и третий лейтенанты Башни. И вот настал
день торжества Шороха, но второй лейтенант, глядя на умирающего Леденца, не
чувствовал даже намека на радость, скорее присутствовало чувство досады то ли на
извечного соперника, то ли на себя.
- Бросайте оружие, - приказал Шорох меченым Леденца. - И ты, Лось, тоже.
- Вперед, - рявкнул Лось и нажал на спусковой крючок огненного арбалета. Целил он в
Шороха, но тот успел метнуться за колонну, и очередь, выпущенная капитаном,
опрокинула навзничь стоявшего в пяти шагах молчуна. Меченые Леденца, сметая все на
своем пути, ринулись к выходу. Сам Леденец приподнялся с пола и полоснул из
огненного арбалета по суранцам, бросившимся было преследовать бегущих.
- К окнам, - крикнул Драбант, - не дайте им прорваться к воротам.
Звон стекла дал понять Лосю, что призыв молчуна был услышан. Надо отдать должное
Драбанту, он быстро сообразил, что преследовать бегущих в узких коридорах смертельно
опасно, ибо умелый стрелок, оставленный в засаде, мог навалить горы трупов из
неосторожных охотников.
Двор отлично просматривался из окон, занятых стрелками Драбанта во всех
направлениях, от ворот до конюшни. Лось, прижавшись горячим лбом к холодному камню
колонны, ждал, отсчитывая секунды. Треск огненных арбалетов у окон стал для него
сигналом.
- Драбант, сука! - крикнул Лось и выстрелил в перекошенное яростью и страхом лицо
молчуна, а после полоснул по спинам приникших к окнам стрелков.
Сразу же десятки огненных арбалетов злобно огрызнулись в ответ, и отшатнувшийся к
стене капитан Башни принял в свое тело весь свинец, предназначенный его друзьям.
Глава 5
СЛЕД ХРАМА
Тор пропьянствовал всю ночь, запершись в одном из залов Нидрасского дома вместе с
Арой и Волком. Рыжий, увидев их опухшие с перепоя лица, только крякнул в сердцах.
Эйрик Маэларский вздохнул: обстановка складывалась из рук вон. Не приходилось
сомневаться, что меченые рано или поздно опомнятся и постараются сполна рассчитаться
с Тором за смерть Чуба. Но самого владетеля Нидрасского это обстоятельство волновало
мало. Мутными глазами смотрел он на Эйрика и Рыжего, а их предостережения не
доходили до его затуманенного алкоголем сознания.
- Пошли кого-нибудь за Данной, - шепнул Рыжему Маэларский, - может, она сумеет
его уговорить.
Рыжий только рукой махнул - он знал Тора лучше Эйрика, знал, какой бес иногда
вселяется в товарища и как трудно бывает с ним сладить. Смерть Чуба потрясла всех
меченых, а уж про Тора и говорить нечего. Тор пытается залить душевную боль вином, но
вряд ли ему это удастся. Тризна по капитану меченых грозила затянуться и запросто
обернуться новыми похоронами. Шорох ждать себя не заставит, а Лось, как это было в
истории с Лебедем, просто отойдет в тень. Жизнь оборачивалась нелепым кошмаром: Чуб
убит, Лэнд в руинах, а на границе орудует орда кочевников, грабя и убивая крестьян. И
нет человека, способного объединить Лэнд для отпора новому нашествию. Так уже было
добрую сотню лет назад, но у людей слишком короткая память. А Чуб ошибся: месть
порождает только ответную месть и более ничего. Нельзя объединить людей ненавистью
и страхом, рано или поздно все рушится, и уцелевшим остаются только обломки
показного величия да проклятия ограбленных людей.
Тор открыл покрасневшие от бессонницы и пьянства глаза и посмотрел на вошедшую
женщину. Волк поднял голову, икнул и пьяно улыбнулся ей. Ара, сохранявший еще
остатки разума, с тревогой покосился на дверь, прикидывая в уме, как бы побыстрее
ретироваться из зала, не роняя при этом собственного достоинства. В том, что разговор
будет не самым приятным, он не сомневался. Меченый незаметно подмигнул Волку,
указывая на выход, но тот, удобно устроившись в кресле, не был расположен его покидать.
Тор наполнил до краев кубок и протянул его Данне. Странно, он не казался особенно
пьяным, во всяком случае, вытянутая рука ни разу не дрогнула, и ни капли вина не
пролилось на стол. И только Ара, знавший, сколько в действительности выпито за
сегодняшнюю ночь, понимал, что Тор не просто пьян, а уже находится за той чертой,
когда человек перестает быть человеком, превращаясь в животное, буйное и страшное.
Ара затосковал и предпринял героическую попытку скрыться. Ноги довольно плохо его
слушались, а пол уходил то вправо, то влево. Меченый с трудом, но все-таки устоял на
ногах. Тору наконец надоело держать кубок в вытянутой руке, и он со злостью отшвырнул
его в сторону. Кубок ударился о висевший на стене щит и со звоном покатился по плитам.
Ара с интересом наблюдал, как серебряная посудина, крутясь волчком, вкатывается под
стоящее у стены кресло. Пол, похоже, начал успокаиваться, крутую волну сменила легкая
зыбь. Ара сделал один шаг вперед, потом другой и с трудом добрался до двери. У порога
он остановился и оглянулся: Тор и Данна все так же не отрываясь смотрели в глаза друг
другу. Это было уж слишком, и Ара, не раздумывая больше, выскользнул из комнаты.
- Кочевники осадили Ожский замок. Густав прислал гонца с просьбой о помощи.
Тор остался абсолютно равнодушным. Дурные вести не ходят поодиночке. Густав
справится сам. А если нет, то, значит, так тому и быть. Все от него чего-то хотят, словно,
родившись на свет, он раздал долговые расписки.
- Я убиваю всех, кого люблю, это проклятие преследует меня с самого рождения, -
сказал Тор вслух. - А сейчас я жду Лося, чтобы убить и его.
- Лось не придет.
- Лжешь, ведьма. - Глаза Тора бешено сверкнули. - Лось придет, он никогда не простит
мне смерть Чуба.
Он ненавидел ее в эту минуту и хотел, чтобы она это знала. Достойная сестра
лицемерного брата. Словно змеи, вьются они вокруг него, готовые ужалить и отравить
новым ядом ненависти, чтобы использовать потом в своих целях. Ты взял женщину,
чужую Лэнду по крови и духу, владетель Тор, и, видимо, приходит пора расплачиваться за
свою ошибку.
- Не знаю, что за мир тебя породил, но рано или поздно я до него доберусь.
Владетель знал, как она приходит в его мозг - желание было тем мостиком, который
связывал их в минуту наслаждения и ужаса. Чужие мысли и чужая боль врывались в его
сознание, как врываются в осажденную крепость враги, и не было сил противиться этому.
И он видел мир, чужой и непонятный, хрипящий и воющий от ужаса и тоски. И это он,
Тор, умирал сейчас, истекая кровью, на каменных плитах чужого города, и огненные
стрелы летали над его головой. А вокруг рушились огромные здания, и серые обломки
летели вниз чудовищным дождем. Нечто страшное, сотворенное безумцами из железа,
надвигалось на Тора, изрыгая огонь; черные хлопья сажи забивали ему рот, мешая дышать,
и не было сил, чтобы сбежать от этого кошмара.
Чужая боль и чужой кошмар. Странные, жуткие видения, которыми она
расплачивалась за его любовь. Что за темная сила владела душой этой женщины, и почему
он, Тор Нидрасский, позволял ей играть своим разумом и погружать в ночь свою душу?
Что она хотела сказать ему? От чего он должен был ее защитить?
Тор медленно приходил в себя, освобождаясь от наваждения. Он с трудом узнал
комнату, в которой сейчас находился. Это была его спальня. И женщина, которая лежала
сейчас рядом с ним на ложе, звалась Данной. Тор слышал ее прерывистое неровное
дыхание и ощущал тепло ее ладони на груди.
- Зачем? - спросил он хрипло.
- Ты должен понять это, Тор.
- Ужаса хватает и в реальном мире.
- Это память, Тор. Проклятие горданцев. Мы помним то, что другие уже забыли,
опьяненные ненавистью. Все уже было. И кровь, и смерть. И все повторяется. Горданцы
создали Храм, чтобы остановить этот ужас. Ты должен служить Великому, и я помогу
тебе. Чирс поможет.
Данна говорила горячо и страстно, но Тора она не убедила. Какой там еще Великий!
Разве Чирс служит делу мира и согласия? Разве не он натравил Чуба на Нордлэнд? Хотя,
возможно, Тор и не совсем справедлив к чужаку. Война началась не с Чирса, она уже
сотни лет раздирает Лэнд. Словно люди, живущие здесь, отравлены ядом взаимной
ненависти или прокляты каким-то страшным проклятием. Все уже было, в этом Данна
права. Но вновь кто-то невидимый раскручивает спираль братоубийства.
Резкий стук в дверь оборвал поток его мыслей. Тор тяжело поднялся и, покачиваясь от
прихлынувшей вдруг слабости, подошел к двери. Бледный как смерть Рыжий возник на
пороге.
- Лось убит, - сказал меченый, и губы его дрогнули, - Леденец тоже.
Тор отшатнулся и протестующе затряс головой.
- Драбант и Шорох, - коротко пояснил Рыжий, - Хватит предаваться скорби, Тор,
пришла пора действовать.
Тор вышел в зал и оглядел уцелевших меченых. Из западни, устроенной молчунами и
Шорохом, вырвалось только десять человек. Десять из тех тридцати, которые пошли за
третьим лейтенантом меченых Леденцом. Где-то там, на каменных плитах двора
королевского замка, остался лежать Зуб, прошитый автоматной очередью. А Жох умер у
дверей капитанской комнаты.
- Шорох будет здесь с минуты на минуту. - Рыжий тронул оцепеневшего Тора за плечо.
- Вместе с мечеными Резвого нас только двадцать, - вздохнул Маэларский, - а у
Шороха полторы сотни меченых и суранцев.
- Надо уходить в замок Хольм, - поддержал товарищей Сурок, - возвращаться с такими
силами в Приграничье бессмысленно.
- А остальные? - Тор все еще отказывался верить, что время разговоров прошло и
начинается откровенная драка меченых с мечеными. Башня умирала и в агонии,
затянувшейся на десятилетия, душила, мяла и рвала своих непокорных и бесшабашных
сыновей.
- Остальные пошли с молчунами, - глухо сказал Рыжий. - Разве не Драбант, Гере,
Негор, Сет растили их с детства? Так за кем, по-твоему, им идти?
Тор опустил голову: умом он все понимал, но сердце отказывалось смириться с
неизбежным. Сколько было надежд еще год назад, все казалось таким простым и легко
достижимым, а обернулись эти надежды кровью, гибелью друзей, кошмаром разорения.
Кто виноват? Виноваты, наверное, все, а он, Тор, в первую голову - не смог убедить,
удержать Чуба от авантюры, гибельной и для Башни, и для всего Лэнда.
- В замок Хольм, - произнес он наконец роковые слова.
УБЕЖИЩЕ КОРОЛЕЙ
Появление Нидрасского вызвало изрядный переполох в осажденном замке. С одной
стороны, столь внушительное подкрепление не могло не радовать окружение королевы
Ингрид, с другой стороны, благородный Тор был столь опасной и непредсказуемой
фигурой, что любой здравомыслящий человек предпочел бы держаться от него подальше.
Такого мнения придерживался, в частности, осторожный Бент Хаслумский, пытавшийся
предостеречь королеву от опрометчивого шага. Вдовствующая королева отчаянно скучала
в захолустном замке. Бенту порой казалось, что ее Величество была бы рада даже
нападению меченых на замок Хольм - все-таки развлечение. Такое легкомыслие в столь
тяжелый для Нордлэнда час покоробило Хаслумского. Потеряв мужа и королевство,
благородная
Ингрид не утратила ни твердости характера, ни высокомерия, ни властолюбия. К
сожалению, все эти в общем-то неплохие качества проявлялись лишь в бесконечных
раздорах с немногими еще сохранившими верность королевскому дому сановниками.
Конечно, тяжело протекающая беременность королевы могла оправдать многое, но
далеко не все. И в результате королевская свита редела с катастрофической быстротой.
Хотя справедливости ради надо заметить, что дело здесь было не только во вздорном
характере королевы, но и в упорных слухах о скором штурме замка Хольм. В том, что
меченые не будут церемониться с защитниками замка, не сомневался никто. Бент уже
начал подумывать о том, что, приехав сюда, он совершил роковую ошибку. Быть может,
следовало бросить все и бежать подальше, в Вестлэнд, например, где ему был уготован
более теплый прием.
Но подобный шаг означал бы отказ от честолюбивых планов, стал бы полным крахом
надежд на возрождение Нордлэнда, ибо кто же, кроме Хаслумского, в столь суровые
времена способен противостоять развалу. Бент не мечтал о короне, в этом его
подозревали совершенно напрасно. Как умный человек, он предпочел бы держаться в
тени блестящей и взбалмошной королевы Ингрид, скромно деля с ней власть в качестве
первого министра и постель в качестве любовника. Хотя для последнего, как с горечью
подозревал Бент, он уже недостаточно молод, и конкурентов у него будет хоть отбавляй.
Гибель капитана меченых Чуба не обрадовала Хаслумского, а скорее напугала. До сих
пор его не покидала надежда договориться с капитаном. В конце концов, оба они были
озабочены надвигающейся извне на Лэнд опасностью и вполне могли, как казалось Бенту,
найти общий язык. То, что отцом ребенка Ингрид был меченый, сулило в будущем
радужные перспективы. Если, существует меченый-владетель, то почему бы не быть
меченому-королю. В свое время Бент намекал капитану на такое благоприятное развитие
событий, и Чуб благосклонно внимал его словам. Объединив усилия Приграничья и
Нордлэнда, Бент с Чубом вполне могли бы продиктовать свои условия Остлэнду и
Вестлэнду, сделать то, чего не могли добиться король Рагнвальд и серый орден. Конечно,
меченые опасные союзники, но ведь и Хаслумский не лыком шит. Планы Чуба в
отношении Тора не остались тайной для Бента. Надо отдать, должное Чубу, он не был
грубым воякой, как полагали многие, но у этих планов был один существенный
недостаток: они выводили из игры благородного Бента. И Хаслумский немало
потрудился, чтобы возникшая в отношениях капитана и владетеля Нидрасского щель
превратилась в глубокую пропасть. К его немалому удивлению, молчуны принялись
активно ему в этом помогать, и даже чужак Чирс приложил к низвержению благородного
Тора свою холеную руку.
Это была довольно тонкая работа, но, увы, не удалось избежать одного серьезного
просчета, приведшего к неутешительному результату. Бент недооценил коротышку Хоя и
переоценил способности молчунов просчитывать ситуацию. То ли молчун Гере не понял
прозрачных намеков Хаслумского в отношении возможного побега, то ли не поверил ему,
но была упущена возможность убить Тора во время попытки к бегству и тем решить все
проблемы разом. К сожалению, Нидрасский остался жив и убил Чуба. Что за
легкомыслие, Боже мой, государственному деятелю такого ранга драться на поединке с
полоумным мальчишкой. Иногда Бент просто не понимал меченых. В один миг рухнуло
возводимое с таким трудом здание, приходилось начинать все едва ли не с самого начала.
Бент не сомневался в одном: молчуны ненавидят Тора Нидрасского и будут преследовать
его по всему Лэнду, пока голова строптивого владетеля не слетит с плеч. В горячке могут
прихватить и прекрасную головку Ингрид, да и самому Хаслумскому не поздоровится -
как ни крути, а это именно он помог Тору избежать веревки. Вот почему Бент считал, что
было бы лучше для всех, если бы опальный Нидрасский держался подальше от замка
Хольм. Увы, королева Ингрид пропускала мимо ушей предостережения и намеки
благородного Бента. В очередной раз приходилось с прискорбием констатировать, что
личные интересы Ее Величества берут верх над интересами государства. Королева Ингрид
назначила Тора Нидрасского комендантом замка Хольм, чем повергла мудрого сановника
в глубочайшее уныние.
В том, что у благородного Тора рука тяжелая, убедились многие и очень скоро. Глухой
ропот прокатился по замку Хольм и перекинулся на соседние замки, где нордлэндские
владетели весьма внимательно следили за всем, что происходит вокруг юбки королевы.
Большинству было все равно, от кого понесла Ингрид ребенка, но присутствие
приграничного выскочки у королевского трона не нравилось никому. Недовольство
нордлэндских владетелей усердно подогревал Рекин Лаудсвильский, укрывшийся от гнева
меченых в замке своего друга владетеля Аграамского. Старый владетель отчаянно трусил,
но прогнать опасного гостя не посмел.
Положение меченых после гибели Чуба и резни, устроенной Шорохом в королевском
замке, сильно пошатнулось. Вассалы Башни, приграничные владетели, поднимали головы
и все более дерзко поглядывали в сторону нового капитана, силой захватившего власть.
Случай, доселе неслыханный в долгой истории Башни. Шорох повесил двух наиболее
дерзких владетелей, что, однако, не утихомирило страсти, а скорее накалило их до
опасного предела.
Лаудсвильский ликовал. Его усилия наконец стали приносить плоды, но, увы, ни одна
бочка меда не обходится без ложки дегтя: пришли неприятные новости из замка Хольм.
Как и следовало ожидать, старый дурак Бент не смог совладать с норовистой королевой.
Рекин был вне себя от гнева: затратить столько усилий, пройти через унижения и пытки,
устранить Чуба и Лося, почти справиться с молчунами и Шорохом - и все это ради того,
чтобы плодами его победы воспользовался меченый авантюрист Тор Нидрасский. Было от
чего скрипеть зубами благородному Лаудсвильскому. Владетель Аграамский с
готовностью поддакивал разъяренному гостю.
От Унглинского пришли вести о появлении кочевников, но, вопреки ожиданиям, ни
Тор, ни Шорох не бросились в родные края, рассудив, видимо, что все сейчас решается
именно здесь, в Нордлэнде. Узел затягивался тугой, и, чтобы развязать его, требовалось
большое напряжение ума и верные помощники. Ума Лаудсвильскому было не занимать, а
вот с помощниками дело обстояло туго. Кроме старого дурака Аграамского, под рукой
никого не было.
Владетель Аграамский наивно полагал, что благородный Рекин немедленно ринется в
замок Хольм, чтобы своим присутствием помешать наглому узурпатору, но он плохо знал
своего гостя. Менее всего Лаудсвильскому хотелось бы сейчас встречаться с Тором
Нидрасским. Нет, в замок Хольм поедет владетель Аграамский.
Старик вздрогнул и побледнел: слухи о предстоящем штурме замка уже в самые
ближайшие дни достигли и его ушей. Но переживания робкого владетеля мало волновали
Рекина. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы обращать внимание на
подобные мелочи. Страдания, перенесенные ради общего дела, давали Лаудсвильскому
право не считаться с мнением других, когда речь идет о благе государства. Возможно,
владетель Аграамский думает иначе, но тем хуже для него. Генералу ордена истинных
христиан интересно будет узнать, как служили некоторые орденские братья делу спасения
веры. Многим придется напомнить о страхах и колебаниях в тяжкий для родины час.
Напомнить и призвать к ответу.
Аграамский обмяк: дорогой друг Рекин неправильно его понял. Со своей стороны он
готов пожертвовать всем ради торжества справедливости и спасения государства.
Благородный Рекин оправдания серого брата принял и, снабдив строгими инструкциями,
выпихнул из стен родного замка в большой и негостеприимный мир.
Тор с интересом слушал Грольфа Агмундского, вернувшегося из замка Фондем с
совещания нордлэндских владетелей. Грольф был обескуражен и не скрывал своего
разочарования.
- Эти крысы будут выжидать, - обнародовал он неутешительный вывод, - чтобы потом
напасть на ослабевшего победителя.
Еще менее утешительным был доклад Эйрика Маэларского. Приграничные владетели,
получив известие о нашествии кочевников, отказались выступить против Башни, ибо
только меченые могли помочь им совладать с обрушившейся на Приграничье напастью. И
Шорох твердо обещал им после взятия замка Хольм обрушить все имеющиеся у него под
рукой силы на головы обнаглевших степняков.
- Что ж, - подвел итог разговору Тор, - рассчитывать, видимо, придется только на себя.
Для обороны замка сил хватало, но об активных действиях следовало пока забыть. А
промедление между тем становилось все более опасным. Никто не помешает
нордлэндским владетелям договориться с Шорохом и расплатиться головой Тора
Нидрасского, да и своей королевой владетели не слишком дорожили. От замка к замку
полз шепоток, что разумнее было бы выбрать короля из своей среды, природного
нордлэндца. К счастью для Ингрид и ее неродившегося ребенка, претендентов на корону
оказалось слишком много, и они с ходу включились в грызню за шкуру еще не убитого
медведя. Подобное развитие событий сулило в будущем грандиозную междоусобицу в
разоренной стране, и это обстоятельство отрезвило многих.
Владетель Аграамский чувствовал себя весьма неуютно. Выражения, в которых он
передавал устное послание Лаудсвильского когда-то могущественному первому министру,
связывали ему язык. Хаслумский внешне был совершенно спокоен, и только потемневшие
от гнева глаза выдавали бурю, которая бушевала сейчас в его груди. Аграамский старался
как мог, смягчая выражения, и даже вспотел от усердия, но инструкции, полученные им
от Лаудсвильского, были весьма жесткими, и отступить от них владетель не посмел.
Хаслумский был оскорблен высокомерным посланием серых, но в глубине души не мог
не признать справедливости их упреков. Да, он, Бент, может быть, впервые в жизни
оказался не на высоте положения. У серой крысы Лаудсвильского был повод для
выражения недовольства, правда, не в такой хамской форме. Придет время, и он
припомнит Рекину эти слова, а сейчас следует молча проглотить обиду. Сведения,
полученные от Рекина через владетеля Аграамского, были важными. Если распорядиться
ими умело, то достичь можно будет очень многого.
Королева Ингрид была оскорблена, губы ее побелели от бешенства, а глаза метали
искры под стать ее огненным волосам. Был момент, когда Бент почти пожалел, что
коснулся столь деликатной темы. Весть о том, что она не одна занимает место в сердце
благородного Тора, повергла Ингрид в неописуемую ярость. Выражения, которыми она
наградила своего ветреного любовника, заставили покраснеть даже много повидавшего на
своем веку сановника. Слушая королеву, Бент пришел к неутешительному выводу, что
даже в воспитании самых высокородных дам имеются пробелы. Господи, в какое время
мы живем!
- Подлец! - Это слово было самым мягким из тех, которые королева выплеснула по
адресу Нидрасского. - И он осмелился притащить свою потаскуху в мой замок.
- Не это главное, - мягко заметил Хаслумский, чем вызвал новую бурю, но теперь уже в
свой адрес. Благородный Бент вынес ее со стоическим терпением.
- Ходят слухи о новом претенденте на трон Нордлэнда.
Ингрид умолкла на полуслове, в глазах ее появилась тревога:
- Каком претенденте?
Хаслумский потупился, чтобы скрыть торжество, и вздохнул. В подобных случаях
самое главное - выдержать паузу.
- Не тяни, Бент, - встревожилась не на шутку Ингрид, - мы с тобой старые друзья -
выкладывай все, что знаешь.
- Кое-кто считает, что ребенок, которого Ваше Величество носит под сердцем, вовсе не
от короля Рагнвальда.
- А раньше это было такой уж тайной?
Королева, переваливаясь, подошла к креслу и неуверенно опустилась в него, словно и
здесь ждала каверзы от своих многочисленных недругов. Бент позлорадствовал в душе над
ее тревогами, хотя это было глупо. Вся его будущая жизнь зависела от расположения этой
женщины, ее падение будет его падением. Это не из-под ее задницы вытащат трон - это
лишат власти Бента Хаслумского. Оставалось надеяться, что Ингрид об этом пока не
догадывается.
- Обстоятельства изменились, Ваше Величество. К тому же вы дали повод для слухов, а
меченые не слишком популярны сейчас в Нордлэнде.
- Но Тор...
- Владетель Нидрасский - меченый, - не слишком вежливо прервал королеву Бент. - Не
важно, на чьей стороне он сейчас. Вашему Величеству известно, как относится к
Нидрасскому генерал ордена истинных христиан.
- А может быть, благородный Тор не нравится и еще кому-то? - Ингрид пристально
посмотрела Бенту в глаза.
- Может быть, - не смутился Хаслумский, - многие считают, что он лишний в замке
Хольм. Я предупреждал Ваше Величество, что появление Тора вблизи трона вызовет бурю
в нордлэндских замках.
- Тор сумеет постоять и за себя, и
...Закладка в соц.сетях
