Жанр: Фантастика
Меченые
...плывалось вокруг его простреленной головы.
В первую минуту Тор не поверил в случившееся, оно показалось ему дурным сном. Ара
обнажил мечи и юлой закрутился в седле, оскалив белые, крупные, как у волка, зубы.
Огненные арбалеты весело хрюкнули во второй раз, и конь меченого рухнул на землю.
Ара отбивался одной неповрежденной рукой, пока десяток меченых не насел на него и не
скрутил по рукам и ногам. Тор тупо наблюдал за происходящим, не в силах пошевелиться.
- Сдавайся! - крикнул ему Леденец.
Тор покачнулся в седле, боль острым клинком полоснула по сердцу.
- Ты, - прохрипел он, глядя на Чирса безумными глазами, - ты...
Рука его потянулась к мечу, конь взвился на дыбы и закружился в нелепом танце,
подчиняясь воле обезумевшего седока. Огненные арбалеты заговорили в третий раз -
вороной споткнулся и рухнул, словно запутавшийся в собственных ногах неумелый
танцор. Теряя сознание, Тор все-таки успел увидеть выражение торжества на лице чужака
Чирса.
Глава 7
ЗАГОВОР
Бент Хаслумский прижался боком к холодной каменной стене дома и оглянулся.
Слежки за ним не было, но, когда имеешь дело с молчунами, осторожность не повредит.
В душе Хаслумский проклинал себя за то, что согласился на встречу с Труффинном
Унглинским: узнает об этом Чуб - не сносить благородному Бенту головы. Холодок
пробежал по спине первого министра короля Рагнвальда. Но и отказывать генералу было
опасно: справятся ли серые с мечеными, это по воде вилами писано, но то, что Труффинн
в случае надобности дотянется до его шеи, Хаслумский не сомневался. А благородный
Бент дорожил своей жизнью, тем более что умная голова первого министра сейчас как
никогда нужна была Нордлэнду.
Хаслумский постоял еще минуту, тревожно прислушиваясь к ночным шорохам, но
ничего подозрительного так и не обнаружил. Бент вдохнул полной грудью морозный
воздух и скользнул в узкую щель между домами, словно прыгнул в воду с высокого
обрыва.
Восковые свечи слабо освещали лица присутствующих. Хаслумский с усмешкой
подумал, что полумрак на этот раз вполне уместен: орден опять, неожиданно для себя,
оказался в подполье. Но враг у него сегодня был куда серьезнее крикливых нордлэндских
владетелей. И не было могущественного покровителя, готового в любую минуту прийти
на помощь, - король Рагнвальд спал вечным сном в гробнице своих предков.
Воспоминание о смерти короля было не из самых приятных для Хаслумского, но тут уж
ничего не поделаешь: жизнь - жестокая штука, и не всегда ее удается прожить в согласии
с собственной совестью.
Труффинн Унглинский кивком головы приветствовал старого друга и сподвижника.
Слева от генерала пристроился похудевший и облинявший за последние месяцы Рекин
Лаудсвильский. Лицо владетеля, и без того не блиставшего красотой, вытянулось еще
больше. Мрачный Бьерн Брандомский, чудом уцелевший во время резни, устроенной
Чубом в Приграничье, поднял на Бента красные от бессонницы глаза и криво усмехнулся.
Вот в чьей шкуре владетель Хаслумский не пожелал бы оказаться ни за какие деньги. Чуб
поклялся уничтожить Бьерна, а капитан меченых слов на ветер не бросает.
- Тор Нидрасский захватил Ожский замок. - Хаслумский с удивлением узнал в
говорившем ярла Грольфа Агмундского. - Но дело не столько в замке, сколько в
захваченном оружии чужаков: пятнадцать огненных арбалетов и припасы к ним - сила
немалая.
Благородный Бент слабо охнул - это была замечательная новость. Теперь понятно,
почему разъяренный Чуб бросил Нидрасского в подземелье.
- Люди Тора сидят в замке крепко, - продолжал ярл, - выбить их оттуда будет непросто
даже меченым.
- Густав - человек надежный, - подтвердил Бьерн, - и воин опытный.
Опальный владетель приободрился от хороших новостей и даже придвинулся поближе
к свету.
- Думаю, это известие обрадует наших союзников, - веско подытожил Труффинн.
Хаслумский насторожился - какие еще союзники? Но Труффинн не стал развивать
мысль дальше. Вера Бента в генерала была в значительной мере подорвана последними
событиями. Неосведомленность ордена в делах Приграничья оказалась вопиющей:
достаточно сказать, что, когда меченые стучались в ворота Бурга, орден обсуждал
размеры помощи приграничным владетелям в борьбе со взбунтовавшимся Чубом. Как вам
это понравится? Не исключено, что разговоры о союзниках не более чем блеф спятившего
старика.
- Семь огненных арбалетов Тор привез с собой в Бург, но никто не знает, где он их
спрятал. Нужно во что бы то ни стало добраться до владетеля Нидрасского.
- Легко сказать, - криво усмехнулся Хаслумский. - Чуб даже меченым не доверил их
охрану - у входа стоят суранцы.
- Среди тюремщиков замка у тебя наверняка есть свои люди, Бент, - вмешался в
разговор до сих пор молчавший Лаудсвильский.
- Почему бы благородному Рекину самому не договориться с ними?
Генерал Труффинн нахмурился:
- Мы не так много просим, благородный Бент, и в случае успеха нашего дела не
забудем услуг, равно как и предательства.
В том, что Труффинн не забудет, Хаслумский не сомневался, вот только руки генерала
ныне коротковаты, и отрастут они, похоже, не скоро, если вообще отрастут. А
благородному Бенту в случае провала придется отвечать головой, ибо у молчунов и Чуба с
руками как раз все в порядке.
- Ты не помнишь Хоя, благородный Бент, - ярл Грольф повернулся к Хаслумскому, - он
служил когда-то у тебя?
Бент с трудом, но припомнил невзрачного чужака, привезенного дружинниками с
далекого севера вместе с медведем. Медведь был хорош - проклятый меченый, испортил
такое замечательное представление!
- Почему бы этому Хою не поступить на службу в королевский замок?
Хаслумский призадумался: конечно, затея небезопасная, но намек Труффинна
произвел на Бента известное впечатление.
- Хорошо, я попытаюсь помочь.
Грольф Агмундский вздохнул с видимым облегчением.
- Все это прекрасно, - в голосе Хаслумского прозвучало раздражение, хотя он и
пытался его скрыть, - но неужели вы всерьез рассчитываете противостоять меченым, даже
имея на руках эти огненные арбалеты? Или поражение вас так ничему и не научило? Чуб
только рад будет новому открытому выступлению, чтобы раздавить нас уже окончательно.
- Нас не так уж мало, - возразил Брандомский. - Владетели Нордлэнда скапливают
силы близ восточной границы, Остлэнд и Вестлэнд нас поддержат, да и приграничные
владетели не такие уж надежные союзники меченых.
- Нордлэндские владетели будут копить силы еще лет десять, - насмешливо сказал
Бент, - и, в конце концов, так и не решатся выступить. Остлэнд и Вестлэнд рады будут
договориться с Чубом на мало-мальски приемлемых условиях. О владетелях Приграничья
и говорить нечего - пока меченые в силе, они будут служить им верой и правдой. Урок,
который преподал им Чуб, не прошел даром.
Хаслумский недружелюбно покосился на своих оппонентов. Конечно, Брандомскому и
Агмундскому терять практически нечего, они готовы на любую авантюру, но
нордлэндцам не худо бы подумать, следует ли так бездумно лить свою и чужую кровь - не
век же меченые будут торчать в Бурге. Кое-какие предварительные переговоры
Хаслумский уже провел с молчуном Драбантом. Позиция одного из самых влиятельных
компромиссу, потому и пошел служить меченым, раз уж не удалось одолеть их в открытой
драке. Конечно, высказывать подобные мысли вслух в кругу ограниченных и озлобленных
людей было бы большой глупостью, поэтому он отделался ничего не значащей фразой:
- Сила нужна, быть может, третья сила.
- Какая еще третья сила? - удивился ярл Грольф. - Где ты ее найдешь, благородный
Бент?
- Чуб же нашел, - протянул загадочно Лаудсвильский.
Хаслумский встревожился: теперь уже и этот выскочка намекает на неких союзников.
Мало этим дуракам суранцев Чирса. Меченые, какими бы подонками они ни были, всетаки
свои, но пускать чужаков на свою землю просто глупо. Придут с медом на устах, а
потом не будешь знать, как от них избавиться.
- У нас есть кое-какие связи по ту сторону границы, - осторожно заметил Труффинн, -
и нам готовы помочь.
- Помочь за плату? - прищурился Брандомский.
- Благородный Бьерн знает людей, согласных даром таскать для него из огня жареные
каштаны? - возмущенно фыркнул Лаудсвильский.
- Дело в цене, - примирительно заметил владетель.
- Нам не приходится особенно привередничать, - напомнил Рекин, - Чуба ведь
подобные союзы не смущают, а нам и вовсе сам Бог велел.
- Если эти люди так сильны, то почему не придут и не возьмут все сами, а если слабы,
то какой нам прок от таких союзников?
- Благородный Грольф прав, - рискнул поддержать ярла Хаслумский, - как бы нам не
попасть из огня да в полымя.
- Эти люди - торговцы. Главная их цель - свободный выход к Большой воде. Им нужны
крепости в Приграничье, чтобы обезопасить торговые пути от стаи и кочевников.
- Сначала они возьмут наши замки вдоль границы, а потом приберут к рукам весь
Лэнд.
- У благородного Грольфа есть другие возможности вернуть свои земли? - язвительно
спросил Лаудсвильский.
- Чем эти люди могут помочь нам реально? - Брандомский, похоже, уже начал
потихоньку привыкать к мысли о непрошеных союзниках.
- Появление орд кочевников у границы заставит Чуба покинуть Лэнд, а остальное
зависит от нас.
- Что-то не нравится мне этот план, - покачал головой Агмундский. - А если Чуб не
пожелает прикрывать границу, что тогда? Вы, вероятно, забыли, чем обернулось для
Лэнда нашествие желтых шапок сто лет назад?
- Торговцы не заинтересованы в разорении нашей земли.
- Кто знает, благородный Рекин, в чем они заинтересованы, а в чем нет. Ни ты, ни я не
знаем их истинных целей.
Хаслумский был согласен с ярлом Грольфом - концы с концами здесь явно не
сходились: либо чужаки обманывали Труффинна, либо генерал играл свою игру, не желая
посвящать в ее подробности даже близких друзей.
- Так или иначе, - сказал генерал, - но без суматохи на границе нам не обойтись. Чуб,
узнав об опасности, сразу станет сговорчивее. Но если у кого-то есть более приемлемый
план действий - я готов его обсудить.
У Хаслумского такой план был, но обсуждать его с Унглинским он не собирался,
особенно после того, что услышал сегодня. Конечно, Чуб был безумцем, но эти
переплюнули меченого. Похоже, в Лэнде только один человек сохранил разум, и этому
человеку, увы, придется действовать в одиночку.
Приграничные владетели угрюмо помалкивали, но выбор у них, прямо скажем, был
невелик.
- У меня есть кое-какие соображения, - привстал со своего места Лаудсвильский. -
Почему нам не попытаться привлечь на свою сторону часть приграничных владетелей?
Слухи о кочевниках сделают их более покладистыми, а золото довершит дело.
- Вопрос - где взять золото? - покачал головой Хаслумский.
- Кое-что могу дать я, - не очень охотно пообещал Брандомский.
- Орден тоже не останется в стороне.
Генерал Труффинн оглядел собрание: довольных не было, но и возражать никто не
собирался. Многим придется поступиться, очень многим, но игра стоит свеч. Время
меченых прошло - никто уже не в силах удержать границу на запоре. Там, где нельзя
прорубиться мечом, ворота открывают золотом. Золото становится самым надежным
оружием, и горе тому, кто не способен это понять.
Труффинн отступил в тень, исчез, словно растворился в темноте. Хаслумский тяжело
вздохнул и позавидовал генералу. Самому Бенту предстояло тащиться через весь город,
рискуя привлечь внимание грабителей или тайных агентов молчунов, которыми они с
поразительной быстротой наполнили весь город. Сегодняшний вечер много дал Бенту и о
многом заставил призадуматься. Что-то рушилось в привычном ему мире, и не только
меченые были тому виной. Но каков Труффинн! Хаслумский покачал головой. И как это
благородный Бент, первый министр королевства, мог проглядеть силу, которая, похоже,
прочно обосновалась в Лэнде?! И ведь догадывался, что не все чисто вокруг Труффинна,
но не хватило ума и времени, чтобы докопаться до сути. Впрочем, не все еще потеряно.
Вот только ошибаться нельзя, ибо ставка в этой игре - голова самого Бента и судьба
Нордлэндского королевства.
В НЕВОЛЕ
Тор открыл глаза, медленно соображая, где же он все-таки находится. Потемневшие от
влаги стены, кое-где покрытые белым налетом плесени, слабо освещались солнечными
лучами, с трудом пробивающимися через узкий, забранный решеткой оконный проем
почти у самого потолка.
- Очнулся, - склонился над ним Рыжий.
Лицо меченого было бледнее обычного, а на лбу, прямо под копной ярко-рыжих волос,
темнело коричневое пятно засохшей крови. Тор приподнялся, превозмогая слабость. Тело
болело так, словно его весь день молотили палками.
- Кости целы, - успокоил Рыжий, помогая удобнее устроиться у стены.
Тор нащупал большую шишку на затылке и невольно поморщился. Голову разрывало от
боли, он осторожно прислонился затылком к холодной стене, на минуту стало легче.
- А где Чиж? - спросил он, обводя товарищей глазами.
- Чижа нет, - угрюмо отозвался Рыжий.
- Спасибо Чубу, - прохрипел Ара, поудобнее устраивая поврежденную при падении
руку. Под левым глазом у него расплывался синяк, зато правый был в полном порядке и
горел бешеным огнем.
- Сами виноваты, - грустно констатировал Сурок, - вляпались, как мальчишки.
Тор вспомнил все: вспомнил окровавленного Чижа, распластанного на каменных
плитах, торжествующую улыбку Чирса и непостижимое поведение Лося. А ведь Тор
рассчитывал на поддержку первого лейтенанта. Вовсе не наобум он приехал в этот замок.
Право суда - священное право на земле Приграничья. Не все, конечно, гладко было в
претензиях владетеля Нидрасского, но ведь даже Чуб заколебался. Или сделал вид, что
колеблется. Леденец бы обязательно поддержал Тора. И общими усилиями они бы
вытащили Лебедя из петли. Но Лось сказал "нет" и тем погубил товарища. Все остальное
было потом. Чирс, суранцы, молчуны - это не важно. Предательство Лося - вот главное.
Почему он спокойно смотрел, как убивают ни в чем не повинного Чижа? Зачем его
вообще надо было убивать, если бежать меченому все равно некуда?
- Волка надо повидать, - скрипнул зубами Ара и заметался по тесному помещению.
Десять шагов в одну сторону, десять в другую. У Тора от его метаний закружилась
голова, но он только прикрыл глаза и попытался вздохнуть поглубже. Судя по тому, как
Ара нянчился со своей рукой, ему тоже приходилось несладко.
- Охраняют нас тюремщики Хаслумского, - поделился своими наблюдениями Сурок, -
а на выходе - суранцы. Чуб не дурак, меченым нас не доверил.
- Нужно связаться с Волком, - стоял на своем Ара, - не может быть, чтобы они
оставили нас здесь подыхать.
- А кто это "они"? - скривил губы Сурок.
- Волк, Соболь, Жох, Резвый, Зуб.
- Лося забыл, - усмехнулся Сурок. - Вот кто нас похоронит, не дрогнув ликом. Первый
лейтенант настоящий меченый, не нам чета.
Сурок всегда удивлял Тора. Он удивлял его своими познаниями, почерпнутыми у
молчунов, но более всего - точными суждениями, раскрывающими суть происходящего. И
надо сказать, молчуны тоже не оставляли Сурка своим вниманием, во всяком случае, из
всех ожских меченых именно этот смуглый, с вечной скептической улыбкой на губах
молодой человек чаще всего гостил в организованной Сетом школе. Тор тоже почерпнул в
той школе немало полезного для себя, но до Сурка ему было далеко. И все-таки этот
любимый ученик Сета не остался с Чубом, а ушел вместе с Тором в Хаар. Почему?
- Драбант опаснее всех, - сказал вдруг Сурок словно бы в ответ на мысли Тора, - и не
только для нас, но и для Чуба. Жаль, что капитан этого не понимает.
- Я их всех не люблю, - поморщился Ара.
- Ты не прав, - покачал головой Сурок, - молчуны тоже разные. Но Драбант не
успокоится, он будет рваться к власти. И, если понадобится, через труп Чуба.
- Преувеличиваешь, - хмыкнул Рыжий.
- Нет, - стоял на своем Сурок. - Дело, может быть, даже не в самом Драбанте, а в
каком-то гнилом блоке, заложенном в основание Башни. Что-то там было неверно с
самого начала.
- Твое счастье, что Лось тебя не слышит, - засмеялся Рыжий, - он бы тебе вправил
мозги.
- Вы Лося не судите, - сказал Сурок, - для него Башня - как для Тора Ожский замок, все
его нутро на этом замешено.
Тор собрался было возразить Сурку, но потом передумал, ибо пришел к выводу, что тот
прав. Ожский замок для благородного владетеля не просто дом. Это еще и память о всех,
кто жил под его кровом. И ради этой памяти он отдал бы свою жизнь, не говоря уже о
жизнях несчастных суранцев, которые встали на его пути. Владетель Нидрасский и
Ожский, ярл Хаарский убил, и в этом они с Лосем на равных. А значит, Сурок прав - не
судите. Ибо судить придется многих, очень многих. И правду этих многих, каждый посвоему,
защищают владетель Нидрасский и первый лейтенант Башни Лось. Ибо не
защитить тех, кто жил до нас, - значит, предать. А предавать мертвых - последнее дело.
Страшный кровавый круговорот, выходом из которого является только собственная
смерть. Во всяком случае, никакого другого выхода Тор пока не видит, и оттого, наверное,
так горько у него на душе.
Хаслумский сдержал слово, данное ярлу Грольфу Агмундскому. Появление
невзрачного человечка в королевском замке прошло почти незамеченным. Суранец,
стоявший на часах у входа, бросил на Хоя равнодушный взгляд и чуть отодвинулся в
сторону, пропуская в подвал. Начальник Хоя, толстый неповоротливый малый, встретил
новичка с откровенным ликованием. Ему уже изрядно поднадоели бесконечные хождения
по крутым узким лестницам. Нельзя сказать, что Гартвиг, так звали тюремщика, очень уж
себя утруждал, но как ни отлынивай от работы, а кормить заключенных, которых с
каждым днем становилось все больше, хотя бы раз в день надо. А тут еще свалились на его
голову меченые: люди нахальные, ни в грош не ставящие своего тюремщика.
Конечно, будь они обычными узниками, Гартвиг нашел бы способ призвать их к
порядку, но кто их знает этих меченых: сегодня они в темнице, а завтра, глядишь, на
свободе. Правда, сержант меченых Шорох, передавая Гартвигу новых постояльцев, велел
смотреть за ними в оба и даже покрутил для верности плетью перед самым носом
тюремщика. Но сам Шорох держался с узниками запросто и даже перебрасывался
шутками. Вот и думай тут. Гартвиг хоть и слыл отчаянным лентяем, но дураком не был. В
нынешние опасные времена, да еще в непосредственной близости от новых господ,
главной обязанностью разумного человека перед самим собой было выживание.
Меченые, в тюрьме они или на воле, все равно останутся мечеными, то есть
колдунами, опасными для всякого порядочного христианина. Чем меньше он будет
сталкиваться с ними нос к носу, тем лучше будет для него самого. И хитрый тюремщик с
радостью переложил львиную долю своих обязанностей на расторопного помощника.
Этот невесть откуда взявшийся шустрый малый без устали носился по крутым ступенькам,
проявляя завидное терпение и послушание. Гартвиг простил ему и незавидный рост, и
темное происхождение, и даже снисходил иногда для нравоучительной беседы. Хой
выслушивал своего наставника с большим вниманием, но по его малоподвижному лицу
трудно было определить, что остается в этой квадратной башке, а что сотрясает воздух без
всякой пользы для пропащей души. Но Гартвиг относился к этому философски: что взять
с дикаря, еще недавно бороздившего бескрайние снежные равнины вдали от цивилизации.
Нехристь - он и есть нехристь, такому только и прислуживать колдунам.
Хаслумский, вызвав к себе тюремщика, повелел не препятствовать Хою в служении
новым господам. В рассуждениях благородного Бента было столько тумана, что Гартвиг
перетрусил не на шутку. Целый день он размышлял над словами начальника, но, кроме
головной боли, так ничего и не постиг. В конце концов, природное здравомыслие взяло
верх, и он махнул рукой на происходящее, предоставив Хою полную свободу действий.
Хой быстро становился своим человеком в королевском замке. Волк, столкнувшись со
старым знакомым нос к носу в одном из закоулков двора, едва не вскрикнул от изумления,
но быстро сообразил, что узнавать Хоя не следует.
- Тебя ждут в доме Нидрасского, - шепнул ему Хой.
И прежде чем Волк успел открыть рот для ответа, маленький человек исчез, оставив
меченого в растерянности... Все последние дни Волк пребывал в прескверном состоянии
духа. Смерть Лебедя и Чижа, заключение под стражу ближайших друзей не могли не
повергнуть его в уныние. Там, на плацу, когда суранцы неожиданно открыли огонь,
только вмешательство Соболя и Резвого удержало Волка от немедленной расправы над
чужаками. Конечно, он понимал, что суранцы действовали по приказу Чуба, но это не
останавливало его. Волк все эти дни только и занимался тем, что нарывался на ссору. Его
вызывающее поведение не осталось незамеченным. Лось счел своим долгом вмешаться.
Волк не сдержался и выплеснул в лицо первому лейтенанту все, что думал о его
поведении. Лось знал о готовящейся расправе над друзьями, но даже пальцем не
пошевелил, чтобы предотвратить ее. Волк орал так, что на его голос прибежали Чуб и
Леденец. Дело едва не кончилось плохо для разъяренного меченого, и только
вмешательство Леденца спасло его от расправы взбешенного Чуба. Для капитана меченых
отнюдь не было тайной и безобразное поведение Волка на плацу в тот роковой день.
- Смотри, сержант, - пригрозил ему Чуб на прощанье, - у меня ваши ожские фокусы вот
где сидят!
- Ну что ты глотку дерешь? - осудил Волка всегда спокойный и даже слегка апатичный
Соболь. - Чуба криком не проймешь.
- Если Тор действительно убил суранцев в Ожском замке, то пощады ему не будет, да и
остальным тоже, - безнадежно махнул рукой Жох.
Резвый и Зуб угрюмо отмалчивались. Волк обвел товарищей взглядом, но не нашел
отклика. Один только Соболь кивнул в ответ на незаданный вопрос. В Соболе Волк
никогда не сомневался, но для остальных Лось был непререкаемым авторитетом еще с
детских лет. В душе они, быть может, и осуждали его, но держали свое мнение при себе.
Волк с горечью осознал, что былому единству приходит конец. Сам для себя он решил,
что не простит смерти Чижа и Лебедя ни Чубу, приговорившему их, ни Лосю,
одобрившему этот приговор.
Волк попытался было связаться с сидящими в подземелье товарищами, но натолкнулся
на спокойное сопротивление охраны. Суранцы выразительно качнули дулами огненных
арбалетов в его сторону. Взбешенный Волк затеял было с ними ссору, но, к счастью,
вмешался Соболь и предотвратил кровопролитие.
Соболь попробовал договориться с тюремщиком, но толстый Гартвиг только
переминался с ноги на ногу да смотрел на меченого преданными глазами. На все намеки
Соболя он отвечал жалобными вздохами, но деньги взял охотно, и это вселяло надежду на
будущее. Меченые не сомневались в том, какая участь уготована их товарищам. Чуб
ожидал только гонца с известием о судьбе гарнизона Ожского замка, чтобы со спокойной
душой привести приговор в исполнение. Волк и Соболь лихорадочно искали выход из
создавшейся ситуации. Их активность не осталась без внимания: меченые то и дело
натыкались на подозрительные глаза молчунов. Волк выходил из себя и разражался
градом ругательств в их адрес. Долго так продолжаться не могло - рано или поздно Чуб
должен был принять меры против расходившегося сержанта. К счастью, в замке появился
Хой, и после его короткой фразы Волк воспрянул духом, Соболь, не доверяя
прямолинейному товарищу, сам навел справки. Хой действительно был помощником
тюремщика, а устроил его на службу не кто иной, как Бент Хаслумский, старый знакомый
меченых. То, что благородный Бент не значился среди друзей Тора, Волк с Соболем
знали, но, с другой стороны, и Хою не было причин не доверять.
- Я пойду, - уверенно заявил Волк.
Соболь сомневался, нет ли здесь ловушки. В конце концов, Бенту не составило бы
труда обвести вокруг пальца простодушного Хоя. Вот только зачем это Хаслумскому: не
такие уж Соболь с Волком значительные персоны, чтобы устранять их столь сложным
способом.
Старый дом владетелей Нидрасских встретил меченых негостеприимно: похоже, здесь
их никто не ждал - в узких окнах не было и намека на свет. Наконец Соболь разглядел
слабый дымок, висевший над небольшой пристройкой в глубине обширного двора. Волк
решительно толкнул дверь и первым ввалился в помещение. Соболь прикрывал его с тыла,
сжимая в руках арбалет. Человек, сидящий у очага, снял шляпу, волосы упругой волной
хлынули на плечи, и Соболь с некоторым удивлением опознал в незнакомце Данну. Волка
же удивило присутствие совсем другой женщины, которую он никак не ожидал здесь
встретить: Кристин Ингуальдская, вдова благородного Фрэя, печально улыбнулась ему. В
отличие от Данны, она была в женском платье, и, как сообразил меченый, оглядев ее
фигуру, не без причины. Данна держала в руках короткий узкий меч, а чуть поодаль от
Кристин лежал взведенный арбалет - женщины достойно приготовились к встрече.
За годы, проведенные бок о бок в Ожском замке, Волк научился уважать Данну, хотя и
не разделял страхов обычно беспечного Ары в отношении Ожской ведьмы. Во всяком
случае, оружие для Данны было не в диковинку, и на нее вполне можно было положиться
в драке. Но все-таки две женщины - это только две женщины, Волк, ожидавший встретить
более серьезную поддержку, слегка растерялся.
- Здесь ярл Агмундский, владетели Маэларский и Брандомский. - Кристин оправилась
от смущения и, заметив замешательство меченых, первой вступила в разговор.
Волка ее слова не слишком обрадовали - он плохо знал Агмундского и не доверял ему,
зато Брандомского он знал очень хорошо, потому доверял ему еще меньше.
- Я ручаюсь за этих людей, - веско сказала Данна, - или мне ты тоже не веришь?
Волк только плечами пожал: ситуация не располагала к чрезмерной осторожности в
выборе средств и союзников.
Данна решительно поднялась с места и пошла к двери в соседнюю комнату. Волк
ухватил взглядом ее обтянутые узкими штанами ноги и неожиданно для себя вздохнул.
Соболь пнул его носком сапога в голень, Кристин беззвучно рассмеялась. Данна
обернулась, удивленно покосилась на с
...Закладка в соц.сетях
