Жанр: Фантастика
Бригадир державы 04. Царская пленница
...аньше, он не стал.
- Что здесь происходит? - встревожено спросил я "подружку",
- Понимаешь, - ответила она, независимо глядя в сторону, - на Митю кто-то напал и
ударил по голове, а потом его связали.
Кто такой "Митя", я понял, непонятно было остальное.
- Ну? - подтолкнул я забуксовавшую в рассказе девушку.
- А я его развязала, - тихим голоском докончила она.
- Зачем?
- Ему было больно.
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно, Митя меня охраняет от разбойников.
До сего момента молчавший Митя в подтверждении кивнул головой.
- Да ну! - только и сумел сказать я, пораженный такой невиданной скоростью
приручения и перевоспитания бандитов.
- Когда Божий Ангел ударил Митю своей десницей, - опять заговорила Юлия, - ему
было видение Пресвятой Девы, и она велела ему покаяться и больше не грешить.
Союзник, знающий то, что происходит в этой воровской мызе, мог нам очень
пригодиться, и я мысленно поаплодировал ловкой бестии, заарканившей нашего же сторожа.
- И какая из себя Пресвятая Дева? - поинтересовался я у Мити.
- Неземной красоты! - ответил он и покосился на Юлию.
- Понятно, кого ты видел, - негромко сказал я.
- Кого? - насторожился он.
- Известно кого, Деву Марию!
- Воистину так! - громко сказал он и истово перекрестился.
- Ладно, про Матерь Божью поговорим потом, а пока расскажи, много здесь людей?
Митя задумался, пытаясь про себя пересчитать бывших товарищей, видимо, запутался и
начал перечислять вслух:
- Барин. Потом Фрол большой и Фрол маленький. Опять же, я. Василий, Кузьма и
Афанасий. Потом еще Сидор и Силантий, И стряпуха.
- Понятно, - сказал я, глядя на загнутые пальцы, - Не считая тебя, восемь человек.
Теперь уже семь или шесть. А куда дели нашего кучера?
- В яме сидит.
- А где та яма?
- Знамо где, в конюшне.
- Ты его можешь выпустить?
- Коли она скажет, - Митя посмотрел на ЛжеМарию, - выпущу.
- Ой, Митенька, милый, выпусти его! - заворковала чаровница.
- И принеси сюда два ружья, пороха и пуль, - добавил я.
- Да, принеси! Принеси! - поддержала меня Юля.
Очарованный разбойник встал и без лишних слов пошел выполнять приказ.
Когда мы остались одни, Юля первым делом спросила про Аркадия.
- С ними пока все в порядке, заперлись в комнате и отбиваются. Как тебе удалось
приручить этого Митю?
- Ну, это было так просто, - кокетливо ответила Юлия.
- А знаешь, кого он считает Девой Марией?
- Меня? Ты думаешь - это грех?
- Спасти заблудшую душу не может быть грехом, - напряг я свои скудные познания в
области религии.
Между разговором, я обходил окна-бойницы, наблюдая, что делается во дворе. Там было
пустынно, видимо, все бандиты занимались выкуриванием офицеров из зала. Изредка
слышались выстрелы. Наконец во дворе показался наш страж, он неспешно двинулся к
конюшне, стоявшей в начале усадьбы около ворот. Я остался у нужного окна, наблюдая за его
действиями.
Митя подошел к строению и исчез внутри. Я с нетерпением ждал, когда он покажется
вместе с Иваном. Время тянулось мучительно медленно. Наконец они вышли вдвоем. Иван шел
с трудом, покачиваясь и спотыкаясь. Его, скорее всего, так же, как и офицеров, держали
связанным по рукам и ногам и путами нарушили кровообращение.
Митя что- то втолковывал моему приятелю, и тот согласно кивал. За поясом у него был
пистолет, а в руке он нес завернутый в холстину длинный предмет, в котором я узнал свою
саблю. Они приблизились к дому и исчезли из поля зрения.
- Митя выпустил Ивана, - сообщил я Юлии.
Она только пожала плечами. Скоро внизу послышался скрип ступеней, и в теремок
ввалились оба мужика.
- Ну, как ты? - спросил я приятеля.
- На этот раз обошлось. А ты узнал, что это за люди?
- Предводитель - сатанист, а остальные, кажется, простые разбойники.
- Сам ты разбойник, - обиделся Митя, - мы воины!
- Чьи? - поинтересовался я.
- Воины и все.
- А где же, воин, ружья, которые ты обещал? - спросил я.
- Сейчас принесу, - ответил он и опять отправился вниз.
В доме снова выстрелили, потом еще и еще. Так быстро перезарядить свой единственный
пистолет Александр не мог, и я понял, что дело близится к штурму.
- Давай саблю и пистолет, - сказал я Ивану, - и когда Митя принесет оружие, держи
под обстрелом двор, а я пошел помогать офицерам.
- Я с тобой!
- Не получится, ты не пролезешь, - уже на ходу сказал я, скатываясь вниз по лестнице.
Теперь попасть на антресоль зала оказалось для меня делом нескольких секунд. Как
только я очутился на знакомом помосте, сразу бросился к бортику. Внизу произошли большие
перемены. Нападавшие все-таки выломали дверь, и теперь бой шел внутри зала.
Двое убитых разбойников лежали прямо около входа, но еще четверо прятались за
перевернутым столом.
Артиллеристы находились на другой стороне и хоронились от пуль нападавших за
лежащим на боку большим креслом предводителя.
Я увидел, что Александр лихорадочно перезаряжает пистолет. То же делали и разбойники.
Скорее всего, они еще не поняли, сколько огнестрельного оружия у недавних пленников, и не
рисковали переть на рожон. Однако вскоре это было должно стать им ясно.
Я положил свой великолепного боя дуэльный пистолет на край бортика и выбрал себе
цель. К сожалению, предводитель отсюда был не виден. Я разглядел только край его плеча. В
жертву я выбрал самого крупного из бандитов, у которого кроме пистолета был еще и боевой
топор. Стрелять я решил за компанию, чтобы меня не обнаружили раньше времени.
- Господа, - вдруг закричал из-за своего укрытия предводитель, - давайте
переговорим. Между нами произошло недоразумение! Выходите, вам ничего не грозит!
- Только высунись, продырявлю! - ответил Полибин.
Судя по тому, что происходило за столом, бандиты готовились к решительной атаке.
Видимые мне разбойники начали осторожно подниматься, но как только голова одного из них
показалась над столешницей, Александр выстрелил. Я сделал то же сразу после него, так что
звуки выстрелов как бы слились, Застреленный в голову огромный бандит упал и забился в
агонии. Остальные скорчились за столом, так что даже отсюда, сверху, я перестал их видеть.
Александр опять начал перезаряжать пистолет, я последовал его примеру. Пользуясь тем,
что бандиты не могут меня видеть, я высунулся наружу так, чтобы меня заметили офицеры.
Аркадий, сидевший за креслом без дела с бердышом в руке, махнул мне рукой и толкнул в
бок товарища. Теперь они оба смотрели на меня. Я показал им в направлении противников руку
с тремя пальцами. Потом просигнализировал, сколько там оружия.
Пауза затягивалась, никто не рисковал лезть под пулю. Нужно было на что-то решаться. Я
поднял руку и жестами показал, что пока нападающие прячутся, к ним можно подойти.
Полибин понял и кивнул. Сам я целился в сторону стола, ожидая, когда кто-нибудь из
разбойников высунет голову.
Офицеры но моему сигналу встали и на цыпочках двинулись к столу. Однако я в чем-то
просчитался Возможно, в столе оказалась щель, через которую бандиты наблюдали за
комнатой.
Внезапно двое из них с пистолетами вскочили на ноги. Я успел выстрелить, попал, и это
их отвлекло. Раненый закрутился на месте, что-то нечленораздельно крича. В это время
Аркадий бросил бердыш во второго. Расстояние между ними было всего в три шага, и
сорокасантиметровая пика, которой заканчивалось это старинное оружие, попала точно в грудь.
Бандит закричал и попытался вырвать из тела пронзившее его железо. Потом начал пятиться
назад, и упал на спину.
Я спрыгнул с антресолей, и мы втроем пошли к столу, за которым, скорчившись, сидел
предводитель. Рядом с ним лежало два пистолета с взведенными курками. Однако он даже не
попытался ими воспользоваться. Напротив, он встал и, как в ковбойских фильмах, отшвырнул
оружие от себя ногой.
Изуродованное лицо было мертвенно-бледно, только налился кровью чудовищный шрам.
В его глазах был животный страх.
Мне показалось, что он еще до конца не понимает, что здесь происходит.
- Господа, что вы наделали?! - наконец воскликнул предводитель. - Кто дал вам право
убивать людей?
От такой наглости никто из нас не нашелся, что сказать.
- Вы приехали без приглашения в мой дом и учинили разбойничье нападение! -
продолжил он, - Я подам на вас жалобу, и вы ответите за преступление, кое совершили в
частном владении, над беззащитным инвалидом и его дворней!
- Как вы смеете такое говорить, когда вы... - начал было отвечать Аркадий, но я
положил ему руку на плечо, и он замолчал.
Мне стало ясно, что мы, как говорится, попали. Если у разбойника много денег и есть
защита в своем уезде, то доказать, что мы не верблюды, будет весьма непросто, если вообще
возможно.
С точки зрения предвзятого правосудия, сомнительная компания, в числе которой
находился переодетый женщиной мужчина, куртизанка и два офицера, непременно пьяные,
напали на жилище инвалида и перебили всех его слуг.
Почувствовав нашу растерянность, "инвалид", приободрился и на глазах начал наглеть.
Он даже собрался подойти и поднять один из своих пистолетов. Однако Александр его
опередил и забрал оружие себе.
- Я требую, чтобы вы позвали полицию! - закричал хозяин.
Положение складывалось патовое. Ни у кого из нас, как у нормальных людей, не
поднимется рука убить безоружного человека, а разбирательство местной полиции, если еще
она состоит в доле от прибылей "дорожного бизнеса", однозначно будет не в нашу пользу.
- Так ведь по вашему приказу меня пытались заклеймить! - выдвинул жалкий в такой
ситуации довод Полибин.
- Разве? Первый раз про такое слышу! - парировал хозяин, глядя на нас здоровым
высокомерным глазом.
- А это что?! - в буквальном смысле вскричал поручик, указывая на тавро, выпавшее из
руки убитого палача.
- Первый раз вижу, - парировал и это обвинение разбойник. - И вообще, нечего зря
разговаривать, нужно вызвать полицию, она во всем разберется.
Возникла долгая пауза, которая еще больше укрепила позицию хозяина. Тогда, нарушив
приличия, в мужской разговор вмешался я:
- Мне кажется, его нужно самого заклеймить вором, тогда и вызвать полицию, -
посоветовал я офицерам.
Обезображенное лицо сатаниста, как говорится, дрогнуло.
- Вы не посмеете! Не слушайте ее, господа, это падшая женщина, и ей место в Сибири!
Почему- то такое оскорбление меня не задело. Однако оно возмутило Полибина:
- Как вы смеете, милостивый государь, оскорблять порядочную девицу! Я поставлю вас
к барьеру!
- Весь к вашим услугам! - осклабился тот. - Мы можем стреляться здесь и сейчас!
Такой поворот событий понравился мне больше, чем разборки с полицией. Однако у него
был и негативный момент. У поручика были вывернуты на дыбе руки, и вряд ли он мог
противостоять профессиональному убийце. Аркадий тоже был не в форме: излишне взволнован
и еще не восстановился после жестокой вязки. В нормальном состоянии был только я.
- Прошу встать к барьеру! - потребовал Полибин, хотя никакого барьера, даже
символического, в зале не было.
- Погодите, поручик, - остановил я. - Оскорбили, кажется, не вас, а меня, так что я
имею преимущество вызвать господина Рубленную Морду первой.
Я намеренно ударил по больному, чтобы разозлить предводителя. Мне это удалось как
нельзя лучше. Услышав, как его назвали, он только что не зашипел от злобы.
- Да я... Да, как вы смеете!... - начал он давиться словами.
- Елизавета Федоровна, вы не можете драться, вы женщина! - воскликнул поручик.
- Я не буду драться с бабой! - согласился с ним сумевший взять себя в руки хозяин.
- Почему бы и нет? - ответил я Полибину. - Разве я плохо показала себя в деле?
Я красноречиво посмотрел на убитых разбойников.
- Я, поручик, - продолжил я, - так отменно стреляю, что мне ничего не грозит. Я бью
в карту с двадцати шагов без промаха!
- Я принимаю ваш вызов! - неожиданно сказал хозяин. - И как вызванный, выбираю
не пистолеты, а шпаги!
- Елизавета Федоровна, одумайтесь! - закричали в один голос оба кавалера. - Такой
поединок невозможен!
- Очень даже возможен, - упрямо заявил я. - Я готова драться не только на шпагах, но
и на саблях и отрубить этому нахалу и вторую щеку!
Про щеку получилось сильно! Разбойник даже подскочил на месте.
- Я согласен! И берегись, девчонка!
- Лизонька! - только и смог сказать Александр.
- Поручик, держите этого урода под прицелом! Я сейчас вернусь.
- Правильно, беги пока не поздно! - крикнул мне в след хозяин.
Однако бежать я не собирался, а, выйдя в сени, вышел на лестницу и попросил сидевших
наверху клевретов спуститься к нам.
- И прихвати саблю, - крикнул я Ивану, - мы внизу, в зале.
Когда я вернулся, все находились на прежних местах,
Я подошел к бледному Полибину и тихо, чтобы не услышал бандит, успокоил его:
- Я училась фехтованию у лучших французских мастеров. Не беспокойтесь, дерусь на
саблях я лучше, чем стреляю.
- Вы необыкновенная женщина! - пылко воскликнул поручик. - Я преклоняюсь перед
вам!
- А вот этого делать не следует, - умерил я его пыл и пошел встречать входящих в зал
теремных сидельцев.
Вид учиненного разгрома и гора трупов так смутили Юленьку, что она собралась упасть в
обморок, но оживившийся Аркадий бросился ее спасть и принял драгоценное тело в свои
объятия.
- Однако! - только и сказал Иван, осмотрев помещение. Потом протянул мне
завернутую в холстину саблю. - Примите, барышня, то, что вы просили.
- Где ваше оружие? - спросил я противника, во все глаза смотревшего на предателя
Митю.
Хозяин отвел взгляд от перебежчика, пробормотал: "И ты, Брут!", потом указал на
сундук, стоящий возле стены.
- Я выберу себе саблю сам!
- Я вам помогу, - остановил его я, боясь подвоха. В сундуке могло храниться
заряженное огнестрельное оружие. - Поручик, помогите отпереть сундук.
Полибин осмотрел могучее сооружение, запертое на висячий замок. После чего сообщил
очевидное:
- Он закрыт.
- Я его открою сам, - сказал хозяин.
- Его откроет поручик и передаст вам любую саблю, на которую вы укажите.
- Нет, я никому не доверю свой ключ!
- Как вам будет угодно. Иван, пристрели этого господина!
Солдат ухмыльнулся и начал поднимать ружье.
Предводитель скривил и без того несимметричное лицо и протянул Александру ключ.
Всем было интересно посмотреть, что хранится в таком мастодонте, и присутствующие
незаметно переместились к стене, у которой стоял сундук.
Полибин отпер замок и поднял тяжелую крышку. Однако сверху ничего интересного не
оказалось. Навалом лежала какая-то одежда, скорее всего, атрибуты религиозных аттракционов.
Полибин запустил руку вглубь сундука и в выудил оттуда несколько единиц старинного
оружия.
- Дайте мне вон ту саблю, - попросил хозяин, - указывая на кривой азиатский клинок
в позолоченных ножнах.
Александр вопросительно посмотрел на меня. Я, подтверждая, кивнул. Сабля, судя по
ножнам, была того же рода, что и моя - старинная, восточного производства. Разбойник жадно
схватил ее и сразу же выхватил из ножен.
Я в свою очередь, не торопясь, разворачивал свое оружие. Когда противник увидел то, что
скрывала холстина, он внезапно мертвенно побледнел:
- Откуда она у вас?! - дрогнувшим голосом спросил он.
- Батюшка подарил, - ответил я. - Приступим?
Не успел я договорить, как хозяин бросился на меня. Казалось, его больше не сдерживают
даже нацеленные на него пистолеты. Мои болельщики громко выдохнули. Клинок, опущенный
умелой рукой, со свистом рассек воздух.
Я легко уклонился, не скрещивая с ним свой, Противник вновь бросился в атаку, пытаясь
покончить со мной одним ударом, Это человек вызывал во мне такое отвращение, что я не
оставил ему ни малейшего шанса и времени жизни. Аккуратно отбил удар и ответным выпадом
пронзил его грудную клетку в области сердца.
- Вы... вы... не понимаете!... - успел еще сказать он, но не смог объяснить, что
именно.
Все молча смотрели, как умирает разбойник.
- Мертв, - прервал тишину Аркадий. - Лизонька, вы его убили!
- Лучше я его, чем он меня, - зачем-то сказал я и добавил: - Мне нужно переодеться.
Глава восемнадцатая
Во Владимира мы доехали, как белые люди, в хороших экипажах с отличными лошадьми.
Пережитые приключения сблизили и сдружили нашу компанию, к тому же мы на время
оказались связаны экономическими интересами.
После полной победы над разбойниками никто не знал, что делать дальше.
Обращаться к властям, после угроз главаря, мы боялись. Это грозило, как минимум,
задержкой на неопределенно долгое время путешествия, а как максимум, Сибирью и
каторжными работами. По поводу справедливости отечественных судов у всех было одно,
возможно и предвзятое мнение: "суд, что дышло, куда повернет, туда и вышло".
- Что мы будем делать дальше? - спросил мнение участников события старший по
званию поручик Полибин.
- Может быть, вернемся в Питер? - предложил Семидольный.
- Зачем? - спросил я.
- Ну, - протянул он, - там-то все-таки больше правды, чем в здешнем уезде.
- У меня нет времени полгода сидеть в тюрьме под следствием, чтобы доказать, что я не
разбойница, - решительно сказал я. - Кто хочет, может возвращаться.
- Никто не хочет, - оправдываясь, сказал Аркадий. - Только как бы хуже не вышло!
Уедем, а нас потом разыщут и обвинят в убийстве.
Такая постановка вопроса напугала "компаньонов", и все заметно приуныли. Тогда
пришлось за дело взяться мне.
- Во-первых, найти нас невозможно. Никто не видел, как мы сюда приехали, и нужно
сделать так, чтобы не увидели, как уедем. Разбойники, кстати, этим и пользовались. Люди
пропадали по пути из Питера в Москву, и никто не мог понять, куда они девались.
- Почему ты так думаешь? - спросила Юля.
- Иначе их бы давно поймали и отправили на каторгу. Если мы не хотим, чтобы нас
искали, отсюда нужно уехать сегодня же, как только стемнеет, а до этого похоронить убитых и
замести следы.
- А как их заметать? - опять поинтересовалась любознательная куртизанка.
- Это я беру на себя. После нашего отъезда никаких следов не останется. И самое
главное, о том, что здесь произошло - никто никогда не должен узнать. Как только кто-нибудь
проговорится, даже на исповеди - все мы пропали.
- А как быть с ним, - спросил Александр, кивая в сторону Мити, - и со стряпухой?
Они-то не с нами?
- Теперь будут с нами. Кто из вас чувствует себя грешным оттого, что защищал свою
жизнь? Пусть скажет это сейчас при всех.
Желающих каяться не нашлось. Все молча ждали, чем я кончу свой монолог.
- Раз никто не признает себя грешником, значит, и каяться не в чем. Нас сюда заманили
обманом, и хотели лишить живота и имущества. Я правильно говорю?
- Правильно, - нестройным хором подтвердили все, включая Митю.
- Мы же поступим по-христиански и похороним разбойников. Пусть спят с миром.
- А как же без панихиды? - встрял в разговор Аркадий.
- Закажем во Владимире. Теперь, мужчины, идите рыть могилу, а мы с Марией наведем
здесь порядок.
Как только нашелся лидер, решившийся взять на себя ответственность и руководство,
проблема начала решаться почти сама собой. Из наших четырех мужчин трудоспособными
были двое: Иван и Дмитрий, а травмированные офицеры составляли у них трудовой резерв и
могли быть использованы на подхвате. Старшим я назначил не Полибина, а Ивана, как
наиболее дееспособного.
Когда под руководством солдата похоронная команда удалилась, я отправился
знакомиться со стряпухой, с которой пока не встречался. Ею оказалась растрепанная баба с
распухшим от слез лицом. Она была в невменяемом состоянии и могла только рвать на себе
волосы и голосить.
Полюбовавшись на это странное создание, я вернулся в зал к Юлии. Она выглядела
подавленной и откровенно боялась покойников. Мне тоже было не по себе глядеть на дело
своих рук. Однако ни исправить содеянное, ни поступить по-другому было нельзя, как говорят
французы: " A la guerre comme a 1а g иегге" , а на войне бывают убитые.
- Лизонька, мне так страшно, - сказала Юля и прижалась ко мне. - Они мне ночью
будут сниться?
- Нет, конечно, но тебе лучше уйти отсюда. Подожди или на улице, или в какой-нибудь
другой комнате.
- Правда, а ты не обидишься? - обрадовалась Юля и совсем не по-сестрински
поцеловала меня в губы. - А ты не хочешь уйти со мной? - лукаво предложила она.
- Хочу, но не могу. У меня еще много дел.
Это была чистая правда. Мне нужно было порыться в вещах покойного предводителя и по
ним попытаться понять, чем кроме молений занимается странная секта, с которой меня
постоянно сталкивает жизнь и обстоятельства.
Первым делом я осмотрел саблю хозяина. Она, как и моя, была какой-то запредельной
ценности, но все-таки не такая древняя и не так богато украшена. Оставив ее, я занялся
сундуком. Оказалось, что до половины он заполнен старой и странной одеждой, когда-то
возможно необычайно дорогой, но давно вышедшей из моды.
Отложив в сторону собольи и куньи шубы и придворные наряды начала века, я докопался
до залежей ценной утвари: серебряных блюд, кубков, стаканов и обеденных принадлежностей.
Под этим пластом находились завязанные в холстину золотые предметы, с виду довольно
неказистые; они были или очень старые или невысокой художественной ценности. В самом
низу сундука хозяин хранил бумажные и серебряные деньги.
Я с трудом поднял лежащий на боку тяжеленный стол и начал раскладывать на нем
найденные сокровища. Видно было, что покойный был весьма аккуратным человеком.
Серебряные и золотые монеты он хранил в специальных кожаных мешочках, на которых
желтой краской прописывал сумму "вклада", а ассигнации - разложенными по достоинству
купюр.
К сожалению, ничего интересного для меня в сундуке не оказалось.
Пока не вернулись остальные участники, я прикинул, сколько денег сумели награбить
разбойники. Оказалось, что не так уж и много. В сундуке было шесть тысяч серебром и
примерно тридцать две тысячи ассигнациями.
Вопрос, как разделить найденные сокровища для меня не стоял.
Самое лучшее в таких случаях поделить между всеми поровну, чтобы не создавать
прецедента для взаимных обид и зависти. Меня эти деньги не очень интересовали, хотя лишних
и не бывает, но тратить их было негде.
Кроме ценностей, в сундуке больше ничего не оказалось: видимо, свои тайны сектанты
хранили в других местах. Я начал осматривать зал, старательно обходя стороной убитых, но это
занятие прервал стремительно приближающийся жуткий вопль.
- А!... - закричала где-то в доме женщина очень высоким голосом.
Я бросился к столу и схватил лежащую на нем обнаженную трофейную саблю, которую
недавно рас сматривал.
- А! - послышалось совсем близко, и в зал влетела Юлия с разлохмаченными волосами,
в растерзанной одежде.
Она выглядела совершенно ненормальной. Вбежав, она кинулась через зал к дальней
стене, однако споткнулась об убитого разбойника и с размаху полетела на пол.
- Юля! Что случилось?! - крикнул я, однако ответ появился сам собой.
Следом за куртизанкой в помещение вбежало ревущее существо с длинным блестящем
ножом в руке.
- Убью! - закричало существо, на мгновение остановившись на пороге и обводя
безумным взглядом разгромленный зал.
Только теперь я узнал стряпуху, такую же, как и Юля, растерзанную, но не испуганную, а
полную ненависти.
- Убили! - завопила она, увидев плавающие в крови трупы, и начала с безумным видом
обводить глазами комнату.
Ее взгляд, не узнавая, скользнул по мне и остановился на бедной девушке, которая,
пытаясь встать, на четвереньках отползала подальше от страшной бабы.
- А! - закричала теперь уже стряпуха и подняла руку со своим страшным ножом.
Между ней и Юлей было всего два метра, я находился дальше, у боковой стены, к тому же
нас разделял стол. Первым порывом было перескочить через него, но сделать это не дала
длинная юбка. Тогда я выпустил из руки саблю, схватил кошель с монетами и запустил его в
сумасшедшую бабу.
Скорее всего, это и спасло Юлии жизнь. Снаряд угодил женщине в щеку и сбил с броска.
Ее голова дернулась, она отмахнулась, блуждающим взглядом посмотрела на упавший к ногам
кожаный мешочек и перевела взгляд на меня. В глазах ее были муть, отчаянье и ненависть.
Красное распухшее лицо, вздыбленные волосы делали ее просто страшной.
Видимо, стряпуха только теперь увидела меня, и то, что я женщина, подхлестнуло ее
ненависть. Забыв о Юлии, она кинулась на меня, но теперь уже ей помешал стол. Она налетела
на него и попыталась достать меня ножом.
Я инстинктивно отпрянул и присел на корточки, чтобы поднять брошенную саблю.
Стряпуха размахивала ножом, пытаясь перегнуться через стол. Когда я встал с клинком,
направленным ей в грудь, это ничуть не усмирило бедолагу. Напротив, только подлило масло в
огонь. Теперь она выкрикивала какие-то бессвязные слова и ругательства, а потом бросилась в
обход стола, чтобы добраться до меня. Юля смогла, наконец, встать с пола и жалась в углу, как
мне показалось с беглого взгляда, совсем потеряв способность защищаться.
Я повернулся к приближающейся напасти, не представляя, чем может кончится наш бой и
вообще, что мне делать. Когда женщина оказалась на моей стороне стола и пошла вперед, глядя
мне прямо в глаза, я начал отступать, выставив перед собой клинок.
- Успокойся! Брось нож! - говорил я, пятясь. - Все будет хорошо!
- Убью! - опять членораздельно закричала безумная и бросилась грудью на острие.
Рывок был внезапен и так быстр, что я не успел отскочить, и сабля, обо что-то
споткнувшись, скользнула по грудной клетке и, как в масло, вошла в тело. Я выпустил рукоятку
из руки и отпрыгнул назад. Пронзенная насквозь женщина с едва не дошедшим до груди
эфесом продолжала идти на меня, пытаясь ударить ножом.
В ее безумных глазах теперь появилась смертная мука, страх и растерянность.
Я вяло отступал, не в силах оторвать взгляд от расплывающегося на проткнутом сарафане
кровавого пятна.
"Этого мне только не хватает", - подумал я, заранее боясь того, что теперь меня будут
преследовать видения убитой.
- Будь ты... - негромко и отчетливо, произнесла стряпуха, и на ее губах появилась
розовая пена. Потом, споткнувшись, она упала вперед, всклоченной головой прямо к моим
ногам.
- А! - опять закричала Юля и, спасаясь, теперь неизвестно от кого, бросилась мне на
гру
...Закладка в соц.сетях
