Жанр: Фантастика
Бригадир державы 04. Царская пленница
... ей отвратительны
мужчины? Если, конечно, она не поклонница однополой любви, что в конце восемнадцатого
столетия было явлением чрезвычайно редким.
Менуэт все не кончался, и мне неловко было как стоять столбом, подпирая колонну, так и
уйти в буфетную к Остерману, демонстрируя этим то ли трусость, то ли неуважение к хозяйке.
Наконец музыканты заиграли коду, то есть музыкальное послесловие, во время которого
кавалеры развели своих дам по их креслам и диванам.
Я счел себя выполнившим правила вежливости, и так как ко мне никто не подошел,
двинулся было своей дорогой, но в это момент меня окликнула Сильвия, не забывшая своего
обещания, и подвела ко мне Юлию. Девушка вблизи оказалась еще интереснее, чем на
расстоянии, но сходство с Алей сразу же пропало. У нее было иное выражение лица, разрез глаз
и, вероятно, склад характера.
- Князь, позвольте представить вам нашу воспитанницу Юлию Давыдовну, - сказала
хозяйка, ослепительно улыбаясь.
Юлия смутилась, покраснела и опустилась передо мной в глубоком реверансе.
- Юлия Давыдовна поможет вам познакомиться с нашим домом и будет здесь вашим
чичероне.
Представив меня девушке, хозяйка удалилась, а та посмотрела на меня голубыми
эмалевыми глазами и спросила:
- А вы, правда, грузинский князь?
- Нет, - ответил я, - неправда, это так, назвался для солидности.
- Жалко, - сказала девушка, - а то я уже представила вас мчащимся по бескрайней
степи на лошади, в погоне за украденной невестой...
Я внимательно смотрел на собеседницу. На жрицу любви она не походила никаким
образом. Обычная романтическая девица, начитавшаяся любовных романов. Впрочем, обычно
одно другому не мешает, особенно если эта профессия была выбрана не из любви к искусству, а
навязана непреодолимыми обстоятельствами.
- Вам удобно зайти со мной в буфетную? - спросил я. - Меня там дожидается
приятель.
- Простите, мне это будет сделать неловко, там бывают только мужчины. Если можно, я
подожду вас в зале.
- Ничего, он и без меня найдет развлечение, - сказал я, уже не торопясь прерывать
знакомство. - Вы покажете мне дом?
- С удовольствием, здесь просто чудесно. У Сильвии Джулиановны такой тонкий вкус,
она сама занималась подбором обоев и мебели.
- Вы здесь живете?
- Нет, что вы, я живу с родителями далеко отсюда, а здесь бываю, только когда меня
приглашают.
- И как родители относятся к тому, что вы... что вы, - забуксовал я в словах, потом
нашелся, - ходите в гости одна?
- Папенька у меня чиновник четырнадцатого класса, а детей нас девять душ. Я старшая.
- Понятно, - только и нашелся сказать я.
Чиновник четырнадцатого класса, коллежский регистратор, на свое жалование мог с
трудом прокормиться и сам, а не то что содержать большую семью.
- И как вам?... - начал я, но не рискнул продолжить, чтобы не обидеть девушку.
- Здесь служить? - помогла она мне.
- В общем-то, да.
- Сначала плакала, потом привыкла. Я, знаете ли, князь... можно я вас так буду
называть? Я, князь, очень люблю мечтать. Представишь себя принцессой, красавицей. Кругом
красивые вещи, много цветов, слуги в белых перчатках. А я как будто выйду из дворца и иду по
цветущему луга, а навстречу мне принц на белой лошади. Смотрит на меня ласково и с улыбкой
спрашивает: "Ты кто, милая девушка?,." Я глупости говорю? - спохватилась он.
- Нет, милая девушка, только я, к сожалению, не принц даже по имени, и у меня нет
белой лошади. К тому же я женат и люблю свою жену.
- Пусть, - подумав, сказала она, - мечтать ведь не грех?
- Какой же в этом грех?
- Я вас, князь, совсем расстроила, пойдемте лучше смотреть дом. Вот тут у нас
бильярдная. Вы играете в бильярд?
- Играю.
- Знаете, я тоже немножко умею. Когда нет гостей, мы с девушками играем на желания.
Мы заглянули в бильярдную, где был занят только один из трех столов, и пошли дальше.
- Тут курительная комната, но мне туда тоже нельзя заходить. А вот там наши светелки.
Давайте зайдем ко мне?
- Я думаю, не стоит, - довольно твердо отказался я.
- Мы только на минутку, я возьму чистый платок.
- Идите. Я вас подожду здесь.
- Да, конечно, - послушно согласилась она, - но только если увидят вас одного,
подумают, что я вам совсем не понравилась, и отправят меня знакомиться с другим гостем. Там
как раз один генерал пришел, которому я нравлюсь. Он хороший, только старый и толстый, и от
него плохо пахнет...
- Хорошо, пошли, - сдался я.
- Вы, князь, не подумайте, я ничего плохого не имею в виду!
- Я и не думаю, - соврал я, потому что ни о чем другом, кроме "плохого", с начала
нашего разговора думать уже не мог.
Мы подошли к одной из дверей, выходящих в длинный, гостиничного типа коридор на
втором этаже. Юлия Давыдовна сделалась, как и я, скованной и больше ничего не говорила.
Она открыла дверь, и мы вошли в просторную, скромно, под девичью светелку, обставленную
комнату, с кроватью, застеленной белоснежными простынями.
- Садитесь, князь, - указала девушка на кресло тоже в белом, девственной чистоты
чехле, - я вас долго не задержу.
Она выдвинула ящик в комоде и начала искать платок, вытаскивая тонкое кружевное
белье и чулки. Я краем глаза наблюдал за ней, уже начиная подозревать, что она намерено
тянет время. Однако она действительно искала платок, и как только его нашла, тотчас
положила остальные вещи на место.
- Можно идти, - тихо сказала, но никуда не пошла, а опустилась на стул, сложив руки
на коленях. После чего неожиданно спросила: - Вы давно в Петербурге?
- Недавно, - коротко ответил я, чувствуя, что начинаю не на шутку заводиться.
Мое молодое семнадцатилетнее тело полное половых гормонов никак не могло придти в
согласие с разумом. Девушка была так мила и женственно-беззащитна...
- Отдохнем здесь немного, - просительно сказала она. - Сегодня будет много гостей, а
я уже устала. Вы любите танцевать? - опять переменила она тему разговора.
- Пожалуй, - неуверенно сказал я, - только смотря с кем.
- Я бы с радостью танцевала с вами, князь, вы такой ловкий, гибкий и, мне кажется,
должны хорошо чувствовать музыку.
- Я плохо знаю современные танцы, больше по названиям. У меня на родине балы
бывают редко.
- Я бы вас научила, - чему-то своему засмеялась Юлия. - У вас должно получиться!
Она вскочила со стула и, подбежав ко мне, потянула меня за руку из кресла.
- Давайте попробуем здесь, а потом пойдем в залу и будем танцевать под музыку! Пусть
все завидуют, какой у меня кавалер! Возьмите меня за руку...
Девушка вложила свои тонкие, прохладные пальчики мне в ладонь. Они слегка дрожали.
Я инстинктивно стиснул их, стараясь не сделать ей больно.
- Будем танцевать котильон! Это быстрый танец, он вам подходит больше других.
Я как загипнотизированный подчинился ее напору. От девушки исходила какая-то
нервная энергия, и это чувствовалось через прикосновение.
- Сначала поднимите мою руку, - начала она учить меня первому па, - и встаньте
рядом. Теперь повернитесь ко мне лицом.
Я повернулся, и мы близко посмотрели друг на друга. Ее эмалевой голубизны глаза
подернула влажная дымка. Я невольно встал к ней совсем близко, так, что мне показалось,
почувствовал тепло ее полуобнаженной белоснежной груди, спрятанной и выставленной
одновременно в раме темных кружев декольте. От девушки сладко пахло весенними цветами и
еще чем-то непонятным, от чего у меня начала кружиться голова и одеревенело почти все тело.
- Поцелуй меня, пожалуйста, - жалобно попросила она.
Я, задыхаясь от желания, потянулся и поймал ее мягкие губы. Они раскрылись и жадно
слились с моими. Поцелуй был таким долгим, что мы оба чуть не задохнулись, забыв, что
нужно дышать. Она обвила мою шею руками, я обнял ее за голые плечи и гладил нежную
женскую кожу.
- Ты просто чудесный, - прошептала Юлия мне в самое ухо, - я сразу поняла, что мы
должны быть сегодня вместе. Я молилась, чтобы ты заметил меня.
- Ты мне понравилась с первого взгляда, - сказал я полуправду, в которую и сам почти
поверил, не уточняя, почему отличил ее от других бывших в зале женщин.
- Хочешь, я стану Венерой? - спросила девушка, когда мы исчерпали все варианты с
поцелуями и скромными прикосновениями.
- Хочу, - прерывистым шепотом ответил я, отпуская ее плечи, и отошел на шаг.
Юля изогнула стан и, сделав какое-то неуловимое движение руками, освободилось от
платья, которое мягкими складками, словно темная пена упало к ее ногам.
Глава тринадцатая
Выбрался я из Юлиной комнаты только в половине двенадцатого ночи и то потому, что
ждал встречи с таинственным Алексашкой. Несколько часов со жрицей любви пролетели как
одно мгновение. Девушка была восхитительна.
Я так и не смог разобраться, кто она - внезапно влюбившаяся женщина или
профессионалка высшего класса.
После наших "ярких" отношений никакого напряга, чувства вины перед женой у меня не
возникло ни на минуту. Я как бы не изменял Але, а всего лишь помогал Юле, старшей дочери
многодетного нищего чиновника, способствовавшей чадолюбивому папочке прокормить
семью, заработать немного денег.
- Мы еще увидимся? - спросила она, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.
- Не знаю, скорее всего, нет, - ответил я.
- Я два дня в неделю живу у родителей, - торопливо сказала Юля, кажется, неверно
поняв мои сомнения по поводу возможной встречи. - Я могу снять маленькую квартирку. Там
я буду только твоей, - заглядывая мне в глаза, сказала она.
Вот и пойми этих женщин, и разберись еще, кто кого покупает!
- Не в этом дело, - остановил я ее готовый вновь начаться порыв. - Я ведь тебе
говорил, что женат...
- Я помню, и мне ничего от тебя не нужно...
- Моя жена в большой беде, я должен ее спасти...
- Пусть, - начала говорить Юля, но сумела подавить прорвавшуюся ревность к
неведомой ей женщине, не досказала и прижалась ко мне своим великолепным телом.
Это был очень веский аргумент, но чувство долга возобладало, и я, торопливо поцеловав
ее волосы, отстранился:
- Если удастся, я сегодня еще вернусь к тебе!
- Правда? - обрадовалась она, потом погрустнела. - Мадам может отправить меня к
другому гостю...
- Скажешь ей, что я оплачу эту ночь.
- Это очень дорого!
- Я все-таки почти князь, - усмехнулся я. - Жди, а сейчас мне нужно идти.
Дом к полуночи был полон гостей. Похоже, что комендантский час на окраинах не очень
соблюдался, хотя музыка звучала вполсилы и окна, несмотря на теплую погоду, были наглухо
зашторены.
Я пошел разыскивать своего Остермана, но его не оказалось ни в буфетной, ни в
курительной комнатах. Предположить, что он может отказаться от халявы и уехать, я не мог и
продолжил поиски. Генрих Васильевич отыскался у карточного стола. Играл он в ломбер,
теперь забытую карточную игру, которая велась между тремя игроками: когда двое играют
против третьего. Эта игра возникла в XIV веке в Испании. В России она была особенно
распространена при Екатерине II, но просуществовала еще лет восемьдесят.
Остерман был так сосредоточен, что лишь поднятой бровью показал, что видит меня. Он,
кажется, был в большом выигрыше, во всяком случае, оба его противника явно нервничали и
выглядели расстроенными.
Карты меня не интересовали, и я присел на кожаный диван, в ожидании, когда мой
приятель освободится. Однако ему было так не до меня, что он ни разу даже не взглянул в мою
сторону. Просидев без дела минут двадцать, я встал, намереваясь найти хозяйку и спросить,
приехал ли вожделенный жулик Алексашки, когда она сама вошла в комнату, вслед за высоким
полным человеком с рыхлым лицом, в безукоризненно сидящем фраке.
- Генерал, как же можно?! - громко, так что я услышал, сказала она ему в спину.
Тот, не повернув в ее сторону головы, подошел к столу, где в полном молчании шестеро
гостей играли в вист. Хозяйка не пошла за ним, остановилась недалеко от входа и укоризненно,
если не сказать гневно, смотрела на высокомерную спину.
Генерал не понравился мне с первого взгляда. У него была ноздреватая, бугристая кожа,
рачьи глаза и подчеркнуто презрительные губы.
Я подошел к "турчанке". Она рассеяно посмотрела на меня, вымучено улыбнулась и
собралась уже выйти, когда я окликнул ее:
- Сильвия Джулиановна, позвольте вас на два слова.
- Да, князь, слушаю вас, - повернулась она ко мне.
- Я хотел спросить, Александр Федорович, о котором вы упоминали, еще не пришел?
- Нет, - до невежливости кратко ответила она.
- У вас что-то случилось?
Женщина как будто узнающим взглядом посмотрела на меня и кивнула:
- Да, у одной из наших девушек сильный припадок. Боюсь, что она может умереть.
Связать ее преследование гостя и презрительно-независимую спину генерала с припадком
у девушки было несложно, и я предложил свои услуги:
- Я немного разбираюсь в медицине и могу попытаться помочь...
- Правда, князь? - разом оживилась она. - Буду вам крайне признательна!
- Тогда пойдемте.
Мы поднялись на второй этаж, и Сильвия провела меня в комнату, напротив той, в
которой мы были с Юлией. Эта комната была декорирована совсем по-другому, чем Юлина,
под обитель монашки. Стены покрывали обои из темного золотисто-коричневого шелка, а
постель напоминала собой могильную плиту, покрытую угольно-черными простынями. На этом
траурном ложе было распростерто обнаженное ослепительно-белое тело.
- Подержите свечу, - попросил я хозяйку, подойдя вплотную к постели.
Вблизи стало видно, что девушку жестоко избили. У нее уже распухла щека, была разбита
губа и, главное, один из ударов пришелся в область сердца.
- Откройте окно, ей нужен воздух, - попросил я Сильвию, - и прикажите принести
льда.
Та отдала распоряжение двум жавшимся к стенам испуганным женщинам, видимо,
горничным. Одна из них бросилась раздергивать плотные шторы, а вторая побежала за льдом.
Я приподнял голову больной и положил ее на подушку, потом проверил пульс. Он был
нитевидный и неустойчивый. Казалось, вот-вот сердце остановится.
- Сейчас, одну минуту, - машинально сказал я, не зная, что собственно полагается
делать в таком случае. Никаких валидолов и корвалолов еще не придумали. - У вас случайно
нет настойки валерьяны или боярышника? - на всякий случай спросил я хозяйку.
- У меня есть нюхательные соли! - ответила она.
- Соли не помогут.
Действуя по наитию, я положил руки на грудь девушки и несколько раз сильно нажал,
пытаясь сделать что-то вроде массажа сердца. Потом припал к ней ухом. Сердцебиение
сделалось отчетливей. Я рискнул еще несколько раз нажать на грудь. Больная дернулась и
глубоко, с присвистом несколько раз вздохнула. Похоже было, что нас с ней пронесло.
К этому времени прибежала посланная за льдом служанка и притащила его в серебряном
ведерке для шампанского. Я попросил каких-нибудь тряпок и завернул ледяную крошку в
поданные полотенца.
- Будете прикладывать к ушибам, - велел я помощницам, а сам сел на краю постели и,
растопырив пальцы, начал прощупывать своим энергетическим полем сердце и грудь
пострадавшей. По моим интуитивным ощущениям, ей становилось все лучше. Для закрепления
успеха в лечении, я закрыл глаза, сосредоточился и начал "разгребать" последствия опасного
для жизни удара.
Руки, как это обычно бывает, скоро устали, налились тяжестью, так что я с трудом
удерживал их над телом, чтобы не касаться набухших, бежевых в теплом свете свечи сосков. Я
уже почти кончал сеанс, когда дверь в комнату рывком, со стуком распахнулась и давешний
генерал в своем прекрасно сидящем фраке, топая толстыми ногами, подошел к постели
больной. Его нечистая, бугристая кожа, была влажна от пота, и до меня донесся резкий,
неприятный запах. К тому же это господин был сильно пьян.
"Не тот ли это вонючий тип, про которого говорила Юлия", - подумал я.
Новый персонаж глядел на лежащую с закрытыми глазами обнаженную девушку и
брезгливо кривил губы.
- Не издохла? - спросил он хозяйку, когда больная пошевелилась. - Жаль!
Я поднялся с постели и оказался прямо перед ним. Однако генерал не пожелал обратить
на меня внимания, тем более что рядом с ним я выглядел совсем несерьезно, доходя макушкой
разве что до его двойного, круглого подбородка.
- Прошу вас выйти отсюда, генерал! - сказала, вытягиваясь, как струна, Сильвия
Джулиановна.
Тот, делая вид что, не слушает, жадно смотрел на лежащую женщину с вольно
разбросанными ногами. Вытаращенные глаза его залоснились, и розовый язык похотливо
облизал полные брезгливые губы.
- Я прошу вас выйти вон! - чеканя слова, повторила хозяйка.
- Молчать, шлюха! - рявкнул гость, почти не смиряя голоса.
Девушка, услышав его возглас, открыла глаза, увидела стоящего над ней мучителя,
сжалась в комочек и попыталась отползти в дальний угол кровати.
Однако ужас, промелькнувший на ее лице, только усилил либидо генерала.
- Оставьте нас! - приказал он, и нимало не смущаясь присутствием посторонних, начал
расстегивать пояс панталон.
- Вам лучше уйти отсюда, - не выдержав, вмешался я, понимая, что опять ввязываюсь в
чужую историю и нарываюсь на пошлую ссору в борделе. Однако беззащитность женщин не
оставляла мне другого выхода.
Генерал, будто впервые заметив меня, осмотрел с головы до ног, презрительно хрюкнул и,
не сказав ни слова, отбросил меня в сторону. Длань у него была мощная, и я, как мячик, долетел
до боковой стены, едва устояв на ногах. Теперь сомнения в правомочности вмешательства в
ссору у меня прошли, со своим здравым смыслом я успешно справился и, защищая свою честь,
мог делать все, что заблагорассудится.
- Ах ты, помойная вонючка! - воскликнул я, укрепляясь на ногах и поворачиваясь к
противнику лицом.
По поводу запаха, я, кажется, попал в его самую больную точку. Генерал даже растерялся
от неожиданности. Он никак не предполагал быть оскорбленным ничтожным юнцом
инородного происхождения.
- Да, ты!... Как ты смеешь! - проговорил он, разом забывая про недавнее
вожделение. - Да я тебя, наглеца!
Разговор делался каким-то односторонним. Как, собственно, и действия. Потная махина
двинулась в мою сторону, намереваясь раздавить, как козявку. Однако я не стал дожидаться,
когда наши неравные веса сойдутся в клинче, резво выхватил из ножен навязанную мне
Остерманом шпажку и остановил продвижение противника точно попав ее острым концом в
низ генеральского живота, в районе расстегнутых панталон.
Их превосходительство, напоровшись на острие, невольно отшатнулись назад.
- Убирайся вон, негодяй! - приказал я унижающе-бесстрастным тоном. - Иначе тебя
вынесут отсюда вперед ногами.
Генерал дернулся, но я сделал шаг в его сторону, и он попятился. Похоже было на то, что
воинское звание он получил, не маршируя в походах, а полируя столичный паркет во
дворцах, - слишком испуганным был его взгляд, не отрывающийся от блестящего острия
шпаги.
- Если ты чем-то недоволен, - продолжил я, - то можешь прислать своих секундантов.
Грозный гость пару раз со всхлипом вдохнул в серя воздух, почти так же, как немногим
ранее избитая им девушка и, пятясь, вышел из комнаты.
- Ты меня еще вспомнишь, щенок! - послышалось из коридора, и быстро забухали
удаляющиеся шаги.
Теперь, когда он исчез, в комнате воцарилась напряженная тишина. Потом по-детски
горько заплакала избитая девушка.
- Свят, свят, - начала креститься одна из служанок. - Что же это Матвей Ипполитович
такое делают!
- Полно, - устало сказала хозяйка. - В жизни всякое бывает. Лечите Дашу, а нам,
князь, нужно переговорить.
Я вложил шпагу в ножны и с полупоклоном, пропустив вперед Сильвию Джулиановну,
пошел следом за ней.
Она шла, не оборачиваясь, уверенная, что я не отстану. Миновав коридор с комнатами
девушек, мы поднялись по узкой лестнице наверх, как мне показалось едва ли не на чердак, но
оказались в роскошных апартаментах, обставленных очень дорогой мебелью.
- Садитесь, князь, - пригласила Сильвия, сама опускаясь в глубокое кресло, с ножками
в виде львиных лап и резной спинкой.
Я сел, полуобернувшись в ее сторону.
- Как вам понравилась Юлия Давыдовна? - неожиданно для меня (я-то подумал, что
речь зайдет о сиюминутных событиях), спросила "турчанка".
- Юлия - просто прелесть, совершенно замечательная девушка, - совершенно
искренне сказал я.
- Я ее тоже люблю, - задумчиво сказала Сильвия, - но вам подарю с радостью.
- В каком смысле? - не понял я.
- В самом прямом, она крепостная.
- А как же папенька, коллежский регистратор?
- Это рассказ для публики. Она дочь распутного дворянина и горничной. Воспитание
получила хорошее, а вольную отец дать ей не позаботился, умер. Наследники в ней родню не
признали и продали с торгов. Я ее купила.
- Понятно, - сказал я, хотя ничего понятного здесь не было. Особенно в том, что
касалось такого "подарка". - Может быть, будет лучше не дарить ее, а отпустить на волю?
- Я думала об этом, но, к сожалению, есть кое-какие сложности...
"Господи, - подумал я, - опять сложности! Мне и своих предостаточно".
- И в чем же они?
- В генерале, которого вы... с которым вы, - поправилась хозяйка, - только что
познакомились. Он по-своему влюблен в Юлию Давыдовну и сделает все, чтобы погубить ей
жизнь. Он и Дашу избил оттого, что Юлия была занята с вами, и он не мог ее мучить.
- Я даже не знаю, что делать, у меня у самого сплошные проблемы. К тому же я женат
и... Короче говоря, я не знаю, как спасти свою жену. Юлия, в общем... - здесь я запутался
окончательно, - просто не знаю, как ей помочь.
- Пусть она будет при вас, - предложила "турчанка". - Вы ведь как-то помогли
совершенно незнакомой вам женщине. Что касается Юлии Давыдовны, вас, как мне кажется,
уже связывают определенные отношения.
- Да, конечно, - вяло сказал я, понимая, что попал в капкан. - А о какой спасенной
женщине вы говорите?
- Вы уже забыли? - усмехнулась Сильвия. - Я, в конце концов, вспомнила, где мы с
вами встречались...
- Да, и где же?
- Вы не так сильно изменились, чтобы вас невозможно было не узнать, -
проигнорировала вопрос хозяйка, - и, поверьте, моя благодарность не знает границ!
"Это точно, - подумал я, - особенно это видно по подарку, который ты мне делаешь".
Еще мне очень захотелось окончательно уточнить, кого она имеет в виду, называя спасителем
- меня, в прежнем облике, или кого-то похожего на меня нынешнего. Однако она не дала
возможности ничего спросить и поинтересовалась сама:
- Вы не скажете мне, что вам нужно от Александра Федоровича? Он весьма приятный
господин, но вести с ним дела я бы своим друзьям не советовала.
- Мне нужны надежные документы, - прямо сказал я, подумав, что при таком ремесле у
кого, как не у нее, еще могут оказаться возможности быть с законами на "ты".
- Документы я вам достану, - не задумываясь сказала она. - Вам нужен паспорт?
- Лучше два, мне и приятелю. И подорожные грамоты.
- Хорошо, завтра зайдете в городское полицейское управление к генералу Кутасову, и он
распорядится выписать все необходимые бумаги.
- То есть как? Так просто зайти?
- Конечно, тем более что вы знакомы.
- Я не знаю никакого генерала Кутасова, - начал я и запнулся. - Это что, он и был?
- Да.
- Так мне к нему идти за документами?
- Именно.
- Вы это серьезно?
- А что вас удивляет?
- Но он же меня в своем управлении и оставит!
- Не думаю. После того, что он сегодня совершил, он будет делать все, что я ему велю.
Иначе...
- Что иначе? - подсказал я, когда она внезапно замолчала.
- Вы видели сегодня белокурого молодого человека в бархатной полумаске?
- Нет, я как-то больше на женщин смотрю.
- Это неважно. Я могу ему пожаловаться на Кутасова, а это, поверьте, в Российской
империи очень значительный человек. Тогда генералу не поздоровится, а если мне не поможет
он, то... Впрочем этого никак не случится. Генерал неглупый человек и ссориться со мной из-за
девушки и, простите, дерзкого мальчишки - не станет.
- А что это за таинственный блондин? - не удержался я от праздного любопытства.
- Цесаревич Александр Павлович. Он ходит ко Мне в гости развлечься и отдохнуть от
батюшкиных строгих порядков.
"Ни фига себе, - с восхищеньем подумал я, - круто они тут устроились".
- Спасибо, коли получится, - поблагодарил я.
- Да, напишите на бумажке приметы свои и приятеля, я отдам генералу.
- Зачем?
- Вписать в паспорта, - ответила Сильвия. Потом удивленно на меня посмотрела, - У
вас что, никогда не было русского паспорта?
- И сейчас есть, только без примет. - Про фотографию я естественно не упомянул.
- У вас здесь есть бумага и перо? - без надежды на успех спросил я.
- В моем кабинете, - указала на закрытую портьерой дверь эта необычная для своего
времени женщина, бизнес-леди конца XVIII века.
Я прошел в небольшой кабинет с конторкой, и действительно, на ней оказалась стопка
писчей бумаги и несколько очиненных гусиных перьев. Став за нее, я принялся "сочинять
паспорта". Оказалось, это не так-то просто, особенно в том, что касалось описания примет.
Однако, помучившись минут двадцать, я все-таки составил тексты документов с описанием
роста (два аршина два вершка у меня и два аршина шесть с половиной вершков у Ивана),
цветом глаз, типом лиц и особыми приметами, которых у нас обоих не оказалось.
Передав исписанный лист Сильвии, я вернулся в общую залу посмотреть на будущего
императора Александра I.
Однако никакого высокого блондина в бархатной полумаске там уже не было. Как не
было и моего приятеля Остермана. Однако одного слегка знакомого человека я увидел и сразу
подошел к нему. Это был преображенец, товарищ Афанасьева, вместе с которым он разыгрывал
коллежского асессора.
- Здравствуйте, - сказал я, выруливая из группы молодых людей, рассеяно
наблюдавшими за танцами, - вы меня не помните, мы вчера встречались у Демута. Я приятель
Афанасьева.
Молодой человек, внимательно посмотрел он меня и весело подмигнул:
- Как не помнить! Вчера мы славно повеселились!
- Да, но сегодня Александра арестовали!
Вопреки моему предположению, весть о несчастье, постигшем товарища, молодого
человека ничуть не тронула.
- Да? - рассеяно сказал он, с интересом наблюдая за полной брюнеткой, танцевавшей
мазурку второй парой. - Вы не знаете кто это такая?
- Нет, я здесь впервые, почти никого не знаю.
- Интересная шту
...Закладка в соц.сетях
