Жанр: Фантастика
Рип винклер 2: рождение бога
...тели вышли, с легким шуршанием дверь снова стала на место.
Эйсай огляделся. Лежал он в небольшом помещении, имеющем форму
куба. Пол, стены и потолок камеры были обиты мягким пружинистым материалом.
Юноша надавил на подстилку. Под ней прощупывались твердые круглые
пруты в палец толщиной. Он прошелся по периметру. Пруты опутывали всю комнату.
Во всяком случае, стены и пол точно.
Ничего не оставалось, Эйсай сел и принялся ждать.
Сквозь мягкую обивку почувствовалась легкая вибрация, затем
невидимая волна тяжести накатила на тело Эйсая. Корабль покидал планету.
15
После узкого коридора шли ступеньки, затем коридор расширился.
Впереди маячила затянутая в пиджак спина хозяина дома.
— Его отец, кто он? — задал шепотом вопрос император.
— Олонэ. Как мне рассказывали — легендарная личность. Перед тем как
осесть на Абебе и заняться продажей информации, он облетел чуть ли не всю
галактику.
— Будем надеяться, отец нам поможет.
Наконец они пришли. Небольшая, как и первая, невзрачная дверь.
Счастливчик осторожно постучал.
— Входите, входите, — раздался с той стороны знакомый голос.
За дверью расположилась средней величины комната. Ковры на стенах и
полу, дорогая деревянная мебель, большие, в человеческий рост, окна и под стать
им огромная кровать.
У кровати подмигивали индикаторами медико-диагностический комплекс,
аппарат искусственного дыхания, механическая почка, прибор стимуляции сердечной
деятельности и еще многое-многое другое.
В окружении этих достижений медицинской техники, весь обвитый
трубками, по которым подавались или выводились жидкости, опутанный множеством
проводов и датчиков, лежал старик. Это был уже почти не человек. Живая мумия с
пергаментной кожей, обтягивающей кости и череп с редкими пучками волос. Руки,
напоминающие две палки, безжизненно вытянулись вдоль туловища. Одного глаза не
было, пустая глазница обвинительно смотрела на вошедших, но зато второй...
Некогда голубой, а теперь с выцветшей радужкой, второй все еще сиял на этой
маске задорным блеском. Он казался единственным живым существом в этой комнате.
— Это и есть твои посетители, Ден? — произнесла мумия, и было
странно услышать, что она может еще и разговаривать.
— Да, папа, — покорно ответил Счастливчик.
— Представь нас.
— Это мой отец, капитан Олонэ, а это, — он показал на Рипа с
Таманэмоном, — император Нихонии Таманэмон Дэнтедайси и его спутник Рип
Винклер.
— Вот как, император. — Старик закашлял, и розовая жидкость по
одной из трубок тут же устремилась к немощному телу. — Помню, я знал когда-то
одного императора.
— Вы можете помочь нам? — спросил Таманэмон.
— Покажите-ка еще раз, что там у вас нарисовано. Император подошел
и развернул перед лицом старика изображение глаза.
Некоторое время тот, не мигая, смотрел на него.
— Да, это он, — наконец выдавил Олонэ, — я узнаю его. Давненько это
было, и с той поры я ничего подобного не видел, пока вы... — Он махнул сыну. —
Оставь нас.
— Хорошо, папа. — Счастливчик поклонился и покинул комнату.
— Ну как вам мой малыш? — хвастливо пролепетал больной. — Красив,
умен, образован, вылитый я в молодости.
— Так как там с глазом? — напомнил император.
— Какой нетерпеливый. В моем возрасте и положении торопиться
некуда. Что мог, я уже испытал. Сейчас вот отдыхаю. — Он опять закашлял.
Очередная порция розовой субстанции полилась к телу. — Где вы это нашли?
— Люди с такими татуировками напали на мой дворец, — слегка
слукавил император.
— Вот как, выходит, они и сюда добрались. Я надеялся, что никогда
больше не увижу вашего знака, ан нет, на старости лет довелось... — Он опять
закашлялся, но лекарство почему-то не потекло, тогда Рип, к своему изумлению,
понял, что старик смеется.
— Расскажите, — попросил император.
— Да, рассказать, — перестал смеяться старик, — рассказать.
Было это лет... не важно, в общем, шел мне тогда шестнадцатый год.
Надо вам сказать, что, несмотря на все слухи о моем якобы благородном
происхождении, которые я сам и распространял, происхожу я из семьи бедного
фермера, и отца своего я прекрасно знал. Нас у родителей было одиннадцать,
считая со мной. Я и сейчас без содрогания не могу вспоминать свое детство.
Вечно голодные, грязные, в обносках, мы работали в поле с утра до вечера, но
скудного урожая все равно едва хватало, чтобы сводить концы с концами. И я
сбежал, не думаю, что обо мне особо горевали. Сбежал в город, тогда он мне
казался воплощением всех надежд. Эдаким райским садом, где каждый получает по
заслугам и живет в свое удовольствие, ну а заслуги, как вы понимаете, у меня,
по моему собственному мнению, были немалые.
И началось. Я воровал, меня ловили, выходил, снова воровал, пока
наконец в пятнадцать лет мне не посчастливилось попасть юнгой на корабль.
Капитаном у нас был Рыжий Кид, вы наверняка и не слышали о таком,
впрочем, неудивительно, о нем и тогда мало кто слышал. Пренеприятнейший, доложу
я вам, субъект. Вечно пьяный, изо рта воняет, обвиняющий всех и вся в
собственных неудачах. Может, поэтому я и попал к нему на корабль — корыто под
стать владельцу. Более удачливые пираты даже юнгами не брали необстрелянных
юнцов.
Это, как сейчас помню, был второй наш рейд. Денег ни лепты, жрать
того меньше, половина команды разбежалась, остались только отпетые неудачники,
вроде капитана, или те, которым некуда было деться, как я.
И надо было такому случиться, что по пьяному делу в каком-то из
кабаков капитан прослышал о планете, где сокровища валяются прямо под ногами.
Алмазы, изумруды, рубины, золото, не помню что еще, но все это грудами и в
больших количествах. Бери, не хочу, эдакое эльдорадо космоса. Ну, вы знаете,
похожие истории все время ходят в кругу искателей приключений, особенно буйным
цветом они расцветают среди неудачников.
Планета, где драгоценности валяются прямо под ногами и их не нужно
добывать, ха. Рай бездельника. Спросите любого геолога, и он скажет вам, что
это невозможно.
Нашего капитана подобные мелочи мало интересовали, загорелся он как
рождественская елка, летим и все тут, вернемся богачами. Вроде даже координаты
этой планеты раздобыл. То ли на бутылку выменял, то ли в карты, что редкость,
выиграл. Не знаю. Но собрал он весь, какой остался, экипаж и полетели мы на
поиски этого самого эльдорадо.
Правда, имелась одна загвоздка: планета находилась в черных мирах,
но проспиртованную команду вместе с предводителем подобные тонкости слабо
волновали. Думаю, они с не меньшим, если не с большим рвением отправились бы на
планету, скажи им, что вместо воды там течет в реках спирт. Я рассказываю это
потому, что хочу, чтобы вы поняли: никакой нормальный человек, будь он в трижды
сложном положении, по своей воле ни за что не отправится в неизведанные миры.
Мало того, что не знаешь тамошних течений и скопищ астероидов, так еще и поди
догадайся, сколько тварей притаилось на той или иной планете.
— И вы встретились с этими тварями? — не утерпел Рип.
— Встретились, — блеснул глазом старик, — с самыми что ни на есть
настоящими тварями. Ты знаешь, сынок, какое наиболее кровожадное, хитрое,
неблагодарное и жестокое существо во вселенной?
— Нет, — покачал головой Винклер.
— А я знаю. Человек. Вот с этой самой тварью нам и довелось
встретиться. Уж лучше бы неизвестные монстры.
Эйсай лежал в своей каюте, или камере, и прислушивался к мерному
гулу работающих двигателей. Вопреки внешнему спокойствию в душе у юноши
бушевала самая настоящая буря. С момента его похищения прошло около трех дней,
и по-самым скромным подсчетам таймер Тай-Суя уже давно должен был забрать его
из этой камеры и с этого корабля.
Тай-Суй безмолвствовал.
Поначалу Эйсай пытался себя убедить, что его биологические часы
врут, и на самом деле истекло не так уж и много времени. Затем он, как дурак,
ждал, что в любую минуту на него накатит знакомое ощущение холода... Этого не
произошло. Не произошло вообще ничего.
Корабль все так же, как и день, и два, и три назад врезался в
пространство. Время текло своим чередом, а Эйсай сидел запертый в мягкой
клетке. Не в силах ничего изменить и ни микрона не понимая в происходящем.
Временами на него накатывала паника: “неужели мне так и суждено безвестно
погибнуть... за 23 года до собственного времени...” Он гнал от себя подобные
мысли, но ни Рип, ни император — единственные люди, способные спасти юношу, не
имели ни малейшего понятия о его сегодняшнем местонахождении. “Тай-Суй, неужели
поломался? Первая поломка за много тысяч лет... везет как утопленнику”.
За несколько кают от камеры Эйсая, в рулевой рубке звездолета,
царило необычное оживление.
— Капитан, — к человеку в форме подбежал помощник, — с поста
наблюдения докладывают, к нам приближается звездолет.
Капитан оторвался от приборов и посмотрел на подчиненного.
— Они уверены, что корабль движется именно в нашем направлении,
может, он идет своим курсом?
— Нет, капитан. Он уже два дня преследует нас, но сегодня решился
на сближение.
— Два дня? Почему раньше не доложили?
— Не было повода. Тот ничем не выказывал своего интереса.
— Ожидаемое время встречи?
— Часа два. Плюс-минус пятнадцать минут.
— Как только чужак приблизится на достаточное расстояние, пусть его
идентифицируют. Результаты чтоб сразу ко мне. — Капитан вернулся к прерванной
работе, давая понять, что разговор окончен.
Через некоторое время его вновь потревожили. Помощник на этот раз
тяжело дышал, глаза то ли от страха, то ли от предвкушения возбужденно
блестели.
— Нам удалось рассмотреть корабль.
— Вот как, — капитан обернулся, — и кто же это?
— Судя по всему, — молодой человек запнулся, — это Рыжая Ведьма.
— В-ведьма. — Голос капитана дрогнул. Но в следующую секунду он уже
взял себя в руки. — Через сколько встреча?
— Полтора часа.
— Уклониться возможно?
— Мы сделали все, что было в наших силах. — Помощник развел руками.
— Экстренная тревога по кораблю! Всем занять свои места! Готовимся
к бою.
— Госпожа, они заметили нас и сейчас разворачиваются.
Огромных размеров безрукий детина обращался к стоящей на
капитанском мостике невысокой женщине, одетой в черный облегающий скафандр
общей защиты.
— Им все равно не уйти. — В голосе женщины слышались нотки
презрения. — У нас все готово?
Безрукий почтительно приложил один из механических протезов,
заменяющих ему конечности, к груди.
— Люди ждут твоих указаний, госпожа.
— Отлично. — Грациозным движением женщина спрыгнула с мостика.
Когда она оказалась рядом с гигантом, стало заметно, что это не женщина, а
девушка — лет девятнадцать, не больше. Большие глаза, правильной формы лицо,
ровный нос, четко очерченные губы. Если бы не суровое выражение лица, девушку
можно было бы назвать красивой. Она и была красивой, особенно бросалась в глаза
пышная грива длинных, слегка вьющихся рыжих волос, сейчас разметавшихся по
прелестным плечам. Скафандр обтягивал миниатюрную фигурку, подчеркивая
достоинства обладательницы волос. Двигалась она плавно и удивительно
женственно.
— Пошли, — она привычным движением откинула со лба непослушный
локон, — пусть поближе познакомятся с Рыжей Ведьмой.
— Вы хотите сказать, что в темных мирах живут люди? — Не то чтобы
Рип был сильно удивлен, но все же...
Перед тем как ответить, Олонэ прокашлялся и получил свою порцию
жидкости, на этот раз непонятного цвета.
— За все миры не поручусь, но на одной планете точно. Случилось это
где-то на восьмой день полета. Команда, как обычно, беспробудно пила, вахты
несли кое-как, в общем, летели весело.
Мы уже довольно глубоко забрались в неизведанную зону, может,
поэтому и пили, как тут... Прямо по курсу, откуда ни возьмись, появился
корабль. И какой, раз в десять больше нашего — настоящий гигант, никогда не
видал таких. Конечно, возник он не неизвестно откуда, пьяный, по обыкновению,
помощник капитана, проморгал появление судна. Мы не успели ни начать
сопротивление, ни даже развернуться. Корабль просто подлетел, открыл свои трюмы
и затащил нас внутрь. Представляете, какой он был огромный.
— А дальше что?
— Дальше. Дальше доставили они нас на свою планету. Вы, конечно,
знаете, что такое религия. Там, вера в сверхъестественное и все такое прочнее.
— Рип и император молча кивнули. — Так здесь вся планета была планетой религии.
— В каком смысле? — не понял Таманэмон.
— В самом что ни на есть прямом. Они поклонялись то ли богу, то ли
дьяволу, а может, и тому и другому вместе, но все взрослое население планеты
было обращено в эту веру. Они рождались с ней, жили по ее законам и умирали с
именем бога на устах. Строгая ранговая система. Внизу — самые младшие, кажется
послушники, они носили светлые балахоны и гладко брили головы, над ними —
посвященные, по-нашему, что-то типа десятников, потом... — рассказчик запнулся,
— давно это было, уже и не помню, кажется, наставники, затем стоящие у алтаря
или вроде того и над всеми ими главный жрец. Я рассказываю так подробно, чтобы
вы поняли, с чем нам довелось столкнуться.
Местные больше походили на машины, чем на людей. Одинаковые
хламиды, скупые неторопливые движения, неулыбчивые лица, они, по-моему, даже
между собой не шутили. И самое странное, что их всех это устраивало. Никаких
бунтов, недовольств и тому подобного. Послушники боготворили посвященных,
посвященные — наставников, те — стоящих у алтаря и так далее. Очень удобная
система для того, кто наверху.
Были там и женщины, выполнявшие в основном работу по хозяйству, они
тоже состояли в церкви. Для них даже была выделена отдельная каста, наверняка
со своими ступенями иерархии. Впрочем, туда нас и близко не подпускали.
— Ничего не понимаю, зачем же тогда этим затворникам понадобились
вы?
— Затем. — Мумия растянула тонкие губы в улыбке. — Они не были
такими уж затворниками, как может показаться. Это люди. Странные, но люди, и
как среди всех людей, среди них встречались свои ученые, гении и просто
одаренные личности. И в техническом плане они были далеко не отсталыми. Хорошо
оборудованные современные лаборатории, исследовательские комплексы... Жизнь
священнослужителя довольно однообразна, если не направлять нерастраченную
энергию в нужное русло. Они ставили опыты, а подопытными стали мы.
— Эксперименты на живых людях? — изумился Рип.
— Почему же, и над мертвыми тоже. Мы там были далеко не одни.
Сотни, если не тысячи несчастных сидели в клетках, подобно диким зверям. Каждый
день, бывало, что и по нескольку раз, приходили охранники и уводили нескольких
пленников. Каких только людей и не людей там не содержалось. Попадались даже
свои же верующие. Любая ересь пресекалась в зародыше.
— Но для чего, зачем они это делали?
— А нам, знаешь, никто не докладывал. Может, из одного научного
любопытства, может, искали какие новые лекарства, да мало ли. Зачем люди мучают
животных? Может, нас просто использовали как наглядное пособие, а может, еще
для чего.
Некоторым отрезали части тела, органы, а затем пытались пришить их,
или заменяли те на искусственные, или приживляли от других существ. Настоящий
рай для исследователей. Свежий человеческий материал в неограниченных
количествах.
Бывшие сектанты, те, что находились среди нас, рассказывали, что
некогда их религия была очень могущественна. Они держали чуть ли не
полгалактики, однако со временем она, как и тысячи других, пришла в упадок. Но
старшие священники спят и видят, как бы вернуть былое величие. Думаю, ради
этого все делалось.
Жители планеты с детства воспитывались в духе религии, впитывая ее
догмы и законы вместе с молоком матери — очень длительный процесс, к тому же
все равно в среде появлялись отступники. А вот как обратить в веру взрослого,
сформировавшегося человека, или если не обратить, то хотя бы сделать...
лояльным, что ли... Многим пациентам делали лоботомию, нередки были и другие
операции на мозге, различные психические воздействия. Вы даже не представляете,
сколько среди нас ходило сошедших с ума.
— Как же вам посчастливилось выбраться оттуда целым и невредимым?
— Целым? Ха! — Старик с трудом поднял одну из тонких рук и откинул
с груди одеяло. — Подойдите сюда, — поманил он собеседников. — Ну же! Я не
кусаюсь! — Рип и император покорно склонились над больным. — Вот, видите? — Он
показал на свою грудную клетку. Грудь, как и руки и лицо, представляла собой
кости, обтянутые тонким слоем кожи. Но даже на этом пожелтевшем от времени
пергаменте были отчетливо видны два рваных шрама. Ни время, ни болезнь не
смогли стереть страшной печати, оставленной много лет назад, когда этот старик
был шестнадцатилетним юношей.
Увидев вытянутые лица гостей, старик ухмыльнулся.
— Это еще цветочки, вы не видели спины.
— Какие звери могли сделать такое?
— А звери и не могли. Зачем их обижать. Люди, вот кто это сделал.
— Но как вам удалось остаться в живых?
— Когда я стал уже ни на что не годен, после всех опытов, меня
оставили умирать в бараке смертников. Так мы его называли. Туда скидывали всех
увечных — уже ненужный, отслуживший свое материал. Наверное, поэтому нас особо
не охраняли. Но я выжил. Уж не знаю, кого благодарить: бога или дьявола, но я
выжил. Нас почти не кормили, за нами не ухаживали — зачем. Но я понимал, чтобы
выбраться, мне нужно было окрепнуть, набраться сил, а для этого следовало
хорошо питаться. Сначала я забирал еду у других заключенных, но той
однообразной баланды, что тюремщики давали нам, было мало. Непоправимо мало. Я
чувствовал, что слабею. Мне нужна была полноценная еда. Мясо. И я нашел его.
— Где? — спросил Рип, хотя уже начал догадываться о страшном
ответе.
И старик ответил:
— По вашим глазам я вижу, что вы все поняли. Да, да, я ел своих
товарищей по несчастью, других пленников.
Рип с шумом выдохнул.
— Но как вы могли, это же...
— Раньше я бы оправдывался, что у меня не было выбора, что они бы
все равно умерли и тому подобное. А сейчас я просто скажу тебе: мог. Мог и все.
Окажись другой на моем месте, он, может, предпочел бы умереть с голода, но я
выбрал другой путь. Позже меня мучила совесть, я придумывал себе массу
оправданий, объяснял минутной слабостью, помрачением рассудка и черт знает чем
еще. Но теперь я знаю, повторись подобная ситуация, я поступил бы точно так же.
— Не будем судить других за то, что самим испытать не довелось, —
вставил император. — Что было дальше?
— Набравшись сил, я своими руками убил одного охранника, переоделся
в его одежду... До сих пор без содрогания не могу вспоминать, как выскребал
голову украденным на кухне тупым ножом, выдирая клоки волос вместе с корнями.
Но я добился своего — я стал похож на них. Я знал, как они двигались,
разговаривали, отвечали на приветствия. Я добрался до космодрома и украл
корабль, ту самую полуразвалившуюся посудину, принадлежавшую капитану Киду.
Взлетев с планеты, я молил бога, чтобы она не развалилась. Затем направил нос в
сторону дома и на полную мощность врубил двигатели. Почти в тот же миг я
потерял сознание от неимоверных перегрузок. Если и была погоня, то я ее не
видел.
— Вы после этого возвращались на ту планету? — спросил Рип.
— Нет. — Старик помотал головой. — Я запретил себе даже вспоминать
о том месте. К тому же теперь у меня был свой корабль. Так я стал тем, кем меня
знают, — Капитаном Олонэ.
Старик замолчал. Впалая грудь часто вздымалась, рассказ, видимо,
дался ему нелегко.
— Все это интересно, — нарушил молчание император, — но при чем
здесь глаз?
— А, глаз. — Старик опять шумно задышал. — Этот самый глаз был
наколот на плече у служителей культа.
— Марико! — вскочил Рип. — Она у них!
Таманэмон жестом остановил его.
— Вы можете нам рассказать, как добраться до той планеты?
Мумия кивнула.
— Я дам вам координаты, но у вас должна быть очень веская причина,
чтобы отправиться туда.
— Она есть.
— Тогда записывайте.
Болели ноги, болели руки, ныло тело. Эйсай сделал попытку
пошевелить пальцами, и движение отдалось колющей болью во всей конечности.
Единственное, что он мог делать, не ощущая боли, это лежать,
моргать и дышать. Прочие физические упражнения были крайне противопоказаны. С
трудом вспоминались предшествующие события. Он спокойно пребывал в своей мягкой
камере, когда корабль начало мелко трясти, затем Эйсая прижало к одной из стен.
Это могло означать только одно: звездолет выполнял маневр. Причем на скорости.
Причины, почему капитану среди голого космоса понадобилось резко менять курс,
можно было перечислить по пальцам. Эйсай не успел решить, какую из них
предпочесть, как услышал крики вперемежку со звуками выстрелов. Нападение! Одна
из причин и далеко не самая лучшая.
Борьба продолжалась недолго.
Эйсай с замиранием сердца ждал дальнейшего развития событий. Кто
напал на корабль? Пираты? Имперский патруль? Соперничающая банда...
Дверь со знакомым шорохом отошла в сторону и в проходе возникла
огромная фигура с протезами вместо рук.
— Ребята, здесь еще один! — крикнула фигура кому-то, находящемуся в
коридоре.
Эйсай не успел ни обрадоваться, ни огорчиться. Протез поднялся — на
конце его чернел парализатор, механический палец нажал на пуск...
Как его перетаскивали на другой корабль, нихонец не помнил. Как и
не имел понятия, на другом ли он корабле. Безрукий вкатил ему лошадиную дозу.
Эйсай вновь попробовал пошевелить пальцами — это удалось, даже боль
была терпимой — последствия длительного лежания без движения начали отпускать.
Опасаясь боли, готовый в любой момент пойти на попятную, Эйсай
сделал попытку согнуть руку. Как ни удивительно, но рука слушалась. Осмелевший,
он согнул вторую, уперся обеими конечностями в пол и поднял верхнюю часть
туловища, придав своему телу скрюченное положение.
Если бы не двойственность ситуации и неопределенное будущее, Эйсай
запел бы победную песню.
Юноша огляделся по сторонам. Комната: светлые стены без окон и
иллюминаторов, ровный потолок, пол, кровать, умывальник, туалет. Стены слегка
вибрировали. Выходит, он все-таки на корабле. Оставалось узнать на каком.
Эйсай попробовал пошевелить головой, а затем ногами. Силы
возвращались к юноше.
В коридоре за дверью послышались шаги. Эйсай напрягся. Шаги замерли
у его каюты. С привычным шумом дверь отъехала в сторону, и в помещение вошли
трое.
Первым был уже знакомый безрукий здоровяк. Вторым оказался
горбатый, с длинным носом и глазами навыкате, человекоподобный гуманоид. А вот
третьим...
Эйсаю невольно захотелось втянуть живот (которого не было),
распрямить плечи и отвесить галантный поклон. Третьей была девушка.
Невысокая, но тем не менее с идеальной фигурой, удачно
подчеркиваемой облегающим скафандром и роскошными рыжими волосами.
Эйсай сделал попытку улыбнуться. Не обращая на него внимания,
девушка повернулась к безрукому.
— Еще один? — В голосе не было ни заинтересованности, ни даже
презрения — просто констатация факта. Так говорят о вещи, о ненужной вещи,
нежели о живом человеке.
— Это я нашел его, — кивнул здоровяк. — Прятался в одной из кают.
Наверняка рассчитывал переждать нападение.
— А он, оказывается, еще и трус. — Вот теперь в голосе рыжеволосой
проступило презрение.
— Может, дадите и мне сказать. — Эйсая задело последнее замечание
прекрасной незнакомки.
На него посмотрели так, словно у дивана прорезался голос.
— Разговорчивый попался. Посмотрим, как он заговорит дальше. —
Девушка развернулась и направилась к выходу.
— Постойте, но кто вы!.. — крикнул Эйсай.
За посетителями закрылась дверь, и шаг
...Закладка в соц.сетях
