Жанр: Фантастика
Рип винклер 2: рождение бога
...ет назад.
Родиной ее считается планета Авест, хотя, как практически любая другая, она не
появилась на голом месте. Так или иначе, но новые религиозные течения по
крайней мере в начале своем почти всегда опираются на старые, уже существующие,
укорененные и нашедшие лазейки в умах людей.
Как правило, новые мессии объявляют себя сыном, посланником,
доверенным лицом, наконец, самим богом, сошедшим на землю. Поначалу не
предлагается ничего радикального, и только потом, по мере становления и
отвоевывания все большего места в душах обращенных, вытесняются старые догмы,
правила, каноны и заменяются на собственные. В этом плане Баал-Лиин не есть
исключение. На Галил-Лее, как и на многих других планетах, был широко
распространен культ Ака Майнью. Воспользовавшись этим как отправной точкой,
появляется некий Троцеро и утверждает, что на него якобы снизошло откровение
божье, и объявляет себя святым, естественно, пророком. Так сказать, голосом
бога в этом мире. Кстати сказать, весьма удобная позиция. Практически любое
свое желание можно преподносить как волю бога, ниспосланную свыше. Примерно
тогда же Ака Майнью исключается из пантеона, и место верховного божества
занимает Баал-Лиин. Впрочем, некоторые мои коллеги, — докладчик сделал
неопределенный жест — утверждают, что замещение произошло позже, в царствование
Баалина — еще одного святого. — Ученый фыркнул. — Мною убедительно доказано,
что именно Баалин происходит от Баал-Лиина, а не наоборот, и большинство
историков разделяют это мнение...
— Что вам удалось узнать про Троцеро? — перебил докладчика
император.
Перед тем как ответить, человек за трибуной смешно пожевал губами.
— К сожалению, материал о нем довольно скуден. Да, имеется масса
жизнеописаний, святых подвигов, изображений, но как это обычно бывает, все
материалы написаны позже, много позже после смерти и людьми, не знавшими
пророка лично. По большому счету, это всего лишь записанные на бумагу
пересказы, легенды, передаваемые из уст в уста на протяжении поколений.
Все источники утверждают, что Троцеро происходил из царской семьи,
но короне пророк предпочел служение богу — тоже весьма характерная и, не
побоюсь этого слова, типичная деталь. На иконах он изображается седобородым
старцем с длинными волосами, одетым в серую, бесформенную хламиду. Удалось
установить, что такое видение образа пророка укоренилось после работ
знаменитого художника эпохи Второй Империи Эмилио Ботилей. Не многие знают, что
в ранней юности мастер принадлежал к культу Баалл-Лиина и оставил довольно
много полотен...
— Профессор, — вернул ученого к теме обсуждения Таманэмон.
— Простите. — Старик ничуть не смутился. — Иногда я заговариваюсь.
В ходе исследования нам удалось выяснить, что, возможно, Троцеро действительно
являлся выходцем из аристократии Галил-Леи, в те времена она была довольно
обширная и пестрая: бароны, графы, герцоги и тому подобное. Конечно, не может
быть и речи о его царском происхождении. Примерная дата рождения между 558 и
560 годами до новой эры. Дата смерти установлена точно — 523 год, на нее
указывает и одно из пророчеств. Таким образом, мы видим, что он умер совсем
молодым человеком 35—36 лет. Это еще раз убедительно доказывает
несостоятельность некоторых догм религии, касающихся...
— Что-нибудь еще удалось узнать?
— О его жизни все.
— Негусто. Как с пророчествами?
Лектор оживился.
— Пророчества! Вот тут мы сталкиваемся с наиболее интересным
феноменом. Как гласит святое писание, умирая, Троцеро оставил своим
последователям некие письмена, пророчества, якобы надиктованные ему самим Ака
Майнью. К сожалению, за прошедшие столетия они затерялись, и мы не можем
достоверно знать, что там было написано, и вообще, существовали ли они на самом
деле. Однако считается, что дошедшие до нашего времени главы из так называемой
“Книги Баалина” принадлежат к пророчествам Троцеро. Книга предсказывает
рождение сына Ака Майнью, упомянутого ранее Баалина, и поражает своей точностью
и почти детальным описанием событий...
Рип с императором переглянулись. Старик-ученый, сам того не
подозревая, повторил слова императора, сказанные на Моргиане.
— ...таким образом, из всего этого можно сделать вывод, что “Книга
Баалина” не что иное, как фикция, если хотите подделка, сфабрикованная и
написанная гораздо позже смерти Троцеро, предположительно в царствование
Баалина, в существовании которого также есть все основания сомневаться. Лично я
настаиваю на таком мнении и считаю его единственно соответствующим истине. На
это указывает и...
— Скажите, профессор, — прервал его Рип. — Тот небольшой кусочек
пергамента, что мы вручили вам. Вы провели анализ?
— Ах, этот. Да, исследования показали, что его примерный возраст
2000, 2500 лет.
— А сделанная там надпись, когда она появилась?
— Примерно тогда же. Мы подвергли его методу маг...
— Это точно? Ошибки быть не могло?
Седой ученый, недовольный, что его прервали, да еще и усомнились в
компетенции, совсем по-детски надул губы.
— Молодой человек, я же не учу вас... — ученый замолчал, не находя
нужного слова, — ...как охотиться, — выдал он. — И в свою очередь надеюсь, что
и вы не станете указывать мне, как проводить исследования!
Положение спас император, он поднялся со своего места, подошел к
трибуне и лично подал руку ученому.
— Большое спасибо, профессор. Вы нам очень помогли. Просто не знаю,
что бы мы делали без вас.
— Ваше величество, что вы... — Старик разве что не зарделся. — Мой
долг... вам... такая мелочь... если когда-нибудь мои услуги еще могут...
— Я немедленно обращусь к вам. — Император вежливо, но настойчиво
подталкивал эскулапа к выходу.
— Буду только рад. Только рад. Всегда к вашим... Такое общество. Я
польщен...
Выпроводив старика, Таманэмон вернулся к Винклеру.
— Ну и какое твое мнение?
— Думаю, мы на верном пути. Все сказанное убеждает меня, что
загадочный Троцеро и есть тот человек, который нам нужен. Предлагаю слетать в
его время и во всем разобраться на месте.
— Опять за свое. Насчет Троцеро я с тобой согласен, но мы еще
слишком мало о нем знаем. Можем спугнуть.
— Нет, если будем осторожны. Разговоры не говорить, на рожон не
лезть. Просто разведка обстановки, хотя бы узнать, какой из себя этот гад.
— Не знаю. — Император прошелся по залу. — С одной стороны, ничего
путного мы не выясним, но с другой, сидя здесь, тем паче. — Император щелкнул
пальцами. — Ладно, я согласен, отправляйся. Кто знает, возможно, там тебе
повезет. Но помни, будь предельно осторожен, в конфликты не вступай и...
— Да понял я.
— Понял он, — передразнил его император. — Знаю я вас, молодых. Ты
думаешь, мне не хочется как можно скорее освободить Марико? Если запахнет
жареным, сам не суйся, помни, ты всегда можешь вернуться, чтобы в следующую
минуту появиться с подкреплением. Погибнешь, лучше от этого никому не станет и
уж тем более не станет Марико.
— Я бы хотел отправиться уже сегодня, — кивнул Рип.
— Уговорил, тянуть не будем. Ты готовься, а я пойду распоряжусь,
чтобы тебе приготовили все необходимое.
— Да, и еще одно. Когда меня не будет, свяжитесь и расскажите все
Эйсаю. Второй раз он не простит, если мы оставим его без внимания.
— За Эйсая волнуйся меньше всего. Ты лучше думай о предстоящем
путешествии, и да поможет тебе бог.
— Какой из них?
— Да хоть какой, лишь бы помог.
5
— А ОН-то не на шутку разозлился. — В отличие от загадочного ЕГО
Каин пребывал в веселом расположении духа. — Даже пытался уничтожить Винклера и
Императора. Изменив прошлое, разумеется. То-то ждет сюрприз, жаль, выражения
лица не увижу.
— Молодец, Каин, — равнодушно похвалил голос, а может, это динамики
исказили эмоции. — Как с другими нашими подопечными?
— А как с другими? Рип в прошлое собрался, Троцеро навестить,
копают, трудятся. Все, как вы и хотели.
— ПРЕКРАСНО, — удовлетворенно сказал голос или это были новые козни
хитрых динамиков.
Час. Или около того. Нет, все-таки час, вон один из священников на
наручные электронные поглядывает. Шепчет чего-то.
Первый Жрец умел читать по губам. Незаменимая штука. Намного
незаменимее и опаснее кинжала...
— Шестьдесят минут, — прошелестели губы. Жрец переступил с ноги на
ногу. Он стар, слишком стар для таких процедур.
И что можно так долго делать?
Ужели послание столь длинно?
А может?.. Не хотелось даже думать о таком... Но шестьдесят минут
ни шороха...
Сердце не выдержало, приступ какой или... это ловушка...
И Баалин там... недвижим... зовет на помощь... а они стоят здесь,
воздух портят...
А если нет... Попробуй, войди. Нарушь покой мессии. Хорошо, если
просто выгнать велит. А то и отлучить может... Первый Жрец поежился. Еще не
стерся из памяти пример старшего наставника, как там его... закидали камнями.
Нет, увольте. Наше дело сторона.
Однако вопросительные взгляды все чаще устремлялись на Первого. Он
здесь главный. Может, отдаст приказ. Как бы поздно не оказалось...
Тихий скрип. Совсем тихий и совсем не приличествующий моменту.
Последний раз они слышали этот скрип час назад...
Где-то под потолком тоже не торжественно жужжит огромная черная
муха. Как она оказалась здесь?..
Скрип и жужжание слились в одно, в один... Дверь открылась.
Баалин стоял на пороге. Одна рука упирается в короб двери, во
второй туго свернутый свиток.
— Послание! Послание, — прошелестело по рядам.
Взгляд юноши необычно серьезен, и немного... на самой глубине глаз
плещется несколько капель растерянности...
Какая будничная сцена.
Опомнившийся Первый Жрец махнул музыкантам, и опомнившиеся
музыканты дружно, одеревеневшими ртами и руками приложились к своим
инструментам. Воздух резанула нестройная, но зато громкая мелодия. Победный
гимн.
— Приветствуем тебя, Величайший из... — Первый двинулся вперед, а
за ним и остальные...
Баалин, казалось, ничего не замечал. Что же это за послание? Что
могло так переменить надменного и жестокого юношу?
Баалин вскинул руку, и музыка победного гимна захлебнулась этим
жестом. Сначала смолкли духовые, потом струнные и только одинокий барабанщик,
не успев сориентироваться, еще некоторое время отбивал никому не нужный ритм.
Он замолчал на половине ноты. Разве может так замолчать барабан?
Может.
Продолжающая движение процессия налетела на Первого Жреца, который
остановился вместе с музыкой. Старик, под давлением, сделал еще несколько
шагов.
Ему не хотелось их делать.
Что-то неуловимо изменилось в давно знакомом и где-то привычном
мессии.
— Звездный катер, — ни на кого не глядя, бросил Баалин. — На одного
человека. Полная заправка и провизия. Самый скоростной. На мой космодром.
Быстро!
Еще толком никто ничего не понял, но привычные подчиняться,
помчались выполнять необычное поручение сына бога.
Первый Жрец не смел перечить Баалину. Да и кто он такой? Если
мессия изволят куда-то лететь, то пусть летят ко всем... в общем, пусть летят.
Высокий широкоплечий юноша, с черными прямыми волосами и
пожелтевшим свитком в руке, стоял и смотрел на мельтешение подданных. И
медленно, очень медленно, в темных глазах загоралось... удовлетворение...
Он посмотрел на свиток.
— Спасибо тебе... отец.
Рип переступил с ноги на ногу, подумал... дернул плечом. Насколько
было возможно, по наспех откопанным старым записям на юношу сшили костюм нужной
эпохи. Свободные полотняные штаны, заправленные в сапоги из красной замши,
белая рубаха, широкий пояс-кушак с отороченными бахромой концами, достающими
едва ли не до колен, и короткая накидка, наподобие пончо, с вырезом для головы.
Если верить специалистам, то сейчас Винклер выглядит как богатый горожанин.
Серая шляпа с узкими полями и облезлым пером довершала маскарад.
Под накидкой юноша спрятал бластер и нож.
— По нашим подсчетам, ты должен оказаться в 542 году, недалеко от
замка Теодоро Калигулы — отца Троцеро. — Император заметно волновался. —
Назовешься торговцем из города, на которого в дороге напали разбойники, благо
последних в тех местах хоть отбавляй. Скажешь, забрали ценные вещи, вьючного
животного, запомни, в тех местах они называются мардоки, имею в виду животные.
Попросишься на ночлег. Думаю, тебе не откажут, в замке почти каждый вечер
собирается довольно много народу. Путники, крестьяне, которых ночь застала в
дороге, паломники. Если повезет, тебя пригласят к столу герцога, если нет,
невелика беда. Главное, ты останешься в замке, ну а дальше по обстановке.
— Понял. — Рип потрогал едва заметный шрам на шее, прямо под
подбородком.
— Еще болит? — участливо поинтересовался император.
— Нет. Чешется немного. Они обработали его регенерирующими
препаратами, доктор обещал, что через пару дней даже следа не останется. —
Винклер еще раз потрогал шею.
Сегодня днем ему под кожу, прямо на гортань, рядом с голосовыми
связками, вживили прибор. Последнее изобретение, завоевывающее все большую
популярность, особенно на туристических маршрутах. Несложное хирургическое
вмешательство, которое способен осуществить даже корабельный врач, и вы
становитесь, что называется, полиглотом. В маленькой коробочке находился
кристалл, хранящий в своей памяти несколько тысяч языков практически всех
планет галактики. Но создателям, видимо, этого показалось мало, и они добавили
к ним все когда-либо существовавшие языки. В том числе и мертвые, такие как
латынь, эсперанто, египетский и прочие. Для приведения прибора в действие
требовалось всего несколько слов. Слова анализировались, выбирался язык, и
обладатель отвечал собеседнику уже на его наречии. Управляемые аппаратом
голосовые связки покорно рождали непривычные звуки. Справедливости ради надо
сказать, что многие звуки требовали доработки во рту, участия языка, губ,
зубов. Конструкторы якобы предусмотрели и это, однако все равно обладатели
“универсального разговорника”, как окрестили приборчик, говорили с чудовищным
акцентом. Кроме того, оставались особенности стилистики, как например в языке
планеты Уурдимхруа невинный вопрос: “который сейчас час?” звучал примерно так:
“О, достойнейший из достойных, великий среди величайших, чьи лапы попирают
землю, а кончики рогов касаются облаков. Надежда отцов и отрада матери.
Умнейший из выводка и красивейший с той поры, как из первого яйца вылупился
прародитель Ваалдимхрайад. Тот, чьи хвосты являются образцами гармонии, а
гребень подобен радуге, да будет вечно омывать твои спинные жабры лишь
кристальная вода. Соблаговолишь ли ответить мне, нижайшему из низких, тому, кто
недостоин целовать даже пыль у твоих лап, кто ничтожнее кончика твоего самого
маленького плавника, сколько циклов прошло с той поры, как засверкали оба
солнца, осчастливленные твоим присутствием, выглянув из-за кромки океана?”
Ответ звучал еще более длинно и витиевато. В нем перечислялись все
достоинства вопрошавшего, а также его близких, произведших на свет такое чудо.
Сам ответчик поносился последними словами.
В случаях, подобных этому, прибор был бессилен. Правильно построить
предложение он еще худо-бедно помогал, но особенности общения... тут уж лучше,
если не в курсе, держать рот на замке.
— Сколько у меня времени? — поинтересовался Рип.
— Сорок восемь часов. На разведку вполне должно хватить. По
прибытии не забудь засечь, а то исчезнешь среди толпы людей, читай потом в
летописях об очередном чуде.
— Я тут подумал, что, если я увижу там Марико?
— Тогда тем более нужно вернуться за подкреплением. Но думаю, вряд
ли. Троцеро не настолько глуп, чтобы держать пленницу в родовом замке. К тому
же ты отправляешься к самому началу, можно сказать, истокам его карьеры
пророка. Сомнительно, чтобы он уже тогда задумал выкрасть Марико.
Рип кивнул.
— Ну я пошел?
— Давай. Я пока сообщу Эйсаю, будем ждать тебя.
Стены капсулы опали, Рип оглянулся. Он находился в поле. Желтая
трава с толстыми колосьями доходила юноше до пояса. То, что одинаковой травой
была покрыта большая площадь, наводило на мысль о ее культурном происхождении.
Рип вспомнил: Галил-Лея — аграрная планета. Отлично, он здесь еще и топчет
посевы. Никакого замка или иного строения в пределах видимости не наблюдалось,
обзору не способствовало и садящееся за горизонт солнце. Рип заметил невдалеке
небольшой лесок. Тени стремительно удлинялись, и нужно было подумать о ночлеге.
По опыту Рип знал, что безопаснее спать на дереве. Не так удобно, но кто знает,
какие твари бродят в этих местах. Высокая трава вполне способна спрятать даже
крупное животное, а непрерывный ветер и шелест помогут ему подобраться
достаточно близко.
Выработав, таким образом, план действий, установив хронометр на
сорок восемь часов и пустив его обратным ходом, чтобы видеть, сколько осталось,
Рип направился к лесу.
— Алло, Эйсай?
— Я, а в чем дело? — Голос был сонный, а изображение на экране так
и не появилось.
— Звоню по поручению Рипа. Он просил передать, что сегодня
отправился на планету Галил-Лея в прошлое. Колыбель Баал-Лиинизма.
— Без меня!
Император усмехнулся, правитель понимал, что только из уважения к
его сединам молодой человек не продолжил фразу рвавшейся наружу нелицеприятной
бранью.
— Я в ангаре, на корабле, если хочешь, приезжай.
— Через полчаса буду, — бойко донеслось из динамика. Затем
послышалась возня, и тот же голос сказал: — Или через час. — Молчание. — Через
два... с половиной.
Император прервал связь. Рип правильно сделал, что не взял с собой
нихонца. Счастью не нужно мешать.
—Эй, эй, эй!
— Эге-го-го-о-о!
— Бам!
— Бом!
Винклер чуть не свалился с дерева. Шум со стороны поля мог
разбудить даже покойника, не то что чутко спящего человека.
Кричали люди или по крайней мере живые существа.
Со своего места юноше не было видно, что происходит — обзор
загораживали остальные деревья. Некоторое время он боролся между желаниями
разузнать, чем вызван этот шум, и бросить все, дабы поскорее смыться с опасного
места. Любопытство победило.
На земле Рип, как мог незаметно, подполз к кромке леса. По полю,
вытянувшись в широкую цепочку и нещадно топча посевы, шли люди. Одеты аборигены
были намного беднее Винклера. Серые полотняные рубахи с широкими рукавами,
подпоясанные простой веревкой. Шляп на голове не наблюдалось. Люди держали в
руках различные железные вещи: кастрюли, тазики, просто куски жести, и,
медленно двигаясь в сторону Рипа, самозабвенно колотили по этому металлолому.
При этом орали они едва ли не громче железок.
— Эй, эй, эй!
— У-у-у-го-го! -Бах!
— Бум!
В бессмысленном на первый взгляд занятии было что-то знакомое.
Рип отполз под защиту деревьев. Похоже, он стал свидетелем местного
празднества или... не давала покоя мысль, что где-то он уже видел подобную
картину.
— Ух! Ох! Ух!
— Ба! Бим! Бом!
Как бы там ни было, но лучшее, что пришло в голову, это унести
отсюда ноги. Никаких вещей не было, и сборы в дорогу не заняли много времени.
Треск ломаемых веток и тяжелое дыхание, раздавшиеся сзади,
привлекли внимание юноши. Оборачиваясь, он одновременно положил руку на
бластер.
Раздвинув кусты, со стороны поля вылетело существо.
Было оно гораздо больше человека, вздумай тот встать на
четвереньки. Массивные передние лапы, на концах которых темнели длинные когти,
широкие плечи с играющими под рыжей шерстью мускулами, полусогнутые задние
ноги, готовые к прыжку. Кончик короткого, в отличие от хозяина, бурого хвоста
нервно подрагивал. Охота! Нашлось знакомое слово. Вот чем занимались аборигены.
Загоняли зверя. А зверь стоял перед Рипом.
Узкие глаза прищурены, уши прижаты, из широкой пасти с
внушительными зубами вместе с хриплым дыханием вырываются клочья пены. Зверь
был на грани.
Рип стоял неподвижно, рука на рукоятке. Он старался даже не дышать.
Если не спровоцировать, зверь побежит себе дальше.
Вокруг повисла странная тишина. Крики загонщиков отошли на второй
план и сейчас едва касались сознания...
Зверь прыгнул. Рип понял, что тот собирается сделать, за секунду до
прыжка. Сильнее прижались уши, прекратил движение хвост, напряглись лапы,
оскалились клыки. Мгновение и многокилограммовая туша, коротко рыкнув, взвилась
в воздух.
Время замедлило свой бег.
Их отделяло совсем небольшое расстояние, но непостижимым образом
Рипу хватило времени вытянуть из-за пояса бластер, снять его с предохранителя и
нажать на курок. Луч прошил зверя насквозь. Он смог убить его, но не
остановить. Уже мертвая, весящая в несколько раз больше Винклера туша, налетела
на юношу. Они вместе повалились прямо в прелые листья, устилающие землю леса.
Вновь стали слышны шум листвы, пение птиц, крики загонщиков.
Последние совсем рядом. Приваленный мертвым животным Рип был не в силах
пошевелиться.
— Ой-йо-йо-йой!
— Бах! Бум! Бух!
Они были уже на опушке леса.
Лучшее, что Рип мог сделать, это поскорее скрыться отсюда, дабы не
вызвать лишних вопросов. Он начал потихоньку выбираться из-под зверя.
— Бам! Бум! Бом!
— Ух! Ох! Эх!
— Вот он!!!
Рип понял, что опоздал.
— Вот это да!
— Зверюга!
— Матерый!
— Ой, он, кажется, еще дышит!
Над Винклером склонились лица. Едва первый загонщик узрел его, шум
прекратился. Собравшиеся кучкой люди с железками в руках столпились над зверем
и Винклером, пускали удивленные фразы и, похоже, больше ничего не собирались
предпринимать.
С противоположной стороны послышались шаги. На пространство между
деревьями вышли люди. Около десятка. В отличие от загонщиков на них поверх
одежды были плетенные из толстых прутьев щиты, закрывающие грудь и спину.
Толстый слой мешковины много раз обматывал шею, защищая от клыков животного.
Засада. Охотники, на которых выгоняли дичь. Каждый сжимал по две
длинные, остро обструганные на конце деревяшки.
Винклер не имел понятия, какой ритуал он нарушил, и обрадуются ли
звероловы, что дичь не досталась им.
Из среды охотников вышел высокий седовласый старик. Несмотря на
возраст, движения его были резкими, :во всем облике ощущалась сила. Старик
подошел к куче из человека и зверя и склонился над ней. Внимательно осмотрел
рану дичи, с видом знатока пощупал пульс на покрытой шерстью шее. В продолжение
всей процедуры в лесу висела напряженная тишина. Затем он, воздев руки к небу,
огласил окрестности громким криком ликования.
Возглас тотчас подхватили окружающие. Вроде они были довольны.
По знаку старика загонщики оттащили зверя, так что Винклер получил
возможность беспрепятственно дышать.
Предусмотрительно спрятав бластер за пояс, юноша поднялся с земли.
Охотники поспешно связывали мертвое животное. Заткнув пасть куском
мешковины, они обмотали вокруг нее веревку. Такие же веревки, но потолще,
стянули конечности животного. Странное обращение с трупами зверей.
Старик, видимо, он здесь был главный, остался с Винклером.
— Позволь узнать твое имя, о величайший из охотников? — Голос был
громкий, торжественный.
“Значит, не сердятся”.
— Рип Винклер, купец. — Было странно слышать, как чужие слова
выходят из собственных уст.
Старик повернулся к остальным.
— Радуйтесь, люди! Посланного самим Ака Майнью победителя оборотней
зовут Рип Винклер!
Толпа разразилась криками, словно перед ними предстал Ака Майнью
собственной персоной.
Упоминание о боге вселило уверенности в Рипа. До сих пор ничего не
указывало, что он попал на Галил-Лею, Тай-Суй вполне мог сыграть очередную злую
шутку, которые так полюбились машине в последнее время.
И вот он здесь, победитель оборотней.
— Оборотней?! — Последнее слово Рип произнес вслух.
— Два года он нападал на наши стада, забирался в дома, —
доверительно сообщил старик. — Обходил все ловушки. Зверь так не м
...Закладка в соц.сетях
