Жанр: Фантастика
Рип винклер 2: рождение бога
...Совет о
предстоящей акции не знает. Я, конечно, сообщу им, но на сборы и принятие
решений уйдет слишком много времени, а его у нас нет. Каждый день задержки это
лишний день моей дочери в плену. Поэтому, если вы откажетесь, я пойму, и,
поверьте, это не будет трусостью.
Военный покачал головой.
— Я думал, мы достаточно знаем друг друга, Таманэмон-сан, чтобы не
произносить столь длинных речей. Вам требуется моя помощь и этого достаточно. Я
не прошу объяснений и оправданий, пусть их не будет вовсе, как уже говорил,
полностью располагайте мной.
— Благодарю, Биордер. — Император порывисто обнял полковника. —
Большое спасибо. Иного я не ожидал. Собирай людей. Нет нужды уточнять, что это
должны быть только добровольцы, сознающие, на что они идут. Выбери среди них
тех, кого считаешь нужным. Много не надо, полетим на одном корабле. На твое
усмотрение также оставляю оружие и снаряжение. Когда это может быть готово?
— Завтра, к утру справимся.
— Прекрасно, значит, завтра в восемь утра мы с Рипом будем ждать
вас на аэродроме.
— Разрешите идти? — поднялся командир.
— Конечно, у вас много дел. До завтра.
Когда за военным закрылась дверь, император повернулся к Рипу.
— Извини, что пришлось поднять тебя. Кстати, как там наш Ромео? Я
решил его не брать, парень заслужил право на личную жизнь, да и не до наших
проблем сейчас Эйсаю. — В голосе правителя слышалась легкая грусть.
— Боюсь, он обидится, когда узнает.
— Ничего, переживет, он понятливый. А сейчас давай-ка готовиться к
путешествию.
5
Вышеупомянутый Эйсай в этот момент как раз поглощал завтрак,
который ему прямо в постель принесла Ольга. Девушка не без удовольствия
любовалась, как он в неимоверных количествах поглощает булочки, запивая все это
большими глотками кофе.
— Будешь спешить, подавишься, — предупредила она.
— Ничего не могу с собой поделать. — Рот был набит до предела. — Уж
больно вкусно.
— Вот как? А повар сказал, ты каждый день так завтракаешь.
— Угу, но первый раз из рук такой прелестницы.
— Тогда давай я тебе помогу.
Оля взяла одну из булочек, отломила от нее кусок и поднесла к
Эйсаю. Тот не замедлил, словно птенец, раскрыть голодный рот.
— Что у тебя с рукой? Раньше этого не было. — Ни-хонец указал на
кусок пластыря телесного цвета, приклеенного на плече девушки.
— Ерунда, ударилась утром, когда душ принимала. Все твоя угловая
полка.
— Угловая полка! — преувеличенно воскликнул Эйсай. — Ах, паршивка,
обижать мою ненаглядную! Сегодня же велю снять ее и выбросить.
— Ну зачем так сразу. Обыкновенный синяк. Просто потребуется
некоторое время, чтобы он сошел.
— Синяк! А вдруг это серьезная травма. — Эйсай отставил поднос и
начал подбираться к девушке. Одеяло сползло, полностью обнажив молодого
человека. — Я должен посмотреть.
Оля кинула на него оценивающий взгляд.
— Ты уверен, что тебе именно этого сейчас хочется?
— Не спорьте, пациент. Вы не понимаете, с чем имеете дело. Больное
место просто необходимо срочно обработать... поцелуем.
— И не только его, доктор, — лукаво скосив глазки, ответила
“больная”. — У меня ноет буквально все тело.
— В таком случае приступаем немедленно, иначе может оказаться
слишком поздно.
— Но как же ваш завтрак, доктор?
— Работа прежде всего! — Эйсай ловко поймал и притянул к себе Олю.
— Ой, щекотно! — заверещала девушка.
— А кто тебе сказал, что лечение это приятно? Лежи и не двигайся,
пока я буду проводить процедуры.
Не тратя больше времени на разговоры, юноша принялся претворять
свой план в жизнь.
Стены, выложенные из серого, местами потрескавшегося камня,
поднимались много выше их роста. Этот камень был везде.
Из него состояли длинные одноэтажные бараки и высокие, явно
обделенные вниманием архитектора храмы. Им были вымощены мостовые, и опять же
он проступал сквозь штукатурку заборов. Создавалось впечатление, что
цивилизация стекла, пластика, бетона и керамики просто не дошла сюда,
затормозив на полдороге, она решила забежать в кабак, да так и осталась там к
радости или огорчению содержателя, напрочь забыв и маршрут, и цель своего
путешествия.
Правду сказать, и сам каменный мирок, похоже, не страдал. Да и как
можно страдать, когда нашлись-таки добрые люди. Заселили, воздвигли,
приспособили, по образу, так сказать, и подобию...
Мир был счастлив, как только может быть счастлива маленькая
планета. Атмосферу не загрязняют, ископаемых не вывозят, деревья не рубят...
хотя где они, деревья-то? Впрочем, не в деревьях, как говорится, счастье.
Рассуждая так, или примерно так, маленькая планетка под названием
Моргиана баловала своих обитателей.
Баловала хорошей погодой, без проливных дождей и сильных ветров.
Баловала ровным климатом, без резких смен времен года. Баловала, поставляя
строительный материал для их чудных сооружений, благо этого самого материала у
планеты было хоть... много, в общем.
Комплекс, где обосновались сектанты, занимал приличную площадь.
Центральная пирамида приношений, главный храм, восемь храмов поменьше — по
числу сторон света. Вокруг каждого еще по девять — по числу основных стихий:
огня, воздуха, земли, воды, вакуума, абсолютного нуля, волны, кванта и
флогистона. Далее шли жилища стоящих у алтаря — каждому отдельное, как подобает
рангу, двухэтажное и восьмикелейное, ибо восемь есть священное и угодное
Баал-Лиину число. Потому как за восемь дней Баал-Лиин сотворил этот мир, а на
девятый... Впрочем, это всем известно. За ними шли четырехкелейные жилища
дважды посвященных, ибо ровно в два раза дважды посвященный ниже стоящего у
алтаря, так правильно и так угодно Всемогущему, Всепрощающему, Все... (еще
множество всяких “все”) Баал-Лиину. Далее стояли двухкелейные домики
наставников (старших и младших), однокелейные посвященных и, наконец, широкие,
приземистые бараки послушников. Да и какие могут быть удобства, когда последние
только-только остригли волосы, тем самым отрекаясь от прошлого, и едва
облачились в белые одежды, символизирующие чистоту помыслов и свободу разума.
Свободу для поучений наставников, естественно.
Особняком сбились в кучу бараки служанок, дабы грешницы и случайным
взглядом не осквернили служителей бога. Конечно, женщиной пользоваться можно и
должно, ибо Всевышний заботится о телесном и духовном здоровье детей своих, но
упаси Баал-Лиин сесть с ней за один стол или общаться как с равной. Известно,
что бог изначально создал женщину как существо низшее, единственно для
удовлетворения плотских желаний и продолжения рода. Только потом коварная
Лилит, да будет проклято в веках имя ее, изловчилась выкрасть часть ума у
мужчины и передать его своему потомству. Впрочем, как не исхитряйся, то была
лишь малая часть.
По одному из многочисленных переулков, образованных стенами
близлежащих строений, двигались двое.
Судя по шафрановому цвету мантий, идущие принадлежали к старшим
наставникам. Поэтому попадающиеся на их пути послушники почтительно склоняли
лысые головы и проводили ребром ладони по горлу — в знак почтения. А что до
того, что капюшоны обеих ряс наставников были подняты и закрывали почти все
лицо почтенных, так мало ли какие думы обуревают мудрые головы просветленных и
не нам, низшим, судить о том, вот сами станем, тогда посмотрим...
— Если еще один, глядя на меня, проведет ладонью по горлу... —
глухо донеслось из-под одного из капюшонов.
— Успокойся, ты же видишь, так они выказывают уважение, — ответил
собеседнику второй капюшон.
— Уж больно оригинальное приветствие. Наводит на размышления.
— Если хотя бы половина из того, что нам рассказал об этих людях
Олонэ, правда, приветствие как нельзя подходит им.
Раскланявшись с очередным послушником, первый капюшон продолжал
бурчать:
— Ну и до хрена же здесь этих бритоголовых. И такое ощущение, что
все нам навстречу. Делать им больше нечего? Пошли бы парочку-другую людей
замучили, что ли.
— Типун тебе на язык. Скажи спасибо, что скорее всего мы оглушили
двух высокопоставленных священников, иначе нас на первом же поклоне вывели бы
на чистую воду.
— Весь вопрос в том, насколько высокопоставленных. Помогут ли нам
эти балахоны и дальше.
Парочка ускорила шаги в направлении центрального храма, что
соперничал высотой с четырехгранной пирамидой — самым величественным
сооружением среди всех построек комплекса.
Некоторое время раньше, крейсер “Нопэрапон”, бортовой №В1247, порт
приписки Нихония. Хонс.
— Ваше величество, — массивная фигура Биордера застыла перед двумя
слушателями, — Рип, еще раз повторяю, я категорически против вашей затеи. Это
же безумие самим соваться в осиное гнездо.
— А вы, значит, предлагаете грохнуть по ним из всех орудий, а уж
потом, спустившись на руины, начать задавать вопросы.
— Ну, не совсем так. — Военный смутился. — Стрелять по ним никто не
собирается. Во всяком случае, пока они сами не начнут, можно же наставить на
них пушки и предъявить ультиматум.
— Твой план неприемлем по двум причинам. Первая — вдруг мы ошиблись
и внизу совершенно невинные люди, которые преспокойно молятся себе своему богу
и ни слухом ни духом. А тут появляемся мы со своей армадой...
— Одним крейсером.
— Тогда громадой и нате здрасьте, жизнь или принцесса. Они: какая
принцесса? Мы — бах из орудий, чтоб мало не показалось, и снова за свое.
— Сразу стрелять не будем. Если что, разберемся. Ну а какая вторая
причина?
— Вторая прямо противоположная. Марико у них в руках и, поставив
ультиматум, мы тем самым спровоцируем их. Под нами религиозный центр и
чего-чего, а фанатиков там, думаю, хватает. Хорошо, если они в низах, но вдруг
один из ярых поборников веры пролез наверх? Кто знает, что у таких в голове.
Вдруг объявит во всеуслышание, что смерть во имя веры не только желательна, но
и почетна, и пусть проклятые неверные кричат о своей принцессе, но мы лучше
умрем, чем поддадимся на их навеянные, несомненно, дьяволом уговоры. А чтоб не
было соблазна, эту самую принцессу лучше умертвить сразу.
Биордер потер лоб.
— Картину тут вы нарисовали... Но ваше присутствие на планете, как
это поможет принцессе? Лучше будет, если с Рипом пойду я или кто-либо из моих
людей.
— Но Рип пойдет?
— Конечно, он же жених.
— Чем это отец хуже жениха. Мой интерес ничуть не меньше, чем у
Винклера, а может, и больше. Покажи мне такого человека, который запретит отцу
попытаться освободить дочь.
— Уговорили, — защищаясь, поднял руки полковник. — Оружие, надеюсь,
вы с собой возьмете?
— Конечно, нет.
— Господи! Но это-то почему?
— Наша цель — центральный храм. Именно в нем с большой долей
вероятности находятся ответы на интересующие нас вопросы. Это главное здание,
центр. При входе посетителей могут обыскивать, внутри могут находиться
сканирующие устройства. А теперь представь, если они высветят парочку бластеров
под рясами. Может, мы и пикнуть не успеем, как окажемся трупами. Никакого
оружия, отсутствие его иногда безопаснее, чем наличие, и, уж конечно, оно мало
располагает к дружеской беседе.
— Насчет дружеской беседы я бы поспорил. Ну да ладно, хоть связь с
нами вы держать собираетесь?
— Обязательно. Стандартный передатчик в браслете, постоянно держите
канал открытым. Как только услышите от меня или от Рипа слово “начинайте”,
приступайте к захвату. Но не раньше, слышите, что бы ни произошло.
— Вас понял, — по-военному козырнул Биордер. — Ну а если связь
пропадет?
— Ждите сутки, потом по вашему усмотрению. В любом случае здесь вы
в первую очередь для спасения Марико.
— Я помню. Когда отправляетесь?
— Сейчас.
Огромный зал. На стенах фрески и цветастые драпировки, повторяющие
мотивы штукатурки. Цветастый лепной потолок, тоже весь расписанный. Толстые,
словно столбы мироздания, колонны, то ли поддерживающие свод, то ли, как и
многое здесь, выполняющие декоративную функцию. Пол, покрытый мозаикой, ну и,
конечно, трон. Ибо какой же зал, а особенно подобный этому, без трона.
Кресло было под стать всему остальному. Его явно делали на
великана, или просто менее массивный предмет затерялся бы неприметной мышкой в
окружающем царстве гигантов. Обычному человеку, при желании, можно было бы даже
прилечь на троне, впрочем, сидящий на нем субъект был не совсем обычным
человеком. Он вообще не был человеком. Может, поэтому, он не лежал, а сидел,
неестественно вытянув длинную худую спину. Под светлой мантией топорщился почти
неприметный гребень.
Уроженец планеты Хиаршаммат, Первый Жрец одной парой глаз с желтой
роговицей и узкими зрачками смотрел на стоящего перед троном молодого человека
в темной рясе. Другая, казалось, без особой надобности уставилась в потолок.
Время от времени она затуманивалась скользящей перепонкой третьего века.
— В том ты уверен, что сказал? — впервые за время разговора раскрыл
пасть Первый Жрец и черный раздвоенный язык змейкой скользнул между острыми
зубами.
— Я отвечаю за свои слова. — Молодой наклонил голову. — Их заметили
еще во внешних дворах. Одеты в мантии старших наставников, последнее и вызвало
подозрение. Когда младший служка, как и положено, за пять шагов почтительно
приветствовал над собой стоящих, они, к немалому удивлению, ответили ему. Как
равные равному. Служка не замедлил похвалиться перед другими, так сведения
дошли до нас. Я посылал нескольких своих людей, выводы однозначны — это чужаки.
Не считая неправильных приветствий, они несколько раз прошли мимо курительниц,
не совершив положенного малого ритуала. А кроме того, не отворачивали лиц перед
изображениями ЕГО.
— Их сколько?
— Двое. Старик и молодой. Почти юноша.
— На территории обители уже сколько они находятся?
— Около часа. Думаю, мы почти сразу обнаружили их.
— Чего они хотят, посмотрим. Препятствий не чинить, постоянное
наблюдение держите.
— Уже сделано.
— Одно еще... Чужаки на планету проникли как? Корабль свой у них
или нет? Караулят сообщники на орбите, может. Не лишнего шума поднимая,
окружающее пространство прочешите. Взять живыми постарайтесь, обнаружите если
кого. Вас учить не мне. Если не удастся, впрочем, невелика беда. Узнать,
пожаловали зачем к нам незваные гости, важнее всего.
Молодой человек поклонился.
— Разрешите приступать?
— Конечно, и да пребудет милость с вами Баал-Лиина. Массивные
двери, створки которых образовывали диптих из жития Святого Троцеро, бесшумно
стали на свои места за молодым священником.
Вопреки опасениям, Винклер и император продолжали свое
“триумфальное” шествие по религиозному центру.
Никто их не останавливал, не приставал с вопросами. Казалось,
окружающих совсем не интересовало, зачем и куда движется тот или иной обитатель
комплекса. Молча снующие люди, безжизненные лица, пустые глаза.
Войдя во вкус, Рип лихо резал ладонью, раскланиваясь с очередным
священнослужителем. Наконец показались раскрытые настежь ворота в высоком
каменном заборе, что окружал самый большой храм.
Еще на корабле лазутчики выработали план действий. План получился
весьма приблизительным и до смешного простым. Впрочем, придумать что-то более
конкретное, имея в качестве исходной точки слова полуживого старика-пирата да
предсмертный бред фанатика с татуировкой на руке, было проблематично.
Совместными умственными усилиями было решено пробраться в
резиденцию главы религии, магистра ордена, папы, верховного шамана, архиерея,
муллы (распределить на месте) и непосредственно из первых уст узнать о судьбе
принцессы. Несмотря на весь риск, был в плане и положительный момент — в случае
неудачи они получали ценного заложника. Оставалось найти этого самого главного,
а также не спутать его с менее главным. Поэтому им нужен был большой храм.
Убранство двора практически не отличалось от прочих частей
комплекса. Тот же серый безликий, идеальный порядок. Гладкие камни под ногами
блестели от тысяч ног, ежедневно полирующих их. Ни мусора, ни хлама, вообще ни
одной валяющейся бесцельно вещи. Если что и было, то это лежало аккуратными
кучками (тюками, штабелями, пирамидами) и тоже поражало чистотой.
— Педанты какие-то, — не выдержал Рип.
— Тебе было бы легче, пробирайся мы по колено в грязи?
— Нет, но как-то здесь все слишком. Не по-человечески, что ли.
Слишком чисто и аккуратно, слишком молчаливые служители, слишком безликие люди,
слишком серые камни.
— Это только так кажется. В любом месте есть своя энергетика, а в
храмах или монастырях, да еще и старых особенно чувствуется. Многие поколения
верующих создают ее. Иногда она подавляет, иногда вызывает эйфорию, восторг,
благоговение, умиротворенность. Каждый из живущих и когда-либо посещающих
вносит свою, мельчайшую как самая мелкая монета лепта, частичку в общий фон,
ауру, ментальность, и нельзя предугадать, что получится на выходе. Даже мы
своим присутствием влияем на это место.
— Но пока оно влияет на меня. Не представляю, как можно жить здесь.
Путешественники подошли к резным, в три человеческих роста, дверям
нависающей громады центрального храма. Как и ворота, двери были гостеприимно
распахнуты. Ни охраны, ни смотрителя, вообще ничего, только вездесущие
священники в рясах. Путешественники отметили, что цвет последних переменился.
Если на улицах им по большей части встречались серые балахоны, то сейчас от
королевского пурпура рябило в глазах. Путники не знали, насколько высоко в
иерархии расположились их собственные шафрановые одеяния.
— Войдем? — прошептал Рип. За дверью угадывался длинный коридор,
образованный двумя рядами колонн и арочным потолком. Каждый из каменных столбов
украшал факел или его удачная имитация, так что в мерцающем свете живого огня
помещение приобретало загадочный вид.
Переступая порог храма, все служители выполняли несложный ритуал.
Били поклоны, разводили руки и тому подобное. Неловко повторив движения, Рип и
император ступили внутрь.
Если раньше на путников давила обстановка комплекса, то здесь это
давление ощущалось много явственнее, почти физически.
Высокие колонны, сплошь обвитые росписью или лепкой. Ниши со
светящимися сосудами, неподвижные статуи и словно сделанные из того же камня
служители у их подножий.
Чаще других повторялось два лица.
Одно совсем старого человека с бородой и длинными волосами. Другое
молодое, хотя, возможно, это был один человек.
— Красиво. — Рип вовсю крутил головой. — Не знаю, во что они верят,
но красиво.
— Как в любом храме, — согласился император.
— Они могли бы зарабатывать неплохие деньги, запуская сюда
туристов.
Коридор пронизывал здание прямой линией. Изредка от него отходили
ответвления поменьше, также освещенные живым огнем. Но тот, по которому
двигались путники, оставался самым большим.
Двери появились неожиданно. Только что на этом месте были колонны и
бесконечная мозаика пола, а вот лазутчики уже стоят у высоких, как и все здесь,
створок с блестящими кольцами-ручками. В каждое из колец могла свободно
пролезть голова взрослого человека.
Посетителей, кроме них, не наблюдалось.
— Кажется, нам сюда, — шепотом выдавил Рип. Император кивком головы
выразил свое согласие.
Юноша схватился за одно из колец и потянул на себя. Неожиданно
легко отлично сбалансированная створка поддалась. Открыв ее ровно настолько,
чтобы мог пройти человек, Винклер с Таманэмоном переступили порог. Взору
непрошеных гостей предстала высокая зала с украшенными фресками и тканями
стенами и массивным креслом в дальнем конце.
— Вы пришли, итак, — встретил их тихий голос. Голос, создавалось
ощущение, исходил со всех сторон, хотя было видно, что говорил четырехглазый
инопланетянин с чешуйчатой кожей, восседавший на кресле-троне в конце зала.
Белоснежная ряса четко выделялась на фоне желтого металла и сверкания камней.
Так же тихо, как открылась, дверь возвратилась на свое место. Рип
обернулся на шорох — путь к отступлению перекрывали четверо высоких
ящероподобных гуманоидов в розовых мантиях.
— Они это?
Рядом с троном появилось еще одно действующее лицо. Молодой человек
в черном одеянии с откинутым капюшоном вышел из темноты и почтительно занял
место у подножия.
— Да, Ваше Святейшество, те самые чужаки, о которых я вам
докладывал.
— Я их не знаю, странно.
Разговор велся так, будто Рипа и императора в зале не было.
— Я-то думал, они приветствуют новых поклонников, — попытался
пошутить Винклер.
Закончив перешептываться с помощником, существо на троне
повернулось к ним.
— Подойти ближе можете. Стремились сюда вы же. Поощряемые пинками
сзади, путники двинулись к трону.
Четырехглазый, казалось, с улыбкой смотрел на них, его широкая, до
ушей, пасть не растянулась ни на дюйм, но создавалось впечатление, что он
именно улыбается.
— Напоминает змею перед броском, — шепнул Винклер.
Если четырехглазый и услышал, то не подал виду. Или он вообще не
знал, кто такие змеи.
“Гостей” заставили остановиться в нескольких шагах от трона.
— По дороге сюда вы удовлетворили достаточно свое любопытство,
надеюсь. — Пасть открылась, обнажив мелкие острые зубы, отчего сходство со
змеей стало просто разительным.
— Отнюдь, — смело выступил Рип. — Например, лично мне непонятно,
что могут делать нормальные взрослые существа на такой планете, как Моргиана.
— Богу служить, — тихо ответил четырехглазый.
— И это все? Зачем же тогда прятаться от всех, и вообще, по какому
праву нас задержали. Мы — свободные люди, законов не нарушали, никого не
грабили, не убивали...
— Тоже попали к вам с добровольного согласия их владельцев эти
рясы?
— А...
Император дотронулся до руки юноши, давая знак, чтобы он замолчал.
— Нет нужды ходить вокруг да около. Все верно, мы чужие и обманом
пытались проникнуть в вашу обитель. От своего имени и от имени моего спутника
просим прощения за причиненные неудобства и за то, что вместо открытого,
честного визита применили иной способ. Надеюсь, вы если не простите, то хотя бы
поймете нас. Поверьте, такому необычному поведению есть серьезная причина.
Очень серьезная.
— Во внимании я весь. — Обладатель белой мантии откинулся на троне.
— Прежде чем я продолжу, хотелось бы знать, с кем имею честь.
После разрешающего кивка четырехглазого ответил молодой помощник.
— Вам оказал честь Тхан-Рух Джжада, Его Святейшество Понтифекс
Иеронимус четвертый, также носящий титул Первого Жреца. Можем ли мы в свою
очередь узнать ваши имена.
— Рип Винклер Первый, — церемонно поклонился Рип.
— Император Нихонии Таманэмон Дэнтедайси, — назвал старик свой
сокращенный титул.
— Вот как. — По ящероподобному лицу ничего невозможно было
прочесть. — Визиту столь высокопоставленного гостя чем обязаны?
— Моя дочь, — коротко ответил старик.
— Объясните, — не понял или сделал вид, что не понял, Понтифекс.
— Больше месяца назад группа неизвестных хитростью проникла во
дворец императоров Нихонии и выкрала наследницу престола, принцессу Марико.
Охране удалось взять в плен одного из нападавших. В результате расследования
выяснилось, что, возможно, он принадлежал к вашей религии. Поэтому мы здесь.
В этот момент позади трона показалось еще одно действующее лицо,
естественно, в рясе. Подойдя к молодому помощнику, лицо что-то горячо зашептало
ему в ухо. Отпустив докладчика, молодой поднялся к трону и припал к ушному
отверстию Его Святейшества. Послание передавалось по цепочке. Внимательно
выслушав, Первый Жрец посмотрел на посетителей.
— Словно грабителям пробираться вам не следовало. Вы могли сразу
прийти сюда и возникшее недоразумение мы полюбовно решили бы.
— Как бы там ни было, мы здесь. И я спрашиваю, Иеронимус-сан,
похищение принцессы ваших рук дело?
— Да, — бу
...Закладка в соц.сетях
