Жанр: Фантастика
Послушник
...аф Солсбери широко известен как "мясник из Мелена". В последние годы
отличился в битвах при Боже, Кравене и Вернее, где наголову разбил численно превосходящие
французские войска. По отношению к местному населению предпочитает тактику "выжженной
земли". Жесток, решителен, не признает рыцарских правил ведения битв. Любимое
развлечение - захватив в бою знатного пленника, посадить его в тесную железную клетку и
возить за собой на манер своеобразного зоопарка.
В прошлом году осадил было Монтаржи, но латники "Орлеанского бастарда" графа
Дюнуа наголову развали армию Солсбери. Говорят, во время неожиданной ночной атаки
надменный британец сбежал, в чем был, оставив ликующим французам любовницу, войсковую
казну и обожаемый "зоопарк". Сбежал аж в Британию, но не угомонился.
В начале этого года вернулся из Англии с новым войском, а кроме того, дополнительно
нанял полторы тысячи бургундцев. Яркий представитель "ястребов" среди высшей английской
знати. Ненавидит все французское; если город не сдается тут же при его появлении, все
мужское население поголовно уничтожается. А вы думали, его просто так прозвали палачом и
мясником? Но живодеров у англичан и так в избытке. Что гораздо хуже: граф - опытный
полководец.
Орлеан - третий по величине город страны. Подобных ему по всей Европе десятка два,
не больше, и укреплен он на совесть. Каменное кольцо толстых стен надежно окружает город,
раскинувшийся на северной стороне Луары. Мощные башни подпирают небеса, празднично
трепещут на свежем ветру вымпелы а флаги. Семьдесят пушек приглашающе выставили дула
со стен самой мощной французской крепости, пять ворот с лязгом захлопнули
непрошибаемо-крепкие створки перед врагами.
В ночь на седьмое мая те прокрались по южному берегу Луары, стремительной атакой
попытались захватить широкий каменный мост, что перекинутый через реку. На том берегу
мост защищает мощное земляное укрепление, через один пролет моста на песчаном островке
посреди реки воздвигнут маленький каменный форт с двумя высокими башнями, который
зовется Турелью. От той крепостицы еще восемнадцать пролетов моста тянутся к Орлеану,
ногами-сваями упираясь в дно Луары.
Французы защищались как львы, но после двух дней беспрерывных атак оставили
земляную крепость, взорвали башни Турели и, разобрав за собой два пролета моста, отошли в
Орлеан. Граф Суффолкский, младший брат "мясника" Солсбери, устроил по случаю победы
самый настоящий пир с фейерверками. Вечером десятого мая мы с бессильной ненавистью
наблюдали, как, благоразумно устроившись за пределами досягаемости наших пушек,
англичане беззаботно празднуют удачное начало осады.
Через пару дней с основным войском прибыл сам "палач". По пути граф Солсбери
немного задержался, предаваясь любимым развлечениям английской знати: пыткам, казням и
публичным сожжениям. Тут же британцы начали возводить земляные крепости, пытаясь
заблокировать все городские ворота.
А еще через три дня Марк Бюро сорвал осаду Орлеана. Правильнее сказать, сорвали ее мы
вместе. Забыл упомянуть: я в Жемчужине-на-Луаре присутствую как лицо сопровождающее.
Господин аббат отрядил меня приглядывать за неким молодым дарованием, прикрывать ему
спину и следить, чтоб не кашлял. Главное - Марк должен вернуться в аббатство Сен-Венсан
живым и здоровым.
Молодой бретонец прибыл в Орлеан для практической проверки некоторых идей, какие
они с Жаком уже успели воплотить в жизнь. "Архиепископ Турпен" - первое орудие из
двенадцатиствольной пушечной батареи, задуманной братьями. Названа серия в честь
знаменитых паладинов Карла Великого, пэра Франции и его верных сподвижников. В
соответствии с моими подсказками внутренняя часть зарядной камеры сделана в виде конуса.
Старый секрет русских мастеров, под чутким руководством графа Шувалова ливших секретные
пушки "единорог", сгодится и для французов.
Если зарядную часть делать цилиндрической, как и прочий ствол, часть пороховых газов
прорывается мимо ядра, пропадая даром. Если же зарядную часть исполнить в виде конуса, вся
энергия уходит на толчок ядра, что теперь летит значительно дальше и, что совсем не лишнее,
гораздо точнее. Длинноствольные "единороги" лупили аж на четыре километра, наводя страх и
ужас на прусские войска, ведь били пушки из тыла, через голову русских войск!
Первая пушка, как опытный образец, отлита самой маленькой. Малышка удалась на славу,
лупит двадцатифунтовыми чугунными ядрами аж на полтора километра! Когда мы уезжали,
Жан Бюро планировал отлить две следующие пушки серии, "Роланд Бретонский" и "Ожье
Датчанин". Те орудия задуманы калибром побольше, стволом подлиннее, пятидесятифунтовые
ядра подойдут для них в самый раз. Жан в нетерпении ждет возвращения младшего брата из
Орлеана, волнуется как ребенок, сгрыз все ногти на руках. Мастер лично рвался поучаствовать
в осаде, проверить, как покажет себя в бою новое орудие. Разумеется, его не отпустили.
Пока что у братьев возникли затруднения в изготовлении взрывающихся ядер, но скоро
только сказка сказывается, я и не ожидал немедленного воплощения всех задумок. Будет день,
будет пища. Настанет время, и Франция будет иметь лучшую в мире артиллерию, но чтобы те
мечты сбылись, Орлеан должен выдержать осаду.
"Архиепископ Турпен" - семьдесят первое орудие в Орлеане. Среди прочих пушек
города самая точная, предмет бессильной ненависти осаждающих.
Единственное, что по-настоящему огорчает Марка, среди прочей осадной артиллерии
англичане подвезли на редкость мощное и точное орудие, у французов подобных монстров нет.
Секретная новинка то и дело гулко ухает с южного берега Луары, с легкостью посылая
двухсотфунтовые ядра на невиданные расстояния.
- Робер, - до крови закусывает губу Марк, голос ревниво дрожит, - английская
военная наука не стоит на месте! Подобная дальнобойность и скорострельность - невиданное
дело!
Я и сам хмурюсь, похоже, у противника появился свой чудо-мастер. Посмотреть бы на
пушку вблизи, а еще лучше - подорвать. Щедро засыпать пороху, забить дуло ненадежнее и
поднести горящий фитиль. Увы, лазутчики сообщили, что это орудие охраняют лучше, чем
короля. Сделаешь к военному секрету лишний шаг, проявишь ненужное любопытство, тут же
утыкают стрелами, как ежа. Конечно, можно попробовать поднять дух осажденных подобным
макаром, но в одиночку мне не справиться.
Взять с собой Марка? У парня светлая голова и золотые руки, но воин он никудышный.
Да и не по-хозяйски это, не дай бог, ранят или убьют. Где же набрать надежных компаньонов?
Может, обратиться к шотландцам: вот кто забубённые головушки, вообще ничего не боятся.
Пять-шесть ловких ребят могут навести изрядного шороху на том берегу... Я лениво
раздумываю над планом вредительской вылазки, тем временем внимательно разглядывая
кишащий англичанами берег.
- Ну-ка посмотри сам. - Я сую маленькую подзорную трубу в руки Марка. Подобно
мне, оружейных дел мастер притаился за зубцом крепостной стены. В наползающих сумерках
прекрасно видно, как британские саперы трудолюбивыми муравьями облепили башни Турели.
Те прямо на глазах заращивают полученные при отходе французов пробоины, обзаводятся
новыми амбразурами, направленными уже в нашу сторону.
- Нехорошо, - назидательно замечаю я. - Если ва верхние площадки башен Турели
установят пушки, тогда англичане смогут бить по Орлеану прямой ваводкой. Башни-то будут
повыше городской стены.
Мы некоторое время смотрим друг на друга в упор, одновременно на лица наползает
широкая ухмылка.
- О чем ты думаешь? - спрашивает Марк.
- Где бы нам взять десяток крепких молодцов, чтобы до рассвета незаметно установить
"Архиепископа" напротив Турели, - отзываюсь я в тон.
"Архиепископ Турпен" установлен наискось от моста через Луару. Два прошедших дня
мы развлекались тем, что обстреливали наведенный англичанами паром. Несколько раз Марку
удалось попасть по движущейся мишени, что ползла через реку, перевозя воинов. Лучшим
выстрелом мы единогласно признали тот, которым кроме людей ухитрились снести в воду
переправляемую пушку, та только задорно булькнула. Искать ее на песчаном дне среди заносов
- пустое дело!
Краем уха слышал, что великие люди потому и велики, что много успевают. Отказывают
себе в жизненных удовольствиях, спят урывками, посвящая все время только работе. В ночь на
пятнадцатое мая мы с Марком вообще не спали, только к двум часам ночи закончив
перетаскивать нашего малыша. Едва отпустили помогавших нам воинов, как в голову Марку
пришла не менее светлая идея: создать напротив Турели пушечную батарею. Но кто бы
позволил нам снять со стен осажденного города хоть одно артиллерийское орудие?
Мама недаром называла себя авантюристкой, вы бы удивились, сколько всего может
натворить один маленький смышленый библиотекарь! Часть ее генов явно передалась мне, и
чего только я не подался в пираты? Прямо среди ночи я поднял командующего обороной
Орлеана графа Дюнуа. Пока "Орлеанский бастард" разобрался в том, что происходит, пока
выделил личного адъютанта с письменным приказом... в общем, установить еще две пушки мы
успели перед самым рассветом.
В восемь утра, когда британские саперы и каменщики давно должны были приступить к
работе, в Турели царило странное безмолвие. Лишь унылые крики речных чаек, стаи которых
со всех сторон облепили форт, оживляли пейзаж.
- В чем дело? - наконец прорычал сквозь зубы Марк. - Они узнали о нашем плане? Но
как это возможно?
- Черт его знает, - отозвался я, - сам ничего не пойму. У них, конечно, имеются
шпионы в Орлеане, но... Нет, все равно не ясно. Может быть, у англичан сегодня какой-нибудь
праздник?
Незаметно для себя я задремал. Весеннее солнце припекало так ласково, мерно плескала
широкая спокойная река, печально гомонили чайки. Ближе к полудню, судя по вставшему над
головой солнцу, Марк осторожно пихнул меня в бок. Я вскинулся, бретонец тут же придавил
мою голову вниз.
- Не дергайся, - тихим голосом приказал он, - посмотри сам.
Я приложил к глазу подзорную трубу, минут пять рассматривал ожившую Турель, по
которой без видимого дела слонялись англичане, так же тихо спросил:
- Что ты сам думаешь?
- Часа два назад в форте появилось десятка полтора лучников, расселись так, что их не
видно, но держат под прицелом нашу башню и прилегающие стены. Я приказал всем скрыться
с виду, сейчас в башне только мы с тобой. Час назад подошел еще десяток арбалетчиков, а пажи
занесли на самый верх левой башни стулья и стол, расстелили ковры по полу. Веди себя очень
осторожно, сейчас за нашей башней внимательно наблюдает куча народу.
Я тряхнул головой, сон как рукой сняло, а сердце забило в бубен грудной клетки, нагнетая
кровь в мышцы, готовя к бою.
- Нет, - шепнул я неверяще, - не может быть, чтобы Господь сделал нам такой
подарок!
- Может! - убежденно отозвался Марк. - Кому же, как не нам? Скоро на левую башню
пожалует крупная рыба!
В полном безмолвии прошла еще пара часов, а затем форт Турель до краев наполнился
англичанами. Судя по дорогим доспехам, вычурным шлемам с колышущимися поверх перьями
экзотических птиц, расшитым золотом и серебром плащам с дворянскими гербами - это
рыцари, и не из простых!
- Как ты думаешь, порох отсырел? - враз осипшим голосом полюбопытствовал Марк,
по бледному лицу потекли капли пота.
- Не знаю, - так же негромко откликнулся я, - но перезарядить пушки нам уже не
дадут.
Все произошло практически мгновенно. Как только на вершине левой башни появились
люди в роскошных доспехах и с властными движениями, мы как черти из коробочки выскочили
из-за каменных зубцов и кинулись к пушкам с зажженными фитилями в руках. Расстояние в
триста метров арбалетный болт проделывает меньше чем за секунду, тяжелая стрела из
длинного английского лука летит чуть медленнее. Три арбалетных болта как тараном саданули
в тяжелый панцирь. Выронив горящий фитиль, я пушинкой отлетел назад, больно ударившись
затылком.
Грохнул пушечный выстрел, окутав площадку густым пороховым дымом и заглушив
непрерывный шелест тяжелых стрел, что взбесившимся водопадом пролились сверху.
Прикрываясь длинным щитом, я пополз к стонущему от боли Марку. Арбалетный болт
насквозь пробил ему плечо, к счастью, раненый бретонец рухнул на месте, оказавшись под
защитой одного из каменных зубцов башни. Как я выволок его из-под обстрела - это
отдельная песня, а может быть даже сага, ведь после пушечного выстрела английские стрелки
будто взбесились!
В тот день Марк успел выстрелить лишь из "Архиепископа Турпена". По счастливой
случайности чугунное ядро ударило в каменную стену захваченного англичанами форта, задев
длинный металлический штырь. Тот, выгнувшись от удара, самым концом зацепил голову
"мясника" Солсбери, начисто снеся графу половину лица. Лучший английский полководец,
проводивший рекогносцировку перед решительным штурмом, скончался через неделю, так и не
придя в сознание. Командование принял младший брат графа, лейтенант Уильям де Ла Пол,
герцог Суффолкский.
Как человек осторожный и предусмотрительный, лейтенант мигом отвел войска на
переформирование. Вновь англичане нерешительно приступили к Орлеану только через
полгода, в ноябре, когда из Англии прибыл новый главнокомандующий граф Джон Толбот.
Сорокашестилетний воин, опытный и осторожный, за благородство и смелость называемый
англичанами Ахиллом, деятельно взялся за осаду, но в то время я был уже в совершенно другом
месте.
А Марк Бюро стал самой известной личностью в Орлеане, популярностью затмив даже
графа Дюнуа, Орлеанского бастарда. В честь юного героя, "что подобно библейскому Давиду
одним движением руки поверг свирепого великана Голиафа", мэр Орлеана господин Огюст
Фурнишон дал пышный пир.
Бывалые воины, удивленно покачивая головами, разглядывали "мальчишку" с рукой на
перевязи, который ухитрился сразить опытного полководца и отогнать от ворот города целую
армию. Почесывая затылки, знатные рыцари смущенно признавали, что в техническом
прогрессе, как ни крути, что-то такое есть. Надо бы повнимательнее присмотреться к
грохочущим, извергающим вонючий дым и пламя железным трубам, похоже, за ними будущее!
Глава 4
1428 год, Франция - Бавария:
некая блондинка итальянских кровей
После неудавшейся попытки захватить город с наскока англичане не предпринимали
ровным счетом ничего, затаившись как мыши в крупе. Я отоспался и отъелся на год вперед, а
ремень от штанов начал застегиваться с некоторым усилием. От лечебной деятельности в конце
концов пришлось отказаться, так как местный цех врачевателей обратился к мэру с резкой
петицией. Заревновали, коновалы чертовы, что ко мне потянулись не только бедняки, но и
вполне состоятельные горожане. Словом, заняться в Орлеане стало решительно нечем.
Подозреваю, что умер бы со скуки, если бы неприметный монах не доставил нам с Марком
приказ срочно явиться в аббатство.
- Мы посоветовались и решили, что ты будешь новым лекарем ее величества
королевы-матери, - торжественно заявляет наставник чуть ли не с порога.
Стою как пыльным мешком пришибленный. Ошеломленно молчу, судорожно перебирая в
голове все сплетни и слухи, циркулирующие в обществе. Изабелла Баварская, выйдя замуж за
покойного ныне Карла VI в полудетском возрасте шестнадцати лет, сразу же показала себя
человеком властным, жестким, изрядно искушенным в интригах. Ловко оттеснила алчных
опекунов от управления Францией, так что юный король смог сосредоточить всю власть в
своих руках. Любовников меняла чаще, чем перчатки.
В последние несколько лет официально находится контрах с сыном... а он назначает
матери охрану. Значит, официально в ссоре, а на деле они... сообщники! Нет, скажем помягче:
союзники!
Я вскидываю глаза на наставника, тот довольно улыбается, не в первый раз мне кажется,
что отец Бартимеус попросту читает мысли. Обидно даже, неужели я настолько прост, ведь для
себя-то я - целая вселенная мыслей, чувств, амбиций и желаний. Только тут доходит: я
наконец-то получил работу по специальности! Отныне я буду охранять мать его королевского
величества дофина Франции, а это значит, что мне всецело доверяют!
- Ура, - негромко бормочу я, тут же поправляюсь: - Ура!!!
Отец Бартимеус отводит меня на прощальную аудиенцию к отцу настоятелю, где
господин Гаспар де Ортон торжественно благословляет меня. Тщательно прячу за пазуху
рекомендательное письмо, принимаю увесистый кошелек и последние напутствия. Когда я
выхожу из кабинета аббата, то с некоторой растерянностью озираюсь вокруг. Учеба
закончилась, очередная страница жизни перевернута. Вряд ли я когда-нибудь возвращусь в
здешнюю альма-матер.
Быстро собираю немногочисленные пожитки, обвожу опустевшую комнату последним
взглядом. Здесь я провел целый год жизни, как быстро пролетело время! Решительно встаю,
одним движением закидываю на спину кожаные сумки. Надо еще забежать попрощаться с
братьями Бюро, а главное - расцеловать наставника за подаренного гнедого жеребца
испанской породы.
Иохим Майер, самый нерадивый мой ученик, нагоняет меня уже за монастырскими
воротами.
- Робер! - требовательно вопит он без остановки.
Не выдержав, я натягиваю поводья. Ну не люблю я долго прощаться, зачем мне лишние
слезы? Тяжело дыша молодой послушник подбегает ко мне.
- Ты забыл попрощаться. - Иохим обвиняюще тычет в меня пальцем.
Надо же, сколько раз я корил его за бестолковость! Долгими часами под моим
наблюдением он безостановочно вязал хирургические узлы, добиваясь полного автоматизма
действий. Сто узлов обеими руками, только левой, одной правой, пинцетами, ну и так далее. Раз
за разом накладывал шины и повязки на манекен, пока не выходило то, что я признавал за
сносное оказание помощи. Остальные лишь холодно кивнули на прощание, а этот... Даже
странно.
- А чего там, скоро буду обратно, - легко отвечаю я.
Мы молча смотрим друг другу в глаза, я с неловкостью отворачиваюсь, пришпориваю
коня. Обвиняющий взгляд я чувствую лопатками до самого леса. Ну что тут поделаешь, если
вся наша жизнь - сплошные редкие встречи и частые расставания.
Уже через две недели я в облике небогатого дворянина добрался до Реймса. Один из
красивейших городов Франции, мощная крепость и крупный торговый центр, Реймс знаменит
прежде всего как средоточие духовной жизни королевства. Здесь в пятом веке крестили
Хлодвига, основателя державы франков, а в девятом - Рюрика, который позже навел порядок в
славянских землях. Со времен Карла Великого, вот уже шесть веков, в Реймсе коронуют всех
французских монархов. Ныне древний город вместе со знаменитым собором находится в лапах
англичан. Вы спросите, что мне нужно в самом центре оккупированных земель? Отвечу: я еду к
Изабелле Баварской, моей будущей госпоже.
У людей знающих есть такая примета: если важное дело идет без сучка и задоринки, жди
беды. Нет бы мне насторожиться, отчего вся дорога прошла как по маслу. Разумеется, глупую
попытку ограбления в Труа я за происшествие не считаю, настроение от предстоящей работы
было настолько возвышенным что я даже не стал никого убивать. Так, наставил синяков и
шишек да сломал одну шаловливую ручонку, что в ходе потасовки все норовила пырнуть меня
в живет здоровенным мясницким ножом.
А что до того, что в Шалоне у меня ухитрились срезать кошелек с пояса, так опять же, я
всадил нож не в спину убегающему воришке, а в ногу. Это не только гуманно, но и доказывает:
если мужчину вовремя кормить, поить и предоставлять интересную работу, он не рычит на
окружающих и способен к нечаянным добрым поступкам.
Бозле южных ворот Реймса меня остановил высокий седой старик в черной теплой куртке
до пояса и коротких штанах до колен. Белые чулки и кожаные туфли удачно дополняли наряд,
наглядно свидетельствуя, что обладатель их - человек приличный, достойного образа жизни.
- Господин де Могуле? - скрипучим голосом поинтересовался почтенный старец.
Я настороженно кивнул.
- Следуйте за мной.
Так я познакомился с секретарем королевы-матери Гийомом де Шантре. Еще трое
преданных слуг с раннего утра дежурили на остальных воротах, вооруженные моим описанием.
Изабелла Баварская, верный союзник англичан и бургундцев, вчера вечером была схвачена во
дворце Епископов города Реймс по личному приказу регента Франции герцога Бедфорда,
родного дяди нынешнего английского короля.
В городе со вчерашнего дня идут массовые аресты, во дворце и на прилегающих улицах
- засады. Королева-мать готовила восстание против незваных гостей, но внедренный
англичанами провокатор выдал заговорщиков. Ночью Изабеллу Баварскую под усиленной
охраной увезли в Суассон. Вряд ли королеве грозят пытки и казнь, как прочим заговорщикам,
но мало ли существует способов безо всяких следов избавиться от человека?
Я задумчиво покачал головой, морщась, отхлебнул дрянного вина из поданного
трактирным слугой оловянного кубка. Выбранное де Шантре место доказывало, что он,
невзирая на старость, человек ловкий и опытный. Кто будет искать заговорщиков в такой дыре,
как этот трактир? Место явно предназначено для обитателей самого "дна" большого города,
местных маргиналов самого низкого пошиба. Я с отвращением оглядел сто лет как немытые
полы, грязные засаленные столы, что выглядели ничуть не чище, черные закопченные стены в
непонятных пятнах и свисающие с низкого потолка пыльные полотнища паутины. Вместо
стульев и лавок присутствовали еле обструганные деревянные чурбаки.
- Есть ли у нас верные люди?
- Боюсь, нет. Остались такие же старики, как я.
- Хорошо. - Я кое-что прикинул, спросил: - А как у нас с деньгами?
Под столом секретарь бережно, чтобы не брякнул, передал мне тяжелый кошель. Судя по
тем типам, какие мрачно гуляют за соседними столами, - вовсе не лишняя предосторожность.
Только массового смертоубийства нам здесь недоставало!
- Тут триста пистолей. Вот еще, - одними губами шепнул ветеран.
В руку мягко легла тяжелая цепь.
- Чистое золото, украшена изумрудами, потянет еще на двести пистолей.
- Триста да двести - уже пятьсот. Хорошо.
Я решительно поднялся, отодвинув недопитый кубок.
- Куда же вы?
- Куда? - удивился я. - Конечно же, в Суассон. Никогда там не был, пора
познакомиться с этим замечательным городом.
Суассон - весьма известное место во Франции. Не кривя душой можно заявить, что
именно отсюда и пошла земля французская. Тысячу лет назад юный вождь франков Хлодвиг
разбил здесь войско римского наместника Галлии, в одночасье превратившись в
полновластного господина богатейших земель. Немедленно назвачил каждого дружинника
графом или бароном, выделил кучу земель. Так, по имени малочисленных, но проворных
франков бывшая Галлия стала вазываться Францией, а немнгочисленные галлы вмиг
обернулись французами.
Ничего не напоминает? Правильно, подобным же образом славяне стали русскими,
призвав на княжение Рюрика с русами. Чуть оглядевшись, Хлодвиг тут же крестился вместе с
дружиной. В общем, смышленый и удачливый воин, что заслуженно стал королем. В его честь
то и дело называют очередного наследника престола, а вы думали, что имя Людовик с неба
упало?
Каждый католический город в первую очередь замечателен соборами и монастырями,
Суассон не исключение. Ежедневно десятки паломников прибывают в аббатство Мармутье,
которое привольно раскинулось в полутора лье от городских ворот. Небесная покровительница
аббатства святая Агнесса широко известна как утешительница всех женских хворей и недугов.
Мой интерес к церкви аббатства вызван исключительно тем, что именно в ней каждое
воскресенье королева-мать слушает мессу и исповедуется у аббатисы. Сопровождает Изабеллу
всего дюжива бургундских солдат во главе с капитаном Трекуром, по совместительству ее
главным тюремщиком.
Даже странно, сколь многое можно узнать за очень небольшие деньги! Еще удивительнее
то, сколько храбрых мужчин можно найти, если вовремя позвенеть чистым золотом. Сам я не
большой любитель войн и сражений, мне претит смертоубийство. К сожалению, предложи я
страже убраться подобру-поздорову, оставив Изабеллу на мое попечение, меня примут за
сумасшедшего. А потому я благочестиво крещусь, лишь только над аббатством проплывает
торжественный звон колокола, возвещая полдень.
Перед церковью Святой Агнессы прямо на траве с удобствами расселась дюжина
стражников, заботливо подстелив плащи с вышитыми черными бургундскими крестами. По
сторонам никто не смотрит, взгляды прикованы к пузатой фляге с вином, которая ходит по
кругу. До блеска начищенные шлемы и кирасы празднично горят на солнце, наконечники копий
и лезвия мечей щедро рассыпают вокруг себя яркие искры. Ноги в тяжелых кожаных сапогах
горе-воины вытянули во всю длину, трое сняли тяжелые шлемы, подставив загорелые лица
весеннему солнцу.
Теплый ветер ласково ерошит волосы, я бросаю сосредоточенный взгляд вокруг: как и
ожидалось, никаких признаков скопления посторонних. Все аббатство знает о воскресных
визитах Изабеллы, а потому монахини и паломники стараются не появляться у церкви без
крайней нужды. Сейчас в церкви помимо аббатисы и королевы присутствует только капитан
Трекур, английский прихвостень.
- Все готовы, сударь, - сипит мне в спину господин Фрике, местный специалист по
силовым операциям.
Именно его порекомендовал безымянный священник, "исповедовавший" меня в церкви
Сен-Мало на прошлой неделе. Подобных надежных агентов орден имеет во всех крупных
городах Франции. Мне доверена честь знать пароли и явки в десяти городах; к счастью,
Суассон попал в их число.
- Вперед, - командую я.
Вытащив из кармана медный свисток, Фрике мигом сует его в рот, над сонным
аббатством разносится пронзительный свист. Солдаты перед церковью вскидывают заспанные
лица, пытаясь определить источник звука. В двадцати шагах от разомлевших на жаре
бургундцев из густых кустов плавно поднимаются полторы дюжины французов, в руках у них
взведенные арбалеты. Один из солдат с удивленным криком успевает вскочить,
предостерегающе вытянув руку. Страшное оружие арбалет, богопротивное. Но весьма
надежное и очень, очень смертоубийственное. Половина бургундцев молча рушится на землю,
остальные тяжело ра
...Поділитися у соцмережах
