Жанр: Фантастика
История похитителя тел Хроники вампиров 4.
...ния,
воспользуется моим телом для совершения самых жестоких и зловещих преступлений. А я
не воспротивлюсь им только потому, что хочу побыть человеком! Никто из моих знакомых
не одобрил бы этого ни при каких обстоятельствах.
Каждый раз, думая о том, что остальные могут открыть правду - любой из них, - я
вздрагивал и выбрасывал эту мысль из головы, молясь, чтобы в этом огромном враждебном
мире каждый из них был занят собственными делами.
Насколько приятнее волноваться и с трепетом думать об этом предложении! Конечно,
мистер Джеймс был прав в том, что касается денег. Десять миллионов для меня абсолютно
ничего не значили. Сквозь века я пронес с собой огромное состояние, постоянно умножая его
самыми разными и не всегда благопристойными способами, и теперь сам не знал точных
размеров своего богатства.
Но даже осознавая, насколько мир смертных отличен от моего мира, я все не мог
постичь, почему деньги так важны для Джеймса. Мы все-таки занимались вопросами
могущественной магии, сверхъестественной силы, потенциально опустошительного
духовного испытания и демонических, если не героических, деяний. Но этот подонок мечтал
только о деньгах. Несмотря на все его оскорбления, мерзавец ничего, кроме денег, не видел.
Может быть, это и к лучшему.
Подумать только, как бы опасен он стал, имей он действительно большие амбиции. Но
они были ему чужды.
Мне нужно было попасть в это смертное тело. И точка.
Все остальные доводы могли служить не более чем оправданиями. Именно их поиском
я и занимался в течение последующих часов.
Например, действительно ли так уж постыдно отдать свое тело? Змееныш даже
человеческим телом пользоваться как следует не умеет. На полчаса за столиком в кафе он
превратился в настоящего джентльмена, но стоило ему подняться - и все его движения вновь
стали неловкими, неуклюжими. Он никогда не сможет воспользоваться моей физической
силой. Да и мои телекинетические способности он не сумеет направить в цель, каким бы
великим экстрасенсом он себя ни называл. Телепатией он владеет, но что касается гипноза
или наложения чар, то, как я подозревал, он ими вообще не занимался. Я сомневался в его
способности достаточно быстро передвигаться. В самом деле, он станет неуклюжим,
медлительным, неумелым. Наверное, он не сможет по-настоящему летать. А если
попытается, рискует попасть в серьезную переделку.
Да, все будет отлично, он всего лишь жалкий человечек с мелкой душонкой. А это
гораздо лучше, чем буйствующий бог. Но я? Что буду делать я?
Дом в Джорджтауне, машина - какая ерунда! Я говорил правду. Я хотел стать живым!
Конечно, мне понадобятся деньги на еду и выпивку. Но солнечный свет бесценен. Это
ощущение не требует особенного материального комфорта или роскоши. Я хотел испытать
физические и духовные ощущения смертного. Я считал себя абсолютной
противоположностью жалкому Похитителю Тел!
Но у меня оставались последние сомнения. Что, если десяти миллионов не хватит,
чтобы вернуть этого человека вместе с моим телом? Наверное, лучше удвоить сумму. Столь
узко мыслящий человек никогда не устоит перед состоянием в двадцать миллионов. Ведь в
прошлом способ удвоения суммы, которую люди берут за свои услуги, всегда оказывался
эффективным - он требовал от них такой верности, о какой они даже не помышляли.
Я еще раз позвонил в Нью-Йорк: "Удвойте сумму". Естественно, мой агент решил, что
я спятил. Для подтверждения сделки мы воспользовались новыми кодовыми словами. Я
повесил трубку.
Теперь пора либо поговорить с Дэвидом, либо отправляться в Джорджтаун. Я дал
Дэвиду обещание. Я застыл у телефона в ожидании звонка, и, как только он раздался, снял
трубку.
- Слава Богу, ты здесь.
- Что случилось? - спросил я.
- Я сразу же вспомнил Раглана Джеймса, и ты оказался абсолютно прав. Этот человек
находится в чужом теле. Человеку, с которым ты имеешь дело, шестьдесят семь лет. Он
родился в Индии, вырос в Лондоне, пять раз сидел в тюрьме. Это знаменитый вор, в Европе
он известен каждому блюстителю закона и, как говорят в Америке, осведомителю. При этом
он весьма умелый экстрасенс и черный маг - мы редко сталкивались с таким мастерством.
- Так он и говорил. Он сумел попасть в орден.
- Да, сумел. Одна из наших самых больших ошибок. Поверь, Лестат, этот человек
соблазнит Святую Деву и украдет карманные часы у Бога во плоти. Но через несколько
месяцев он сам все испортил. Это самое главное. Теперь послушай, пожалуйста. Подобные
черные маги и колдуны всегда навлекают на себя зло! Обладая такими способностями, он
мог бы обманывать нас целую вечность; вместо этого он использовал свой дар, чтобы
обкрадывать членов ордена и воровать реликвии из подвалов.
- Он мне рассказывал. Меня интересует вопрос обмена телами. Это возможно?
- Опиши внешность этого человека.
Я описал, подчеркнув высокий рост и здоровый вид его физической оболочки. Густые
блестящие волосы, необычайно гладкая, атласная кожа. Потрясающая красота.
- Передо мной лежит фотография этого самого человека.
- Я жду объяснений.
- Его ненадолго поместили в лондонскую больницу для невменяемых преступников.
Мать - смешанного англо-индийского происхождения, что, вероятно, объясняет его
выдающуюся красоту, о которой ты говоришь и которую я сам вижу. Отец - лондонский
водитель такси, умер в тюрьме. Сам же он работал в одном из лондонских гаражей и
специализировался на очень дорогих машинах. Параллельно торговал наркотиками, чтобы
самому иметь возможность покупать такие машины. Как-то ночью он убил всю свою семью
- жену, двоих детей, брата жены и мать, - после чего сдался полиции. В его крови была
найдена чудовищная смесь наркотиков-галлюциногенов, а также большое количество
алкоголя. Те самые наркотики, которые он продавал соседским подросткам.
- Расстройство органов чувств, но с мозгом все в порядке.
- Точно, припадок бешенства, повлекший за собой убийства, был спровоцирован
наркотиками - так, во всяком случае, сочли власти. Сам он после случившегося не произнес
ни слова. Никакие стимуляторы на него не действовали, однако через три недели после того,
как его поместили в больницу, он таинственным образом сбежал, оставив в комнате тело
убитого санитара. Угадай, кем оказался этот санитар.
- Джеймсом.
- Да. Посмертное опознание через отпечатки пальцев, подтвержденное Интерполом и
Скотланд-Ярдом. Джеймс приступил к работе под вымышленным именем за месяц до
убийства и, вне всякого сомнения, ждал, когда прибудет подходящее тело!
- А потом он радостно убил свое собственное. Сукин сын, да он холоден и тверд, как
сталь.
- Ну, это было очень больное тело - умирающее от рака, если быть точным. Вскрытие
показало, что он не прожил бы и полугода. Лестат, насколько нам известно, ради получения
в свое распоряжение приглянувшегося ему молодого тела этот человек мог приложить руку к
совершению преступлений. Не укради он это тело, присмотрел бы другое, находящееся в
подобном состоянии. Он нанес смертельный удар своему собственному телу, и оно
отправилось в могилу, унеся с собой весь список преступлений Джеймса.
- Почему же он назвал мне свое настоящее имя, Дэвид? Почему он рассказал мне, что
был в Таламаске?
- Чтобы я подтвердил его историю, Лестат. Он все просчитывает. Ты не представляешь
себе, насколько он умен. Он хочет, чтобы ты знал: он умеет все, о чем говорит! И что
бывший владелец молодого тела не способен вмешаться.
- Дэвид, кое-что меня все-таки смущает. Душа второго человека. Она что, умерла в
старом теле? Почему она не... не выбралась наружу?
- Лестат, бедняга, наверное, вообще не подозревал, что такое возможно. Джеймс сам
манипулировал обменом. Послушай, у меня здесь целая папка с показаниями разных членов
ордена, утверждающих, что этот тип выталкивал их из физической оболочки и ненадолго
заимствовал их тела.
Эти люди описали те же ощущения, о которых говорил ты: вибрация, напряжение... Но
в данном случае речь идет об образованных членах ордена Таламаска. Механик из гаража не
учился таким вещам.
Все его столкновение с миром сверхъестественного ограничивалось наркотиками. Бог
знает, какие мысли у него возникли. И все это время Джеймс имел дело с человеком,
находящимся в состоянии тяжелого шока.
- А что, если это какая-то хитрая уловка? - засомневался я. - Опиши мне того
Джеймса, которого ты знал.
- Худой, почти тощий, очень живые глаза и густые седые волосы. Довольно
симпатичная внешность. Красивый голос, насколько я припоминаю.
- Это он и есть.
- Лестат, записка, присланная тобой из Парижа, не оставляет никаких сомнений. Это
почерк Джеймса. Это его подпись. Как ты не понимаешь? Он получил информацию о тебе
именно в ордене! Больше всего меня беспокоит то, что он нашел наши записи.
- Он рассказывал.
- Он присоединился к ордену, чтобы получить доступ к подобным тайнам. Он взломал
компьютерную систему. Неизвестно, что еще ему удалось выяснить. Однако он не мог
устоять перед серебряными часами одного из агентов и бриллиантовым ожерельем из
сокровищницы. Он вел себя глупо. Он грабил чужие комнаты. Тебе ни в коем случае нельзя
вступать в какие бы то ни было контакты с такой личностью! Об этом и речи быть не может!
- Прекрати, Дэвид, ты рассуждаешь сейчас как Верховный глава ордена.
- Лестат, речь идет об обмене телами! Это означает, что ты предоставишь свое тело и
его могущество в распоряжение этого человека.
- Знаю.
- Ты этого не сделаешь! Позволь сделать тебе предложение, которое тебя, возможно,
шокирует. Если тебе так нравится убивать, как ты мне говорил, почему бы тебе не убить эту
омерзительную личность на месте?
- Дэвид, в тебе говорит задетая гордость. И я действительно шокирован.
- Это не игрушки. У нас нет времени. Ты понимаешь, что у этого человека хватит ума
сделать ставку на твой переменчивый характер? Он выбрал тебя точно так же, как выбрал
бедного лондонского механика. Он убедился в твоей импульсивности, природном
любопытстве и бесстрашии твоего характера. И он может не без оснований предположить,
что ты не прислушаешься ни к одному моему слову.
- Очень интересно.
- Говори громче - тебя плохо слышно.
- Что еще ты можешь мне сообщить?
- А что еще тебе нужно?
- Я хочу понять.
- Зачем?
- Дэвид, я понимаю, что речь идет о несчастном одурманенном механике; однако
почему его душа не вырвалась из разрушенного раком тела, когда Джеймс нанес ему удар по
голове?
- Лестат, ты сам все сказал. Удар по голове. Душа уже сплелась с новым мозгом. Он не
оставил ей времени на просветление и проявление собственной воли. Серьезное и
неожиданное повреждение тканей мозга даже столь сильного колдуна, как Джеймс, не
оставляет душе возможности вырваться, в результате чего следует физическая смерть,
отправляющая душу в мир иной. Если ты все же решишь расправиться с этим жалким
чудовищем, обязательно застань его врасплох и убедись, что расплющил его черепную
коробку, как сырое яйцо.
Я засмеялся.
- Дэвид, я никогда еще не слышал, чтобы ты так злился.
- Потому что я тебя знаю и уверен, что ты совершишь этот обмен, чего делать нельзя!
- Ответь мне еще на несколько вопросов. Я хочу все продумать.
- Нет.
- Околосмертные ощущения, Дэвид. Несчастные души, с которыми случается
сердечный приступ, - они проходят сквозь туннель, видят свет, а потом возвращаются к
жизни. Что с ними происходит?
- Можно только догадываться.
- Я тебе не верю. - Я постарался воспроизвести рассуждения Джеймса о стволе
головного мозга и остаточной душе. - Может быть, в момент пребывания на грани жизни и
смерти частица души еще остается в теле?
- Может быть. Или же люди все же умирают и действительно переходят границу, но
душа в целости и сохранности отправляется назад. Я не знаю.
- Как бы то ни было, нельзя же умереть просто от того, что покидаешь свое тела. Если
в пустыне Гоби я все же поднялся бы над своим телом, то все равно не смог бы найти выход.
Его просто не было. Он открывается только для цельной души.
- Да. Насколько мне известно, да. - Он помолчал. - Зачем ты все это спрашиваешь? Все
еще мечтаешь умереть? Я в это не верю. Слишком уж отчаянно ты любишь жизнь.
- Я уже двести лет как мертв, Дэвид. А как же призраки? Земные духи?
- Они не смогли найти выход, хотя он был открыт. Или отказались уходить. Послушай,
мы можем поговорить об этом в другой раз - бродя по улицам Рио, или в любом другом
месте. Самое главное - поклянись мне, что не станешь больше связываться с этим колдуном,
если, конечно, не захочешь последовать моему совету и покончить с ним раз и навсегда.
- Что ты так его боишься?
- Лестат, ты должен понять, до какой степени он порочен, какие разрушения за собой
оставляет. Нельзя отдавать ему твое тело! А ты именно это и собираешься сделать.
Послушай, если бы ты захотел ненадолго завладеть каким-нибудь смертным телом, я всеми
силами воспротивился бы этому, потому что это противоестественно, это дьявольские игры.
Но отдать твое тело этому безумцу! О боги! Прошу тебя, приезжай в Лондон! Дай мне
возможность тебя отговорить. Неужели ты не можешь сделать это ради меня?
- Дэвид, ты провел расследование относительно этого человека до того, как он стал
членом ордена, не так ли? Что он за личность? Как он стал колдуном?
- Он ввел нас в заблуждение, предоставив сфабрикованные документы и невероятное
число поддельных свидетельств. Он любит такие надувательства. При этом он едва ли не
компьютерный гений. Наше настоящее расследование состоялось после его изгнания.
- Ну? С чего все началось?
- Он из богатой семьи, из торговцев. Перед войной они полностью разорились. Мать
была известным медиумом, все вполне законно и честно, за свои услуги она брала сущие
гроши. Она прославилась на весь Лондон. Я слышал о ней еще до того, как заинтересовался
оккультизмом. Таламаска несколько раз объявляла ее настоящим медиумом, но она
отказывалась становиться объектом изучения. Она была женщиной хрупкой, горячо
любящей своего единственного сына.
- Раглана.
- Да. Она умерла от рака. В ужасных мучениях. Ее единственная дочь стала швеей и до
сих пор работает в лондонском магазине для новобрачных. Она глубоко оплакивала своего
беспокойного брата, но после его смерти испытала некоторое облегчение. Сегодня утром я с
ней беседовал. Она сказала, что смерть матери очень сильно подействовала на брата - он
тогда был еще совсем мальчиком.
- Это можно понять.
- Отец всю жизнь проработал для транспортной компании "Канард" и последние годы
жизни был стюардом в каютах первого класса на пароходе "Королева Елизавета II". Он
очень гордился своим послужным списком. Несколько лет назад благодаря влиянию отца
компания наняла и самого Джеймса, но разразился большой скандал, и опозоренный отец
остался без работы. Едва приступив к своим обязанностям, Джеймс украл у одного из
пассажиров четыреста фунтов наличными. Отец от него отрекся и незадолго до смерти был
восстановлен в должности. Больше он так и не разговаривал с сыном.
- А, фотография на палубе, - сказал я.
- Что?
- И когда вы его выгнали, он захотел поплыть в Америку на том же самом судне...
естественно, первым классом.
- Он так сказал? Возможно. Я не занимался деталями лично.
- Неважно, давай дальше. Как он занялся оккультизмом?
- Он получил прекрасное образование, учился в Оксфорде, хотя иногда чуть ли не
нищенствовал. Еще до смерти матери он стал медиумом-любителем. Собственную практику
открыл только в пятидесятых годах, в Париже, где вскоре обрел огромное количество
последователей, потом начал обдирать своих клиентов всевозможными грубейшими
способами и вскоре попал в тюрьму.
Позже примерно то же самое повторилось в Осло. Какое-то время он перебивался
случайными заработками, не гнушался и черного, неквалифицированного труда, а потом
основал своего рода церковь спиритуализма, лишил одну вдову сбережений всей жизни и
был депортирован. Потом - Вена, где он работал официантом в первоклассном отеле, пока
через несколько недель не устроился консультантом-экстрасенсом для богатых клиентов.
Вскоре поспешно уехал. С трудом избежал ареста. В Милане, перед тем как его разоблачили,
он выманил крупную сумму у представителя старинной аристократии, пришлось среди ночи
бежать из города. Следующая остановка - Берлин, где он был арестован, но уговорил
отпустить его на поруки, затем вернулся в Лондон и там снова сел в тюрьму.
- Превратности судьбы, - припомнил я его слова.
- У него всегда повторяется одна и та же схема. Поднимается от выполнения самой
черной работы до экстравагантной роскоши, оплачивает невероятные счета за дорогую
одежду, автомобили, авиаперелеты, а потом все рушится из-за его мелких преступлений,
вероломства и предательства. Ему этот цикл не разорвать. Он всегда оказывается на дне.
- Похоже на то.
- Лестат, в этом человеке живет какая-то непреодолимая глупость. Он говорит на
восьми языках, может вторгнуться в любую компьютерную систему и завладеть чужим
телом, чтобы получить доступ к сейфу его владельца - он почти еретически одержим
стенными сейфами! - и при этом он проделывает глупейшие фокусы и в результате все
заканчивается наручниками! Предметы, которые он выкрал из наших подвалов, было
практически невозможно продать. В конце концов он сбыл их на черном рынке за
ничтожные гроши. По-своему он архиглуп.
Я тихо рассмеялся.
- Кражи - вещь символическая, Дэвид. Это мания. Это игра Поэтому он не может
сохранить то, что наворовал. Больше всего его волнует сам процесс.
- Но, Лестат, эта игра ведет к бесконечным разрушениям.
- Понятно, Дэвид. Спасибо за информацию. Я скоро позвоню.
- Подожди минуту, не смей вешать трубку, я тебе не разрешаю, разве ты не сознаешь...
- Разумеется, сознаю, Дэвид.
- Лестат, в мире оккультизма в ходу одна поговорка! "Что посеешь, то и пожнешь".
Знаешь, что она означает?
- Что я знаю об оккультизме, Дэвид? Это твоя территория, не моя.
- Сейчас не время для сарказма.
- Прости. Что она означает?
- Если маг использует свою силу для достижения мелких эгоистичных целей, магия
оборачивается против него.
- Сплошные предрассудки!
- Это принцип не менее древний, чем сама магия.
- Он не волшебник, Дэвид, он просто человек с определенными экстрасенсорными
способностями, которые имеют пределы и поддаются измерению. Он умеет вселяться в
других людей. В одном известном нам случае он совершил настоящую замену.
- Это одно и то же! Используй свои силы во вред другим, и причинишь вред самому
себе.
- Дэвид, я - прекрасное доказательство того, что твоя концепция неверна. Сейчас ты
примешься объяснять мне, что такое карма, и я постепенно засну.
- Джеймс - это воплощение образа злого колдуна! Он уже один раз победил смерть за
счет другого человека; его нужно остановить.
- Почему же ты не пытался остановить меня, Дэвид? Ведь у тебя была такая
возможность. В Тальбот-мэнор я был в твоих руках. Можно было найти способ.
- Не отталкивай меня своими обвинениями!
- Дэвид, я тебя люблю. Я скоро с тобой свяжусь. - Я чуть было не положил трубку, но
спохватился: - Дэвид! Я хочу знать еще кое-что.
- Да, что? - Какое облегчение в голосе от того, что я не прервал связь!
- У вас в подвалах есть разные реликвии - наши старые вещи.
- Да. - Беспокойство. Кажется, он почувствовал себя неловко.
- Медальон. Медальон с изображением Клодии. Он тебе не попадался на глаза?
- Кажется, попадался. Когда ты впервые пришел ко мне, я произвел инвентаризацию.
По-моему, медальон там был. На самом деле я почти уверен, что видел его. Нужно было
сказать раньше, да?
- Нет. Неважно. Это был медальон на цепочке, какие носят женщины?
- Да. Хочешь, я поищу его? Если найду, то, конечно, отдам тебе.
- Нет, пока не стоит. Может быть, потом. До свидания, Дэвид. Я скоро к тебе зайду.
Я повесил трубку и вынул телефонную вилку из розетки. Значит, медальон все-таки
был, женский медальон. Но для кого его сделали? И почему он мне снится? Клодия не стала
бы носить в медальоне свой собственный портрет. Иначе я бы вспомнил. Пытаясь визуально
представить его себе, вспомнить, как он выглядел, я медленно исполнялся печалью и ужасом
- необычное сочетание. Казалось, я нахожусь неподалеку от какого-то темного места -
места, где царит настоящая смерть. Как часто случается в моих воспоминаниях, я услышал
смех. Только на сей раз смеялась не Клодия. Смеялся я. У меня появилось ощущение
сверхъестественной юности и бесконечных возможностей. Другими словами, я вспоминал
молодого вампира, каким был в старину, в восемнадцатом веке, пока время еще не нанесло
свои удары.
Так какого черта мне беспокоиться из-за проклятого медальона? Может быть, я
позаимствовал этот образ из мыслей Джеймса, когда он меня преследовал? Очередная
приманка. Дело в том, что медальона этого я никогда не видел. Лучше бы он нашел
какую-нибудь другую безделушку - из вещей, принадлежавших мне.
Нет, последнее объяснение никуда не годится. Слишком уж живым был образ. И я
видел его в снах еще до того, как Джеймс начал меня преследовать. Внезапно я разозлился.
Мне нужно подумать и о другом! "Изыди, Клодия. Забирай свой медальон, прошу тебя, ma
cheri, - и уходи".
Я долго просидел среди теней, прислушиваясь к тиканью часов на каминной доске и к
шуму машин, то и дело доносившемуся с улицы.
Я пытался проанализировать все, что сказал мне Дэвид. Пытался. Но мог думать только
об одном... Значит, Джеймс это умеет, действительно умеет! Он и есть седовласый человек
на фотографии, и он поменялся телами с механиком в лондонской больнице. Это реально!
Иногда я мысленно видел медальон - искусно написанную маслом миниатюру Клодии.
Никаких эмоций - ни грусти, ни злости, ни скорби.
Только мысли о Джеймсе заставляли бешено биться мое сердце. Джеймс умеет!
Джеймс не лжет. Я смогу жить и дышать, находясь в том теле! И когда утром над
Джорджтауном взойдет солнце, я увижу его своими глазами.
Я был в Джорджтауне в час ночи. Весь вечер валил густой снег, покрывая улицы
глубокими белыми сугробами, чистыми и прекрасными; он собирался в кучи у дверей, на
витиеватых чугунных перилах и глубоких подоконниках.
Сам городок оказался безупречно чистым и просто очаровательным: изящные здания, в
основном деревянные; их архитектура сохраняла стиль восемнадцатого века с его
пристрастием к порядку и симметрии, хотя многие дома относились к началу девятнадцатого
столетия. Я побродил по пустынной Эм-стрит среди разнообразных торговых заведений,
прошелся по тихому кампусу близлежащего университета, а потом - по весело освещенным
улицам на холме.
Дом Раглана Джеймса - весьма красивое здание из красного кирпича - фасадом
выходил прямо на улицу. Очень симпатичный центральный вход, а возле него - огромный
латунный дверной молоток, освещенный двумя газовыми фонарями. Окна украшали
старомодные тяжелые ставни, а над дверью располагалось небольшое веерообразное окно.
Несмотря на снегопад, окна оказались чистыми, и я смог разглядеть ярко освещенные,
аккуратно убранные комнаты. Элегантный интерьер - опрятная белая кожаная мебель,
по-современному строгая и явно дорогая. На стенах - многочисленные картины: Пикассо, де
Кунинг, Джаспер Джонс, Энди Уорхол; а среди этих полотен, каждое из которых тянуло на
несколько миллионов долларов, - несколько больших фотографий современных пароходов в
дорогих рамах. В холле первого этажа в стеклянных витринах стояли модели больших
океанских лайнеров. Покрытый лаком пол блестел. Повсюду разбросаны восточные коврики
с геометрическими узорами, расставлены симпатичные стеклянные столики с орнаментом и
инкрустированные тиковые шкафчики - почти все китайское.
Претенциозный, модный, дорогой и в высшей степени своеобразный дом. Для меня он
был, как все жилища смертных, - ряд необитаемых сценических декораций. Невозможно
поверить, что я смогу стать смертным и принадлежать к тому же миру, что и этот дом, - хотя
бы на час.
Эти небольшие комнаты и в самом деле были так вылизаны, что казалось невероятным,
будто здесь вообще живут люди. В кухне сияли медные горшки и черные бытовые приборы,
шкафчики, на дверцах которых не было ручек, и ярко-красные керамические тарелки.
Несмотря на поздний час, Джеймса нигде не видно.
Я вошел в дом.
На втором этаже располагалась спальня с низкой современной кроватью - простая
деревянная рама с матрасом, а поверх - стеганое покрывало с ярким геометрическим
рисунком и несколько белых подушек, строгих и элегантных, как и все остальное. Шкаф был
набит дорогой одеждой, равно как и ящики китайского бюро и маленький резной сундук у
кровати.
В остальных комнатах пусто, но везде чистота и порядок. Компьютеров я тоже не
увидел. Несомненно, он держал их в другом месте.
В одной из этих комнат я спрятал приличную сумму денег, чтобы воспользоваться ими
попозже, - засунул их в трубу незажженного камина.
Обычные меры предосторожности. Я действительно не представлял себе, что значит
быть человеком. Может, я окажусь совершенно беспомощным. Я просто не знал.
Завершив приготовления, я поднялся на крышу. И у подножия холма увидел Джеймса -
он сворачивал с Эм-стрит с кучей пакетов в руках. Он явно украл все это, потому что в столь
глухие предрассветные часы за покупками не ходят. Он начал подниматься на гору, и я
потерял его из виду.
Но тут появился еще один странный гость, и ни одно смертное ухо не услышало бы его
шагов. Это была огромная собака, словно материализовавшаяся из воздуха, - она прошла по
переулку и направилась на задний двор.
По запаху я чувствовал ее приближение, однако саму собаку не видел, пока не перешел
на ту сторону крыши, что выходила на задний двор. Я ожидал вот-вот услышать ее рычание
и лай, потому что она, естественно, меня почует, инстинктивно поймет, что я не человек и
поднимет тревогу.
За двести лет меня облаяло достаточно собак, но это бывает не всегда. Иногда мне
удается ввести их в транс и заставить слушаться. Но я побаивался этого инстинктивного
отторжения, всегда вызывавшего боль в сердце.
Собака не загавкала и ничем не дала понять, что вообще меня заметила. Она
напряженно смотре
...Закладка в соц.сетях
