Жанр: Фантастика
Царица проклятых Хроники вампиров 3.
...орил так, словно она собиралась сделать нечто такое, о чем на самом
деле она даже не помышляла.
И поэтому смерть, вполне возможно, была для нее наилучшим выходом. Если бы еще
Маарет смогла ее понять. Подумать только, Дэвид рядом, в следующей машине. Так или
иначе, но Дэвиду кое-что уже известно, и теперь на нее заведут дело: "Ривз, Джессика.
Новые доказательства". "Один из наших преданных агентов, определенно в результате...
чрезвычайно опасно... при любых обстоятельствах запрещаются попытки увидеть..."
Ее опять куда-то несли. Снова прохладный воздух, запах бензина и эфира... Она
понимала, что оборотной стороной онемения и тьмы станет ужасная, невыносимая боль, и
потому, чтобы не оказаться в ее власти, лучше лежать неподвижно. Пусть они несут тебя
дальше; пусть везут на носилках по коридору.
Кто-то плачет. Маленькая девочка.
- Джессика! Вы слышите меня? Я хочу, чтобы вы знали, что находитесь в больнице и
мы делаем для вас все, что в наших силах. За дверью - ваши друзья, Дэвид Тальбот и Эрон
Лайтнер. Мы объяснили им, что вам необходим полный покой...
Конечно. При переломе шеи либо умирают мгновенно, либо как только попытаются
пошевелишься. Вот и все. Она вдруг вспомнила, как много лет назад в какой-то больнице
видела девушку со сломанной шеей... Тело девушки было привязано к большой
алюминиевой раме, которую сиделка время от времени поворачивала или передвигала,
чтобы изменить положение своей подопечной. Неужели с ней будет то же самое?
Он опять что-то говорил, но на этот раз голос звучал словно издалека. Она быстрее
зашагала по джунглям, чтобы подойти ближе и сквозь рокот реки расслышать его слова. Он
говорил...
- Конечно, мы используем любую возможность, естественно, мы можем сделать все
необходимые анализы и тесты, но вы должны понимать, что ситуация критическая. Черепная
коробка со стороны затылка полностью разрушена - даже виден мозг. И он несомненно
очень сильно поврежден. Через несколько часов начнет развиваться отек мозга... Более того,
я сомневаюсь, что у нас вообще есть в запасе даже эти несколько часов.
"Ублюдок, ты убил меня! Швырнул меня об стену. Если бы можно было пошевелить
хотя бы веками, губами. Но я попала в ловушку, оказалась запертой внутри тела, которого у
меня нет! В детстве смерть мне представлялась именно такой: как будто ты заключена в
собственной голове и лежишь в могиле, но у тебя нет ни глаз, чтобы видеть, ни рта, чтобы
кричать. И так проходит много-много лет...
Или бродишь по сумеречному царству с бледными призраками и думаешь, что жива - а
на самом деле умерла. О Господи, я должна знать, когда умру! Должна знать, когда это
начнется!"
Слабое ощущение на губах... Что-то влажное, теплое... Что-то раскрывает ей губы. Но
здесь же никого нет. Все в холле, и комната пуста Если бы здесь кто-то был, она непременно
бы это почувствовала. И все же... она ощущает вкус теплой жидкости, наполняющей рот.
"Что это? Что вы мне даете? Я не хочу умирать!"
"Спи, любовь моя".
"Не хочу. Я хочу почувствовать, как умираю. Хочу знать!"
Но жидкости во рту скопилось уже слишком много, и ей пришлось ее проглотить.
Мышцы горла функционировали. Какой восхитительный соленый вкус. Она узнает этот
вкус! Узнает приятное покалывание. Она сделала большой глоток и почувствовала, как
оживает кожа лица, как колышется воздух, а по комнате проносится легкий ветерок.
Приятное тепло растеклось по позвоночнику, по рукам и ногам, точно так же, как прежде
распространялась боль. Джесс вновь обретала свое тело.
"Спи, любимая".
Покалывало в затылке, в корнях волос.
Ее колени разбиты, но ноги целы, а значит, она вновь сможет ходить. Пальцы,
сжимающие простыню, тоже заново обрели чувствительность. Она хотела поднять руку, но
было еще слишком рано - рано шевелиться.
К тому же ее подняли и понесли.
Ей лучше пока поспать. Потому что если это смерть... ну, тогда все в порядке. До нее
доносились едва слышные голоса - кто-то спорил, кому-то угрожал, - но сейчас это не имеет
значения. Кажется, ее зовет Дэвид. Но что он от нее хочет? Чтобы она умерла? Врач грозится
вызвать полицию. Но полиция уже ничего не сможет сделать. Все происходящее кажется ей
едва ли не забавным.
Они продолжают спускаться по лестнице. Приятный прохладный воздух...
Уличный шум стал громче, по мостовой с грохотом проехал автобус. Раньше она
терпеть не могла эти звуки, но теперь они доставляли ей не меньшее удовольствие, чем
ветерок и чистый воздух. Ее покачивало - нежно, как в колыбели. Машина дернулась,
трогаясь с места, а потом легко и плавно набрала скорость. Рядом была Мириам, она хотела,
чтобы Джесс взглянула на нее, но Джесс слишком устала.
- Я не хочу уходить, мама.
- Но Джесс, прошу тебя! Еще не поздно. Ты еще можешь вернуться! - Похоже на голос
Дэвида. - Джессика!..
ДЭНИЕЛ
Примерно к середине концерта Дэниел все понял. Белолицые братья и сестры могут
окружать друг друга, даже угрожать друг другу, но никто ничего не сделает. Закон слишком
строг: "Не оставлять никаких доказательств нашего существования, никаких свидетельств
того, что мы собой представляем, - ни одной жертвы, ни единой клеточки нашей вампирской
ткани".
Уничтожить следует только Лестата, и все должно быть проделано с величайшей
осторожностью. Смертные могут заметить косы только в самом крайнем случае. План был
таков: схватить ублюдка, когда он будет уходить, и расчленить его тело исключительно в
присутствии посвященных. Конечно, если он не окажет сопротивления - в противном случае
его следует умертвить на глазах поклонников, а тело - полностью уничтожить.
Дэниела обуял безудержный смех. Даже представить себе невозможно, чтобы Лестат
позволил сотворить с собой такое!
Дэниел хохотал прямо в их злобные лица. Весь воздух вокруг был буквально пропитан
гневом, завистью и жадностью, кипевшими в душах этих порочных, мертвенно-бледных, как
орхидеи, существ. Такое впечатление, что, не будь других причин, они возненавидели бы
Лестата за одну только его яркую красоту.
В результате Дэниел оторвался от Армана. Почему бы и нет?
Никто не причинит ему вред, даже то сияющее каменное изваяние, которое он заметил
в тени, твердое и древнее, как легендарный голем. Это каменное существо выглядело
действительно жутковато, когда смотрело застывшим взглядом на ту смертную женщину с
рыжими волосами, которой сломали шею, - она так похожа на близнецов из сна. Скорее
всего, это дело рук какого-то смертного придурка. Подумать только - взять вот так и сломать
ей шею! И тот светловолосый, с ног до головы одетый в кожу вампир, оттолкнувший их,
чтобы попасть на место происшествия, - тоже внушающее трепет зрелище: какие жесткие
вены вздулись у него на руках и на шее, когда он склонился над несчастной! А у Армана
было такое странное выражение лица, когда он наблюдал, как увозят рыжеволосую
женщину... Такое впечатление, что он хотел вмешаться. Или его насторожил этот
болтавшийся рядом голем? В конце концов Арман втолкнул Дэниела обратно в поющую
толпу. Но ведь им нечего бояться! Для них это место - святилище, храм звука и света.
А Лестат - Христос на соборном кресте. Как описать его необъяснимую безграничную
власть? Его лицо выглядело бы жестоким, если бы не выражение детского восторга и
радости. Он пел о своем падении: тыча кулаком в воздух и обращаясь ко всем
существующим в мире силам, он кричал, умолял, рыдал - Лелио, бульварный актер, против
своей воли превращенный в создание ночи!
Его пронзительный тенор, казалось, вырвался из телесной тюрьмы на свободу, чтобы
поведать о поражениях и воскрешениях, о сжигающей его изнутри жажде, утолить которую
не в силах никакая кровь.
- Разве я не тот дьявол, что живет в каждом из вас? - кричал он, обращаясь при этом не
к смешавшимся с толпой монстрам подлунного мира, а к своим смертным обожателям.
И даже сам Дэниел в знак согласия с ним орал, ревел, подпрыгивал в воздух, но дело
было совсем не в словах, а в первобытной мощи брошенного Лестатом вызова. Лестат
проклинал Небеса от имени всех, кому когда-либо довелось стать изгоем, от имени всех, кто
познал насилие над собой и, исполненный злобы и одновременно чувства вины, восстал
против собственного рода.
В самые радостные моменты Дэниелу представлялось добрым предзнаменованием, что
он обрел бессмертие накануне этой великой мессы. Вампир Лестат был Богом; или же самым
близким к Богу созданием из всех, с какими приходилось сталкиваться Дэниелу. Гигант на
видеоэкране благословлял Дэниела на все, о чем он только мечтал.
Как же удается устоять против него остальным? Конечно, яростная горячность
намеченной жертвы делает ее еще более привлекательной. Смысл всех стихов Лестата очень
прост и сводится к одному: Лестат получил дар, обещанный им всем; Лестата убить нельзя.
Он сумел вынести все страдания, на которые его обрекли, и возродился еще более сильным.
Присоединиться к нему означает жить вечно.
"Вот мое Тело. Вот моя Кровь".
Но вампирские братья и сестры кипели ненавистью. С особенной остротой Дэниел
почувствовал это ближе к финалу концерта: дух ненависти ощутимо витал в воздухе, а звуки
гитар не в силах были заглушить яростное шипение:
"Убить Божество! Разорвать его на куски! Пусть смертные поклонники занимаются
привычным делом - оплакивают того, кому суждено умереть. Месса окончена. Идите!"
В зале вспыхнул свет. Стремясь догнать поспешно покинувших сцену музыкантов,
фанаты бросились на штурм деревянных подмостков, срывая и раздирая на куски черный
саржевый занавес.
Арман схватил Дэниела за руку.
- Через боковой выход, - приказал он. - Наш единственный шанс - добраться до него
как можно быстрее.
ХАЙМАН
Все было именно так, как он и ожидал. Она обрушилась на первого же из тех, кто
попытался на него напасть. Лестат появился из дверей служебного входа вместе с Луи и,
увидев бросившихся к нему убийц, метнулся к своему черному "Порше". Казалось,
страшный круг вот-вот сомкнется, один из нападавших уже поднял косу, но тут же вспыхнул
как свечка. Толпа юнцов в панике бросилась врассыпную. Внезапно пламя охватило второго
бессмертного противника, за ним - еще одного.
Хайман отступил назад и прижался спиной к стене, а мимо в ужасе проносились
смертные. Он увидел, как людское море незаметно рассекла высокая элегантная женщина,
явно из числа бессмертных; она скользнула за руль машины Лестата и окликнула Лестата и
Луи. Это была Габриэль, мать демона. Стоит ли удивляться, что смертельный огонь не
причинил ей вреда. Действуя очень быстро и решительно, без тени страха в холодных
голубых глазах, она завела автомобиль.
Лестат тем временем яростно вертелся во все стороны. В бешенстве от того, что его
лишили возможности драться, он в конце концов согласился сесть в машину, но только
потому, что на этом настояли его спутники.
Пока "Порше" яростно прокладывал себе путь сквозь скопище разбегающихся
подростков, повсюду начали взрываться те, кто пьет кровь. Их вопли, отчаянные проклятия
слились в жуткий безмолвный хор.
Хайман прикрыл лицо. На полпути к воротам толпа преградила путь "Порше". Выли
сирены; звучали чьи-то команды; юнцы с переломанными конечностями падали на землю...
повсюду раздавались смятенные, горькие вопли смертных.
"Я должен найти Армана", - подумал Хайман.
Но что это даст? Куда ни посмотри - повсюду в высоких, дымных, оранжево-синих
языках пламени корчатся те, кто пьет кровь, а потом огонь внезапно белеет в последних
вспышках и обуглившаяся одежда падает на дорогу. Удастся ли ему встать между огнем и
Арманом? Удастся ли ему спасти юного Дэниела?
Он перевел взгляд на отдаленные холмы, где на фоне темного неба сияла маленькая
фигурка. Но никто из тех, кто кричал, бежал, звал на помощь, ее не замечал.
Внезапно он ощутил жар пламени, почувствовал его прикосновение, как тогда, в
Афинах. Огонь плясал по его лицу, глаза заслезились. Он спокойно глядел на крошечный
источник пламени. И тогда по непонятной ему самому причине он решил не отгонять огонь,
но посмотреть, что сможет он сделать с ним. Каждая частица его существа протестовала
против столь невероятного решения. Но он не двигался и чувствовал только, как капает пот.
Огонь окружил его, охватил со всех сторон. А потом удалился, оставив его одного,
холодного, израненного больше, чем он мог вообразить в самом диком сне. Он тихо
прошептал молитву: "Да уничтожат тебя близнецы..."
ДЭНИЕЛ
- Огонь! Дэниел уловил зловонный запах жира и одновременно увидел, как то там, то
здесь прямо в толпе поднимались столбы пламени. Разве сможет теперь толпа служить им
защитой? Пламя походило на крошечные взрывы. Обезумевшие подростки в поисках
спасения бессмысленно бегали кругами, спотыкались и налетали друг на друга.
Опять этот звук... Дэниел вновь его расслышал. Он доносился откуда-то сверху. Арман
потянул его назад, к зданию. Бесполезно. До Лестата им не добраться. И укрыться негде.
Таща за собой Дэниела, Арман вернулся в зал. Двое перепуганных вампиров промчалась
мимо входа и через секунду превратились в два небольших столба пламени.
Дэниел в ужасе смотрел, как светятся и тают в бледно-желтом огне скелеты. В
опустевшем зале за его спиной такое же мерзкое пламя охватило еще одну убегающую
фигуру. Извиваясь, крутясь на месте, она рухнула на бетонный пол, из пустого костюма
поднялся клуб дыма. Образовавшаяся на полу лужица жира высохла прямо на глазах у
Дэниела.
Они опять бросились на улицу, в гущу спасающихся смертных, в надежде, что им
удастся пересечь огромную асфальтированную площадку и достичь открытых ворот.
Они мчались так быстро, что ноги Дэниела вообще не касались земли. Мир
превратился в калейдоскоп мелькающих разноцветных пятен. Даже жалобные крики
испуганных фанатов доносились до него неотчетливо. Они резко остановились у самых
ворот как раз в тот момент, когда черный "Порше" Вампира Лестата на огромной скорости
вылетел со стоянки. Через несколько секунд его и след простыл - он летел на юг, к шоссе,
словно пуля.
Арман не стал догонять его; казалось, он его даже не заметил. Стоя у столба, он
пристально смотрел назад, поверх людских голов, поверх изогнутой крыши, впиваясь
взглядом в горизонт. Мрачный телепатический гул, поглотивший все прочие звуки мира, все
ощущения, совершенно оглушил Дэниела.
Колени у него подкосились, и он невольно зажал руками уши. Он почувствовал, как
Арман притянул его ближе к себе, но уже ничего не видел. Он понял, что если это случится,
то именно сейчас, но по-прежнему не чувствовал страха, не мог поверить в реальность
собственной смерти; удивление и замешательство парализовали его.
Звук постепенно затих. Все еще находясь в оцепенении, он чувствовал, как
возвращается зрение, увидел приближающийся огромный красный силуэт неуклюжего
грузовика с лестницей, услышал голос пожарного, приказывавшего ему убраться с дороги.
Словно из другого мира донеслась сирена, невидимой иглой пронзившая его виски.
Арман мягко тянул его в сторону. Мимо, словно подхваченные ветром, с топотом
проносились испуганные люди. Он почувствовал, что падает, но его подхватил Арман.
Оказавшись наконец за воротами, они скользнули в толпу толкущихся там смертных,
которые глазели на всю эту свалку через сетку ограды.
Сотни еще спасались бегством. Их крики тонули в противном вое сирен. Разгоняя в
стороны улепетывающих со всех ног смертных, к воротам одна за другой с ревом
подъезжали пожарные машины. Но эти звуки по-прежнему казались приглушенными - их
все еще перекрывал постепенно отступающий сверхъестественный гул. Арман вцепился в
ограду и, прижавшись к металлу лбом, закрыл глаза. Ограда дрожала, как будто, кроме них,
только она одна слышала этот звук.
Все стихло.
Вокруг воцарился ледяной покой - покой, возникающий вследствие сильнейшего
потрясения и полной опустошенности. Столпотворение продолжалось, но их оно больше не
касалось.
Они остались одни - смертные рассеялись по всей округе и мчались прочь. Ветер
доносил протяжные сверхъестественные вопли, напоминающие звук обгорающей фольги, -
где-то опять гибнут бессмертные... Но где?
Бок о бок с Арманом он неторопливо пересек авеню. Они шли по потрескавшемуся
тротуару темного переулка мимо поблекших оштукатуренных домов, мелких магазинчиков и
покосившихся неоновых вывесок.
Вперед, вперед, вперед... Ночной воздух остывал, становилось холодно, вокруг царила
тишина. Лишь вдали скорбно завывали сирены.
Едва они вышли на широкий, ярко освещенный бульвар, как в облаке зеленоватого
света возник большой неуклюжий троллейбус. Сквозь пустоту и тишину он двигался
навстречу им, словно призрак. За грязными, заляпанными окнами виднелись
немногочисленные смертные пассажиры. Водитель держал руль как во сне.
Арман устало поднял глаза, как будто хотел проводить троллейбус взглядом. И к
изумлению Дэниела, он остановился рядом с ними.
Они вместе забрались внутрь, проигнорировав ящичек для монет, и упали рядом на
длинное кожаное сиденье. Водитель даже не повернул головы и продолжал всматриваться в
темноту за ветровым стеклом. Арман прислонился к окну и тупо уставился в черный
резиновый пол. Волосы его растрепались, на щеках чернели пятна сажи, верхняя губа едва
заметно приподнялась. Углубившись в размышления, он, казалось, совершенно забыл о себе
и о том, как выглядит.
Дэниел посмотрел на убогую компанию смертных: женщина с лицом, как чернослив, и
щелкой вместо рта, окинувшая его недобрым взглядом; пьяница без шеи, храпевший, свесив
голову на грудь; женщина-подросток с маленькой головой, свалявшимися волосами и язвами
в уголках рта, держащая на коленях малыша-гиганта с кожей, похожей на жвачку. Надо же,
ни одного человека без какого-нибудь ужасного изъяна! А там, на заднем сиденье, и вовсе
покойник с полузакрытыми глазами и засохшей на подбородке слюной. Неужели никто не
знает, что он мертв? Под ним высыхает вонючая лужа мочи.
Дэниелу показалось, что у него самого мертвые, страшные руки. Водитель,
поворачивающий руль, походил на труп с ожившей рукой. Это что - галлюцинация?
Троллейбус, идущий в ад?
Вовсе нет. Самый обычный троллейбус, на каких он и сам ездил миллион раз; в
поздние часы на них обычно катаются те, кто устал или совсем опустился. По его лицу
неожиданно расплылась глупейшая улыбка, и он даже едва не засмеялся, подумав о мертвеце
на заднем сиденье, о том, что все эти люди едут куда-то без всякой цели, о том, как
освещение меняет их лица... Но потом к нему вернулся страх.
Молчание действовало ему на нервы. Равно как и медленное покачивание троллейбуса,
и вереница грязных и мрачных домов за окном. Невыносимо было видеть равнодушное лицо
Армана и его пустые глаза.
- Она вернется за нами? - спросил Дэниел. Он больше не мог этого терпеть.
- Она знала, что мы там, - тихо сказал Арман, и его глаза потускнели. - Она прошла
мимо.
ХАЙМАН
Он удалился на высокий травянистый склон, за которым плескались холодные волны
Тихого океана.
Теперь город открывался перед ним как на ладони, и где-то там, среди множества огней
затерялась смерть, нереально тонкий вой сверхъестественных душ смешивался с более
насыщенными, сочными звуками населенного людьми города.
Дьяволы преследовали Лестата, до тех пор пока его "Порше" не вылетел в кювет.
Лестат, несмотря на аварию, остался невредим и предвкушал битву; но тут снова
взметнулось пламя, уничтожая и рассеивая окруживших его врагов.
В конце концов, когда рядом с ним остались только Луи и Габриэль, он согласился
скрыться на время, поскольку не мог сказать с уверенностью, кто именно выступил в роли их
защитника и спасителя.
Эти трое и понятия не имели о том, что царица продолжала преследовать их обидчиков
Ее могущественная сила парила над крышами, сражая тех, кто успел убежать, кто
метался в поисках убежища или, охваченный смятением и болью, по-прежнему оставался
рядом с поверженными спутниками.
Ночной воздух насквозь пропитался запахом пылающих вампиров, этих воющих
призраков, после которых не оставалось ничего, кроме испорченной одежды на пустых
тротуарах. Внизу, под фонарями покинутых стоянок, представители закона безрезультатно
пытались разыскать трупы; пожарные тщетно искали себе помощников. Жалобно вопили
смертные подростки...
Незначительные раны были обработаны; тем, у кого совсем сдали нервы, ввели
наркотик, а потом унесли их с места происшествия. Как эффективно работают все городские
службы в эту эпоху изобилия. Вода из гигантских шлангов смыла опаленные лохмотья тех,
кто сгорел, и территория вновь стала чистой.
Крошечные существа спорили и клялись, что своими глазами видели
жертвоприношения. Но никаких улик не осталось. Она уничтожила все без остатка.
А теперь она удалялась от концертного зала, чтобы заглянуть в самые укромные щели
города. Ни углы, ни двери, ни окна не могли стать преградой на пути ее великой силы. То в
одном, то в другом месте вдруг вспыхивал огонек - как будто чиркнули спичкой, а потом -
ничего...
Ночная жизнь постепенно стихала. Бары и магазины запирали двери, гасили огни, и
тьма становилась еще гуще. Машин на шоссе было уже совсем мало.
Одного из древних, мечтавшего лишь увидеть ее лицо, она нагнала на улицах Норт-Бич
- он полз по тротуару, а она постепенно сжигала его. В последние секунды его кости
превратились в пепел, а мозг - в массу тлеющих угольков. Еще одного она нашла на высокой
плоской крыше, и он пролетел над мерцающим огнями городом, как падающая звезда. Когда
все было кончено, поток воздуха подхватил его пустую одежду, словно почерневший клочок
бумага.
А Лестат отправился на юг, в свое убежище в Кармел-вэлли. Ликующий, опьяненный
любовью к Луи и Габриэль, он вспоминал старые времена и делился своими мечтами,
совершенно не подозревая о последней бойне.
- Где же ты, Маарет? - прошептал Хайман. Ночь хранила молчание. Если Миль даже и
находился поблизости и услышал зов, то тоже не откликнулся. Когда напали на Джессику,
несчастный Миль в отчаянии выбежал на открытое пространство и, вполне вероятно, теперь
тоже уничтожен. Хайман вспомнил, как Миль стоял и беспомощно смотрел вслед машине
"скорой помощи", увозившей от него Джессику.
Хайману никак не удавалось его найти.
Он прочесал усеянные огоньками холмы, глубокие низины, где трепет душ звучал как
громогласный шепот.
- Зачем только я все это видел? - спросил он. - Зачем сны привели меня сюда?
Он остановился, прислушиваясь к смертному миру.
По всем радиоканалам болтали о дьяволопоклонничестве, беспорядках, пожарах,
массовых галлюцинациях. Они скулили о вандализме и обезумевшей молодежи. Но,
несмотря на свои незначительные размеры с географической точки зрения, это все же был
большой город. Рациональный разум уже успел вобрать в себя все произошедшее и не
придал этому значения. Тысячи людей просто не обратили ни на что внимания. Некоторые
постепенно, болезненно воскрешали в памяти невероятные события, свидетелями которых
им довелось стать. Вампир Лестат - обыкновенный человек, рок-звезда, и ничего больше, а
на его концерте случилась вполне предсказуемая, но не подвластная контролю вспышка
истерии.
Возможно, замысел царицы частично и заключался в том, чтобы как можно более
гладко сорвать все планы Лестата - стереть его врагов с лица земли прежде, чем будет
нарушена хрупкая грань между допустимым и недопустимым с людской точки зрения. Если
это так, не накажет ли она в конце концов и самого дьявола?
Ответа Хайман не получил.
Он обвел глазами спящие окрестности. Океанский туман густыми розовыми слоями
улегся на вершинах холмов. Теперь, в первом часу пополуночи, все вокруг обрело красоту
волшебной сказки.
Собрав все силы, он попытался покинуть границы своего тела, и, словно блуждающее
ка мертвых египтян, направил свое видение к тем, кого пощадила Мать, - он хотел
подобраться к ним поближе.
- Арман, - проговорил он вслух. И огни города померкли. Он оказался в другом месте,
теплом, ярко освещенном, и прямо перед собой увидел Армана.
Они с Дэниелом благополучно добрались до особняка, в подвале которого никто не
потревожит их сон. Молодой Дэниел, как пьяный, носился приплясывая по большим, пышно
обставленным комнатам, а в голове его без конца звучали песни и музыка Лестата. Арман
все с тем же бесстрастным выражением на юном лице пристально вглядывался в ночную
тьму. Он заметил Хаймана! Увидел его неподвижно стоящим на возвышающемся вдали
холме и в то же время чувствовал, что Хайман совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Молча и незаметно они внимательно изучали друг друга.
Хайману казалось, что он больше не выдержит одиночества; но в глазах Армана он не
сумел прочесть ни эмоций, ни доверия, ни приглашения.
Хайман продолжил поиски. Он поднимался все выше и выше, пока не оказался так
далеко от своего тела, что на какое-то мгновение даже потерял его из вида. Он направился к
северу и беспрестанно звал, прося откликнуться, Сантино и Пандору.
Он заметил их в снежно-ледяном поле - две черные фигуры среди бескрайней белизны.
Ветер изорвал одежды Пандоры, ее глаза, напряженно пытающиеся увидеть наконец
смутные очертания владений Мариуса, были полны кровавых слез. Она радовалась, что с ней
рядом Сантино, так непохожий на путешественника в своем черном бархате. После длинной
бессонной ночи, в течение которой она обогнула земной шар, у нее болело все тело, она
находилась на грани обморока. Любое существо нуждается в отдыхе и сне. Если она в
ближайшее время не укроется в каком-нибудь темном месте, ее рассудок не в силах будет и
дальше сопротивляться голосам, образам, безумию. У нее уже не было желания подниматься
в воздух, а Сантино вообще не был на такое способен, поэтому она шагала с ним бок о бок.
Сантино приник к ней, чувствуя лишь ее силу; его сердце сжималось и кровоточило,
ибо он не мог укрыться от доносящихся издали воплей жертв царской охоты. Почувствовав
мягкое прикосновение взгляда Хаймана, он поплотнее укутал лицо черным плащом; Пандора
же и вовсе ничего не заметила.
Хайман изменил направление поисков. Ему было больно видеть их вдвоем, так близко
друг к другу.
В доме на холме
...Закладка в соц.сетях
