Жанр: Фантастика
Брат Посвященный 1. Брат посвященный
... достойным. Секунду поколебавшись, он произнес:
- Как-то в минуту откровения брат Сатакэ продемонстрировал мне то, что называется
Внутренней Силой: сломал довольно толстое весло, уложенное на борта сампана. Он сделал это сидя,
просто нажав на весло рукой, не перенося на него тяжесть своего веса. Никто из гребцов не сумел
сделать то же самое, а они ведь обладают большой физической силой. Я и сам не смог повторить это
достижение, хотя тогда был моложе. Вы знаете, как достичь такой концентрации силы, брат?
Суйюн слегка пожал плечами.
- Меня обучали братья-ботаисты, - просто ответил он, и Сёнто заметил, как взгляд юноши
скользнул на столик.
Князь хлопнул в ладоши, и когда слуги раздвинули сёдзи, приказал:
- Уберите посуду со стола брата Суйюна.
Выполнив приказ хозяина, слуги поклонились и попятились к выходу.
- Нет, останьтесь, - задержал их Сёнто, поддавшись внезапному порыву. "Пусть вся челядь
узнает об этом". Приняв решение, он хлопнул два раза и приказал стражнику также войти в зал.
Брат Нотуа кашлянул и тихо проскрипел:
- Прошу прощения, князь Сёнто, но это в высшей степени... неожиданно.
Сёнто выпрямил спину и произнес, отчетливо выговаривая каждое слово:
- Разве не должен я по традиции испытать монаха, который отныне будет служить мне до конца
дней?
- О, конечно, князь Сёнто. Простите, если вам показалось, что я возражаю. - Старик любезно
улыбнулся. - Я лишь подумал... Суйюн-сум наделен столькими талантами... - Монах посмотрел в
лицо князю и увидел огонь, бушевавший в его глазах. - Разумеется, решение принимаете только вы.
Прошу извинить меня за то, что я осмелился вмешаться, я... Прошу прощения. - Он умолк.
Сёнто взглянул на Суйюна.
- Вы не против испытания, Суйюн-сум?
- Я готов начать, если таково ваше желание, мой господин.
Сёнто замолчал, раздумывая.
- Начинайте, - приказал он.
Князь наблюдал, как инициат погружается в состояние медитации, замедляя дыхание, устремив
взор на какую-то невидимую точку. Посмотрев на старого монаха, Сёнто заметил, что и тот начал
медитировать. Странно, пронеслось в голове у князя, хотя все его внимание было поглощено юным
ботаистом.
Суйюн сосредоточил свое сознание на столике, стоявшем перед ним. Время замедлило ход, и
монах привел дыхание в соответствие с Формой, знакомой ему так же хорошо, как коридоры монастыря
Дзиндзо.
Изящный столик был вырезан из дерева ироко - настолько твердого, что оно даже тонуло в воде;
крестьяне, рубившие ироко, называли его железным деревом. Столешница была вдвое толще ладони, в
две ладони длиной и находилась на высоте, удобной для сидящего на коленях человека. Суйюн знал,
что столик сработан безупречно и каждая его доска отобрана за особую прочность и красоту, что в
конструкции не найдется ни единого слабого места - а значит, в воле Суйюна тоже не должно быть
слабины.
На лице Суйюна отражалась та же безмятежность, что и на лике бронзовой статуи Ботахары. Рука
юноши медленно описала плавную дугу и ладонью вниз опустилась на середину столика. Кожей монах
ощущал тепло крепкой древесины ироко. Солнце позолотило тонкие волоски на тыльной стороне его
ладони и предплечье. Он нажал.
Поза монаха ничуть не изменилась, в ней не промелькнуло и тени напряжения. Столик покоился,
как и прежде, прочный, будто из камня.
"Ботахара помилуй меня, - с ужасом подумал Сёнто, - я поставил перед ним непосильную
задачу". Перед глазами князя вновь всплыло переломанное весло. Сёнто проклинал себя за
необдуманный поступок. Разве не пытался брат Нотуа предупредить его?
Внезапно послышался резкий треск, и обломки темного дерева брызнули во все стороны,
вращаясь в залитом солнцем воздухе. Старый монах отпрянул, точно поднятый с постели грубой
пощечиной, на его лице читался явный страх. Столешница не прогнулась под давлением, она
разлетелась на куски!
Слуги и стражник застыли неподвижными статуями. Разбитый столик лежал в центре зала, будто
животное, рухнувшее под тяжестью собственного веса. Сёнто медленно снял с рукава щепку и повертел
ее в руке, точно увидел какой-то совершенно неизвестный ему материал. Остальные не шевелились и
молчали, не решаясь испортить впечатление от момента. Наконец Сёнто почтительно склонился перед
своим духовным наставником, и вслед за ним все сделали то же самое.
Сквозь призму измененного чувства времени Суйюн видел, как поклонился князь, видел
прокатившуюся под одеждой волну мышц Сёнто. Князь медленно выпрямил спину. Благоговение на его
лице различили бы даже те, кто не учился у ботаистов. Однако лицо князя выражало не только
благоговейный трепет, но и удивление - Сёнто изумила и насторожила реакция старого монаха.
Суйюн согнулся в ответном поклоне, насколько позволяли обломки столика. Он начал
возвращаться к реальному времени; щебет птиц стал выше; князь моргнул, и в глазах Суйюна это
движение заняло лишь долю секунды.
Сёнто кивнул стражнику и слугам, отсылая их прочь, и обратился к молодому ботаисту:
- Суйюн-сум, мой управляющий Каму проведет вас по моим владениям и сообщит все пароли.
Приглашаю вас отобедать со мной и князем Комаварои. Благодарю вас. - Сёнто повернулся к
пожилому монаху и с таким же почтением произнес: - Брат Нотуа, можете оставить все бумаги у
моего секретаря. Счастлив был встретиться с вами.
Оба монаха поклонились и встали. От Сёнто не ускользнуло, что брат Нотуа едва заметно
покачнулся, но справился с собой и вышел, сохраняя достоинство, оставив хозяина дома в смятении.
Сёнто и Танака снова остались наедине. Перед ними лежали обломки столешницы, и князь только
сейчас заметил, что на толстой циновке отпечатались вдавленные следы ножек столика. Сёнто взглянул
на торговца, который вытаскивал из бороды застрявшую в ней щепку. Как и князь, он внимательно ее
изучил, словно кусочек дерева ироко таил в себе некий секрет.
- Какую тяжесть способен выдержать такой столик? - спросил князь.
- Вес пятерых крепких мужчин? - предположил Танака, пожав плечами.
- Пожалуй, даже больше. - Сёнто покачал головой. - Невероятно, правда?
- Исходя из моего понимания законов природы, невероятно, мой господин. Даже если бы монах
не вставая сумел надавить на столешницу всей своей тяжестью, он бы просто оттолкнулся от ее
поверхности. - Танака, в свою очередь, покачал головой и снова принялся разглядывать щепку. - Я
рад, что видел все собственными глазами, иначе ни за что бы не поверил.
Несколько долгих минут Сёнто хранил молчание. Он хотел было спросить у Танаки, заметил ли
тот странную реакцию брата Нотуа, но что-то его остановило. Через некоторое время предметы перед
глазами князя вновь обрели четкость, и его лицо прояснилось. Он широко улыбнулся.
- Богатое на события утро, не так ли, Танака-сум? До прихода князя Комавары я хочу еще
принять ванну. Надеюсь, ты пообедаешь с нами? Приходи в летний домик в главном саду.
Он дважды хлопнул и, указывая на обломки столика вошедшим слугам и стражнику,
распорядился:
- Проследите, чтобы все оставалось на своих местах.
Князь встал и направился к своему личному выходу; слуга поспешно взял его меч и последовал за
хозяином.
Танака поклонился и оставался в таком положении, пока Сёнто не вышел. Полный любопытства,
он подошел поближе к столику. Стражник в дверях осторожно кашлянул. Торговец повернул голову.
- Потрясающе, правда?
Стражник молча кивнул, не сводя глаз с Танаки. До торговца неожиданно дошло, что он все еще
держит в руках щепку дерева ироко.
- Что мне с ней делать?
- Князь Сёнто приказал, чтобы все оставалось на месте.
- Понятно. - Торговец вдруг изобразил замешательство. - Но ведь щепка запуталась в моей
бороде; вряд ли князь Сёнто хотел бы, чтобы я сидел здесь, пока он не решит, как поступить со
столиком. Прямо и не знаю, как быть.
Стражник понял, что Танака шутит, и несмотря на то что по рангу офицер личной гвардии Сёнто
стоял выше торговца-слуги, стражник ничуть не сомневался в том, что для князя Танака важнее, чем
добрая сотня солдат.
- Мне кажется, вам следует оставить щепку здесь, Танака-сум, - почтительно обратился он к
купцу.
- Куда бы я ее ни положил, все равно она уже не будет на своем месте, не так ли?
К щекам стражника прихлынул жар, хотя внешне он оставался спокойным. Если торговец заставит
его идти к Сёнто и выяснять, что делать с щепкой, князь рассвирепеет. Ничего не говоря, стражник
беспокойно переминался с ноги на ногу.
- А что, если я положу ее на то место, где сидел? - предложил Танака. - По-моему, это
наилучший выход, вы согласны?
Стражник расплылся в благодарной улыбке.
- Да, пожалуй. Так будет лучше всего. Благодарю вас, Танака-сум.
Танака улыбнулся в ответ, положил щепку ироко на пол и выплыл из зала с горделивым
достоинством аристократа.
Ни офицер стражи, ни торговец и не подозревали, что в щелочку сёдзи за ними наблюдал слуга,
который передал их разговор Каму, и что когда Каму, в свою очередь, пересказал этот диалог Сёнто,
князь разразился хохотом и, корчась от смеха, стучал кулаком по ручке кресла, чем немало озадачил
слугу. К сожалению, чувством юмора слуги Сёнто не отличались.
7
Канал за моим садом
Словно темная вена,
Но не могу
Отвести глаз от воды.
Где же, где же он в эту долгую ночь?
И зачем так громко
Шумит вода?
(Автор неизвестен. Стихи приписываются госпоже
поэтессе Никко или одной из ее учениц.)
Девятый князь из рода Комавара, носивший имя Комавара Самиями, наблюдал за суетой на
берегу, пока гребцы ловко управляли его сампаном среди множества кораблей, рассекавших воды
канала. Плыть через участок канала, отведенный для торговых судов с грузом из Янкуры, молодой
князь решил не потому, что это был самый живописный или самый короткий путь к дому Сёнто
Мотору, а просто потому, что хотел посмотреть на разнообразие товаров и объемы торговли - увидеть
коммерческую жизнь столицы своими глазами. Скоро, очень скоро, думал он, у этих самых причалов
будут стоять корабли с его собственными товарами, и судьба его изменится - он разбогатеет.
Впереди плыл только один сампан, в котором сидел его телохранитель, и в отличие от богато
украшенных судов, обычных для столицы, обе лодки князя смотрелись очень просто. Управляющий
Комавары советовал ему нанять побольше лодок, дабы прибыть в имение князя Сёнто достойным
гостем, а не провинциальным бедняком, но Комавара не поддался на уговоры. Он понимал, что Сёнто
слишком умен, чтобы обращать внимание на внешний декор, и, кроме того, наверняка знает об
истинном положении его дел. Сёнто не составит труда найти эту информацию, и он, несомненно, так и
поступит, что вполне естественно при объединении капитала с новым компаньоном.
"Никто, даже император, не знает истинных размеров состояния Сёнто, - думал Комавара, - и я
бы выглядел глупцом, если бы устроил маскарад с нанятыми лодками. Я принадлежу к старинному
роду, - напомнил он себе, - такому же древнему, как и род императора. На моем счету двадцать
схваток с варварами, с полдюжины дуэлей, и я научил этих угонщиков скота - Томари, - что
нарушивший границы моих владений не уйдет безнаказанным. Князь Сёнто - знаменитый генерал и,
конечно, будет судить обо мне лишь по тому, что действительно важно, - в этом можно не
сомневаться".
И все же Комавара терзался сомнениями. Он едет на обед в дом Сёнто, и кто знает, каких еще
гостей пригласил князь Сёнто! Клан с самой выдающейся историей. Подумать только - сам Хаката
Мудрый, заложивший основополагающие принципы государственной власти и законов империи, был
вассалом тогдашнего князя Сёнто. Много веков назад один из предков Сёнто сидел рядом с Хакатой,
рассуждая о справедливости и моральной философии, точно так же как сейчас люди обсуждают идеи
Мудрого у себя за столом. Именно предок Сёнто повелел высечь произведения Хакаты на Ста и Трех
Великих Камнях, сложенных в Путь Мудрости в саду Сёнто. Сто и Три Великих Камня во дворце
императора и в Императорской Академии - лишь копии с оригинала Сёнто.
Тем не менее человек, с которым Комавара познакомился на приеме у императора, вовсе не
кичился знатностью и славой рода. На самом деле он показался Комаваре прямой и искренней натурой,
не склонной к тщеславию. Сёнто понравился молодому князю с первой же минуты.
Комавара вспомнил о дочери Сёнто, и на его лице невольно расцвела улыбка, но он тут же
покачал головой, и улыбка сползла. Княжна станет супругой принца, может быть, даже императрицей, а
он... он - нищий Комавара из провинции Сэй. Он происходит из древнего рода, но за душой у него
почти ни гроша...
А кузина княжны - она еще краше! Хотя и еще опаснее. Даже такой бесчувственный истукан, как
император, рядом с ней превращается в мальчишку. С такой женой Комавара просто пропал бы:
забросил бы все занятия, подобающие мужчине, и дни напролет сочинял бы любовные стихи капризной
красавице. Каким глупцом бы он стал! К счастью, опасность взять в жены госпожу Кицуру невелика,
так что терять покой и сон незачем.
Комавара огляделся по сторонам. Лодки всевозможных размеров выстроились вдоль причала.
Барочники, многие из которых даже в этот прохладный осенний день были раздеты до пояса, работали
споро, с помощью грузовых стрел и талей перемещали тюки и ящики на берег. Юркие джонки мелких
речных торговцев сновали во всех направлениях вопреки правилам безопасности. Целые семьи сидели
на веслах и гребли изо всех сил, громко переругиваясь с остальными лодочниками. Все они доставляли
товары в гостиницы, бесчисленные лавки и дома имперской столицы.
Комавара опустил руку в прохладную воду. Чистота каналов восхищала его. Императорскими
эдиктами сброс мусора, ветоши из-под грузов и слив человеческих экскрементов в воду запрещался, а
нарушителей подвергали самым суровым наказаниям. Комавара считал такую строгость излишней.
Экскременты служили удобрением для рисовых плантаций на больших равнинах, и большую часть этой
важной субстанции поставляла как раз столица - не далее как сегодня утром Комавара видел баржи
золотарей. А вообще жители Ва ничего не выбрасывали зря, хотя и были довольно привередливы. Так
или иначе, думал князь, водные пути Ва - ее артерии и вены, без них империя погибнет, поэтому
заботой об их чистоте пренебрегать нельзя.
Лодки вышли из главного канала и поплыли вниз по более узкому протоку, вдоль берегов
которого стояли добротные гостиницы и чайные домики. Лодок на этом участке заметно поубавилось.
По каменным набережным прохаживались купцы, мелкие аристократы, арендаторы, а также немало
солдат - Комаваре даже показалось, что он различил синюю форму гвардейцев Сёнто.
Районы вроде этого всегда привлекали молодого князя, так как лучшего места для сбора слухов
просто не существовало. За время поездки Комавара посетил не один чайный домик и останавливался в
гостиницах, прислушиваясь к разговорам, задавая вопросы, наслаждаясь ролью наивного аристократа
из глухой провинции. Ему удалось узнать довольно много. Например, сегодня утром он подслушал
разговор двух императорских стражников, шепотом обсуждавших неудачную попытку покушения на
князя Сёнто.
Как почти всем в столице, Комаваре также было известно, что Сёнто заплатил ордену ботаистов за
услуги духовного наставника. Императору это совсем не понравится, думал молодой князь. И все же,
имея у себя на службе брата-ботаиста, с неудовольствием императора можно и примириться. Только вот
во что обойдется помощь духовного наставника? Сколько человек в империи могут позволить себе
услуги ордена? Непомерной эту цену делают отнюдь не деньги, а кое-что посерьезнее: гнев Аканцу
Второго, императора Ва. Очень немногие согласны заплатить такую цену, очень немногие.
Лодки снова повернули, теперь в район жилых домов, но не резиденций аристократов - эти
находились ближе к окраинам города. Когда-нибудь Комавара тоже сможет позволить себе там
жилище. Дома внутри маленьких садиков, наполовину скрытых за стенами, вызывали восхищение
князя. Он вообразил себя покупателем и начал прикидывать, какой из домов расположен удобнее, какой
сад лучше освещается послеполуденным солнцем... Посмеявшись над собственными фантазиями,
Комавара вернулся к раздумьям.
"Итак, Сёнто отправляется в Сэй. Потеряет ли он интерес ко мне, когда поймет мое истинное
положение?" Ответа молодой Комавара пока не находил. Ясно одно: Сёнто никогда не изменяет себе, а
их отцы питали взаимное глубокое уважение. "Если будет на то воля Сёнто, я обязательно поправлю
свои дела, - убеждал себя Комавара, - разве что... независимость Сёнто вызовет гнев Сына Неба.
Может, надо предостеречь князя и посоветовать ему отослать монаха? Нет, ни в коем случае". Комавара
знал, что испокон века на службе у Сёнто состояли наставники, славившиеся своей мудростью. Не
стоит брать на себя слишком много. Он не смеет указывать Сёнто - по крайней мере пока. Вот когда
князь Сёнто прибудет в Сэй, ему понадобится всяческая поддержка, и Комавара постарается, ее
обеспечить. Северяне явно не в восторге от того, что к ним присылают чужака, поскольку сами они
якобы не в состоянии отбросить варваров.
Комавара снова задумался о странном поведении дикарей и, как всегда, не нашел ему объяснений.
"Ну что же, - размышлял молодой князь, - если все пойдет, как я рассчитываю, у меня появится
могущественный союзник, который скоро станет наместником императора в Сэй. Я провел в столице
всего несколько дней, а удача уже начинает мне улыбаться! Однако все же следует быть осторожным,
чтобы император не отвернулся от меня совсем. С тех пор, как хозяевами Дворца Наместника в Сэй
были представители клана Комавара, минуло уже девять столетий. Слишком долгий срок..."
Позади личного сада Сёнто Мотору располагались другие сады имения. Некоторые были такими
же небольшими и уединенными, скрытыми от чужих глаз за высокими стенами; другие, наоборот, были
доступны для обозрения, и их широкие лужайки предназначались для приема гостей на свежем воздухе.
Тропинки по берегам прудиков прятались в зарослях экзотических деревьев, затем поднимались к
очередной террасе, выходящей в следующий сад с иной композицией, иным настроением. Прозрачные
ручейки, на первый взгляд, созданные самой природой, вились между деревьями, под воздушными
арками мостов, скрываясь в ивовых, черешневых, сосновых рощицах.
Князь Комавара невольно сравнивал чудесные сады Сёнто со своими садами в Сэй, и сравнение
заставляло его чувствовать собственную ничтожность. И это даже не главная резиденция Сёнто!
Вслед за управляющим Сёнто молодой князь миновал длинную галерею, выложенную плиткой.
Каму встретил Комавару у ворот и, несмотря на весьма скромный вид молодого человека,
приветствовал его, как давнего и уважаемого друга семьи. Комавара много слышал об этом одноруком
старике. Даже покойный отец князя частенько упоминал о нем, ведь в свое время Каму был искусным
мечником - воином, о котором слагали легенды. В Сэй такой человек удостоился бы титула мелкого
князя, но все знали, что служение Дому Сёнто Каму почитал большей для себя честью, нежели
обладание дворянским титулом. Многие на его месте сделали бы точно такой же выбор.
Наконец, свернув за угол, они подошли к воротам. Каму распахнул их и отступил в сторону,
пропуская Комавару. Когда молодой князь шагнул вперед, старик почтительно поклонился и произнес:
- Князь Сёнто ожидает вас, князь Комавара. Пусть ваше пребывание у нас будет приятным.
Комавара Самиями поклонился в ответ и прошел за ворота. Каменные ступеньки, вделанные в
насыпь, привели его наверх, в сосновую рощицу. Легкий бриз с пруда усиливал терпкий аромат хвои и
напомнил Комаваре родные леса провинции Сэй. Тропинка раздвоилась, а у дорожки, ведущей влево,
лежал камень размером с кулак, обвязанный ремешком из размягченного бамбука. Камень указывал
направление, которым следовало идти Комаваре.
Молодой князь намеренно замедлил шаг и принялся рассматривать окрестности. Вполне
возможно, неотмеченный поворот скорее привел бы его к тому месту, где ждет Сёнто, но этот путь
выбран для Комавары не случайно - вероятно, из-за какого-нибудь редкого осеннего цветка или
особенного пейзажа, которым, по мнению хозяина, должен насладиться гость. На этой тропинке он мог
даже найти оставленное ему послание, и если это так, Комавара обязан не пропустить его. Молодой
князь распахнул чувства навстречу природе; дыхание его стало ровным, как при медитации.
Дорожка спустилась по пологому холму, и большие плоские плиты, которыми она была выложена,
словно отпечатки гигантских ног, затерялись в сосновой рощице. Перед Комаварой вырос сложенный
из камней грот, а еще через несколько шагов он снова оказался среди сосен. Под ногами лежал толстый
и мягкий мох - изумрудно-зеленый в лучах просвечивающего сквозь ветви деревьев солнца. Тропинка
разветвилась, и камешек вновь указывал налево. Извилистая дорожка опять шла вниз, как бы
подсказывая, что спуск ведет в долину.
Бриз донес до слуха Комавары звуки флейты, и он остановился, прислушиваясь. Мелодия была
незнакомой, грустной и зовущей. На мгновение юный князь вспомнил о прекрасной госпоже Нисиме и
подумал, не она ли тот самый невидимый музыкант. Чтобы не заставлять Сёнто ждать слишком долго,
Комавара продолжил путь, не забывая обращать должное внимание на красоту пейзажа и получать
удовольствие от прогулки, запланированной для него хозяином поместья. Он подошел к изящному
выгнутому мостику, перекинутому через ручей, вода в котором весело журчала среди поющих камней, а
потом тропинка побежала вдоль берега, через лаймовую аллею. Вскоре деревья расступились, открывая
глазам Комавары пруд, поверхность которого сплошным ковром покрывали желтые кувшинки -
любимые цветы его отца. Князь Комавара присел на шершавый гранитный валун и устремил взор на
пруд с кувшинками.
"Я уважал и любил твоего отца, - говорилось в послании, - он был моим другом. Ему
понравилось бы это место, и здесь мы можем почтить его память". Комавара Самиями опустил глаза на
свои обутые в сандалии ноги и заметил, что рядом с валуном растет бледно-серебристая лилия -
символ Дома Комавары. Ее цветки распустились и у корней белой березы - дерева, которое
обозначало чистоту помыслов; бок о бок с серебристой лилией, среди аккуратно уложенных камней,
символизирующих и тяжелые испытания, и непоколебимость, цвела синта - эмблема Дома Сёнто.
Комаваре вдруг захотелось ощутить под рукой знакомое тепло рукояти меча, но оружия при нем
не было, и он вспомнил, что оставил меч Каму. Он встал и пошел, сам не зная куда. Воспоминания об
отце нахлынули на него, переполняя сердце... а потом вдруг он почувствовал странное умиротворение,
гармонию с самим собой и окружающей его природой.
Двигаясь точно во сне, молодой князь заставил себя вернуться на тропинку. Она убегала вверх по
склону, петляя среди уже тронутых осенним золотом берез. Комавара поднимался до тех пор, пока пруд
с кувшинками не остался лежать внизу, как вышитый узор на девичьем кимоно. Теперь, когда пруд был
позади, перед глазами Комавары предстал весь пейзаж - далекие синие горы в шапках белых облаков,
напоминающих гривы призрачных львов.
Здесь, на вершине холма, он обнаружил маленький летний домик, сложенный из простого
неотесанного камня. Через круглое "лунное окошко", выходящее на пруд, Комавара разглядел силуэт
сидящего мужчины - князя Сёнто Мотору.
Молодой князь обогнул домик, вышел к его открытой стене и увидел, что Сёнто изучает большую
карту, разложенную на столе. Комавара учтиво поклонился, Сёнто поднял глаза, улыбнулся и кивнул в
ответ.
- Прошу, присоединяйтесь, князь Комавара. - Сёнто жестом указал на подушку справа от себя,
и Комавара, сняв сандалии, переступил порог летнего домика.
Вид из лунного окошка - пруд с кувшинками, холмистая равнина вокруг пруда и горы на заднем
плане - создавал впечатление одновременно и гармонии, и контраста. Соседняя открытая стена домика
выходила на холмы, расположенные к северо-востоку от города, среди которых возвышался Холм
Божественного Вдохновения и в некотором отдалении виднелись его большие храмы.
Под лунным окошком на невысокой круглой подставке стояла простая ваза с одной кленовой и
несколькими сосновыми ветками - багряные листья клена отмечали наступление осени, а сосна
символизировала непреходящую жизнь. Композиция была выполнена очень просто и вместе с тем
изысканно.
Карта на столе у Сёнто отображала области к северу от столицы до самых северных степей, где
заканчивалась провинция Сэй и начинались земли варваров. Комавара выжидающе посмотрел на карту,
но Сёнто вел себя так, словно ее не было вовсе.
- Не желаете ли меду или рисового вина? А может быть, чаю?
- Благодарю, с удовольствием выпью вина.
- Вам понравился прием в императорском дворце? - поинтересовался Сёнто, слегка взмахнув
рукой невидимому слуге.
- Да, очень. Должен отметить, ваша дочь восхитительно играет.
- Княжне Нисиме будут приятны ваши слова. Возможно, она присоединится к нам чуть позже, -
сказал Сёнто и заметил, что зрачки юного князя расширились от удовольствия. - Жаль, что я не успел
пригласить на обед также и княжну Кицуру. Она очаровательна, вы не находите?
- О, конечно, - рассмеялся Комавара. - Но если вы окружите стол такими красавицами, я
просто не смогу думать ни о чем другом. Даже сейчас я полон восхищения вашим прекрасным садом и
изумительным пейзажем. Разумеется, вы более дисциплинированны, чем я, князь Сёнто, - Комавара
жестом указал на карту, - вижу, вы способны сосредоточиться на насущных задачах, не отвлекаясь на
окружающие вас прелести.
Сёнто улыбнулся. Неслышно подошедший слуга безмолвно наполнил бокалы вином.
- Не путайте дисциплинированность с отсутствием выбора, князь. Обстоятельства вынуждают
меня готовиться к поездке в Сэй. - Сёнто пригубил прохладное вино и посмотрел на карту. - По пути
на юг вы столкнулись с какими-нибудь трудностями?
Комавара проследил за взглядом князя, мысленно проведя маршрут - семь сотен ри вдоль
Большого Канала.
- Я ехал в сопровождении довольно крупного отряда - моей личной стражи и группы других
путешественников
...Закладка в соц.сетях
