Жанр: Фантастика
Плоский мир. Последний континент
...зом, на судне постепенно создавалось то, что тетушка Думминга (которая его растила),
как правило, называла Атмосферой с большой буквы.
- И все равно я считаю, что мне следует взобраться на мачту! - возразил он.
- А-а! Шоу "Подгляди сам"? - прорычал главный философ.
- Нет, просто мне кажется, было бы неплохо выяснить, куда мы, собственно, плывем, - ответил
Думминг. - Там, впереди, собираются серьезные тучи.
- Отлично, значит, поплывем под дождиком, - отрезал заведующий кафедрой беспредметных
изысканий.
- В таком случае почту за честь возвести подходящее укрытие для госпожи Герпес, - вступил в
разговор декан.
Думминг побрел обратно на корму, где мрачный аркканцлер ловил рыбу.
- Можно подумать, госпожа Герпес - единственная женщина в мире, - недовольно произнес
Думминг.
- А по-твоему, дело обстоит как-то иначе?
Мысли Думминга панически заметались, периодически сталкиваясь друг с другом.
- Но, аркканцлер, это же полная ерунда!
- А вот этого мы точно не знаем, Думминг. И все же взгляни на происходящее с положительной
стороны. К примеру, мы все могли бы утонуть.
- Э-э... аркканцлер? А вы горизонт ВИДЕЛИ!
Яростная, ни перед чем не останавливающаяся буря в семь тысяч миль длиной и всего в милю
шириной представляла собой гигантскую крутящуюся, кипящую массу разъяренного воздуха. Буря
окружила последний континент, как стая лис окружает курятник.
Облака громоздились одно на другое, облачные башни упирались в стратосферу. Эти древние
облака так долго участвовали в круговороте приро-"Последний континент ды, что обрели своего рода
личность, до предела зарядились ненавистью и, самое главное, электричеством.
И разразилась - нет, не буря! - битва. В толще облачной массы ураганчики местного значения
- мелочевка, не больше нескольких сотен миль в длину, - боролись друг с другом за жизненное
пространство. По грозовым облакам скакали раздвоенные молнии. Дождь, не долетая до земли добрых
полмили, превращался в пар.
Воздух светился.
И под всем этим, с ревом вздымаясь из океана потенциальности, рассекая сотрясаемое громами и
неотличимое от плотных дождевых струй море, вставал из темных глубин последний континент.
А в городе Пугалоу, на стенке опустевшей тюремной камеры, на фоне выцарапанных там
рисунков, надписей и предсмертных календарей изображение овцы сначала превратилось в
изображение кенгуру, а потом и вовсе растворилось в камне.
- Итак? - произнес декан. - Нам следует ожидать небольшой встряски?
Густая серая полоса заполнила ближайшее будущее, неотвратимая, как визит к зубному врачу.
- Полагаю, встряска будет приличной, - заметил Думминг.
- Что ж, в таком случае надо сменить курс. Или галс.
- Но у этой лодки нет руля. К тому же мы не знаем, куда приведет нас этот другой курс. Не
говоря уже о том, что вода у нас почти на исходе.
- А может, это большое облако впереди означает, что суша совсем близко? Нет, случаем, такой
приметы? - задумчиво произнес декан.
- Тогда эта суша должна быть очень большой, просто гигантской, - откликнулся аркканцлер. -
А может, это ИксИксИксИкс?
- Надеюсь, что нет. - Парус над головой Думминга захлопал и вздулся. - Но ветер крепчает.
Наверное, шторм всасывает в себя воздух. И по-моему. .. Жаль, я забыл чарометр на берегу, потому что
у меня складывается отчетливое впечатление, что уровень фоновой магии вокруг существенно
повысился.
- Почему ты так думаешь, юноша? - осведомился декан.
- Во-первых, все стали какими-то нервными, а волшебникам, оказавшимся в присутствии
высокоэнергетических магических полей, свойственно впадать в раздражительность, - объяснил
Думминг. - Но изначально мои подозрения возбудил тот факт, что у казначея появились планеты.
Планет было две, и они вращались по орбите вокруг казначеевой головы на высоте пары дюймов.
Как это часто случается с магическими феноменами, планеты в полной мере обладали виртуальной
нереальностью и без труда проходили как сквозь друг друга, так и сквозь голову казначея. А еще они
были полупрозрачными.
- Силы небесные, да это же Магрупов Синдром в чистом виде! - изумился Чудакулли. -
Церебральная манифестация. Самый верный признак. Вернее канарейки в шахте.
Некий прибор в мозгу Думминга начал обратный отсчет. Три, два...
- А помните старину Задиру Птаха?! - возбужденно воскликнул заведующий кафедрой
беспредметных изысканий. - Так вот он...
- Один! - закончил счет Думминг. - Нет, не помню. И что же с ним?
Думминг с удивлением обнаружил, что говорит куда громче обычного, почти кричит. Причем не
то чтобы он хотел сейчас наорать на кого-нибудь, но...
- Об этом я и собирался поведать, господин Тупс, - спокойно откликнулся завкафедрой. - Так
вот, старина Птах был очень чувствителен к высокоэнергетическим магическим полям, и временами,
когда мозговая деятельность у него ослабевала - например, когда он начинал подремывать, - вокруг
головы у него, хе-хе-хе, летали такие маленькие...
- Ну разумеется, - быстро откликнулся Думминг. - Нам всем нужно быть очень бдительными
на предмет всякого необычного поведения.
- Это среди волшебников-то? - хмыкнул Чудакулли. - Господин Тупс, для волшебников
необычное поведение - самая что ни на есть норма.
- В таком случае следует обращать внимание на любое нехарактерное поведение! - завопил
Думминг. - К примеру, если кто-то ни с того ни с сего осмысленно проговорит две минуты кряду! Или
если волшебники вдруг начнут вести себя как цивилизованные люди, а не как стадо напыщенных
идиотов!
- Тупс, ТАКОЙ тон для тебя нехарактерен, - заметил Чудакулли.
- Об этом я и говорю!
- Ну-ну, Наверн, полегче с ним, нам всем сейчас нелегко, - успокаивающим тоном произнес
декан.
- А теперь на НЕГО нашло! - заорал Думминг, трясущимся пальцем указывая на декана. -
Декан никогда не был таким, как сейчас! Таким агрессивно-резонным!
Историки давно уже заметили, что войны, как правило, начинаются во времена изобилия. Во
времена голода людям не до того - им бы кусок хлеба найти. Когда люди кушают ровно столько,
чтобы едва-едва волочить ноги, они ведут себя очень вежливо. Зато когда начинается пир, тут-то и
наступает момент подробно разобраться, кто где должен сидеть за столом [С точки зрения наиболее
глубокомысленных историков (которых частенько можно встретить в том же баре, где обычно
собираются физики-теоретики), всю человеческую историю можно представить в виде своего рода
рулетки. Все эти порожденные злобной глупостью войны, глады и моры, бесконечное тупое повторение
одних и тех же ошибок - все это вполне может быть эквивалентом того, что где-то в далеком будущем
прямо посреди звездного пути у мистера Спока отвалились уши].
И Незримый Университет, как подозревали даже сами волшебники, существовал не столько для
того, чтобы способствовать развитию магии, сколько чтобы подавлять ее. Мир однажды имел
возможность убедиться, что может произойти, если в руках у волшебников сосредоточится слишком
много магии сразу. Да, это случилось давно, но и по сей день существуют места, куда лучше не
заходить, если хочешь выйти на тех же ногах, на которых вошел.
Когда-то, давным-давно, слова "волшебник" и "война" считались однокоренными.
Официальная же и повсюду пропагандируемая цель существования Незримого Университета
заключалась в том, чтобы служить своего рода грузом на стреле всемирной магии, - дабы та
раскачивалась с величественным размахом предсказуемого и управляемого маятника, а не вертелась с
убийственной целенаправленностью шипастой палицы. Волшебники не разили друг друга огненными
шарами из укрепленных твердынь. Вместо этого они сражались словесно, язвя друг друга колкостями и
споря по поводу интерпретации протоколов факультетских собраний. И уже давно они с огромным
удивлением обнаружили, что получаемое от этого злобное наслаждение ничуть не уступает тому,
которое испытывают участники более "реальных" боев. Затем наступало время обильного ужина, а
после хорошей еды и отличной сигары даже самый бешеный Темный Властелин размякнет и начнет
обниматься с сотрапезниками, в особенности если те предложат ему "еще капельку бренди". Так
медленно, шаг за шагом, волшебники обретали самую главную магическую силу, обладая которой,
понимаешь, что все остальное - суета сует и всяческая суета.
Загвоздка лишь в том, что нет ничего проще, чем воздерживаться от сладкого, когда не стоишь по
колено в патоке и с неба не идет карамельный дождь.
- В воздухе действительно ощущается какой-то... привкус, - заметил профессор современного
руносложения.
Магия и в самом деле обычно отдает оловом.
- Подожди-ка, - прервал его Чудакулли.
Подняв руку и пошарив по поверхности собственной шляпы, он выдвинул один из
многочисленных ящичков и достал кубик зеленоватого стекла.
- Вот. - Он вручил кубик Думмингу.
Думминг взял чарометр и пристально в него вгляделся.
- Сам я им никогда не пользуюсь, - пояснил Чудакулли. - Обхожусь народными средствами.
Послюнишь палец, поднимешь в воздух, и сразу ясно, откуда ветер дует.
- Но он не работает! - воскликнул Думминг, стуча пальцем по чарометру. Палубу под ногами
качало все сильнее. - Указатель... Ау!
Он затряс рукой и выронил раскаленный кубик. Оплавившийся до неузнаваемости чарометр
покатился по палубе.
- Но это невозможно! - вскричал Думминг. - Эти приборы выдерживают напряжение в
миллион чар!
Облизав палец, Чудакулли поднял его в воздух. Вокруг пальца сразу образовался пурпуровооктариновый
ореол.
- Н-да, примерно столько и есть, - сказал он.
- Но такого количества магии в мире давно уже нет! - прокричал Думминг.
Ветер толкал лодку в корму. Грозовая стена впереди заметно расширилась и почернела.
- А интересно, сколько нужно магии, чтобы создать континент? - задумчиво произнес
Чудакулли.
Все посмотрели на облака. И выше.
- Пора задраивать люки, - произнес декан.
- Но у нас нет люков.
- В таком случае задраим хотя бы госпожу Герпес. И спрячьте куда-нибудь казначея и
библиотекаря...
Со всего разгона они врезались в бурю.
Тяжело дыша, Ринсвинд прислонился к стенке какого-то переулка. Что ж, бывали тюрьмы и
похуже, подумал он. Иксиане, по сути, очень милые люди, когда не пьяны, или не хотят вас убить, или
не то и другое вместе. Чего не хватало, так это караульных, которые, вместо того чтобы таскаться взадвперед
по коридору и портить заключенным настроение, собираются в своем закутке с парой банок
пива и картами и отдыхают. Это делает атмосферу в тюрьме такой... дружелюбной.
И разумеется, мимо таких караульных гораздо легче пройти.
Он оглянулся - и увидел КЕНГУРУ. Его силуэт, огромный и сияющий, четко вырисовывался на
фоне темного неба. Ринсвинд сначала вздрогнул, но потом до него дошло, что он видит всего лишь
рекламный плакат на крыше здания, расположенного чуть ниже по склону. Кто-то позаботился
установить под плакатом отражающие зеркала и направить на него мощные лампы.
Кенгуру украшала шляпа с дурацкими дырами для длинных ушей. В дополнение на нем была
жилетка. И все равно в нем сразу узнавался ТОТ САМЫЙ кенгуру. Никакой другой кенгуру не может
так ухмыляться. И в лапе он держал банку пива.
- Надолго к нам, добрый господин? - произнес чей-то голос за спиной у Ринсвинда.
Очень знакомый голос. С характерными завывающими нотками. Голос, который бросает по
сторонам вороватые взгляды, готовый в любую минуту смыться. В этом голосе звучало все нытье мира.
Ринсвинд медленно повернулся. Если отбросить некоторые второстепенные детали, то фигура
перед ним была столь же знакомой, как и голос.
- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, чтобы ты был Достаблем, - сказал Ринсвинд.
- Почему не может?
- Потому что... Ладно, и как же ты здесь очутился?
- Очень просто: пришел по Берковой улице, - ответила фигура.
На незнакомце были большая шляпа, огромные штаны и гигантские башмаки - в остальном это
была точная копия человека, который в Анк-Морпорке, выждав, когда все трактиры закроются,
начинает бойкую торговлю своими очень особыми пирожками с мясом. У Ринсвинда даже была теория,
гласящая, что свой Достабль есть везде.
На шее у Достабля висел лоток с надписью "Стремительная Ида Достабля".
- Я решил, лучше занять место у виселицы заранее, - сообщил Достабль. - Висельники весьма
способствуют аппетиту. Могу я тебе что-нибудь предложить, друг?
Вытянув шею, Ринсвинд посмотрел в конец переулка, где виднелась довольно людная улица. Как
раз в этот момент мимо переулка прошагали двое стражников.
- Например, что? - с подозрением осведомился он, вновь ныряя в тень.
- Есть отличная баллада на хорошей бумаге, повествующая о том самом славном преступнике,
которого будут вешать...
- Спасибо, не надо.
- А как насчет сувенирного обрезка веревки, на которой его повесят? Подлинный экземпляр!
Ринсвинд посмотрел на кусок веревочки, которым соблазнительно помахивал Достабль.
- Что-то сильно смахивает на самый обычный бельевой шнурок, - заметил он.
Достабль бросил на шнурок взгляд, изображающий чрезвычайную заинтересованность.
- Естественно, друг, ведь веревку пришлось не только разрезать, но и разделить на части, чтобы
досталось всем желающим.
- Слушай, а хоть кто-нибудь догадался спросить у тебя: каким образом ты торгуешь этой самой
веревкой, если повешение еще не состоялось? Тебе не кажется, что тут есть некий провал в логике?
Не удаляя с лица улыбки, Достабль немного помолчал. Потом произнес:
- Это отрезок веревки, так? Пеньковой, в три четверти дюйма толщиной, как раз такой, какой
всегда пользуются в подобных случаях. Значит, это подлинник. Может, даже от того же производителя.
Друг, я предлагаю тебе честную сделку. Ну да, наверное, это немного не тот кусок, что обовьется
вокруг его грязной преступной шеи, но...
- И твоя веревка всего в полдюйма толщиной. А вот и этикетка: "Бельевые веревки от компании
"Холм с компанией"".
- В самом деле?
Достабль опять воззрился на собственный товар - так, словно впервые его видел. Не в традициях
Достабля было допускать, чтобы какой-то паршивый факт вставал на пути у честного мошенничества.
- И все равно это веревка, - заявил он. - Настоящая веревка. Не согласен? Будь спок. А может,
желаешь приобрести образчик подлинного народного творчества?
Порывшись в забитом барахлом лотке, он вытащил квадратную картонку. Ринсвинд смерил товар
оценивающим взглядом.
Кое-что подобное он уже видел - там, в пустыне. Хотя и не был уверен, можно ли назвать это
предметом искусства, поскольку в Анк-Морпорке в данное слово вкладывался несколько иной смысл.
Скорее это было нечто среднее между историческим трактатом, географической картой и ресторанным
меню. В Анк-Морпорке принято завязывать узелки на носовых платках, как бы на память. А в этой
жаркой стране носовых платков не было, поэтому ее жители завязывали в узелки собственные мысли.
Хотя нечасто встретишь картины из жизни со-сискок.
- Называется "Сон Сосиски и Чипсов", - сообщил Достабль.
- Да, такое я вижу впервые, - признался Ринсвинд. - Надо же, даже кетчупу место нашлось.
- И что с того? - обиделся Достабль. - Подлинное народное искусство, подлиннее не бывает.
Изображение традиционной городской закуски, изготовленное самым настоящим местным жителем.
Сделка честная, будь спок.
- А, сейчас до меня вдруг дошло. Талантливый абориген в данном случае не кто иной, как ты? -
догадался Ринсвинд.
- Угу. Подлинный и неподдельный. Есть возражения?
- Слушай...
- Но я готов это доказать! Родился на Паточной улице, в Плутджери, там же, где мой отец и дед.
И его дед. Я-то не приплыл сюда на бревне, как прочие выскочки, - не будем показывать, кто именно,
хотя я могу. - По крысиному личику Достабля пробежала тень. - Припираются сюда, занимают наши
рабочие места... Так как насчет произведения искусства? Бери, друг, не пожалеешь. Честная сделка.
Какое-то мгновение Ринсвинд раздумывал, не проще ли сдаться Страже.
- Ладно, мне пора, - торопливо произнес он, снова оглядывая улицу. - Приятно познакомиться
с человеком, кому небезразличны проблемы местного населения.
- Местного?! Да что они знают о жизни, полной ежедневного труда? Пускай гребут туда, откуда
приплыли! - распереживался Достабль. - Работать им, видите ли, не ПО НУТРУ]
- Так для тебя ж это только хорошо, - подсказал Ринсвинд. - Они не хотят работать, значит, не
могут лишить тебя твоей работы.
- Да я куда больше местное население, чем эти! - воскликнул Честная Сделка Достабль, тыча
самым что ни на есть местным пальцем себе в грудь. - Я свое право быть местным ЗАСЛУЖИЛ.
Ринсвинд вздохнул. Порой логика уже не помогает - дальше нужно подхватываться и кидаться
вперед очертя голову.
- И главное для тебя - честная сделка, - сказал он. - Правильно?
- Точняк!
- Так... есть такие люди, которые не должны катиться туда, откуда пришли? По-твоему?
Честная Сделка Достабль надолго задумался.
- Ну, САМО СОБОЙ, я, - пожал плечами он. - Еще мой другая Дункан, потому что Дункан -
мой другая. Ну и, конечно, госпожа Достабль. И еще парочка-троечка друганов из рыбной лавки.
Многовато народу набирается.
- Вот что я тебе скажу, - произнес Ринсвинд. - Я ОЧЕНЬ хочу отправиться туда, откуда
явился.
- Молодец!
- Твой социополитический анализ очень на меня подействовал.
- Зыко!
- А не мог бы ты подсказать мне, как именно отсюда быстрее всего убраться? Где здесь, к
примеру, доки?
- Я бы, конечно, ПОДСКАЗАЛ, - нерешительно произнес Достабль, разрываясь меж
противоречивыми устремлениями. - Только через два часа будут вешать, а у меня еще пироги не
разогреты.
- А я слышал, что казнь отменили, - заговорщицки сообщил Ринсвинд. - Тот тип смылся.
- Не может быть!
- Точно тебе говорю, - заверил Ринсвинд. - Сам подумай, буду ли я вешать тебе на уши
креветок.
- А последнее слово он какое-нибудь сказал?
- Вроде как "Всем пока".
- А как же обязательная перестрелка со стражей? Ее что, не было?
- Видимо, не было.
- И это называется побегом? - разочарованно протянул Ч.С.Достабль. - И чего только я сюда
перся? А ведь у меня было отличное торговое место на Гале. Но что, спрашивается, за казнь без
хорошего пирога? - Воровато оглядевшись, он наклонился поближе к Ринсвинду. - Кстати, что бы
там ни говорили, на Гале очень даже неплохо. Деньги там такие же, как везде, вот что я тебе скажу.
- Гм... да. Наверняка. Иначе это были бы... другие деньги, - согласился Ринсвинд. - ТАК ВОТ,
раз уж вечер для тебя все равно испорчен, может, ты мне подскажешь, в какой стороне тут доки?
Лицо Достабля выразило некоторую неуверенность. Ринсвинд сглотнул. На него нападали пауки,
злющие люди с копьями и падучие медведи. Но момент истины в его общении с этим континентом
настал только сейчас.
- И знаешь, - добавил Ринсвинд, сглатывая, - я... я даже... готов... кое-что у тебя КУПИТЬ!
- Веревку?
- Нет, не веревку. Только не веревку. Гм-м... я понимаю, мой вопрос может показаться весьма
эзотеричным, но все-таки - что за начинка у тебя в пирогах с мясом?
- Мясо.
- И какое же?
- О, я вижу, ты истинный любитель ДЕЛИКАТЕСНЫХ пирогов с мясом...
- Понятно. Они, стало быть, о деликатесами внутри?
- Точняк.
- И ты можешь сказать, что у них внутри, только после того, как покупатель откусит?
- Ты что, намекаешь, что мои пироги недостаточно высокого качества?
- Выразимся так: я лишь предполагаю подобную возможность. Ладно уж, попробую
деликатесный.
- Молодчага. - Достабль пошарился в едва теплой половине лотка и вынул оттуда пирожок.
- Так... что там за мясо? Кошачье?
- Да ты что! Баранина куда дешевле кошатины.
Достабль плюхнул пирожок в миску.
- Что ж, тогда... - Ринсвинд чуть не подавился. - О нет, только не надо лить сверху гороховый
суп! Ну почему вечно этот гороховый суп?
- Будь спок, друг. Он отлично обволакивает желудок, - успокоил Достабль, доставая красную
бутылку.
- А это что?
- Настоящий кетовый чуп, друг.
- Ты залил мне мясной пирог гороховым супом и думаешь, что я еще буду сдабривать все это...
томатным соусом?
- Неплохая цветовая комбинация, а? - просиял Честная Сделка Достабль, вручая Ринсвинду
ложку.
Ринсвинд потыкал ею в пирог. Тот мягко ударился о стенку миски.
Что ж, была не была... Он ел сосиски в тесте Себя-Режу-Без-Ножа Достабля и разноцветные
древние яйца, которыми торговал Сам-Себе-Харакири Достаби. И при этом он, Ринсвинд, выжил -
хотя некоторое время желал себе смерти. Более того, он ел более чем подозрительный кусь-кусь АльДжиблы,
пил кошмарный яковый чай Да-Не-Достигнуть-Мне-Никогда-Просветления Достабланга,
проталкивал себе в горло чудовищный сморгасброд Доста Достаблессонсона, старался глотать, не жуя,
куски мороженной гадости, поставляемой исключительно Да-Пнут-Меня-В-Заледеневшую-Дырку
Достабукки (при одном воспоминании об этом желудок вставал на дыбы: в конце концов, одно дело -
освежевать выбросившегося на берег дохлого кита, и совсем другое - оставить его там валяться, пока
он сам не взорвется). А уж что до зеленого пива, сваренного Подавись-Мною-Собственные-Дети
Достабля-Стабля...
Все это Ринсвинд ел и пил. В какой бы уголок мира его ни заносило, из туземной первородной
глины неизменно вылезал какой-нибудь скользкий тип, предлагающий ему местный деликатес. Это
ведь не более чем пирог. Ну что такого особого может быть в пироге? Впрочем, нет, сформулируем
иначе... Насколько ОСОБЕННЫМ может оказаться пирог?
Ринсвинд откусил.
- Хорош пирожок? - заботливо осведомился Ч.С.Достабль.
- О боги... - выдавил Ринсвинд.
- И это не просто какой-нибудь протертый горох, - продолжал Достабль, пытаясь заглянуть в
глаза Ринсвинда, которые были устремлены в разверзшуюся перед ними вечность. - Этот горох
"Последний континент протирал главный специалист города по протиранию гороха.
- СПАСИТЕ...
- Эй, господин, с тобой все в порядке?
- Он как раз такой... как я и ожидал...
- Вот видишь, стало быть, не так уж и плох!
- Ты точно Достабль!
- Мне на это обижаться или как?
- Ты кладешь пироги в гороховую похлебку, а сверху поливаешь соусом. Кому-то когда-то -
наверное, в очень глухую полночь - пришла в голову эта дикая идея. Мне ни в жизнь не поверят, что
бывает ТАКОЕ. - Ринсвинд бросил взгляд на полузатонувший пирог. - После этого рассказы о
гигантских ходячих сливовых пудингах покажутся жалкой выдумкой, можешь поверить моему слову.
Не удивительно, что вы тут пьете столько пива [Нет такого блюда, как съедобный (не говоря уж о том,
чтобы вкусный!) плавучий мясной пирог, где горох как раз нужной консистенции, томатный соус
придает приятную пикантность, а мясная начинка сделана из известных частей животного. Правда,
бывают платонические гамбургеры, сделанные не из коровьих губ и копыт, а из настоящей говядины.
Иногда встречается и рыба-плюс-чипсы, где рыба - нечто большее, чем белая замазка в панировочных
сухарях, а чипсы не настолько острые, чтобы ими можно было бриться. И бывают сосиски в тесте, чья
общность с мясным продуктом не ограничивается одной лишь розоватостью, - счастливчики, которым
повезло вкушать такие сосиски, лили как можно меньше горчицы и кетчупа, чтобы НЕ ИСПОРТИТЬ
ВКУС.
Но весь фокус в том, что людей МОЖНО приучить к тому, чтобы они питались исключительно по
поваренной книге Макивелли и никакую иную еду не признавали.
И все равно кусочкам ананаса в пицце оправданий нет]...
Безумно потряхивая головой, Ркнсвинд выбрел под неверный фонарный свет.
- Значит, вы тут и вправду едите такие пироги? - скорбно вопросил он караульного, за спиной у
которого маячили стражники.
- Это он!
Ринсвинд радостно закивал.
- Здоровеньки! - воскликнул он.
Раздались два звонких хлопка. Это Ринсвинд сбросил сандалии.
Пучина источала пар. Шаровые молнии с шипением падали на поверхность моря, будто капли
воды на раскаленный противень.
Волны были слишком велики для волн, но как раз подходящего размера для гор. Думминг
осторожно высунул голову из-за борта, чтобы посмотреть на море, - и в тот же самый момент лодка
заскользила вниз, в гигантский каньон, пролегший меж двух морских валов.
За ногу Думминга отчанно цеплялся декан.
- Слушай, Думминг, ты в таких вещах специалист, - простонал он, когда они достигли дна
каньона и начался жуткий, животокрутительный подъем на следующий гребень. - Мы сейчас
погибнем?
- Я... я так не думаю, декан...
- Жаль...
К тому моменту, когда Ринсвинд свернул за угол, сзади уже вовсю свистели, но он никогда не
допускал, чтобы столь мелкие детали выводили его из равновесия.
Это был город! В городах все гораздо легче. Он был городским созданием. В городах так много
мест, где можно...
Теперь засвистели еще и впереди. Толпа неожиданно стала плотнее, очень много людей зачем-то
двигались в одном направлении. Но Ринсвинду НРАВИЛОСЬ рассекать толпу. Он был преследуемым, а
потому преимущества новизны были на его стороне. Это он распихивал плечами ничего не ведающих
прохожих, которые потом оборачивались, толкались, выказывали недовольство и вообще всячески
демонстрировали свою неприязнь к тем, кто пытался следовать по пятам за беглецом. Бильярдным
шаром Ринсвинд прокатился через толпу и ловко вписался в лунку переулка.
Лучше всего бежать под уклон. Поскольку именно в конце всяких уклонов, как правило,
располагаются доки.
Так он и бежал, то увертываясь, то подныривая, пока вдруг не вылетел к воде. Неподалеку
покачивались лодки - слегка маловаты, но выбирать не...
Из мрака донесся чей-то топот. Кто-то почти нагнал его!
А эти стражники оказались парнями не промах!
Такого развития событий он не ожидал.
Неужели они захватили его в кольцо? Но ведь это не их дело - думать.
Он побежал в единственном оставшемся направлении: вдоль береговой линии.
Ага, вот здание... По крайней мере... по крайней мере, судя по всему, здание. Да. Потому что таких
огромных кораблей просто не делают...
Ринсвинд всегда считал, что здание - это ящик с остроконечной крышкой, цветом более или
менее сходный с окружающей грязью. Впрочем, как однажды заметил знаменитый философ Лай Тинь
Видль: истинный мудрец, забиваясь в дыру, не смотрит, какого цвета там обои.
Прыжками преодолев ступеньки, Ринсвинд обежал вокруг странно
...Закладка в соц.сетях
