Жанр: Фантастика
Плоский мир. Последний континент
...взглядом озадаченные лица собеседников.
- Огненные жертвоприношения. Люди приносили нам жертвоприношения. А коровы, видишь ли,
не очень-то хорошо горят. По природе они довольно сырые создания. Никаких дров не напасешься.
Волшебники все так же вопросительно смотрели на него. Бог предпринял еще одну попытку
объясниться.
- Честно сказать, я никогда не мог взять в толк, зачем все это надо. Все эти вопли из облаков,
кары небесные... Ну и чего этим можно добиться? А хуже всего... Знаете, что было самое худшее?
Стоило только ПРЕКРАТИТЬ яриться и насылать небесные кары, как люди уходили от тебя и начинали
молиться другому богу. Не верится, правда? "Вот когда было больше небесных кар, жизнь была куда
лучше", - говорили они. Или: "Будь побольше небесных кар, на улицах было бы куда безопаснее". А
попадала какая-нибудь случайная молния в беднягу-пастуха, оказавшегося не в том месте не в то время,
так священнослужители сразу оживлялись: "И поделом этим пастухам, уж мы-то их давно подозревали,
наконец-то боги по-настоящему разгневались, надо бы построить храм побольше, спаси, господи, и
сохрани".
- Эти священнослужители, они все такие, - фыркнул декан.
- Но зачастую они ИСКРЕННЕ в это верили! - почти простонал бог. - Это так угнетает.
Думаю, когда мы создавали человека, то с самого начала совершили какую-то ошибку. Грозовой фронт,
некстати оказавшиеся на улице пастухи - не успеешь и глазом моргнуть, как повсюду расставлены
жертвенные алтари, а дыма столько, что глаза слезятся. - Бог еще раз высморкался в последний сухой
клочок платка Думминга. - Я так от этого устал! Бог ведает, я старался изо всех сил, а поскольку бог
- это я, уж я-то знаю, о чем говорю. "Да Услышишь Ты Громовы Звуки, Да Приникнешь Немедля К
Земле Сырой", - советовал я. - "Да Устраивай Ямы Помойны От Колодца Подале". Не говоря уж:
"Да Не Собачься С Близкими Своими, Проживешь Дольше".
- И как, помогло?
- Не уверен. Очень скоро всех моих подопечных перерезали последователи бога из соседней
долины. Он, видите ли, велел им убивать всякого, кто в него не верил. Мерзкий тип.
- А как же горючие коровы?
- Горючие кто? - переспросил погруженный в глубокое уныние бог.
- Ты начал рассказывать про легковоспламеняемых коров, - подсказал Думминг.
- Ах да. Еще одна замечательная идея, из которой ничего не вышло. Я просто подумал, что если
взять, к примеру, кусок дуба, известный своей горючестью, и соединить его с куском коровы, известной
своей сыростью, тем самым можно решить кучу проблем. Но в результате я получил весьма странный
куст, который производил крайне неприятные звуки вкупе с кислым молоком. И все же ПРИНЦИП был
правильный. А поскольку мои последователи к этому моменту либо погибли, либо переселились в
соседнюю долину, я решил: а не пошло бы все в преисподнюю, вникну-ка я в это дело по-настоящему,
только на сей раз сделаю все разумно. - Божье лицо немного просветлело. - Вообще, если расщепить
на очень маленькие частички даже самую обыкновенную корову, получаются поразительные вещи.
- К примеру, суп, - уточнил Чудакулли.
- В общем и целом все вокруг не более чем набор инструкций, - продолжал бог, не слушая его.
- Как я всегда и утверждал! - воскликнул Думминг.
- В самом деле? - Бог внимательно посмотрел нанего. - Что ж... вот так все и началось. Я
подумал: а вот было бы интересно создать существо, которое в случае необходимости будет быстро
изменять свои инструкции...
- Ты про эволюцию? - спросил Думминг Тупс.
- Про эволюцию? - Бог на мгновение задумался. - Так вы называете "изменения с течением
времени"? Что ж, название неплохое. Эволюция... Да, пожалуй, именно эволюцией я и занимаюсь. К
сожалению, пока не больно-то получается.
Рядом с ним раздался хлопок. Растение принесло плод. Кожура лопнула, и из-под нее, сложенный
в форме хризантемки, показался белоснежный носовой платок.
- Видите? - сказал бог. - Вот против таких вещей я и возражаю. От них за версту несет
ЭГОИЗМОМ.
Рассеянно сорвав платок, он высморкался в него, скомкал и бросил на землю.
- Прошу прощения за лодку, - продолжил он. - Я слегка торопился. Не хотел, чтобы вы тут все
перевернули с ног на голову, а во всякие божьи кары я не верю. Но вы и сами хотели покинуть остров,
вот я и решил помочь вам поскорее осуществить свое желание. Думаю, учитывая обстоятельства, я
сделал свою работу неплохо. Новую землю лодка должна найти автоматически. В общем, хорошего
плавания, приятно было познакомиться.
- Нас эта обнаженная дама на носу слегка отвлекла, - объяснил Чудакулли.
- Обнаженная... кто? - Бог посмотрел в сторону корабля. - Эти глаза плохо настраиваются... О,
ну да. Фигура. Опять этот проклятый морфорезонанс... Да все уже, XВAMUM!
Носовоплаточное растение принесло еще один плод. Глаза бога превратились в щелочки. Вытянув
палец в направлении цветка, бог испепелил непокорное растение.
Волшебники как один попятились.
- Стоит на минутку расслабиться, как дисциплина летит ко всем чертям! - воскликнул бог. -
Они так и жаждут угодить! Ума не приложу почему!
- Прошу прощения, я правильно тебя понял? - осторожно спросил Думминг. - Так ты - БОГ
ЭВОЛЮЦИИ?
- Э-э... а что в этом такого? - встревоженно осведомился бог.
- Но на эволюционный процесс уходят тысячи, а то и миллионы лет!
- Неужели? А я всего лишь пару годков как начал! Ты хочешь сказать, не я один этим
занимаюсь?
- Боюсь, что так, - подтвердил Думминг. - Люди разводят собак, выбирая самых злобных,
пытаются вывести лошадей порезвее, и есть множество других примеров...
- И мосты тоже иногда разводят, а-ха-ха, - добавил Чудакулли.
- В самом деле? - Похоже, бог эволюции шуток не понимал. - Чтобы вывести мост подлиннее?
И зачем? Впрочем, век живи, век учись.
Аркканцлер подмигнул Думмингу Тупсу. Чувство юмора у богов частенько хромает, но у этого
божества с юмором было даже хуже, чем у Чудакулли.
- Но мы сейчас в далеком прошлом, господин Тупс, - сказал он. - Никто никого еще не
разводит УЖЕ.
- О. Да, - отозвался Думминг.
- И потом, один бог эволюции хорошо, а два лучше! - добавил Чудакулли. - И интереснее.
Победит тот, у которого лучше получится.
Бог смотрел на Чудакулли с открытым ртом. Потом он закрыл рот, но не до конца, а ровно
настолько, чтобы беззвучно повторить слова Чудакулли, затем божество щелкнуло пальцами и исчезло
в облачке белых огней.
- Ну вот, вы двое его доконали, - укоризненно произнес профессор современного
руносложения.
- Значит, будете сегодня без торта! - воскликнул казначей.
- Я всего лишь сказал, что победит тот, у кого лучше получится, - пожал плечами Чудакулли.
- Должен заметить, вид у него был вовсе не расстроенный, - произнес Думминг. - Скорее он
выглядел как человек, вернее бог, который внезапно что-то понял.
Чудакулли бросил взгляд на небольшую гору, возвышающуюся посредине острова, и, повидимому,
пришел к какому-то решению.
- Что ж, пора отчаливать, - сказал он. - Разгадку странности острова мы нашли. Тут
экспериментирует слегка недалекий бог. Лично меня такое объяснение вполне устраивает.
- Но, аркканцлер... - начал Думминг.
- А видите вон ту лозу, рядом с главным философом? - указал декан. - Она появилась минут
десять назад, не больше.
Лоза походила на огуречную, но плоды на ней были желтого цвета.
- Господин Тупс, дай-ка сюда свой перочинный ножик, - велел Чудакулли.
Аркканцлер ловко рассек один из плодов напополам. Тот еще не совсем созрел, но желто-розовые
клеточки, окруженные чем-то липким и сладким, уже были видны.
- Но ведь прошло всего десять минут, как я подумал о чем-то подобном! - воскликнул главный
философ.
- По-моему, все очень логично, - сказал Чудакулли. - Есть мы, волшебники, существа,
которые недвусмысленно выражают желание покинуть этот остров... И что мы возьмем с собой в
плавание?
- Еду? - предположил Думминг. - Но ведь...
- Совершенно верно! Будь я каким-нибудь овощем, я бы тоже постарался тут пригодиться. Иначе
так и останешься висеть на этом острове, соревноваться с другими, кто крупнее семена выведет. Прочь
страхи! Кругом полно конкурентов, и они не дремлют! Нет, действовать надо немедленно.
Представилась возможность - хватай ее! Кто знает, когда приплывет следующая лодка, может, лет
через сто!
- А то и через тысячу, - поддержал декан.
- Или того дольше, - согласился Чудакулли. - Выживание шустрейшего - вот как это
называется. Так что, господа, предлагаю грузиться и отчаливать.
- Что, вот так просто? - недоверчиво переспросил Думминг.
- Ну конечно. А что тут такого?
- Но... но... мы столько всего могли бы здесь узнать! - воскликнул Думминг. - От
разворачивающихся перспектив просто захватывает дух! Наконец-то появился трезвомыслящий бог!
Наконец-то появилась возможность получить ответы на многие важные вопросы! Мы могли бы... мы
можем... Послушайте, нельзя просто так взять и уплыть отсюда. В конце концов... волшебники мы или
нет?
Он вдруг почувствовал, что внимание коллег сосредоточилось только на нем, на нем одном, а
волшебники своим вниманием не разбрасываются. Когда волшебник тебя слушает, это вовсе не
означает, что он тебя слушает, - скорее всего, он обдумывает собственный ответ.
Но в следующий миг чары развеялись. Главный философ покачал головой.
- Интересная мысль, - похвалил он и повернулся к другим волшебникам. - Так это... голосую
за то, чтобы взять на борт побольше этих... пирожных.
- Хорошее материальное обеспечение - залог успеха экспедиции, - одобрил декан. - И судно
довольно вместительное, так что можно смело грузить сколько хотим.
Ухватившись за свисающий с борта усик, Чудакулли перевалился внутрь лодки. Поднявшись, он
принюхался.
- Отдает тыквой, - сказал он. - Всегда любил тыквы. Очень УСВОЯЕМЫЙ овощ.
Думминг прикрыл глаза руками.
- Неужели? - простонал он. - Неужели волшебники Незримого Университета всерьез
рассматривают эту перспективу - отправиться в путь на съедобном корабле?
- Хочешь - жарь, хочешь - вари, прекрасная основа для супа и, разумеется, отличная начинка
для пирогов, - жизнерадостно продолжал аркканцлер. - А семечки - прекрасная закуска.
- С маслом особенно хороши, - сообщил заведующий кафедрой беспредметных изысканий. -
Может, тут где-нибудь найдется и масляное дерево?
- Скоро будет, - тоном специалиста заверил его декан. - Ты нам не поможешь забраться,
аркканцлер?
И тут Тупс взорвался.
- Не могу поверить своим глазам! - выкрикнул он. - Вы отворачиваетесь от поразительной,
богом данной возможности!..
- Совершенно верно, господин Тупс, - отозвался сверху Чудакулли. - Не хочу никого обижать,
но, если выбирать между путешествием по соленым волнам и пребыванием на островке, где кто-то
занимается экспериментами по созданию горючей коровы, уж лучше я запишусь в морские волки.
- Это кормовая палуба? - подал голос декан.
- Надеюсь, нет, - отозвался Чудакулли. - Видишь ли, Тупс...
- Ты уверен? - гнул свое декан.
- Уверен. Так вот, ВИДИШЬ ЛИ, Тупс, когда ты немного наберешься жизненного опыта, то
наверняка согласишься со мной: нет ничего более опасного, чем бог, у которого куча свободного
времени...
- Если не считать разъяренной медведицы, - вставил главный философ.
- Боги куда опаснее.
- Вблизи - ничуточки.
- Все должно быть четко определено с самого начала. Где мы будем кормиться? На какой
палубе?
Думминг в отчаянии покачал головой. Иногда его желание и дальше продвигаться по лестнице
волшебной карьеры существенно ослабевало - особенно когда он своими глазами видел, что ждет его
на вершине.
- Просто... просто не знаю, что сказать, - выдавил он. - Честно говоря, я ошеломлен.
- Отлично, юноша. Почему бы тебе в таком случае не сбегать вон к тем пальмам за бананами?
Зеленые хранятся дольше. И не надо делать такое лицо. Что же до богов, я предпочитают тип "я-тебяпородил-я-тебя-и-убью".
Во всяком случае, с ними знаешь, как общаться и о чем разговаривать.
- Они, так сказать, ближе к народу, - уточнил декан.
- Именно.
- Можете упрекнуть меня в излишней придирчивости, - вступил в разговор заведующий
кафедрой беспредметных изысканий, - но я предпочитаю держаться подальше от богов, которым в
любой момент может взбрести в голову, что с тремя ногами я стану бегать быстрее.
- Полностью разделяю твое мнение. Что-то не так, Тупс? А, он уже ушел. Ничего, скоро
вернется. И... декан?
- Да, аркканцлер?
- Сильно подозреваю, что ты сейчас придумываешь назначение задней палубе. Так вот, уволь
меня от шуток на сей счет.
- Эй, друг, ты там как?
Наверное, никто раньше не был так счастлив явлению Крокодила Крокодила.
Ринсвинд позволил себя усадить, после чего с удивлением обнаружил, что его рука не посинела и
не распухла до невероятных размеров.
Последний континент
- Проклятый кенгуру... - пробормотал он, отмахиваясь от вездесущих мух.
- Какой кенгуру, друг?
Крокодил помог Ринсвинду подняться на ноги я повел его обратно к трактиру.
Ринсвинд огляделся. Кругом были лишь привычные составляющие местной декорации: сухие
кусты, красная земля и миллионы зудящих мух.
- С которым я только что разговаривал.
- Я выглянул на крыльфо и увидел, как ты прыгаефь фловно фумаффедфий и вопифь, - покачал
головой Крокодил. - Никакого кенгуру фдефь не было.
- Наверное, это ВОЛШЕБНЫЙ кенгуру, - утомленно отозвался Ринсвинд.
- А-а, волфебный, ну что ф, волфебный так волфебный, - отозвался Крокодил. - Пофалуй,
дам-ка я тебе лекарфтва, друг, оно помогает, когда переберефь пива.
- Какого лекарства?
- Ефе пива.
- А сколько я выпил вчера?
- Пинт двадфать.
- Не валяй дурака, столько пива никому НЕ УДЕРЖАТЬ!
- А ты его офобо и не дерфал, друг. Но будь фпок! Нафтояфий муфик никогда не дерфитфя фа
фвое пиво.
В зловонной яме Ринсвиндова мозга началась вторая серия хроники событий. Ринсвинда
передернуло.
- Я что... пел? - с опаской спросил он.
- Не то флово. Ты вфе покафывал на плакат ф "Пивом Ру" и пел... - Крокодил пожевал
гигантскими челюстями, вспоминая. - "Только ф кенгуру выфел облом". Чертовфки хорофая пефня!
- А потом?
- Потом ты проиграл все фвои деньги в "брофь монетку". Файка Дагги ободрала тебя как липку.
- Это когда... я... кажется, там были две монеты, и тот тип подбрасывал их, и надо было... надо
было угадать, какой стороной они упадут?
- Точно. А ты вфе фтавил на то, что они фовфем не упадут. Клялфя, что рано или пофдно это
проифойдет. Фато против тебя делали неплохие фтавки.
- И я проиграл все, что мне дал Безумный?
- Точняк.
- А чем же я тогда расплачивался за пиво?
- О, клиенты в очередь фтояли, чтобы тебя угофтить. Говорили, ты лучфе, чем фкачки на
кенгуру.
- А потом я... Там было еще что-то с овцой... - На лице Ринсвинда отразился ужас. - О нет,
только не это...
- Точняк, друг. Ты фкафал: "Эй вы, пьянчуги, бьюфь об факлад, что пофтригу эту овфу! На что
фпорим, пофтригу как милую и ф фавяфанными глафами, а потом ваф вфех пофтригу, будь фпок,
вфтановитефь в очередь, фаднифы... "
- И что? После этого меня побили?
- Что ты, друг, ты фтал гвофдем программы! Вфе только обрадовалифь, офобенно когда ты
пофтавил пятьфот кальмаров, что в умении фтричь переплюнефь лучфего мефтного фтригаля.
- Но я не мог! Я вообще никогда не спорю на деньги!
- Фато я фпорю, и не будь ты таким уверенным в фебе, я бы на тебя и двухпенфовика не
пофтавил, Ринфо.
- Ринсо? - слабым голосом переспросил Ринсвинд. Он посмотрел на стакан из-под пива,
который до сих пор сжимал в руке. - Что вообще ты в это пиво подмешиваешь?
- Твой друг Бефумный клялфя, что ты такой великий волфебник, что фтоит тебе ткнуть в кого
пальфем, как тот фрафу фамертво падает, - сообщил Крокодил. - Я бы не прочь на такое вфглянуть.
Ринсвинд в отчаянии зашарил взглядом по стенам. В глаза бросился очередной плакат с "Пивом
Ру". На нем были все те же дурацкие местные деревья и безводная красная почва, вот только...
- Эй!
- Что такое, друг? - откликнулся Крокодил.
- А где кенгуру? - просипел Ринсвинд.
- Какой кенгуру?
- Вчера на этом плакате был кенгуру...
Крокодил уставился на плакат.
- Я больфе по фапаху ориентируюфь, - наконец признался он. - Но долфен ф тобой
фоглафиться. Фудя по фапаху, кенгуру там нет.
- Здесь происходят очень странные события, - покачал головой Ринсвинд. - И само это место
очень странное.
- У нас дафе опера ефть, - похвастался Крокодил. - Мы тут вфе окультуренные.
- Опера? Это когда, чтобы сказать, как тебе плохо, нужно использовать не меньше девяноста
трех слов?
- Ага, мы это... того, любим вырафатьфя.
- Неужели я поставил пятьсот... Пятьсот чего я поставил?
- Кальмаров.
- ...Кальмаров, которых у меня нет и не было?
- Точняк.
- И если бы я проиграл, меня бы убили?
- Будь фпок.
- Слушай, а других слов вы что, не зна...
Взгляд Ринсвинда опять упал на плакат.
- Кенгуру вернулся!
Крокодил неуклюже развернулся, подошел к плакату и принюхался.
- Вофмофно, - с осторожностью подтвердил он.
- Только смотрит не в ту сторону!
- Ну, ну, не принимай это блифко к фердфу, - произнес Крокодил Ганди, очевидно желая
успокоить Ринсвинда.
Ринсвинд вздрогнул.
- Ты прав, - сказал он. - Наверное, эта жара, эти вечные мухи совсем меня доконали. Ну,
точно, они.
Ганди налил ему еще пива.
- Выпей, пиво помогает от перегрева, - сказал он. - Вот рафве что ф мухами оно ничего не
мофет поделать.
Ринсвинд начал было кивать и вдруг застыл. Снял шляпу и критически ее осмотрел. Потом
помахал рукой перед лицом, вспугнув пару-тройку мух. Наконец, задумчиво уставился на батарею
бутылок.
- У тебя веревочки не найдется? - спросил он.
После серии неудачных экспериментов и легкого сотрясения мозга Ганди предложил
переключиться на пробки.
Сундук заблудился. Раньше он мог сориентироваться в любой точке времени и пространства, но
сейчас... Сейчас это было все равно что идти одновременно по двум дорогам, ведущим в
противоположные стороны, и это было выше его сил. Сундук знал, что провел под землей очень долгое
время, - но вместе с тем был уверен, что провел там не больше пяти минут.
Мозгом как таковым Сундук не обладал, хотя у стороннего наблюдателя могло сложиться иное
впечатление. Но Сундук не думал, а реагировал (порой весьма разнообразно) на изменения в
окружающей среде. Как и большинство высокоразумных созданий, он все время искал, кого бы пнуть.
В данную минуту Сундук ковылял по пыльной дороге, периодически, хоть и без особого
энтузиазма хлопая крышкой на мух. Опаловая облицовка Сундука блестела на солнце.
- Вввааууу! Что за ЛАПОЧКА! Эй, мальчики, ну-ка, за ним!
Сундук не обратил внимания на ярко размалеванную повозку. Поравнявшись с ним, повозка
остановилась. Каким-то уровнем своей деревянности он, вероятно, ощутил, что из повозки вышли люди
и стали разглядывать его. Но он не стал противиться, когда они, придя к некоему решению, принялись
грузить его на повозку. Сундук не знал, куда ему следует направляться, а поскольку повозка ехала тоже
неизвестно куда, с его стороны вполне логично было "подумать": кто знает, быть может, она доставит
его прямиком куда надо...
Будучи водруженным на повозку, Сундук сначала выждал положенное время, а потом осмотрелся.
Вокруг теснились другие сундуки, сундучки и сумки, и это успокаивало. После целых пяти минут
миллионолетнего пребывания под землей времяпрепровождение в таком обществе казалось весьма
приятным.
Сундук не стал противиться даже тогда, когда кто-то открыл ему крышку и набил его доверху
обувью. Обувью весьма необычной, как отметил про себя Сундук, с интересными каблуками,
изысканно украшенной где шелком, где блестками. Сразу становилось ясно, что эта обувь принадлежит
женщине. Хорошо, подумал (или почувствовал, или отреагировал) Сундук. Дамы обычно ведут
довольно-таки спокойную жизнь.
Фиолетовая, вся в красных цветах, повозка возобновила свой тряский путь по пустынной дороге.
На задней стенке красовалась грубо намалеванная надпись: "Петуния, Королева Пустыни".
Ринсвинд пристально посмотрел на ножницы в руках у главного стригаля. На вид они были весьма
острыми.
- А те известно, как мы поступаем с теми, кто сначала заключает пари, а потом прет на
попятный? - поинтересовался Дагги, главарь банды.
- Э-э... но я ведь был пьян.
- Мы тоже. И чо?
Ринсвинд окинул взглядом овечий загон. Он, само собой, знал, как выглядят овцы, и не раз
встречал их на своем жизненном пути, правда, как правило, на этих знаменательных встречах овцы
присутствовали только частично и обрамленные какими-нибудь овощами. А еще в детстве у него был
игрушечный ягненок. Но есть в овце что-то отталкивающее, какая-то запредельная пучеглазая
безмозглость, отдающая отсыревшей шерстью и паникой. Во многих религиях превозносятся
достоинства кротких, но Ринсвинд в это никогда не верил. Самая кроткая тварь порой может показать
себя с очень мерзкой стороны.
Но вообще... овцы покрыты шерстью, а ножницы на вид довольно острые. Может, и получится?
Внутренний радар сигнализировал, что неудачная попытка чревата несколько меньшими
последствиями, чем отказ от таковой.
- А могу я произвести пробный постриг? - осведомился он.
Из загона вытащили овцу и швырнули на землю перед ним.
Ринсвинд улыбнулся Дагги как профессионал - профессионалу. Во всяком случае, попытался.
Улыбаться Дагги было все равно что швыряться меренгами в огромную скалу.
- Гм-м... еще бы кресло и полотенце. А также зеркало и расческу, - сказал он.
Подозрения, которые испытывал Дагги, крепли с каждой секундой.
- Это еще чо? На кой тебе все это?
- Привык делать все как положено.
На задней стороне загона для стрижки овец, на выбеленных солнцем досках, невидимый никем,
начал проступать силуэт кенгуру. А затем белые черточки поплыли по деревянной поверхности, будто
перистое облачко по чистому небу. А потом начали преображаться...
Сам Ринсвинд очень давно не стригся, но общий порядок он знал.
- Так вы в этом году уже ездили в отпуск? - бойко клацая ножницами, любезно осведомился он.
- Мнннэээ-ээ-ээ!
- А как вам нравится сегодняшняя погода? - В отчаянной попытке завязать разговор Ринсвинд
прибегнул к проверенной веками теме.
- Мнннэээ-ээ-ээ!
Овца даже не пыталась оказать сопротивление. Она была пожилая, и зубов у нее было куда
меньше, чем ног, зато опыта хватало, и даже ее чрезвычайно неглубокий разум понимал: процесс
стрижки должен осуществляться совсем не так. Стрижка должна быть краткой борьбой, после которой
опять приходит свобода загона - но свобода обновленная, прохладная и со всех сторон
проветриваемая. И на протяжении этого процесса не положено интересоваться овечьим мнением о
погоде или осведомляться, как именно данная овца намерена провести выходные, - в особенности
учитывая, что овца не знает и представить себе не может, ни что такое выходные, ни как их должным
образом следует "проводить". А льющаяся в уши лавандовая вода - это уж совсем ни в какой загон не
лезет.
Стригали наблюдали за происходящим молча. Народу собралось изрядно: никто в городке не
хотел пропустить предстоящее зрелище. В глубине души все знали: тут будет о чем порассказать
правнукам.
Ринсвинд отступил на пару шагов, критическим взглядом окинул свою работу, после чего
предоставил овце возможность посмотреть в зеркало на свой затылок. Бедное создание, не выдержав
этого испытания, заблеяло, невероятными усилиями подобрало расползающиеся ноги и что было мочи
рвануло к загону.
- Эй, подожди, еще ж укладка! - крикнул Ринсвинд вслед.
Он спиной почувствовал устремленные на него взгляды стригалей. После некоторой паузы один
обалдело произнес:
- И что, так стригут овец в твоейной стране?
- Гм-м... а ты как думаешь? - дипломатично отозвался Ринсвинд.
- Вроде как... медленновато.
- А надо быстрее?
- Ну, Дагги как-то остриг за час чуть ли не полсотни штук. А ты ж должен переплюнуть его. Да и
к чему весь ентот выпендреж? Надо быстро: чик - спина! чик - перед! чик - голова! чик-чик - по
бокам! И делов-то!
- До стрижки, - с тоской в голосе произнес один стригаль, - была такая красивая овца...
Внезапно со стороны овечьего загона донеслось громкое блеяние.
- Ну, Ринсо, ты готов к настоящему делу? - спросил Дагги.
- Боги милостивые, это еще что такое? - воскликнул кто-то из толпы.
Изгородь разнесло в мелкие щепки. В проломе возвышался баран. Стряхивая деревянные щепки с
рогов, он тряс головой. Из ноздрей животного вырывался пар.
Когда Ринсвинд думал об овцах, в первую очередь ему в голову приходили воспоминания об
остром или пряном соусе. Еще с понятием "овца" ассоциировались представления о типичных овечьих
качествах, таких как овечья глупость или овечья кротость. Сейчас же перед ним возвышался баран, и у
Ринсвинда внезапно возникли аналогии с... ТАРАНОМ. Баран грозно бил копытом в землю. Он был
гораздо крупнее средней овцы. Он был таким огромным, что Ринсвинду даже пока-Последний коитинен
т залось: этот баран заполнил собой все его будущее.
- Эй, у меня таких не было! - воскликнул хозяин стада.
Дагги вложил в свободную руку Ринсвинда свои ножницы и похлопал его по спине.
- Он твой, друг. - С этими словами Дагги осторожно попятился. - Ты как, готов
продемонстрировать нам свое мастерство?
Ринсвинд посмотрел на свои ноги. Они не двигались. Они словно бы приросли к земле.
Баран, храпя и таращась на Ринсвинда налитым кровью зраком, неотвратимо приближался.
- Зыкински, - вдруг шепнул он, приблизившись на достаточно близкое расстояние. - Ты
исполняй свою часть с ножницами, а остальное овцы возьмут на себя. Будь спок.
- ТЫ? - Ринсвинд бросил тревожный взгляд на зрителей, предусмотрительно удалившихся на
безопасное расстояние.
- Ха, угадал. Ну чо, готов? Они будут повторять за мной. Они ведь овцы.
Шерсть падала дождем. Стригали смотрели.
- Такое нечасто увидишь, - сказал один другому. - Чтоб овца вот так стояла на голове...
- А какое "колесо" получилось, - заметил другой, попыхивая трубкой. - Для овцы совсем
зыкинское.
А Ринсвинд знай себе стриг. Ножницы в его руках как будто обрели собственную жизнь. Овцы так
и кидались под лезвия, словно торопясь получить удовольствие. Овечье рун
...Закладка в соц.сетях
