Жанр: Фантастика
Плоский мир. Последний континент
...низ по
склону.
Он должен был кубарем скатиться вниз - это было ясно как день. Нет, не скатиться, а просто
упасть, ведь склон был почти отвесным. Даже горные козлы преодолевали бы его только в связке.
Вокруг прыгали камни, а некоторые - те, что покрупнее, - ударяли сзади в шею, а Снежок все трусил
и трусил вперед, поддерживая ту ровную скорость, с которой привык передвигаться по всякой плоской
поверхности. В конце концов Ринсвинд решил, что лучшей политикой будет держаться покрепче и
вопить.
На полпути вниз он увидел дикий табун. Кони галопом проскакали вдоль каньона, оскальзываясь,
обогнули скалы и исчезли в расселине.
Осыпаемый дождем гравия, Снежок достиг дна, где и остановился.
Ринсвинд рискнул открыть глаза. Его жеребец, раздувая ноздри, смотрел вглубь узкого каньона.
Снежок, словно в нерешительности, несколько раз ударил в землю копытом, после чего нацелился на
высокую и абсолютно отвесную стену, которая высилась всего в нескольких шагах от них.
- О нет, только не это, - взмолился Ринсвинд. - Пожалуйста, не надо...
Он хотел высвободить ноги, но они намертво сцепились прямо под лошадиным животом и наотрез
отказывались расцепляться.
"Он ТОЧНО проделывает какие-то манипуляции с силой тяготения", - думал Ринсвинд, пока
Снежок трусил вверх по отвесной стене с таким видом, будто это не стена вовсе, а какой-нибудь своего
рода вертикальный пол. Пробки, свисающие с полей шляпы, весело стукали по носу Ринсвинда.
А впереди... то есть над ними... нависал выступ...
- Не надо, ПОЖАЛУЙСТА, не надо...
Он зажмурился. Ощутив, что Снежок остановился, Ринсвинд с облегчением вздохнул. Наконец он
собрался с духом и глянул вниз: гигантские копыта и впрямь стояли на твердом плоском камне.
Только пробок что-то больше не видно.
В состоянии медленно нарастающего ужаса Ринсвинд обратил взор туда, где, как он всегда считал,
находится верх.
Там тоже оказалась каменная поверхность. Только эта каменная поверхность тянулась далеко
вверх - или вниз. И там же покачивались пробки - или стояли дыбом.
Снежок удобно расположился на обращенной к земле стороне выступа и, судя по всему,
наслаждался открывающимся взору зрелищем. Ноздри у него опять раздувалась, и он довольно тряс
гривой.
"Он свалится, - подумал Ринсвинд. - Вот сейчас до него дойдет, что он стоит вверх ногами, и
он полетит вниз, а упав с такой высоты, разобьется в ЛЕПЕШКУ... Но сначала разобьюсь в лепешку я, а
потом меня накроет этим сумасшедшим конем..."
Что-то про себя решив, Снежок двинулся вдоль изгибающегося выступа.
Пробки рывком вернулись на свое привычное место и заколотили Ринсвинда по носу. И зеленые
верхушки деревьев теперь смотрели в правильную сторону, а именно - вверх, вот только теперь они
были не зелеными, а черно-белыми.
Взгляд Ринсвинда, преодолев пропасть, уперся во всадников.
- Здоровеньки! - прокричал он, размахивая шляпой и начиная трястись из стороны в сторону,
поскольку Снежок возобновил движение. - У меня, по-моему началась цветная горячка! - добавил
он, и его вырвало.
- Эй, друг, ты меня слыш? - прокричали в ответ.
- Да?
- Это было зыкински!
- Отлично! Будь спок!
Оказалось, выбранная Снежком дорога представляла собой не более чем узкую полоску между
двумя каньонами. Впереди ждал очередной вертикальный спуск - или подъем. Но Снежок, к
величайшему облегчению Ринсвинда, отйернулся от обрыва и затрусил по его краю.
- О нет, прошу тебя, не надо...
Через бездну лежало рухнувшее дерево, этакий узенький и крайне ненадежный мостик. Снежок
повернул к нему, даже не снизив скорости.
Дерево обоими своими концами принялось выбивать дробь о кромки склонов. Посыпались мелкие
камешки. Снежок шариком преодолел образовавшийся разрыв и приземлился на противоположной
стороне ровно за секунду до того, как ствол, ударившись о лежащие внизу валуны, разлетелся в щепки.
- Пожалуйста...
На противоположной стороне их ждала не очередная отвесная скала, а длинный, покрытый
камнями склон. Застыв, Снежок снова принялся раздувать ноздри - и вдруг прямо на глазах у Ринсвинда
каменистая осыпь пришла в движение.
Далеко внизу, на входе в узкий каньон появился летящий во весь опор табун.
Тем временем, разбрасывая во все стороны камешки, Снежок невозмутимо спускался по своему
личному оползню. Первые камни ударились о дно каньона всего лишь через мгновение после того, как
туда проскакала замыкающая табун лошадь.
Одеревеневший от ужаса и тряски Ринсвинд вгляделся вперед. Каньон заканчивался тупиком, то
есть очередной отвесной стеной.
А камни все падали и падали, образуя подобие грубой стены. И когда скатился последний валун,
Снежок грациозно приземлился прямо на него.
После чего посмотрел вниз - на запертый в каньоне, сбившийся в кучу табун. Ноздри у Снежка
раздувались. Ринсвинд был почти уверен, что лошади не умеют хихикать, но Снежок, похоже,
надрывался со смеху.
Всадники показались лишь десять минут спустя. К тому времени табун почти присмирел.
Всадники посмотрели на лошадей. Потом на Ринсвинда, который в ответ выдавил дрожащую
улыбку.
- Будь спок, - пробормотал он.
И все-таки Ринсвинд не свалился со Снежка. Медленно-медленно, крепко сцепив ноги под
лошадиным животом, он раскачивался из стороны в сторону, все увеличивая амплитуду колебаний,
пока в конце концов не ударился головой о землю.
- Отлично ездишь верхом, друг!
- Не поможет ли мне кто-нибудь расцепить ноги? У меня такое чувство, что они там завязались
мертвым узлом.
Двое всадников спешились и после некоторых усилий расцепили его лодыжки.
Предводитель пристально посмотрел на Ринсвинда.
- Назови свою цену за этого резвого скакуна, друг! - воскликнул он.
- Э-э... как насчет трех... э-э... кальмаров? - еще не совсем придя в себя, предложил Ринсвинд.
- Ты в своем уме? Три кальмара за этого выносливого дьяволенка? Да он тянет по крайней мере
на двести!
- У меня с собой только три...
- Его, кажется, камнем ушибло, - сказал один из тех всадников, что помогли Ринсвинду
расцепиться и теперь держали его на весу.
- Объясняю, друг, я хочу КУПИТЬ его у тя, - терпеливо разъяснил Угрыз. - Я те так скажу:
двести чертовских кальмаров, мешок чертовской еды, а еще мы выведем тя на дорогу... Куда там он
намыливался, а, Клэнси?
- В Пугалоу, - промямлил Ринсвинд.
- Э-э, послушай старика Угрыза, не надо те в Пугалоу, - отозвался Угрыз. - Нет там ничего
интересного, а живут одни придурошные чмошники.
- А мне нравятся попугаи, - промямлил Ринсвинд. Ему очень хотелось, чтобы его опустили на
землю. - Э-э... а как по-иксиански описать человека, который ослаб так, что вот-вот чокнется от
усталости?
Всадники переглянулись.
- Может, "отлямзенный, как вомбачий хвост"?
- Не-е-ет, "отлямзенный" - это когда "раза словил", - возразил Клэнси.
- Точняк, что нет. После раза это ж... когда тебе... ну, когда ты... ну да, когда нос у тебя... Нет, это
называется "свернуть кран".
- Э-э... - Ринсвинд схватился за голову.
- Да что ты мелешь? "Свернуть кран" - это когда "заглушки текут". А это когда ты нырнул и в
уши тебе вода попала. - Несколько мгновений Клэнси неуверенно смотрел себе под ноги, словно чтото
припоминая. Потом решительно кивнул. - Ну да, точняк!
- Не-е, друг, это называется "словить на грудь опоссума".
- Прошу прощения, - попытался напомнить о себе Ринсвинд.
- Фигня. "Словить опоссума" - это когда ты обтрехался по самое не балуй. А когда у тебя уши
заложены, что чайник тети Маджи после недели сплошных пятниц, это называется "уйти в запор, как
мул Моргана".
- Ты, наверное, имел в виду "запой"? То есть "ухрюкаться, как мул Моргана"?
- Да нет, это "ужраться в зюзю, что мул Моргана, который наелся вороньего пирога Ма".
- А это так здорово? - пискнул Ринсвинд.
Все дружно уставились на него.
- Прям как угрю в змеиной яме, - откликнулся Клэнси. - Ты чо, простого языка не разуметь?
- Во-во, - поддержал другой всадник. - Верхом он, может, и неплохо ездит, но при ентом
тупой, как...
- Ни слова больше! - заорал Ринсвинд. - Мне уже гораздо лучше. Просто... Впрочем, нет, все
хорошо, все отлично! Лучше не бывает! - Он разгладил свой оборванный балахон и поправил шляпу.
- А теперь, если вы покажете мне дорогу в Пугалоу, я не стану больше злоупотреблять вашим
временем. Снежка можете оставить себе. Не знаю, правда, куда он подевался, - наверное, пошел
прогуляться по очередной скале.
- Да ты чо, друг? - покачал головой Угрыз. Вытащив из кармана рубахи кошелек, он извлек
оттуда пачку банкнот и отслюнил двадцать купюр. - Я свои долги всегда плачу. Но, может, прежде
чем отправиться дальше, побудешь с нами денька? Нам лишний всадник не помешает, да и тебе в
компании все легчей будет. Тут же сплошные ранжиры кругом.
- Кто-кто?
- Ну, ранжиры, они еще повсюду шарятся, как будто им дело есть.
- Рэйнджеры, что ли? Типа следопыты?
- Да я ж так и говорю.
Ринсвинд опять почесал в затылке. Теперь, когда различные части его организма вернулись
приблизительно в то же положение, которое занимали прежде, душевное равновесие тоже
восстановилось - иначе говоря, он пришел в характерное для себя состояние ровного ужаса перед всем
на свете.
- А чего я-то... - забормотал он. - Костров я не развожу, зверей не кормлю. Скорее это они
норовят мной покормиться.
Угрыз пожал плечами.
- Главное, на падучих медведей больше не нарваться, - добавил Ринсвинд.
Его собеседники расхохотались.
- На падучих медведей? Это кто ж тебе навешал креветок про падучих медведей?
- Не понял?
- Да нет же никаких падучих медведей! Друг, кто-то, наверное, увидел, что ты едешь, ну и
устроил представление!
- Да? Но у них... они... они были... - Ринсвинд помахал рукой. - ... Повсюду, они падали и
прыгали, прыгали и падали... вот с такими зуби-щами...
- А по-моему, он чокнутый, как мул Моргана! - воскликнул Клэнси.
Все разом умолкли.
- А это насколько? - поинтересовался Ринсвинд.
Клэнси нервно обвел взглядом своих спутников. Облизнул губы.
- Ну, о...
- Как?
- Короче, о... оч... - Клэнси передернуло. - Оч...
- Оче?.. - подсказал Ринсвинд.
- Оче... - Клэнси вцепился в этот слог как в спасательный круг.
- Ну же?
- Оче...
- Молодец, совсем немножко осталось...
- Очень... чокнутый? - завершил Клэнси.
- Отлично! Ведь сумел же! - похвалил Ринсвинд. - Кто-то тут, кажется, упоминал о еде?
Угрыз кивнул одному из своих спутников. Тот вручил Ринсвинду мешок.
- Там пиво, кой-какие овощи и всяко разно. А еще за то, что с тобой так весело, мы тебе дарим
банку варенья.
- Кружовникового?
- Угу.
- А мне вот чо любопытно, - сказал Угрыз. - А зачем у тебя на шляпе пробки?
- Чтобы мух отгонять, - объяснил Ринсвинд.
- И как, получается?
- Ясен перец нет, - фыркнул Клэнси. - Если бы помогало, кто-нибудь до ентого давно бы уже
додумался.
- Ну да. Я и додумался, - сказал Ринсвинд. - Будь спок.
- С ними ты смахиваешь на дронго, друг, - заметил Клэнси.
- Здорово, меня это устраивает, - ответил Ринсвинд. - Так в какой стороне Пугалоу?
- Как спустишься в каньон, сразу налево, ДРУГ.
- И все?
- Когда тебе попадутся ранжиры, можешь еще у них спросить.
- А у них что, какие-то специальные хижины?
- У них... Главное - помни: если ты заблудишься, они тебя точняк найдут.
- Да ну? Что ж, по-моему, это часть их работы. Ну, счастливой вам скачки.
- Успехов!
- Будь спок.
Всадники проводили Ринсвинда взглядом.
- Он как будто вообще ниче не боится, а?
- Хочешь знать мое мнение, он напрочь ганджибнутый.
- Клэнси?
- Да, босс?
- Это словечко ты только что придумал, да?
- Ну...
- Бьюсь об заклад, что придумал!
Клэнси слегка смутился, но быстро сориентировался.
- Ну да, да, ты прав, - запальчиво ответил он. - А как насчет твого вчерашнего "занят, точно
однорукий плотник из Шмякару"?
- А чо насчет его?
- Я сверился с атласом: никакого Шмякару нет, босс.
- Есть, и это чертовский Шмякару!
- А я грю, нет. Сам посуди, ну кто наймет однорукого плотника? И как же он тогда могёт быть
занят?
- Послушай, Клэнси...
- Он бы сменил работу, стал бы рыбу ловить иль чо навроде.
- Клэнси, мы должны высечь на скрижалях этой пустыни новый язык...
- Конечно, пришлось бы просить кого наживку цеплять, но...
- Клэнси, может, ты наконец заткнешься и займешься лошадьми?
Минут двадцать ушло на то, чтобы разобрать часть завала из камней, и еще минут через пять
Клэнси вернулся..
- Нигде нет ентого шустрого конька, босс. А мы глянули подо всех коняг.
- Но он не мог пройти мимо нас!
- Еще как мог, босс. Ты ж сам видал, как он шарился по отвесным обрывам. Так что ща он,
наверно, уж далёко. Хошь, чтоб я догнал ентого типа?
Угрыз задумался. Сплюнул.
- Не-ка. Главное, гнедого возвернули. Это стоило тех денег.
Он задумчиво посмотрел вглубь каньона.
- Ты в порядке, босс?
- Клэнси, когда воротимся на стойбище, сгоняй в город, в "Пастораль-отель", и купи у них как
можно больше пробок.
- Думашь, поможет, босс? Да он же чокнутый, как... - Под взглядом Угрыза Клэнси осекся. -
Просто чокнутый.
- Верно, чокнутый. Но не дурак. Ты видел на нем хоть одну муху?
За их спинами, в самом конце каньона, затерянное среди валунов и кустов, изображение лошадки
сначала превратилось в изображение кенгуру, а потом и вовсе растворилось в камне.
Больше всего в Наверне Чудакулли раздражало то, что, когда собеседник выходил из себя,
Чудакулли этого не замечал.
Волшебники, столкнувшись с опасностью, сразу начинают спорить: с какой именно опасностью
они столкнулись? И к моменту достижения консенсуса опасность или доходит в своем развитии до
такого состояния, когда альтернативы очень и очень четко обозначены, так что остается либо уцепиться
за одну из них, либо погибнуть, - или ей становится скучно и она отправляется на поиски клиентов
позанятнее. Даже у опасностей есть гордость.
Когда Думминг Тупс был мальчишкой, ему всегда представлялось, что волшебники - это
могущественные полубоги, способные одним мановением руки изменить окружающий мир. Повзрослев
же, он обнаружил, что волшебники всего лишь занудные старики, озабоченные состоянием своих ног и
вечно затевающие споры на тему "Кто виноват?".
И ему никогда не приходило в голову, что эволюция - штука переменчивая, хотя глубокие рубцы
на древних зданиях недвусмысленно свидетельствовали, что волшебники бывают разные.
Он не замечал, куда идет: ноги словно бы сами несли его по тропке. Ненавязчиво петляя, тропинка
поднималась в гору. Из подлеска по обе стороны на Тупса таращились странные создания. Некоторые
смахивали на...
Волшебники думают не словами и не картинками, а книгами. Вот и сейчас со стеллажей памяти
Думминга выползла одна из таких книжек. Ее он получил в подарок еще в детстве, но хранил до сих пор
- в аккуратной картонной коробочке [Думминг был именно таким ребенком. Из подаренных ему игр
не потерялась ни одна фишка. Он был из тех мальчиков, которые, прежде чем открыть подарок,
внимательно прочитывают этикетку на коробке, а потом аккуратно записывают в маленькую книжечку,
кто и когда этот подарок подарил. На его родителей это производило глубокое впечатление. Они уже
тогда поняли, что произвели на свет дитя, которому суждено творить великие дела, - если только его в
раннем же детстве не затравит разъяренное гражданское население].
Книжка состояла из множества маленьких страничек на спирали, и на каждой страничке
изображалась часть тела животного, птицы или рыбы - голова, живот, хвост и так далее. Благодаря
хитрому устройству книжицы можно было получать самых необычных составных животных - с
головой, скажем, лошади, телом пчелы и хвостом рыбы. Надпись на обложке сулила "долгие часы
удовольствия", однако уже через три минуты читатель начинал невольно задаваться вопросом, что же
это за человеком надо быть, чтобы развлекаться таким образом часами, и, быть может, лучше
придушить этого любителя настольных игр прямо сейчас (как можно более милосердно, разумеется),
избавив таким образом от будущих бессонных ночей отдел по расследованию серийных убийств.
Думминг же развлекался именно часами.
Некоторые суще... ТВАРИ, глазеющие на него из подлеска, выглядели так, словно бы сошли со
страниц той книжки. Птицы с клювами длиной в целое тело. Пауки размером с ладонь. Там и сям
воздух поблескивал будто вода. Когда Думминг проходил через такой участок, воздух сперва оказывал
очень мягкое сопротивление, а потом пропускал; птицы же и насекомые старались держаться от таких
участков подальше.
И повсюду гудели жучки.
Петляющая тропинка, плавно поднимаясь, привела его к вершине горы. Там, сразу за пиком,
обнаружилась скромная долинка с большой пещерой на противоположной стороне. Из глубины пещеры
сочился голубоватый свет.
Мимо уха Думминга, громко жужжа, пролетел крупный жук.
Сразу за входом пещера резко расширялась, являя взгляду далекие своды, затянутые голубым
туманом. Внутри ее происходили неясные перемещения, двигались тени. А еще изнутри доносились
странные звуки: свистки, треск, время от времени - глухой удар или клацанье. Все это наводило на
мысль о кипящей внутри работе.
Думминг смахнул с щеки особо надоедливого жука и с изумлением уставился на то, что высилось
прямо перед ним.
Это была передняя часть слона.
Задняя часть, которая вопреки всем законам природы удерживала равновесие на двух ногах,
стояла в нескольких ярдах от передней. А между задней и передней частями располагалась... остальная
часть слона.
Думминг Тупс изумленно покачал головой. В принципе, если разрезать слона напополам и
выскрести из обоих половин содержимое, то получишь... в общем-то, размазню. Здесь размазни не
было. Розовые и пурпурные трубки были аккуратно разложены на стоящем рядом верстаке, а
небольшая стремянка вела в нишу, наполненную другими трубками и всякими громоздкими органами.
Общее впечатление было как от методичной работы, протекающей своим чередом. Никаких вам ужасов
взорвавшихся изнутри слонов. Скорее это был слон в процессе производства.
Из всех углов пещеры одновременно вырвались спиралевидные облачка белого дыма и, немного
повращавшись, превратились в бога эволюции. Бог стоял на стремянке.
При виде Думминга он изумленно сморгнул.
- А, это ты, - наконец сказал бог. - Один из остроконечных. Будь добр, помоги. Я там кое-что
покручу, а ты описывай мне, что происходит.
Нагнувшись, он полускрылся в гулкой утробе передней половины слона. Слон захлопал ушами.
- Уши хлопают, - сказал Думминг.
Бог, сияя, высунулся наружу.
- Ты представить себе не можешь, каких трудов стоило этого добиться. Ну и... каковы твои
впечатления?
Думминг проглотил ком в горле.
- Очень... очень положительные, - выдавил он.
Попятившись и налетев на какой-то объект, Думминг оглянулся. И уперся взглядом в зияющую
пасть очень большой акулы. Акула также была в самом разгаре... единственное определение, которое
пришло ему на ум, было "биологическое формирование". Акула пялила глаз на Тупса. Сразу за ней
происходила сборка гигантского кита.
- Так-то, а? - подмигнул бог.
Думминг предпринял попытку сосредоточить мысли на слоне.
- Разве что... - начал он.
- Что такое?
- А ты уверен насчет колес?
Вид у бога стал обеспокоенный.
- По-твоему, слишком малы? Не совсем подходят для передвижения по вельду?
- Гм-м, пожалуй, нет...
- Очень, знаешь ли, сложно разработать органическое колесо, - в голосе бога прозвучали нотки
упрека. - Каждое - небольшой шедевр.
- А тебе не кажется, что передвигаться на ногах им было бы немного, гм-м, проще?
- Если я буду просто копировать придуманное до меня, то далеко мы не уедем, - возразил бог.
- Разнообразие и заполнение незанятых ниш - вот ключ к успеху.
- Валяться на обочине дороги в луже грязи, с задранными вверх колесами - это такая уж
хорошая ниша? - удивился Думминг.
Бог посмотрел сперва на него, потом, мрачно, на недостроенного слона.
- Может, снабдить его шинами побольше? - произнес он голосом, в котором звучала надежда
пополам с отчаянием.
- Вряд ли это поможет.
- Что ж, наверное, ты прав. - У бога задрожали руки. - Не знаю, в чем дело. Я ИЗО ВСЕХ СИЛ
стараюсь внести разнообразие, но иногда это так трудно...
Внезапно он бросился через забитую незаконченными творениями пещеру к дальнему ее концу.
Подбежав к видневшейся там большой двери, бог рывком распахнул ее.
- Прошу прощения, надо немножко успокоить нервы, - произнес он. - Сейчас сделаю парочкудругую,
и все будет в порядке.
Думминг последовал за ним. За дверью оказалась еще одна пещера - намного больше первой и
ярко освещенная. Внутри было полным-полно крошечных существ всех возможных расцветок.
Миллионы их витали яркими бисеринами на невидимых нитках.
- Жучки? - спросил Думминг.
- В трудную минуту нет ничего лучше, - отозвался бог. Он лихорадочно шарил в большом
железном письменном столе, выдвигая ящики и вытаскивая оттуда разнообразные коробочки. - Будь
так добр, передай вон ту коробку с антеннами! Там, на полке. Да, когда тебе грустно, лучшее средство
- жучок. Иной раз мне кажется, что именно вокруг жучков все и вертится.
- Что все? - не понял Думминг.
Бог широко повел рукой, словно пытаясь охватить все вокруг.
- Да все, - весело произнес он. - Все целиком. Деревья, трава, цветы... Ну зачем, по-твоему,
это все?
- Признаюсь, я никогда не думал, что ВСЕ это затем, чтобы хорошо жилось каким-то жукам, -
произнес Думминг. - Может, это и... допустим, для слонов тоже?
Бог уже держал в руке наполовину собранного жучка. Жучок был зеленый.
- Навозный! - победоносно воскликнул бог.
Никакая голова, когда ее привинчивают к телу, не должна производить звук, подобный тому,
который производит пробка, с силой вставляемая в бутылочное горлышко, но жучок в руках бога издал
именно такой звук.
- Не слишком ли много чести для навозного жучка? - спросил Думминг.
- У вас это, кажется, называется экологией.
- Нет, нет, все это неправильно, - покачал головой Думминг. - А как же высшие формы
жизни?
- Высшие? - переспросил бог. - Это ты о... о птицах?
- Нет, о... - Думминг замялся.
Бог проявлял примечательное отсутствие любопытства по отношению к волшебникам -
возможно, по причине их несхожести с жучками, - но Тупс уже предвидел некую теологическую
неловкость.
- О человекообразных, - наконец сказал он.
- О человекообразных? Ну разумеется, они весьма забавны, и жучкам с ними будет весело,
однако... - Бог посмотрел на Думминга, и в его божественной голове что-то щелкнуло. - Ах, ты об
этом! Но не думаешь ли ты, что ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ - цель и венец всего?
- Ну, если уж выбирать...
- Мой милый друг, цель и самоцель - это разные вещи. Хотя, - он шмыгнул носом, - если
главными станут жучки, я буду не в претензии.
- Но ведь цель обязательно должна... Послушай, разве ты не мечтаешь о том, чтобы создать
существо, способное РАЗМЫШЛЯТЬ о вселенной и?..
- Боги меня упаси, вот чего мне точно не надо - это чтобы всякие любопытные твари совали нос
в мои дела! - раздраженно оборвал его бог. - На мире и без того достаточно всяких заплат и швов, не
хватало еще, чтобы какой-нибудь умник нарочно начал их выискивать. Нет, по крайней мере тут
большие боги, - он ткнул пальцем в сторону Пупа, - не ошиблись и правильно расставили точки над
"i". Разумность - она, видишь ли, как ноги: небольшая передозировка - и неизвестно, уйдешь ли ты
куда-нибудь. С моей точки зрения, оптимальное число ног - шесть.
- Но ведь может найтись существо, которое...
Бог отпустил свое последнее творение на свободу. Жучок с жужжанием взвился вверх, пролетел
многие ряды своих собратьев и приземлился между двумя очень, но все-таки не полностью похожими
на него жучками.
- ...Сообразит, как все устроено? - закончил фразу бог. - Что ж, ты, разумеется, прав. А у тебя,
как я погляжу, весьма эффективно работающий мозг... Проклятье!
Что-то сверкнуло, и рядом с богом возникла птичка. Сразу было видно, что она живая, но при
этом она словно бы застыла на лету. Ее окружал ореол голубого сияния.
Бог со вздохом вынул из кармана странный инструмент. Такого сложного инструмента Думминг
не видел ни разу в жизни. Вид некоторых его частей наводил на мысль, что есть и другие, невидимые
его части - и, вероятно, хорошо, что невидимые.
- Однако, - произнес бог, между делом отрезая птичке клюв и замазывая дыру голубоватым
сиянием, - чтобы создать нечто действительно серьезное, мне необходимо найти способ как-то
организовать процесс. Сейчас же я только и делаю, что оплачиваю счета.
- Должно быть, это довольно доро...
- Большие счета, маленькие счета, счета за выковыривание насекомых из-под коры, за
расколотые орехи, за съеденные фрукты, - продолжал бог. - Они должны эволюционировать
самостоятельно. В этом-то весь и смысл. Я не должен заниматься ВСЕМ.
Повинуясь взмаху руки бога, в воздухе появилось что-то вроде витрины с выставленными на ней
клювами. Бог выбрал один из них - как показалось Думмингу, не слишком отличающийся от того,
который он только что отрезал, - и с помощью инструмента присоединил его к висящей в воздухе
птице. Голубое сияние объяло новый клюв. Через несколько секунд птица исчезла. Думмингу
почудилось, что в самый последний момент, перед тем как исчезнуть, птичка взмахнула крыльями.
И в тот же миг он неожиданно осознал, что, несмотря на очевидную одержимость собеседника
жучками, его, Думминга, место именно ЗДЕСЬ - на острие прогресса, непосредственно рядом с его
пульсом.
Он стал волшебником, поскольку считал, что волшебники знают, как устроен мир. На практике же
Незримый Университет оказался закосневшим заведением, душным и примитивным.
Взять, к примеру, случай с прирученной молнией. У него, у Думминга, ПОЛУЧИЛОСЬ, и это
видели все. С помощью ОДНОГО-ЕДИНСТВЕННОГО кота и пары янтарных палочек он добился того,
что волосы у казначея встали дыбом, а пальцы так и трещали от искр. И как же КОЛЛЕГИ приняли его
совершенно разумный план запрячь тысячу котов в огромное колесо, которое при вращении будет
тереться о сотни янтарных палочек? Они наложили на исполнение замысла вето! На идиотском
основании, что работа механизма будет сопровождаться
...Закладка в соц.сетях
