Жанр: Фантастика
Плоский мир. Последний континент
...могли бы
вы бросить мне веревочную лестницу?
- Конечно мог бы.
Аркканцлер продолжал невозмутимо пыхать трубкой, пока молодой волшебник вскарабкивался на
борт.
- Знаешь, Тупс, жаль, нам неизвестно расстояние отсюда до берега. Ты, наверное, побил все
рекорды в этом заплыве.
- Спасибо, аркканцлер, - буркнул Думминг, с которого ручьями текла вода.
- И позволь поздравить тебя с умением должным образом одеваться. Ты в остроконечной шляпе,
что для волшебника на публике - непременнейшее условие, квид про кво и эт сетера в одном лице, так
сказать.
- Спасибо, аркканцлер.
- Хорошая шляпа.
- Спасибо, аркканцлер.
- Говорят, волшебник без шляпы - это голый волшебник, господин Тупс.
- Мне знакомо данное высказывание.
- Но, должен заметить, в твоем случае ты хоть и в шляпе, но все равно КРАЙНЕ гол. В
буквальном смысле этого слова.
- Я подумал, что в балахоне будет тяжело плыть.
- И я, безусловно, рад тебя видеть - хотя в обычных обстоятельствах я предпочитаю видеть
немного МЕНЬШЕ тебя, - однако вынужден спросить: что ты, собственно говоря, здесь делаешь?
- Я внезапно понял, что было бы несправедливо лишать Университет моей помощи, аркканцлер.
- Да ну? Уже замучила ностальгия по альма, так сказать, мутер?
- Можно выразиться и так, аркканцлер.
Глаза Чудакулли поблескивали сквозь облако дыма. У Думминга уже не в первый раз возникло
подозрение, что этот человек гораздо умнее, чем кажется. Впрочем, если поразмыслить, фокус был
нехитрым...
Аркканцлер пожал плечами, вынул изо рта трубку и принялся внимательно рассматривать ее -
что такое мешает в ней проходить дыму?
- Где-то тут завалялся плавательный костюм главного философа, - сказал он. - На твоем месте
я бы его надел. Подозреваю, если ты сейчас чем-то заденешь госпожу Герпес, тебе может сильно не
поздоровиться. Это понятно? И если ты хочешь что-то со мной обсудить, моя дверь всегда открыта.
- Спасибо, аркканцлер.
- Правда, в данный момент, как понимаешь, она очень далеко отсюда.
- Спасибо, аркканцлер.
- И тем не менее она открыта.
- Спасибо, аркканцлер.
В конце концов, размышлял Думминг, с благодарностью скрываясь с глаз долой, волшебники
Незримого Университета всего лишь чуточку сумасшедшие. Даже про казначея нельзя сказать, что он
абсолютно чокнутый.
Но стоило ему закрыть глаза, как перед его внутренним взором сразу представал бог эволюции,
сияющий от счастья при виде первого живого таракана на свете.
Ринсвинд потряс решетку.
- А как же суд? - прокричал он. - Разве меня не положено судить?
Через несколько секунд к окошку приблизился караульный.
- Чиво ищо? Зачем те суд, господин?
- Как это зачем? Может, я и дурак с виду, но я вовсе не хотел воровать ту проклятую овцу. И суд
это докажет, понятно? - рявкнул Ринсвинд. - И если хочешь знать, я ее вообще СПАСАЛ. Вы бы
лучше выследили настоящего вора, он бы вам подтвердил мои слова!
Прислонившись к стенке, караульный сунул руки за пояс.
- Ага, забавно-то как, - лениво произнес он. - Мы его уж обыскались: и объявления везде
вешали, и по-всякому его звали, - а он, не поверишь, так и не явился! Поневоле разочаруешься в роде
человеческом.
- И что теперь со мной будет?
Караульный почесал переносицу.
- Тебя, друг, подвесят за шею. Будешь висеть, пока концы не отдашь. Завтрева.
- А нельзя ли повисеть только до тех пор, пока я не раскаюсь?
- Нельзя, друг. Обязательно нужно, штоб концы отдал.
- Силы небесные, это же была какая-то жалкая овца!
Каральный широко ухмыльнулся.
- А, многие до тебя отправились на виселицу с теми же самыми словами, - поделился он. -
Правду сказать, на краже овец мы давненько никого не загребали - первый ты, за несколько лет. Толпа
соберется ого-го какая.
- Ба-а!
- Может, и овцы подтянутся, - добавил караульный.
- Кстати, - сказал Ринсвинд, - а что делает в моей камере эта овца?
- Это, друг, вещдок.
Ринсвинд посмотрел на овцу.
- А-а! Тогда понятно. Будь спок.
Караульный удалился. Ринсвинд уселся обратно на лавку.
Что ж, попробуем взглянуть на происходящее в положительном свете. Вокруг него наконец-то
ЦИВИЛИЗАЦИЯ. Он, правда, не слишком много из нее разглядел - когда висишь вверх тормашками
привязанным к лошадиной спине, как-то не до рассматривания видов, - но кое-что он все же заметил, а
именно: глубокие колеи и отпечатки лошадиных копыт. Да и воняло прилично, а это одна из самых
характерных примет цивилизации. Но утром его повесят. Здание тюрьмы - первое каменное здание,
которое он увидел в этой стране. Даже своя стража у них есть. Но утром его повесят. Из окошка под
потолком доносился уличный шум, грохот повозок. А утром его повесят.
Ринсвинд осмотрелся. Похоже, строители по совершенно непонятной причине забыли снабдить
камеру столь уместной в данной ситуации скрытой лазейкой.
Лазейки, люки... Вот о люках сейчас лучше не думать...
Ему доводилось бывать в местах и похуже. Гораздо, гораздо хуже. И от этого делалось только
тяжелее, потому что тогда против него выступали всякие мерзкие твари и странные, волшебные силы,
но сейчас он был заперт в обычной каменной коробке, а наутро очень милые люди, с которыми он,
весьма вероятно, с удовольствием побеседовал бы за кружечкой пива, выведут его наружу, поставят на
крайне ненадежную подставку, наденут очень тугой воротничок и...
- Ба-а!
- Заткнись.
- Ба-а?
- Слушай, ты что, не могла сначала принять ванну? Или хотя бы морду ополоснуть? Не камера, а
какой-то скотный двор.
Теперь, когда глаза привыкли к мраку, Ринсвинд увидел, что стены сплошь исписаны всякими
каракулями. Зачастую каракули перемежались черточками - с помощью таких засечек узники, как
правило, ведут счет дням. Но завтра утром его повесят, так что об этом можно не беспокоиться...
Заткнись, замолчи, хватит.
Приглядевшись повнимательнее, Ринсвинд заметил, что прежние обитатели камеры тут подолгу
не засиживались. Одна засечка, и все.
Он лег и закрыл глаза. Разумеется, спасение придет, оно ВСЕГДА приходит. Хотя, следует
заметить, обычно оно является в такой форме, что невольно делаешь вывод: в темнице-то, пожалуй,
побезопаснее было...
Признаться честно, Ринсвинд повидал достаточно тюремных камер и знал, как в подобных
случаях следует себя вести. Самое важное - не ходить вокруг да около, а прямо выражать свои
пожелания. Он встал и затряс решетку, и тряс до тех пор, пока по коридору не загромыхали тяжелые
шаги караульного.
- Ну, чо те, друг?
- Я просто хочу внести ясность, - сказал Ринсвинд. - Я так понимаю, лишнего времени у меня
нет?
- И чо?
- А не может ли случиться такое, что ты уснешь на стуле прямо напротив этой камеры, а ключи
оставишь валяться на столе?
Оба посмотрели на пустой коридор.
- Придется просить кого, штоб помогли затащить сюда стол, - с сомнением в голосе ответил
караульный. - Ума не приложу, как такое может случиться. Уж прости.
- Ну что ж. Отлично. - Ринсвинд на мгновение задумался. - В таком случае... А не должна ли
меня посетить какая-нибудь юная дама? Ну, с ужином? И не принесет ли она его - и это очень важно
- на подносе, закрытом салфеткой?
- Не-а, потому как готовлю здесь я.
- Ага.
- Хлеб и вода - это блюдо у меня лучше всего получается.
- Понятно, я просто хотел уточнить.
- Кстати, друг, та клейкая коричневая размазня, что была в банке, за которую ты так цеплялся...
Клевая штука, если на хлеб намазать.
- Угощайся.
- Витамины и минералы всякие так во мне и бурлят теперь.
- Будь спок. А еще... ну да. Стирка. Не принято ли у вас класть грязное белье в корзины, после
чего спускать их по специальному желобу во внешний мир?
- Прости, друг. За корзинами приходит пожилая прачка.
- Ага! - Ринсвинд просиял. - Пожилая прачка, говоришь? Крупная такая женщина, в пышном
платье, носит, вероятно, капюшон, из-под которого не видно лица?
- Угу, похоже.
- И когда она должна...
- Это моя мамаша, - уточнил караульный.
- Отлично, замечательно... Они переглянулись.
- Похоже, я все перечислил, - заключил Ринсвинд. - Надеюсь, я не слишком надоел тебе
своими вопросами.
- Ну что ты, рад помочь. Будь спок! А ты уже решил, каково будет твое последнее слово?
Сочинители баллад интересовались.
- Сочинители баллад?
- Ага. Их уже сейчас аж трое вокруг крутится, а к завтрему наберется штук десять, не меньше.
Ринсвинд закатил глаза.
- И сколько из них вставили в припев "ту-ра-ла, ту-ра-ла а-ди-ти"? - спросил он.
- Все до одного.
- О боги...
- Ты ведь не станешь возражать, если они изменят твое имя? Для благозвучия. А то "Ринсвинд"
не ложится в строку. "Спою я о бандите, и звали его... Ринсвинд". Видишь, выпадает из ритма. Лучше
что-нибудь односложное.
- Что ж, извини. В таком случае, может, имеет смысл вообще меня отпустить?
- Ха, какой умный. Но если хочешь моего совета, лучше не рассусоливай там, на виселице, -
сказал караульный. - Самые Лучшие Последние Слова - они всегда краткие. Как говорится,
краткость - сестра таланта. И не перебарщивай с проклятиями.
- Послушай, я всего лишь украл овцу! И даже этого я не делал! Из-за чего такой сыр-бор? -
отчаянно воскликнул Ринсвинд.
- О, кража овец - преступление известное, - с готовностью пустился в объяснения караульный.
- Задевает за живое. Маленький человек в борьбе против жестокой власти. Людям это нравится.
Память о тебе будет увековечена в легендах и песнях, особенно если ты не опростоволосишься с
Последним Словом. - Караульный подтянул пояс. - Сказать по правде, в наши дни не всякий и знает,
как выглядят эти чертовы овцы, так что когда люди слышат, что кто-то ухитрился одну из них спереть,
то сразу начинают гордиться, ведь они тоже родились иксианами. Да что говорить! В моей камере
содержится самый настоящий преступник, а не эти придурочные политики. Очень полезно для моей
карьеры.
Ринсвинд опять уселся на лавку и обхватил голову руками.
- Конечно, лихой побег почти ничем не хуже смерти на виселице, - сказал караульный тоном
человека, желающего морально поддержать своего соседа в трудную минуту.
- Неужели? - уныло отозвался Ринсвинд.
- Ты, кстати, забыл спросить про вон тот небольшой, с решеткой, люк в полу. Уж не ведет ли он
в канализацию? - подсказал караульный.
Ринсвинд сквозь пальцы посмотрел на собеседника.
- А что, ведет?
- У нас нет канализации.
- Спасибо. Ты очень мне помог.
Караульный, насвистывая, двинулся прочь по коридору.
Ринсвинд растянулся на лавке и прикрыл глаза.
- Ба-а!
- Заткнись!
- Эй, господин... Прошу прощения!
Застонав, Ринсвинд вновь сел. На сей раз голос доносился из маленького, забранного решеткой
окошка под самым потолком.
- Да, что такое?
- Ты, случаем, не помнишь, как это было? Ну, когда тебя поймали?
- Ну, помню. И что?
- Э-э... а под каким деревом ты в тот момент стоял?
Ринсвинд вгляделся в узкие синие полоски, которые узники называют небом.
- Что за идиотский вопрос! Какая разница, под каким деревом я стоял?
- Это для баллады, понимаешь? Лучше всего было бы, если бы ты стоял под чем-нибудь из трех
слогов...
- Да откуда мне знать, какое это было дерево? Я ведь не ботаникой там занимался!
- Ну конечно, разумеется, я понимаю, - тут же затараторил невидимый собеседник. - А не мог
бы ты сказать, что ты делал непосредственно перед тем, как украсть овцу?
- Я не крал эту овцу!
- Ну конечно, разумеется... Тогда что ты делал непосредственно перед тем, как не украсть овцу?
- Откуда мне знать?! Я не запоминаю каждый свой шаг!
- Может, ты варил билли?
- Я этого не говорил! И вообще, люди, ну, что у вас за словечки?! "Варить билли" - это же
может означать что угодно!
- Я имел в виду, может, ты что готовил в банке на костре?
- А. Да. Готовил. Было дело.
- Замечательно! - Ринсвинду показалось, что он услышал скрип пера по бумаге. - Жаль, ты
еще не умер, но тебя ведь так и так повесят, а значит, все в порядке. А еще я такую мелодию придумал
- закачаешься. Вся округа будет завтра насвистывать... Ну, кроме тебя, конечно. Будь спок.
- Вот спасибо тебе.
- Думаю, друг, ты будешь так же знаменит, как Луженый Нед.
- Неужели? - Ринсвинд опять улегся на свою лавку.
- Угу. Когда-то он сидел в этой самой камере. И не раз, потому что всегда сбегал. Как - никому
не ведомо, ведь замки здесь крепкие, а решетки он не перепиливал и не гнул. Но, говаривал он, не
построили еще такую тюрьму, которая бы его удержала.
- Он, наверное, был тощий?
- Да нет, что ты.
- Значит, у него имелся ключ или отмычка.
- Тоже нет. Ну, мне пора, друг. Ах да, чуть не забыл. Как считаешь, когда люди будут проходить
твой биллибонг, им будет слышаться тоскливый вой твоего призрака?
- Что?
- Было бы здорово. Для завершающего двустишия лучшее не придумаешь. Высший класс.
- Откуда мне знать, что они будут слышать, а что - нет! Тем более у моего биллибонга!
- Ну, я напишу, что будут, - не возражаешь? Проверить-то все равно никто не сможет.
- Тогда не обращай на меня никакого внимания.
- Блеск! Я позабочусь, чтобы к началу повешения текст напечатали. Будь спок.
- Спасибо, друг.
Ринсвинд закинул руки за голову. Луженый Нед... Наверняка какая-то злая шутка. Хотят
поиздеваться над ним, сообщив, будто бы отсюда уже кто-то сбежал. Им хочется, чтобы он метался по
камере, тряс решетки, кидался на стены, но даже дураку ясно: эти решетки держатся крепче некуда, а
замок - он вообще размером с голову...
Предаваясь невеселым мыслям, Ринсвинд лежал, пока опять не появился караульный.
На этот раз его сопровождали два человека. Вернее... Ринсвинд был почти на все сто уверен, что в
этой местности тролли не водятся: во-первых, из-за слишком жаркого климата, к которому они просто
не приспособлены, а во-вторых, тролля ни одно бревно не выдержит (и на чем бы тогда плыли
верблюды?). Тем не менее, судя по челюстям и общему виду, вошедшей парочке на собеседовании при
принятии на работу задали один-единственный вопрос: "Как тебя зовут?" И даже сквозь него они
продрались с третьей попытки.
Караульный улыбался во весь рот, а в руках держал поднос.
- Вот, принес тебе ужин, - сообщил он.
- Я ничего вам не скажу, сколько бы вы меня ни кормили! - предупредил Ринсвинд.
- Тебе понравится. - Ободряюще подмигнув, караульный поставил поднос на стол. На подносе
стояла прикрытая салфеткой миска. - Специально для тебя старался. Наш местный деликатес, ДРУГ.
- Ты, кажется, говорил, что лучше всего тебе удаются хлеб и вода.
- Это, конечно, верно... но я все равно рискнул.
Ринсвинд мрачно наблюдал, как караульный поднимает салфетку [Любой опытный
путешественник очень быстро познает одну простую истину: так называемых "местных деликатесов"
следует избегать всеми возможными средствами. На самом деле данный термин толкуется достаточно
просто: предлагаемое вам блюдо настолько отвратительно, что обитатели всех прочих мест скорее
отгрызут собственную ногу, чем станут это есть. И тем не менее радушные хозяева продолжают
предлагать свое угощение всякому заезжему гостю: "Прошу, угощайтесь, это собачья голова,
фаршированная гнилой капустой и свиными носами, - наш местный деликатес"].
С виду содержимое миски было довольно безобидно - впрочем, так часто бывает. А вообще
блюдо сильно напоминало...
- Гороховый суп? - спросил он.
- Ага.
- Это такое бобовое растение? Растет в стручках?
- Точняк.
- Просто я подумал, лучше проверить.
- Будь спок.
Ринсвинд принялся с подозрением разглядывать бугристую зеленую поверхность. Неужели
произошло чудо и кто-то изобрел местный деликатес, который годится в еду?
И в этот момент из суповых глубин что-то поднялось. Какое-то мгновение Ринсвинд думал, что
это маленькая акула. Плеснув по поверхности, нечто опять ушло в глубину, и суповые волны с
бульканьем сомкнулись.
- А ЭТО что такое?
- Плавучий мясной пирог, - подсказал довольный произведеннным эффектом караульный. -
Мясной пирог, который плавает в супе. Суповик. Лучшая еда в мире, друг.
- Ах, СУПОВИК. - До Ринсвинда постепенно начало доходить. - Ну конечно! Еще одна
полуночная закуска, из тех, которыми питаешься, когда все остальное уже закрыто? И с каким же он
мясом? Впрочем, забудь, глупый вопрос. Мне такая еда знакома. Если спрашиваешь: "А с каким ОНО
мясом?" - значит, ты слишком трезв. Кстати, ты когда-нибудь пробовал спагетти с горчицей?
- А кокосовой крошкой это можно посыпать?
- Наверное.
- Спасибо, друг, обязательно попробую, - сказал караульный. - Но у меня для тебя есть и
другие хорошие новости.
- Ты решил меня отпустить?
- О, ты, конечно, шутишь? Чтоб такой стреляный воробей, как ты, воспользовался моей
помощью? Познакомься, это Грег и Вине, - он кивнул в сторону сопровождающих. - Чуть попозже
они вернутся и закуют тебя в кандалы.
Караульный отступил в сторону. Его похожие на две стены помощники держали в руках цепь,
наручники и небольшой, но на вид очень, очень тяжелый шар.
Ринсвинд вздохнул. Какие-то двери закрываются, а какие-то с лязгом захлопываются.
- Это хорошо, да? - спросил он.
- Ну конечно! - подтвердил караульный. - За это в твою балладу добавят еще одну строфу. И
после Луженого Неда ты будешь первым, кого повесят прям в кандалах.
- А я думал, такой тюрьмы, которая могла бы удержать его, еще не построили, - заметил
Ринсвинд.
- О, выбраться-то он выбрался, - ухмыльнулся караульный. - Но далеко не убежал.
Ринсвинд смерил взглядом железный шар.
- О боги...
- И Винc хочет знать, сколько ты весишь. Чтобы ты правильно упал, нужно вес цепей сложить с
твоим весом, - пояснил караульный.
- А что, это так важно - как я упаду? - пустым голосом отозвался Ринсвинд. - Я ведь все
равно умру.
- Это да, тут будь спок, но если он ошибется в расчетах, то у тебя либо шея станет шесть футов в
длину, либо - только не смейся! - голова отлетит, как пробка!
- Здорово.
- Так случилось с Проныррой Ларри. Пришлось потом весь день шарить по крышам.
- С ума сойти. Весь день, говоришь? - Ринсвинд почесал в затылке. - Ну, я вам таких проблем
не доставлю. Когда меня будут вешать, я уже буду далеко отсюда.
- Вот это мне нравится! - Караульный одобрительно хлопнул Ринсвинда по спине. - Биться,
так до конца!
Со стороны горы под названием Винc донеслось утробное рокотание.
- Винc говорит, ты его очень обяжешь, если, когда он будет надевать тебе на шею веревку, ты
плюнешь ему прямо в глаз, - перевел караульный. - Будет что порассказать внучатам.
- Слушайте, может, вы наконец оставите меня в покое?! - не выдержал Ринсвинд.
- Понимаю, понимаю, тебе нужно время, чтобы спланировать побег, - закивал караульный. -
Будь спок. Уже уходим.
- Спасибо.
- Вернемся часов в пять утра.
- Ага, - мрачно отозвался Ринсвинд.
- Есть какие-нибудь пожелания насчет последнего завтрака?
- А что у вас тут готовится дольше всего? Пару-другую годиков? - спросил Ринсвинд.
- Вот это дух!
- Убирайтесь!
- Будь спок.
Троица удалилась, но караульный через некоторое время вернулся. Вид у него был задумчивый.
- Слушай, кое-что ты все-таки должен знать. Это касается повешения. Гарантирую, твое
настроение сразу улучшится.
- И что же я должен знать?
- На тот случай, если люк виселицы заест три раза подряд, у нас предусмотрена особая, гуманная
традиция.
- Какая?
- Хочешь верь, хочешь нет, но пару раз такое случалось.
На почерневшей ветке надежды пробилась крохотная зеленая почка.
- И что это за традиция?
- Мы ж не звери какие, мы ж понимаем: бессердечно заставлять человека больше трех раз
терпеть такое. Тем более когда он знает, что в любую секунду...
- Ну, ну?
- ...А потом все его...
- Ну?
- ...Но хуже всего, когда ты...
- Я уже понял тебя, понял! Так что случается после третьего раза?
- На то время, пока плотник починит люк, преступника отводят обратно в камеру, - довольно
сообщил караульный. - А если ремонт затягивается, мы даже приносим ему ужин.
- И?
- Ну а когда плотник починит люк и несколько раз его проверит, мы отводим преступника
обратно и вешаем. - Караульный обратил внимание на выражение лица Ринсвинда. - И нечего так на
меня смотреть, это все равно лучше, чем торчать полдня на улице под палящим солнцем! Так ведь и
солнечный удар недолго схватить.
Когда он ушел, Ринсвинд уселся на лавку и уставился в стену напротив.
- Ба-а!
- Отвяжись.
Так вот, значит, как все закончится. Осталась одна короткая ночь, а уже следующим утром, если
процедурой и в самом деле будут заниматься эти клоуны, радостные ребятишки с папами и мамами
будут долго бродить по улицам в поисках его головы. И вы называете это справедливостью?!
- ЗДОРОВЕНЬКИ, ДРУГ.
- О нет. И ты туда же...
- Я ПОДУМАЛ, НЕПЛОХО БУДЕТ ЗАРАНЕЕ ПРОНИКНУТЬСЯ ДУХОМ
ПРОИСХОДЯЩЕГО. УСВОИТЬ КОЕ-КАКИЕ МЕСТНЫЕ ТРАДИЦИИ. ОЧЕНЬ МИЛЫЕ И
ОБЩИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ, НЕ ПРАВДА ЛИ? - заметил Смерть.
Он сидел рядом с Ринсвинд ом.
- Тебе что, уже не терпится? - с горечью произнес Ринсвинд.
- БУДЬ СПОК.
- Значит, теперь и правда конец. А мне, знаешь ли, было ПРЕДНАЗНАЧЕНО стать спасителем
этой страны. А вместо этого я по-настоящему умру.
- О ДА. БОЮСЬ, ЭТО НЕОТВРАТИМО.
- Но больше всего меня злит идиотизм происходящего. Полная глупость! Ведь по сравнению с
переплетами, в которые я, бывало, попадал, это полная ерунда! Меня могли испепелить драконы!
Сожрать чудовища с гигантскими щупальцами! Не говоря уже о том, что мое тело могло просто
распылиться на миллионы частичек.
- БЕЗУСЛОВНО, ТЫ ПРОЖИЛ ИНТЕРЕСНУЮ ЖИЗНЬ.
- А правда, что, когда умираешь, перед тобой проносится вся твоя жизнь?
- ДА.
- Мерзость какая. Даже думать об этом неприятно. - Ринсвинд поежился. - О боги... Я только
что подумал о куда более неприятном. Что, если я как раз в эту минуту умираю и все, что сейчас
происходит, и есть моя прошлая жизнь?
- ТЫ, КАЖЕТСЯ, НЕ ПОНЯЛ. ПЕРЕД ТЕМ КАК ЧЕЛОВЕК УМРЕТ, ВСЯ ЖИЗНЬ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОХОДИТ У НЕГО ПЕРЕД ГЛАЗАМИ. СОБСТВЕННО, ЭТОТ ПРОЦЕСС И
НАЗЫВЕТСЯ "ЖИЗНЬЮ". КРЕВЕТКУ НЕ ЖЕЛАЕШЬ?
Ринсвинд бросил взгляд на корзину, стоящую на коленях у Смерти.
- Нет, спасибо, что-то не хочется. Довольно опасные твари. И должен заметить, не очень-то
хорошо с твоей стороны приходить сюда и злорадствовать, да еще жрать у меня на глазах креветки.
- ТЫ ЭТО О ЧЕМ?
- О том, что меня ведь наутро повесят.
- ПРАВДА? В ТАКОМ СЛУЧАЕ БУДУ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАТЬ ВЕСТЕЙ О ТВОЕМ
ПОБЕГЕ. НУ А МНЕ ПРЕДСТОИТ ВСТРЕЧА С ЧЕЛОВЕКОМ В... - Роясь в файлах своей памяти,
Смерть загадочно поблескивал пустыми глазницами. - АХ ДА. В ЖИВОТЕ У КРОКОДИЛА. В
НЕСКОЛЬКИХ СОТНЯХ МИЛЬ ОТСЮДА.
- Но тогда что ты делаешь ЗДЕСЬ!
- Я ПРОСТО ПОДУМАЛ, ЧТО ТЕБЕ ПРИЯТНО БУДЕТ УВИДЕТЬ ЗНАКОМОЕ ЛИЦО. НУ,
ПОЖАЛУЙ, МНЕ ПОРА. - Смерть поднялся. - ВО МНОГИХ ОТНОШЕНИЯХ ВЕСЬМА
ПРИЯТНЫЙ ГОРОД. ПОКА ТЫ ЗДЕСЬ, РЕКОМЕНДУЮ ПОСЕТИТЬ ОПЕРУ.
Последний континент
- Постой... Но ты же сказал, что я обязательно умру!
- В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ВСЕ УМИРАЮТ.
Выпуская Смерть, стены разошлись и вновь сомкнулись. Как будто его здесь и не было. Впрочем,
если посмотреть на происходящее с его временных позиций, это было довольно близко к истине.
- То есть я все-таки убегу? Но как? Я ведь не умею ходить сквозь...
Он опять сел на лавку. В углу жалась овца.
Ринсвинд бросил взгляд на нетронутый плавучий мясной пирог. Ткнул в него ложкой. Суповик
медленно ушел в зеленые воды.
В маленькое окошко просачивался городской шум.
Через некоторое время пирог всплыл опять, подобно некоему забытому континенту. Небольшая
волна плеснула в край миски.
Ринсвинд улегся на тонкое одеяло и уставился в потолок. Ну, надо же, кто-то даже до потолка
добрался. И написал там: "ЗДАРАВЕНЬКИ ДРУГ. ГЛЯНЬ НА ПЕТЛИ. НЕД".
Медленно, будто марионетка, приводимая в движение невидимыми нитями, Ринсвинд обернулся и
посмотрел на дверь.
Петли были массивными. Их не ввинтили в дверную раму - чтобы какой-нибудь узник-умелец
тут же их и вывинтил? Ну уж нет. Петли представляли собой гигантские железные крюки, намертво
вколоченные непосредственно в камень, а
Теppu Пратчетт
Последний континент к двери были приварены два тяжеленных кольца, на которых она и висела.
Ну, и что в этих петлях такого?
Тогда он пригляделся к замку. Массивный железный штырь уходил глубоко в раму. Чем вскрыть
такой замок, скорее сам вскроешься.
Подойдя поближе, Ринсвинд некоторое время изучал дверь. Потом плюнул на ладони и, скрипя
зубами, попытался приподнять ее со стороны петель. Если чуть-чуть напрячься, даже не чуть-чуть, а...
...То вполне возможно снять кольца с не полностью вбитых в стену крюков.
А теперь, если слегка потянуть на себя и сделать дрожащей ногой небольшой шажок вот СЮДА,
можно выдернуть штырь замка из отверстия и втащить всю дверь в камеру.
Теперь ничто не помешает ему выйти, аккуратно повесить дверь на место и спокойно удалиться.
"Именно так, - думал Ринсвинд, посредством сложных маневров возвращая дверь на петли, -
да, да, вот так именно и поступил бы полный дурак".
Это был момент, словно специально созданный для трусости. Но бывают мгновения для
бездумной, исполненной ужаса паники, а бывают моменты, когда паника должна быть взвешенной,
рассчитанной, ПРОДУМАННОЙ. Сейчас он находился в абсолютно безопасном месте. Да, это камера
смертника, но именно поэтому (по крайней мере, в ближайшие часы) здесь не могло произойти ничего
плохого. Иксиане не производили впечатления любителей медленных пыток, разве что им опять
взбрело бы в голову угостить его местными деликатесами. Так что у него имеется некоторый ЗАПАС
ВРЕМЕНИ. Времени, которым он воспользуется, чтобы разработать план действий, обдумать
следующий шаг, применить свой недюжинный интеллект для решения насущной проблемы.
Пару секунд он таращился в стену, а потом резко выпрямился.
Ну да. Пожалуй, хватит. Пора делать ноги.
Зеленую палубу дынной лодки поделили на две секции - мужскую и женскую. Того требовали
приличия. На практике же это означало, что большую часть палубы теперь занимала госпожа Герпес.
Почти все время она, укрывшись за ширмой, принимала солнечные ванны. Ее уединение тщательно
оберегали волшебники - по крайней мере трое из них на месте убили бы любого, рискнувшего
подойти к заветным пальмовым ветвям ближе чем на десять футов.
Таким обра
...Закладка в соц.сетях
