Жанр: Фантастика
Плоский мир 17. Интересные времена
...своих лошадках.., - прищурился он. - Может,
наконец-то сдвинутся с места. Неохота торчать здесь весь день.
- Голосую за то, чтобы напасть на них неожиданно, - отозвался Хэмиш Стукнутый.
- Тихо... тихо... - Маздам поднял палец. Раздался гул множества гонгов, затрещали
фейерверки. - Похоже, эти убл... дети любви зашевелились.
- Слава богам, - кивнул Коэн. Он встал и затушил самокрутку. Профессор Спасли весь
дрожал от возбуждения.
- Слушайте, прежде чем мы вступим в битву, а не спеть ли нам какую-нибудь хвалебную
Песнь? - предложил он.
- Пой, если хочешь, - отозвался Коэн.
- - Ну, или, может, совершим какой-нибудь языческий ритуал? Помолимся, в конце
концов?
- Ерунда все это.
Коэн опять перевел взгляд на ленту, протянувшуюся вдоль горизонта. Она беспокоила его
гораздо больше, чем приближение неприятеля. Лента немного расширилась, но вместе с тем
слегка поблекла. Он вдруг понял, что пытается припомнить хотя бы одного бога или богиню,
чьего храма он не разрушил, не ограбил или не сжег.
- А разве нам не полагается стучать меча ли о щиты и выкрикивать оскорбления
противнику? - не оставлял надежды бывший учитель.
- Слишком поздно, - ответил Коэн.
Это равнодушие к языческому блеску настолько сокрушило Профессора Спасли, что
древний варвар даже ощутил некое сочувствие.
- Но, если так хочется, ты не стесняйся. к собственному удивлению, добавил он.
Воины Орды взялись за свои разномастное мечи. Хэмиш извлек из-под одеяла очередной
топор.
- Встретимся на небесах! - взволнованно воскликнул Профессор Спасли.
Угу, там и встретимся, - Калеб смерил взглядом линию наступающих.
- Там, где вечная пирушка, девушки и остальное!
- Договорились, - отозвался Малыш Вилли-проводя по лезвию меча и оценивая его
остро
- Там и погуляем!
- Очень даже может быть, - Винсент помассировал ноющий сустав.
- Там-то мы вволю развлечемся! Будем, ну... Как это называется, когда метаешь топор и
отрезаешь девушке косу?
- Это уж завсегда.
- Но...
- Чиво?
- На тамошних пирушках... Там что-нибудь вегетарианское подают?
И тут наступающая армия с воинственными воплями бросилась в атаку.
Войско надвигалось на Орду почти так же стремительно, как бурлящие в небе облака.
Во мраке и тишине холма мозг Ринсвинда медленно возвращался к жизни.
Это просто статуя, убеждал он себя. Ничего больше. Какие проблемы? Да и статуя-то так
себе. Здоровенный мужик в доспехах. А там, дальше, еще парочка таких же...
- Ай!
Он уронил спичку и принялся сосать обожженный палец.
Надо срочно найти стену. В стенах иногда встречаются двери, через которые можно
выйти. Само собой, через них можно и войти, но не похоже, чтобы в эту минуту сюда рвались
стражники. Воздух был напоен древними ароматами. Пахло лисьей шкурой и приближающейся
грозой. И еще чем-то непонятным - такой запах приобретает воздух, когда им не пользуются
веками.
Ринсвинд осторожно двинулся вперед, перед каждым шагом сначала ощупывая почву
ногой.
А затем он увидел свет. С его пальца вдруг сорвалась синяя искорка.
Коэн схватил себя за бороду, которая вдруг ни с того ни с сего, решила встать дыбом.
Жидкая шевелюра Профессора Спасли хищно затрещала.
- Это всего-навсего статические разряды! прокричал он, перекрывая треск.
Кончики вражеских пик тоже загорелись. Атака мигом захлебнулась. Крупные искры
скакали от человека к человеку, порождая пронзительные вопли боли.
Коэн поднял голову.
- О боги, едва выговорил он. - Вы только посмотрите!
Ринсвинд устроился поудобнее на невидимо полу. Вокруг мерцали синеватые искорки.
В сознании Ринсвинда всплыло слово "гробница" и представило себя на его
рассмотрение. Одна особенность гробниц, хорошо известно Ринсвинду, заключалась в том, что
их строю лей зачастую отличала чертовская изобретательность во всем, что касалось ловушек,
капканов, скрытых в стенах шипов и прочих подобных штуковин. Кроме того, в гробницы
клали всякие красивые вещи - вроде картин и статуй, - наверное, чтобы покойникам было на
что полюбоваться, когда наскучит попусту лежать.
Рука Ринсвинда коснулась камня, и он осторожно двинулся вбок. Периодически его нога
касалась чего-то мягкого и податливого. Он всем сердцем надеялся, что это грязь.
И вдруг он нащупал рычаг. Большой такой рычаг, двух футов длиной.
Итак... это вполне может быть ловушка. Но ловушка, она на то и ловушка. Ты
понимаешь, что угодил в нее, только когда видишь собственную голову, катящуюся по
коридору в нескольких ярдах от тебя самого. И создатели ловушек - люди обычно простые и
незатейливые, они не требуют, чтобы жертва принимала активное участие в собственной
гибели.
Ринсвинд потянул за рычаг.
Желтое облако из миллионов частиц плыло над головами. Благодаря ветру, созданному
трепыханием крылышек, оно двигалось гораздо быстрее, чем можно было предположить, глядя
на медлительные, почти сонные взмахи. Следом за облаком шла буря.
Профессор Спасли сморгнул.
- Бабочки?
Обе стороны замерли. Мимо скользили бабочки. Воздух наполняло еле слышное
шуршание крылышек.
- Ну что, Проф, - подал голос Коэн, - а как ты это объяснишь?
- Э-э, не исключено, что мы столкнулись с естественным явлением, - в некоторой
растерянности заговорил Профессор Спасли. Например бабочки "монарх", как известно... э-э...
сказать по правде, я не знаю...
Рой бабочек направлялся к холму.
- А может, это знамение? - спросил Коэн. Должен же существовать хоть один храм,
который я не ограбил.
- Ох уж мне эти знамения и знаки! - сказа i Малыш Вилли. - Никогда не знаешь, что
они предвещают. Может, они говорят, что победит Хон и его шарага?
- Надо срочно забить это знамение за собой, ответил Коэн.
- Это же божественная весть! - воскликнул Профессор Спасли. Как она может кому-то
при надлежать? Кроме богов, разумеется.
- А она что, как-то помечена? Никаких над писей, никаких табличек я лично не вижу. А
ты? То-то. Значит, это знамение мое.
Коэн решительно взмахнул мечом, указывая на последних бабочек, что поспешали за
улетающим роем.
- Боги улыбаются нам! - проревел он. - Ха-ха-ха!
- Ха-ха-ха? уточнил Профессор Спасли.
- Это чтобы вселить в них неуверенность, объяснил Коэн.
Он глянул на остальную Орду. Герои-варвары поддержали его еле заметными кивками.
- Ну что ж, ребята, - сказал он. - За дело
- Э-э... а с чего начинать? - спросил Профессор Спасли.
- Для начала попробуй разозлиться как следует. Так, чтобы кровь вскипела. Представь,
что враг - это люди, которых ты ненавидишь больше всего на свете. Вот кого лично ты
ненавидишь?
- Директоров школ, - не задумываясь, ответил Профессор Спасли.
- Отлично.
- Учителей физкультуры! - прокричал Профессор Спасли.
- Пойдет.
- Двоечников, жующих жвачку! - завопил Профессор Спасли.
- Вы только посмотрите на него, уже пар из ушей валит, - заметил Коэн. - Кто первым
попадет на небеса, тот и молодец. А теперь - в атаку!
Желтое облако объяло холм. Затем, влекомое усиливающимся ветром, поднялось к
вершине.
В небесах тем временем собиралась буря. Она тяжелела и копила силу, облака приняли
форму, напоминающую гигантский молот...
А потом молот опустился.
Молния с такой силой ударила в железную пагоду, что та разлетелась во все стороны
миллионами раскаленных добела осколков.
На месте огромной армии чувствуешь себя как-то неловко, когда на вас нападают семеро
стариков. Ни в одном учебнике по тактике вы не найдете ответа, как следует вести себя в
подобных случаях. В общем и целом вас - огромную армию - охватывает растерянность.
Передние ряды попятились, но задние ряды продолжали напирать, в результате вокруг
нападавших образовался огромный круг.
Орду окружило непробиваемое кольцо из щитов. Давление человеческой массы, а также
вихрь ударов, с которым обрушился на врага Профессор Спасли, заставляли кольцо
покачиваться и прогибаться.
- Ну, давайте же, выходите на битву! - кричал он. - Покажите, на что вы способны,
слизняки! Эй ты, я к тебе обращаюсь, пацан! Ну отвечай мне! Боишься? Так получи!
Коэн переглянулся с Калебом, который лишь пожал плечами. За свою долгую боевую
жизнь он был свидетелем многих вспышек неистовства, но подобное бешенство видел впервые.
Круг сломался: пара солдат, уклоняясь от ударов, попытались нырнуть в глубь своих
рядов. Однако их решительно отбросили прямо на мечи Орды. Колесом кресла Хэмиш подсек
одного и ; солдат под колени, а когда тот начал валиться назад, "подправил" его мощным
ударом топора.
Скорость тут была ни при чем. Воины Орды не могли двигаться быстро. Дело было в
экономичности. Профессор Спасли уже обращал на внимание. Просто герои-варвары
оказывались именно там, где хотели, и никогда там, где находился чей-то меч. Бегать и
суетиться они пре доставляли другим. Солдат замахивался мечом, допустим, на Мяздама, но
вдруг перед ним будто из-под земли вырастал Коэн, улыбающийся и уже заносящий клинок, -
или Малыш Вилли одобрительно кивал ему и пырял беднягу ножом в бок. Время от времени
кто-то из ордынцев отвлекался от битвы, чтобы парировать удар, направленный на Профессора
Спасли, - тот был слишком возбужден, чтобы защищаться самостоятельно.
- Назад, проклятые глупцы!
За спинами солдат показался лорд Хон - с откинутым забралом, на лошади, вставшей на
дыбы.
Солдаты робко повиновались. В конце концов напор несколько ослаб, а потом битва
совсем утихла. Орда оказалось внутри быстро расширяющегося круга из щитов. Наступило
нечто вроде тишины, нарушаемой лишь нескончаемыми громовыми раскатами да
потрескиванием молний на холме.
А затем, гневно прокладывая себе дорогу сквозь вооруженную толпу, появились воины
совершенно иной породы. Они были выше ростом, облачены в более тяжелые доспехи, в
роскошных шлемах и с усами, которые сами по себе выглядели как объявление войны.
Один из воинов воззрился на Коэна.
- Оррррр! Накосикасукасена! Накосикасукасам!
- Это он о чем? переспросил Коэн.
- Самурай, - Профессор Спасли утер пот со лба. - Из касты воинов. По-моему, он
вызывает Нас на бой. Э-э. Хочешь, я его сейчас уделаю?
Самурай продолжал яростно глядеть на Коэна. Потом извлек из глубин доспехов клочок
шелка и подбросил его в воздух. Другая рука схватила за рукоятку длинного тонкого меча...
Даже шороха практически не было слышно, лишь три клочка шелка мягко приземлились
ну землю.
- Назад, Проф, - медленно произнес Коэн. Этот, пожалуй, мой. У тебя не найдется еще
одного носового платка? Спасибо.
Самурай посмотрел на меч Коэна. Меч был длинный, тяжелый и с таким количеством
засечек, что его вполне можно было использовать в качестве пилы.
- Тебе никогда не сделать это, презрительно произнес он. - С таким-то мечом? Никогда
Коэн шумно высморкался.
- Ты думаешь? осведомился он. - Ну, смотри внимательно.
Носовой платок взмыл в воздух. Коэн схватил меч...
Платок не успел даже пойти на приземление, как Коэн обезглавил троих уставившихся
вверх самураев. Остальные ордынцы, которые мысли примерно так же, как их вождь,
расправили с еще полудюжиной воинов.
- Это Калеб меня когда-то научил, - объяснил Коэн. - Мораль примерно следующая:
либо ты дерешься, либо морочишь людям голову, только потом не жалуйся.
- У вас что, совсем нет чести? - крикнул лорд Хон. Да вы же простые головорезы!
- Я варвар, крикнул в ответ Коэн. - И вся моя честь принадлежит только мне. Я ее ни у
к не одалживал.
- Я хотел взять вас живыми, - произнес лорд Хон. - Однако теперь мои планы
несколько изменились.
Он извлек из ножен меч.
- Назад, отребье! - прокричал он. А ну назад! Пропустите бомбардиров!
Он вновь посмотрел на Коэна. Лицо лорда Хона горело, очки на переносице
перекосились.
Лорд Хон вышел из себя. Так всегда - стоит рухнуть одной плотине, и всю страну
заливает водой.
Солдаты потянулись назад.
Орда опять оказалась в середине все расширяющегося круга.
- А кто такие бомбардиры? - осведомился Малыш Вилли.
- По идее, это должно означать людей, которые метают какие-то снаряды, - быстро
откликнулся Профессор Спасли. - Слово обязано своим происхождением...
- А-а, лучники, Малыш Вилли сплюнул.
- Чиво?
- Он сказал, СЕЙЧАС В ХОД ПОЙДУТ ЛУЧНИКИ!
- Хе-хе, во время Кумской битвы никакие лучники не смогли нас остановить! крякнул
Древний варвар.
Малыш Вилли вздохнул.
- Хэмиш, - сказал он, - в Кумской долине Дрались гномы и тролли. А ты ни то, ни
другое. Й на чьей же стороне ты был?
- ЧИВО?
- Я спросил, НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ТЫ БЫЛ.
- Я был на стороне тех, кому платят деньги, чтобы они сражались, - ответил Хэмиш.
- Самая лучшая сторона.
Ринсвинд лежал на полу, прикрыв уши руками. От громовых раскатов содрогалась вся
пещера. Белые и фиолетовые сполохи были настолько яркими, что он видел их даже сквозь
плотно сжатые веки.
Наконец какофония улеглась. Снаружи по-прежнему доносились звуки ярящейся бури, но
свет поблек до синевато-белого, а грохот превратился в ровное гудение.
Ринсвинд рискнул перекатиться на спину и открыть глаза.
Покачиваясь на ржавых цепях, с потолка свисали большие прозрачные шары. Каждый
был размером с человека, и внутри их потрескивали и шипели молнии. В поисках выхода они
жали ли и жалили стекло.
Когда-то, давным-давно, шаров, наверное, было больше. Но с течением лет, судя по
осколкам на полу пещеры, многие попадали наземь. Уцелевшие же тихонько раскачивались на
цепях, удерживая рвущиеся на свободу молнии.
Воздух стал каким-то жирным. Ползучие искры извивались по полу и трещали на каждой
острой грани.
Ринсвинд поднялся на ноги. Его жидкая бородка распалась на кучу отдельных волосков,
каждый из которых решил начать новую, самостоятельную жизнь.
Шары с молниями бросали свет на круглое озерцо, состоящее, судя по всему, из чистой
ртути. В центре озера возвышался небольшой пятиугольный островок. Пика Ринсвинд как
зачарованный рассматривал открывшуюся его взгляду картину, к берегу, на котором он стоял,
колыхая ртуть и тихонько пошлепывая, подплыла лодка. Она была не больше обыкновенной
гребной лодки. На крошечной палубе лежала фигура в доспехах. Или, может, там лежали
просто доспехи. Но если это действительно были пустые доспехи, то лежали они в положении
скончавшихся доспехов - скрестив руки.
Ринсвинд бочком передвигался вдоль серебряного озера, пока не наткнулся на плиту,
очень похожую на золотую. Плита лежала прямо перед статуей.
Ринсвинд знал, что в гробницах обычно выбивают всякие надписи, хотя никогда не мог
взять в толк, кто, собственно будет их читать. Наверное, боги. Но, с другой стороны, им и так
полагается все знать. Вряд ли боги будут толпиться вокруг какой-нибудь могилки и
восторженно восклицать: "С ума сойти! Дорогой и Любимый! Так вот какой он, значит, был! И
кто бы мог подумать! "
Пиктограммы, выбитые на этой могиле, гласили: "Одно Солнечное Зеркало". Простенько
и со вкусом.
Ни слова о завоеваниях. Никакого списка необычайных достижений покойного. Никаких
вам рассусоливаний насчет его мудрости или что он, дескать, приходился своему народу отцом
родным. Никаких объяснении. Видимо, предполагалось, что знающий его имя знает и все
остальное. Даже возможности не допускалось, что проникший сюда может не знать имени
Одного Солнечного Зеркала.
На вид статуя казалась фарфоровой и раскрашена была в довольно реалистичной манере.
Создавалось впечатление, что Одно Солнечное Зеркало был личностью довольно заурядной.
Ваш взгляд вряд ли выхватил бы его в толпе как человека, на котором большими буквами
написано: ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ИМПЕРАТОР. Но этот человек в маленькой округлой шляпе и
с маленьким округлым щитом, окруженный маленькими округлыми людьми на маленьких
округлых пони, склеил в единую гигантскую империю тысячи грызущихся между собой клик,
зачастую используя в качестве клея их собственную кровь.
Ринсвинд вгляделся пристальнее. Конечно, ото было лишь впечатление, но ему
показалось, будто очертаниями рта и выражением глаз император отчасти напоминает Чингиза
Коэна.
И тот и другой относились к тому типу людей, который не испытывает абсолютно
никакого страха ни перед кем и ни перед чем.
Лодка направилась к противоположному берегу.
Один из шаров ярко замерцал, а потом сменил свой цвет на алый, еще несколько раз
мигнул и погас. Затем то же самое произошло с другим шаром.
Пора уходить.
Но прежде... У ног статуи валялись шлем, пара латных рукавиц и тяжелые башмаки,
словно кто-то забыл здесь часть своих доспехов.
Ринсвинд поднял шлем. Не слишком прочный на вид, зато довольно легкий на вес. Как
правило, Ринсвинд не озабочивался всякими защитными приспособлениями, логично
рассуждая, что лучшая защита от надвигающейся опасности - это пребывание на другом
континенте. Но сейчас идея с доспехами показалась ему довольно привлекательной.
Сняв шляпу, он надел шлем и опустил забрало, а затем нахлобучил поверх шлема шляпу.
Перед глазами его вдруг что-то замелькало, а когда картинка наконец остановилась,
выяснилось, что Ринсвинд смотрит на свой собственный затылок. Картинка была зернистой, а
кроме того, обычные цвета сменились разными оттенками зеленого. Однако Ринсвинд готов
был поклясться, что смотрит именно на собственный затылок. О своем затылке он был
наслышан - по рассказам знакомых.
Он поднял забрало и моргнул.
Озерцо оставалось на своем прежнем месте.
Он опустил забрало.
Вот он - футах в пятидесяти от себя, со шлемом на голове.
Ринсвинд махнул рукой.
Фигура повторила движение.
Он повернулся и оказался лицом к лицу с самим собой. Угу. Это точно он, Ринсвинд,
собственной персоной.
"Шикарно, - подумал он. - Волшебный шлем. Если его надеть, то можно увидеть
самого себя, только находящегося далеко. А еще можно все животики надорвать, наблюдая, как
падаешь в ямы, которые тебе не видно, потому что они у тебя под самыми ногами".
Ринсвинд опять повернулся, поднял забрало и осмотрел рукавицы. Как и шлем, они были
довольно легкими, но в них присутствовала какая-то неуклюжесть. Меч такими удержишь, но
для тонкой работы они явно не пригодны.
Он натянул одну рукавицу. Сразу же, сопровождаемый легким шипящим звуком, на
широкой манжете зажегся ряд маленьких картинок. Картинки изображали солдат. Солдат,
копающих окопы, солдат сражающихся, солдат, карабкающихся на стену...
Ах вот оно что... Значит... волшебные доспехи. Нормальные волшебные доспехи. В
Анк-Морпорке такие доспехи никогда не пользовались особой популярностью. Они, конечно,
легкие, что очень удобно. Их можно сделать не толще ткани. Но у них есть один существенный
недостаток: в самый неожиданный момент доспехи могут лишиться своих магических свойств.
Поэтому последней фразой многих прославленных древних воинов была: "Ты не можешь убить
меня, потому что на мне волшебные... арррргхххх".
Ринсвинд перевел взгляд на башмаки. Они > него сразу вызвали подозрение. Дело в том,
что ему живо вспомнились неприятности, связанные с испытанием университетского варианта
семимильных сапог-скороходов. Ношение обуви, которая пытается увеличить длину вашего
шага до семи миль, связано с чрезмерным напряжением в паховой области. Слава богам, сапоги
успели стащить со студента, однако бедняга все равно несколько месяцев носил специальное
приспособление и ел стоя.
Впрочем, сейчас пригодятся далее старые волшебные доспехи. Весят они вроде немного, а
гункунгская грязь не пошла на пользу остаткам его старых башмаков. Ринсвинд вставил ноги в
башмаки.
"Ну и?" подумал он.
Ринсвинд распрямился.
У него за спиной со звуком, подобный которому могли бы издать семь тысяч разбившихся
друг о друга цветочных горшков, озаряемая светом молний, вытянулась по стойке "смирно"
Красная Армия.
Геке за ночь слегка подрос. Дежурил Адриан Турнепс. В его обязанности входило
кормить мышей, заводить часовой механизм и убирать мертвых муравьев. Он клялся потом, чти
кроме этого ничего не делал и что в помещение никто посторонний не входил.
Однако теперь на месте сложной системы из кирпичиков, на которых прежде выбивались
результаты, торчало посреди переплетения блоков, шкивов и рычагов самое обычное гусиное
перо.
- Смотрите, произнес Адриан, нервно набирая какой-то простой вопрос. Все теперь
происходит примерно вот так.
Муравьи засуетились. Часовой механизм завращался. Пружины и рычаги задергались так
внезапно, что Думминг даже отступил на шаг-другой.
Гусиное перо покрутилось над чернильницей, обмакнулось туда, потом вернулось к
бумажному листу, подложенному Адрианом под рычаги, и принялось что-то строчить.
- Только клякс много ставит... - произнес Адриан, голос его звучал несколько
беспомощно. - Что тут происходит?
Думминга этот вопрос давно беспокоил. И выводы, к которым он пришел, не утешали.
- Ну... ведь известно, что магические книги по прошествии лет... мудреют, -
промолвил он. А мы сделали целую машину для...
- Ты хочешь сказать, он живой?
- Спокойно, главное тут не впасть во всякий оккультизм, - Думминг постарался
придать своему голосу как можно больше веселости. - Мы ведь все-таки волшебники.
- Послушай, а помнишь ту проблему с волшебными полями, которую ты просил меня
ввести в Геке?
- Да. И что?
- Сегодня в полночь он выдал ответ, - лицо Адриана побледнело.
- Прекрасно.
- Да, прекрасно, если не считать того, что вопрос я задал ему только в полвторого.
- Ты утверждаешь, что получил ответ до тот' > как задал вопрос?
- Именно!
- И зачем тогда ты задавал вопрос?
- Я немного поразмыслил и решил, что, наверное, все-таки стоит его задать. В смысле,
Геке же не мог дать ответ, если бы я не задал вопрос.
- Очень мудрое решение. Однако ты ждал целых девяносто минут.
Адриан воззрился на свои остроносые башмаки.
- Я... я прятался в уборной. Конечно, можно было...
- Ну хорошо, хорошо. А сейчас иди, перекуси что-нибудь.
- Послушай, Думминг, может, мы суем нос во что-то, чего не понимаем?
Думминг посмотрел на миниатюрный городок машины, напоминающий некий
загадочный город гномов. Тут не было ничего угрожающего, просто машина выглядела... иной.
"Сначала сунем нос, а уж потом будем разбираться, - подумал Думминг. - Чтобы
получить материал для размышления и осмысливания, нужно сунуть хотя бы кончик носа.
Главное - не бояться, иначе можно всю свою жизнь провести в Уборной Невежества. Прежде
чем крутануть вселенную, надо сначала приобнять ее за талию. Наверное, зря мы дали тебе имя.
Но кто же мог предположить?.. Мы просто шутили. И забыли, что имя - это очень важно.
Вещь, у которой есть имя, перестает быть просто вещью".
- Отправляйся домой, Адриан, - твердо сказал он.
Потом уселся и напечатал:
"Привет".
Внутри Гекса что-то забегало.
"+ + + ?????? + + + Привет, - вывело перо. + + + Начать Заново + + +".
Высоко над его головой бабочка - крылышки неприметного желтенького цвета, с
черными пятнышками - впорхнула в открытое окно.
Думминг принялся рассчитывать перенос из Гункунга в Анк-Морпорк.
Бабочка села на лабиринт стеклянных трубок. Когда же она вновь взлетела в воздух,
позади нее осталась крохотная капелька нектара.
А Думминг все печатал и печатал.
Маленький, но поистине судьбоносный муравей, ничем не отличающийся от прочих
живущих в Гексе муравьев, вынырнул из раструба и не сколько секунд сосал сладкую
жидкость, после чего вернулся к работе.
Через некоторое время Геке выдал ответ. Ответ был совершенно правильным - за
исключением одного очень маленького, но поистине судьбоносного пункта.
Ринсвинд повернулся.
Отреагировав дружным скрипом и скрежетом. Красная Армия повернулась вслед за ним.
И она действительно была красной. Ринсвинду внезапно пришло в голову, что воины
были то го же цвета, что и почва.
В темноте он несколько раз натыкался на статуи. Ему и в голову не могло прийти, что их
туч так много. Ряды все тянулись и тянулись, исчезая в далеких тенях.
После нескольких фальстартов Ринсвинд пришел к выводу, что единственный способ
оказаться лицом к лицу с Красной Армией это снять сапоги, повернуться и надеть их снова.
На мгновение он опустил забрало. И увидел самого себя, опускающегося забрало.
Он выставил вперед руку. Воины тоже подняли руки. Он подпрыгнул. Они тоже
подпрыгнули - с таким грохотом, что шары дружно закачались на своих цепях. Из-под
башмаков воинов струились шипящие молнии.
Неожиданно на Ринсвинда накатило истерическое веселье.
Он потрогал свой нос. Воины тоже дотронулись до своих носов. В припадке
шаловливости Ринсвинд сделал традиционный жест, предназначенный для изгнания бесов.
В потолок уткнулись семь тысяч терракотовых средных пальцев.
Ринсвинд попытался взять себя в руки. Наконец слово, которое он все это время
внутренне нащупывал, достигло верхних слоев сознания . И слово это было " голем ".
Даже в Анк-Морпорке была парочка големов. Везде, где есть волшебники или
священнослужители, склонные к экспериментаторству, вы обязательно найдете голема. Голем
обычный представляет из себя фигуру, слепленную из глины и оживленную заклинанием или
молитвой. Голе мы, конечно, могут выполнять какую-нибудь работенку попроще, но мода на
них уже проходила.
Проблема была не в том, как заставить их работать, а в том, как заставить остановиться. К
примеру, если поручить голему работу в саду, а потом забыть об этом, то через некоторое время
вы обнаружите, что стали гордым обладателем грядки бобов длиной в полторы тысячи миль.
Ринсвинд посмотрел вниз, на одну из рукавиц.
Осторожно дотронулся до картинки с изображением сражающегося солдата.
Звук семи тысяч мечей, одновременно извлекаемых из ножен, напоминал скрежет
разрываемого железного листа. Семь тысяч мечей нацелились прямо на Ринсвинда.
Он сделал шаг назад. Армия тоже отступила.
Итак, в его распоряжении оказались семь тысяч искусственных солдат, вооруженных
острыми мечами. Тот факт, что он каким-то образом может ими управлять, не слишком утешал.
Теоретически он всю свою жизнь мог управлять Ринс виндом - - ну и каков результат?
Ринсвинд опять посмотрел на картинки. На одной из них был изображен солдат с двумя
головами. Когда Ринсвинд дотронулся до нее, армия повернулась на сто восемьдесят градусов.
Ага.
Ну а теперь пора выбираться отсюда...
Люди лорда Хона суетились.
...Закладка в соц.сетях
