Жанр: Фантастика
Гор 11. Рабыня гора
... - Разумеется.- Она вздохнула с облегчением.- У тебя бравые ребята. Добыча неплоха. У меня
богатое приданое. А выкуп за меня будет еще больше, куда больше присвоенного тобой приданого. Но
верни мне мои покрывала и сандалии, ведь выкуп мой будет куда скромнее, если станет известно, как
чудовищно поругана моя добродетель. Ради моего доброго имени и целости твоей шкуры наглость твоя
останется нашей тайной.
- Леди Сабина очень добра,- процедил хозяин.
- Об одном прошу,- продолжала леди Сабина,- не отдавай меня в руки этим бандитам из Ара.
- Видишь ли, благородная дама, в этом-то и заключается твоя истинная ценность.
- Что это значит? - предчувствуя дурное, вскричала она.
- Впереди долгий путь,- объявил хозяин,- идти придется и сквозь чащу, и полем. Для такого
путешествия тебе нужен наряд непрактичнее.
- Что ты собираешься делать? Он стянул с ее пальцев перчатки.
- Что ты делаешь! - кричала она.
- Впереди долгий путь,- повторил хозяин.
Вынув нож, он, к ее ужасу, одним махом распорол и отбросил прочь ее громоздкое платье, оставив
ее лишь в нижней сорочке. Отрезал от сорочки рукава, и они упали, безвольно повиснув на скованных
наручниками запястьях.
- Слин! - завопила она.- Слин!
А он, описав ножом круг, отрезал выше колена подол рубашки. Теперь и ее изящные ноги
открыты всем взглядам.
- Слин! - не унималась она.
В ответ на эту вспышку гнева он отрезал подол еще выше, обнажив ноги до самых бедер, а слева
отхватил лоскут так, что бедро показалось наружу. Не стоило возмущаться - ее только еще больше
оголили. Теперь ноги ее обнажены даже больше, чем у Донны, Чанды и Марлы. Лена, которую, перед
тем как высечь, раздели по приказу хозяйки, и я - меня раздел воин в лагере - стояли голые. Я
заметила - ноги у леди Сабины красивые. Она так и кипела гневом, раздирая кору дерева, что было
мочи рвалась из наручников.
- Ну вот.- Отступив на шаг, хозяин оглядел плоды своих трудов.- Теперь гораздо лучше. Не в
парадном же платье пускаться в долгий пеший поход? Ты согласна, леди Сабина?
- Моя одежда,- стараясь придать голосу твердость, произнесла она.- Верни мне одежду.
В ответ он небрежно рассек ткань рубашки у нее на боку. От левой подмышки почти до самого
бедра теперь зияла прореха, открывающая глазу безупречные очертания груди, плавный изгиб бедра.
- Наглец! - завопила она и отпрянула в страхе. Руки хозяина легли на ворот рубашки.- Нет! -
взмолилась она.- Нет!
Он разорвал рубашку почти до самого низа - дюйма на два ниже пупка.
Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
- Будут еще какие-нибудь возражения по поводу дорожного костюма? - осведомился он,
положив руки ей на плечи - вот-вот и вовсе сорвет с нее лохмотья.
- Нет, мой похититель,- выдавила она.
Обернувшись, он поманил нас - пятерых скованных цепью девушек. Мы подошли.
- Прошу заметить, леди Сабина,- обратился хозяин к пленнице,- первое кольцо свободно. Его
оставили для тебя.
Он приподнял висящее на цепи кольцо.
- За меня дадут богатый выкуп,- прошептала несчастная.
Кто-то из мужчин расхохотался. Она испуганно взглянула на него.
- Об одном прошу. Не отдавай меня в руки бандитам из Ара.
- Позволите представиться, леди Сабина? - осведомился мой хозяин.
- Да,- отвечала она.
Он подтянул повыше наручник на ее левом запястье, надел пониже его прикрепленное к нашей
цепи кольцо.
- Я - Клитус Вителлиус,- объявил он.
- Нет! - вскричала она.
Да, судя по этому крику, имя моего хозяина в здешних местах хорошо известно.
- Только не предводитель из Ара! - простонала она.
- В Аре много предводителей, леди Сабина,- улыбнулся хозяин.
- Таких, как Клитус Вителлиус,- немного,- припав к стволу щекой, выдохнула она.
Сердце мое наполнилось гордостью. Вот какой у меня хозяин! Какое счастье - принадлежать
такому мужчине!
Хозяин защелкнул кольцо на левом запястье леди Сабины. Мы скованы одной цепью. Она стала
одной из нас.
- Что ты со мной сделаешь? - спросила она.
- Отведу в потайное место, в свой лагерь, помечу клеймом. Потом тебя отвезут в Ар и на какомнибудь
дешевом заштатном рынке продадут тому, кто больше даст.
Прижавшись щекой к стволу, девушка застонала, шершавую кору оросили слезы.
По знаку хозяина охранявший ее воин отстегнул наручники. Теперь она на цепи.
- Так ты не позволишь выкупить меня?
- Слишком велика твоя политическая ценность, чтобы позволить тебя выкупить.
Ценность леди Сабины и впрямь была высока. Просватав ее за Тандара из Ти, Крепость
Сафроникус укрепляла связи с Салерианской Конфедерацией. Сговор этот, безусловно, был
политической акцией. По словам Этты, леди Сабина и Тандар из Ти друг друга в глаза не видели, дело
сладилось между их родителями и Советами обоих славных городов. Этот брак сулил леди Сабине
принадлежность к высшей касте, она стала бы одной из первых дам города Ти и самой Конфедерации.
Ни для кого не секрет - ей не терпелось вступить в высшее общество.
- Соответственно,- продолжал мой хозяин,- с государственной точки зрения целесообразнее
лишить тебя политической значимости.
Стоящая первой в ряду скованных цепью девушек, леди Сабина застонала.
В самом деле - как рабыня политической ценности она не имеет. Ее можно будет обменять,
купить или продать - как заблагорассудится хозяину. Перед законом Гора раб - не человек, а
бесправное животное.
- Не отдавай меня в рабство, предводитель! - Она еще надеялась.- Сохрани меня, продай
Конфедерации. Верни меня свободной - получишь несметные богатства. Вернешь меня Конфедерации
- и ты, и твои люди станете так богаты, как вам и во сне не снилось!
- Благородная дама, ты предлагаешь мне предать Ар? - уточнил Клитус.
Она грохнулась перед ним на колени. Неужели убьет?
- Нет, предводитель,- прошептала она.
- Учитывая твой будущий статус,- назидательно проговорил хозяин,- неплохо бы тебе уже
теперь обращаться к свободным мужчинам "хозяин". Тебе это только на пользу - попривыкнешь.
- Да,- склонила она голову,- хозяин.
- Как ты, должно быть, заметила, леди Сабина, за тобой стоит рабыня по имени Лена.
- Да, хозяин.
- Сегодня вечером ты ее как следует высекла.
- Да, хозяин.
- Дай Лене плеть,- велел хозяин одному из мужчин. Лена просияла.
- Лена,- обратился к ней хозяин,- вздумается леди Сабине замешкаться, будет задерживать
караван, твоя обязанность - поторопить ее.
- Да, хозяин.
Что ж, леди Сабине не позавидуешь.
- Прости, что я высекла тебя, Лена,- заскулил а леди Сабина.
Лена яростно хлестнула ее по едва прикрытой лохмотьями спине. Несчастная отчаянно
вскрикнула. И не думала, наверно, что это так больно. Уж конечно, до сих пор отведать кнута ей не
приходилось.
- Лена! - взмолилась она.
- Называй девушек "госпожа",- велел коленопреклоненной купеческой дочери хозяин.
- Да, хозяин.
Лена вновь, не жалея сил, стегнула ее.
- Не бей меня, госпожа! - разрыдалась леди Сабина.
Хозяин отвернулся, заговорил с мужчинами и вскоре, не оглядываясь, зашагал через чащу.
Мужчины гуськом двинулись за ним. Один остался позади - он пойдет замыкающим, в нескольких
ярдах от нас, скованных цепью.
- Встать, леди Сабина! - гаркнула Лена.
Звеня цепью, леди Сабина вскочила.
- Пойдешь с левой ноги,- приказала Лена,- по моему сигналу. Потом научишься ходить на
цепи красиво и грациозно. Пока от невежественной девки этого ждать не приходится.
- Да, госпожа,- отвечала леди Сабина.
- Ты готова, благородная высокочтимая леди Сабина? - полюбопытствовала Лена.
- Прости, что высекла тебя, госпожа,- ныла леди Сабина.
- Не волнуйся, дорогуша, ты свое сполна получишь, уж я постараюсь,- пообещала Лена.
- Прошу тебя, госпожа! - кричала дели Сабина.
- А тебе разрешили говорить? - спросила Лена.
- Нет, госпожа,- простонала леди Сабина. Лена дважды хлестнула ее плетью.
- Ты считаешь меня слабой, леди Сабина? - спросила она.
- Нет, нет! - рыдала леди Сабина.
- Правильно,- согласилась Лена и снова пустила в ход плеть.- Я не слабая.
Леди Сабина заливалась слезами.
- Встать прямо! - приказала Лена.- Прямее! - И ткнула ее плетью.
Глотая слезы, леди Сабина расправила плечи. Сразу стало видно, как она хороша собой. Я
улыбнулась. Стоит, выпрямив спину, прелестная, соблазнительная - ну точно рабыня.
- С левой ноги, по моему сигналу,- напомнила Лена.
- Да, госпожа,- ответила леди Сабина.
- Пошли! - хлестнув ее плетью, скомандовала Лена.
Вскрикнув от боли, леди Сабина, спотыкаясь, зашагала с левой ноги.
- Быстрей! - Лена стегнула ее еще раз.
- Да, госпожа!
Мы торопливо семенили следом, пробираясь сквозь заросли - то укрытые тьмой, то залитые
лунным светом, стараясь не отстать от хозяев - мужчин.
- Не хочу бегать на потеху деревенским парням,- плакала рабыня Бусинка.
- Молчи, рабыня,- отрезала Лена.
- Да, госпожа.
В четырех сотнях пасангов к северо-западу от Ара, в двадцати пасангах к западу от Воскского
тракта в селении Табучий Брод, у прочерченной на земле линии стояли рабыни Клитуса Вителлиуса -
и я среди них.
Крестьянские парни просто ели нас глазами. Еще бы - такие гибкие, такие аппетитные, и самое
главное - рабыни! Не каждый день случается, чтобы такие красотки, да еще наложницы Воина, бегали
им на потеху. Мы - рабыни. Поймают нас - должны потешить удачливого охотника.
Вокруг шло бурное обсуждение правил погони. Заключались пари. Кое-кто из парней подошел
ближе к линии - рассмотреть будущую добычу.
- Ой! - вскрикнула леди Сабина. Деревенский парень похлопывал ее по ноге.
- Хороша скотинка,- облизнулся он.
- Да,- согласился его приятель.
Другой здоровяк ощупывал меня. Я попыталась было чуть высвободиться, но сопротивляться не
смела. Я - рабыня. Высекут.
По другую сторону от Донны, высоко подняв голову, стараясь не замечать тискающих ее
крестьянских рук, стояла Марла.
Рабыня Бусинка плакала, закрыв лицо руками. Двое местных парней - один стоя, другой сидя на
корточках - глазами и руками изучали ее тело - так же спокойно и невозмутимо ощупывали бы они
любую другую домашнюю скотину.
Но вот они подошли ко мне. Я закрыла глаза. Они не церемонились. Пожалуй, с телкой боска
обошлись бы и то понежнее. А я? Я всего лишь рабыня.
Вот бы броситься на них, выцарапать глаза! Нет, нельзя. Могут высечь, а могут и убить. Ничего
удивительного, что на Горе послушные рабыни. Непослушных просто уничтожают. На мгновение
вспыхнувший в душе порыв к мятежу испугал меня. Да что это со мной? Что я, на Земле, что ли?
Забыла, что это - Гор? Затмение нашло! Горианским рабыням бунтовать не положено.
Двое продолжали изучать мое тело.
Глаза наполнились слезами. Случается, рабыне шутки ради позволяют взбунтоваться, иногда
даже, чтобы позабавиться, приказывают: "Бунтуй!" По щекам потекли слезы. Этому приказу, как и
любому другому, надлежит повиноваться. Страшный, жестокий приказ. Налюбовавшись вдоволь, ей
крикнут: "На колени!" Для того, наверно, и позволяют девушке ослушаться, чтоб слаще было потом
вновь поставить ее на колени.
В общем, девушка целиком и полностью принадлежит хозяину - и этим все сказано. Я открыла
глаза. Отошли, взялись за Донну.
- Ты плачешь,- шепнула мне Бусинка.
- Ерунда! - тряхнув волосами, ответила я и встала у линии. Земля далеко. Там я была такой
утонченной! Писала стихи. А теперь в чужом мире, в Богом забытом поселке, стою у выведенной на
земле черты. Нет больше Джуди Торнтон. Есть лишь безымянная полуголая рабыня, ждущая сигнала,
чтобы броситься наутек на потеху деревенским парням. Что случилось со мной? Как я сюда попала?
Кто я? Чего от меня хотят?
Я улыбнулась себе. Зато одно я знаю точно: я принадлежу Клитусу Вителлиусу, предводителю
воинов Ара.
В глубине души, едва признаваясь самой себе, я не противилась. Таких мужчин я доселе не
встречала.
Стоя у линии, я оглянулась - туда, где у костра в окружении местных мужчин, бок о бок с
Турнусом, главой касты, земледельцем и заводчиком слинов, сидел он.
Сладостный трепет охватил меня. Один взгляд на Клитуса Вителлиуса - и тело под коротенькой
та-тирой стало горячим и влажным. А он, не обращая на меня внимания, беседовал с Турнусом. Он из
тех мужчин, которые устанавливают женщине - даже свободной - свои условия. Никакую женщину,
будь она хоть трижды свободна, и близко к себе не подпустит, не прими она безоговорочно его условия.
Не станет спорить, рассуждать, убеждать, не пустится торговаться. И свободная женщина, к ужасу
своему, вдруг поймет, что она - если он сочтет нужным - должна просто повиноваться, стать
безвольной и безгласной, как рабыня. Ни у кого на поводу он не пойдет. Условия его просты: женщина
отдает ему себя полностью, целиком подчиняется его власти, лишается собственной воли - как
рабыня, на которую он соблаговолит надеть ошейник. Даже в отношениях со свободной женщиной он
всегда - к вящему возмущению жителей Ара - хозяин. И не найдется на свете женщины, которая не
согласилась бы принять эти ясные, четкие, общеизвестные условия.
Вот он, мой хозяин - сидит скрестив ноги у огня, ведет с Турнусом неспешную беседу.
И все же сотни дам из самых родовитых семей Ара, многие из них - очень богатые, отчаянно
искали близости с Клитусом Вителлиусом.
И я их не осуждаю. Будь я свободной женщиной Ара - тоже жаждала бы его объятий. Ни перед
чем не остановилась бы, приняла бы любые условия. Как, наверно, и любая настоящая женщина.
Конечно, лучше на любых условиях иметь настоящего мужчину, чем полумужчину или вообще
никакого. Мужчины - хозяева. Сильному мужчине женщина обязана подчиниться. Не многим
женщинам достанет сил пренебречь возможностью связать себя с настоящим мужчиной. На самом деле
в глубине души каждая настоящая женщина мечтает быть покоренной настоящим мужчиной. Древний
этот инстинкт неискореним - и если ты красива и женственна, он безраздельно владеет тобою.
- Раздевайся,- говорил обычно мой хозяин родовитым свободным дамам, искавшим его
расположения. И женщина раздевалась, и он оценивающе разглядывал ее. Не понравится - отошлет ее,
плачущую, восвояси, швырнув ей рабский балахон. Не вызовет недовольства - укажет на стоящий на
полу кубок с вином рабынь, который она, преклонив перед ним колени, жадно выпьет. В эту ночь ей,
точно рабыне, предстоит услаждать его плоть. Утром она, обнаженная, приготовит и подаст ему
завтрак. Отдохнув, он снова потешится ею, а потом отошлет, наградив монетой - медной или
серебряной, в зависимости от того, хороша ли была она ночью. И облаченная в роскошный свой наряд
свободная женщина выйдет из его жилища с гордо поднятой головой. Еще бы - ее соизволил
коснуться Клитус Вителлиус. Некоторые дамы утверждают, что получили от него золотую монету. На
такую можно купить несколько девушек вроде меня. Иногда, не желая возвращаться домой, девушка
умоляет его оставить ее своей рабыней. И тогда, отдавая себя в рабство, она скрепляет
собственноручной подписью грамоту, ни отменить, ни оспорить которую отныне не в силах. Теперь она
рабыня. Таких девушек Клитус Вителлиус держит около себя несколько дней, а потом дарит друзьям
или продает. Интересно, жалеют ли они о своем выборе потом, когда, надев наручники, их на привязи
уводят от него? Им суждено пожизненное рабство, цепи и плети - их удел, воля мужчин - закон. Что
у них впереди? Унижение, рыночный помост, где их выставят мужчинам на обозрение, продадут с
молотка. Потом - череда хозяйских рук, пойдут от одного к другому, а крепким хозяевам укрощать
таких не впервой. Что их ждет? Тяжкий труд, жесточайшая дисциплина, тело их - всегда к услугам
мужчин. А кому-то из них суждено испытать ошеломляющее чувство покорности, с трепетом осознать,
что принадлежишь мужчине, что ты в полной его власти, что должна склониться перед ним; кому-то
посчастливится познать любовь, безмерную, ни с чем не сравнимую любовь, что дано изведать лишь
бесправной, беспомощной, порабощенной женщине. Но не об этом чаще всего думает девушка, когда ее
впервые волокут на цепи на рыночный помост. Я взглянула на хозяина. Неотразим. Говорят, надеть его
ошейник - мечта едва ли не каждой рабыни Ара.
Случается, свободные женщины срывают с себя покрывала. Раздирая одежду в клочья, прямо
среди улицы бросаются к его ногам, моля надеть на них ошейник. Вот такой это мужчина.
Свобода - шепчутся между собой родовитые дамы Ара - не слишком высокая цена за десяток
дней в ошейнике Клитуса Вителлиуса. Хоть миг побыть в его объятиях - за это и постылой свободы не
жаль.
Но ведь, наверно, хоть по закону они свободны, а я - нет, такие женщины - прирожденные
рабыни? А если они прирожденные рабыни, так почему их не закабалят? Если ты рождена рабыней,
зачем тебе свобода? Что-то тут не так. Рабство - разве не этого они жаждут? Вот он, мой хозяин. Да
найдется ли на свете женщина, которая рядом с таким мужчиной не почувствует себя рабыней? Ведь он
- прирожденный хозяин. Для такого любая женщина - рабыня. Почти каждая с радостью променяет
свободу на его цепи.
Вот почему женщины Ара, точно распаленные самки зверя, извиваются по ночам на своих ложах,
грезя о Клитусе Вителлиусе, вспоминая во тьме его взгляд, его походку, его руки, нутром чувствуя: он
- хозяин.
- Рабыни, приготовиться! - прокричал селянин. Сгорая от желания, я не отводила глаз от
хозяина. Броситься бы к нему! Но за линию ступить нельзя.
Турнус походя, шутки ради возбудил меня, а удовлетворить было некому, вот я и терзалась
неутоленным желанием, несчастная рабыня.
Броситься бы к хозяину! Но за линию ступить нельзя. Может, я, хоть и землянка, прирожденная
рабыня? Хочу его!
Как ни стремились к этому женщины Ара, подруги у Клитуса Вителлиуса не было никогда.
Да мне кажется, никогда и не будет. Он - Клитус Вителлиус. у него есть рабыни.
Он всегда будет держать своих женщин в ошейниках. Я люблю его!
- Когда факел опустится,- объявил, поднимая зажженный факел, селянин,- бегите.
- Да, хозяин,- ответили мы.
- Потом я воткну факел в землю. Отсчитаем двести ударов сердца.- Он указал на стоящую
поблизости местную рабыню. Пару лет назад работорговцы выкрали ее в каком-то поселке за сотни
пасангов к западу отсюда. Турнус купил ее в Аре и, привязанную к повозке, приволок в Табучий Брод.
Рослая, широкобедрая, с крупными щиколотками, голубоглазая блондинка - довольно симпатичная.
Позади нее, положив ладонь на ее левую руку, стоял один из людей моего хозяина. Другую руку он
просунул под ее короткую шерстяную тунику. Он будет считать удары сердца. Девушка стояла
босиком, шея дважды обмотана туго завязанным обрывком грубой веревки. Так помечал своих девушек
Турнус. Да, у такой, пожалуй, сердце будет биться медленно и ровно.- После двухсотого удара вас
начнут ловить.
Сколько времени потребуется на то, чтобы воткнуть в землю факел и отсчитать двести ударов
сердца? Пожалуй, в погоню за нами пустятся минуты через три. Я взглянула на девушку. Губы чуть
приоткрыты. Я разозлилась. Млеет под рукой мужчины! Даже слегка прижалась к нему спиной! Значит,
сердце будет биться быстрее. В конце концов, она рабыня, как и мы. Взяли бы боска, считали бы удары
его сердца! А то вон как возбудилась, нам совсем не останется времени прятаться! Пожалуй, больше
двух минут и не получится. К тому же, как только закончат отсчет времени, как только тело ее сослужит
свою службу в качестве секундомера в вечернем состязании, она будет принадлежать ему, так что
неудивительно, что она так возбудилась. По-моему, это нечестно. Но что сетовать! Что честно, что
нечестно - решают мужчины. Как им нравится - так и сделают. Мужчины решают. Женщины
подчиняются. Хозяин есть хозяин. Рабыня есть рабыня.
У правого края выстроенной вдоль линии шеренги стояла Этта. Рядом - Марла, потом Донна. Я
- между Донной и Бусинкой. Дальше - Чанда, и у левого края - Лена.
- Не хочу я бегать на потеху деревенщине,- твердила Бусинка.- Я была свободной.
- Я тоже была свободной,- сказала я.
- Но теперь ты рабыня.
- Ты тоже! - выпалила я.
- Бусинка хочет еще кнута? - спросила Лена.
- Нет, госпожа,- поспешно ответила та. Лену Бусинка боялась. Почти с самого начала ее - в
основном из практических соображений - поручили заботам Лены. Впереди Лены ставили на цепи,
под ее надзором Бусинка обычно выполняла то, что ей прикажут.
Захватив леди Сабину, мы вернулись в лагерь, укрытый в ложбине, куда не так давно привел меня,
свою новую рабыню-варварку, мой хозяин. В первый же вечер леди Сабину, сорвав с нее одежду,
опрокинув навзничь, привязали, как до этого и меня, вниз головой к стволу поваленного дерева с
белесой корой. В тот самый миг, когда от ее тела отняли раскаленное железное клеймо, она утратила
какую бы то ни было политическую ценность. Отныне она рабыня. Отвязав, ее швырнули к ногам
хозяина.
- Надо дать тебе имя. Сабина... Сабина...- задумчиво проговорил он.- А! Твое прежнее
прекрасно подходит для рабыни.
- О, нет, нет, хозяин! - разрыдалась она.
- У тебя было очень удачное имя. Казалось бы, имя свободной женщины, но в нем пряталось имя
рабыни. Теперь его секрет раскрыт, ты можешь, не таясь, носить свое истинное имя, то, которое
подходит тебе лучше некуда. И я властью хозяина нарекаю тебя...
- Прошу тебя, хозяин! - Ее душили слезы.
- ...Бина! - провозгласил он.
Она рыдала, спрятав лицо в ладонях. Горианское слово "бина" означает бусы рабынь.
- Надеть на рабыню Бусинку сирик! - приказал хозяин. И тут же на шее его новой рабыни
защелкнули легкий блестящий ошейник. С него свешивалась цепь с наручниками - их надели на ее
тонкие запястья - и на скользящем кольце изящные браслеты для щиколоток, в которые и заключили
прелестные ножки рабыни Бусинки. Теперь она совершенно беспомощна, скована в движениях и очень
красива. На меня сирик никогда не надевали.
Обнаженная, спутанная сириком, она пала на колени перед хозяином и подняла на него глаза. На
ноге ее красовалось свежее клеймо - обычное на Горе, изображающее будто бы вычерченную от руки
первую букву слова "кайира", что по-го-риански значит "рабыня". Ее била дрожь. Теперь от тысяч
сестер по несчастью ее не отличает ничто. Она в рабстве, как и они.
- Здравствуй, рабыня Бусинка,- проговорил хозяин.
- Здравствуй, хозяин,- как и подобает, она откликнулась на свое имя.
Они смотрели друг на друга: он, улыбаясь,- сверху вниз, она, дрожа,- снизу вверх. Он ее
хозяин.
- Может, помнишь, Бусинка,- заговорил он,- как несколько дней назад в один прекрасный
вечер некая свободная женщина сурово наказала рабыню?
- Ты знаешь об этом? - удивилась она.
- Мы следили за лагерем, все видели,- пояснил хозяин, поглядывая на коленопреклоненную,
скованную сириком девушку.- Выпороли ее как следует.
- Да, хозяин,- прошептала Бусинка.
- Насколько я помню, преступление рабыни заключалось в том, что ей захотелось мужских
объятий.
Выпрямив спину, как и положено прелестной рабыне, Лена стояла рядом.
- Да, хозяин,- подтвердила Бусинка.
- Безусловно,- продолжал Клитус,- свободная женщина вольна наказывать рабынь.
- Да, хозяин.
- Но с тех пор свободная женщина сама стала рабыней. И теперь находится здесь, в лагере.
- Да, хозяин.
- И наказанная ею рабыня тоже здесь.
- Да, хозяин,- отвечала, дрожа, скованная цепями девушка.
- А тебе хочется оказаться в объятиях мужчины? - спросил он.
- О, нет! Нет, хозяин! - вскричала Бусинка.
- Так,- протянул хозяин.- Значит, и в этом лагере есть рабыня, виновная в преступлении.
- Кто она, хозяин? - спросила Бусинка.
- Ты!
- Нет! - вырвалось у нее.
- Ты! - повторил он.
- В чем мое преступление?
- В том, что не желаешь мужских объятий. Она ошеломленно воззрилась на него.
- Видишь ли,- продолжал он,- в нашем лагере не желать мужчин - преступление для
девушки.
Хозяин обратился к одному из мужчин: -Принеси Лене плеть! - И, повернувшись к Бусинке,
объявил: - Рабыня, за свое преступление ты будешь наказана.
- Я готова, хозяин,- отчеканила Лена.
- Не забывай эту порку,- выговаривал Бусинке хозяин,- ты должна хотеть мужчин. К тому же
тебе полезно на себе испытать, что значит быть битой. Как ты поступила с Леной - так она теперь
поступит с тобой. Может, получше осознаешь, что ты ей сделала. Может, пожалеешь, что не была
добрее.
- Она пожалеет, хозяин,- пообещала Лена, облизнув губы.
- А теперь оставляю тебя на милость Лены,- объявил хозяин.- Будем надеяться, что твои
будущие хозяева и хозяйки будут относиться к тебе добрее, чем относилась к своим рабыням леди
Сабина из Крепости Сафроникус.
- Не оставляй меня с ней, хозяин! - закричала Бусинка.- Она убьет меня! Убьет!
- Вполне возможно,- бросил хозяин, уже совсем было собираясь уйти, но вдруг снова
повернулся к испуганной коленопреклоненной рабыне.- А еще,- добавил он,- памятуя о твоем
характере и о твоем прошлом, надеюсь, что эта порка станет для тебя чем-то вроде посвящения в
рабыни.- Он бросил на нее суровый взгляд.
- Да, хозяин,- не отрывая от него глаз, проронила она.
- Когда тебя высекут, тебя снова спросят, хочешь ли ты мужских объятий. Полагаю, ты дашь
утвердительный ответ. Если же нет - тебя высекут опять, а потом снова и снова - и будут бить всю
ночь.
- Я дам утвердительный ответ, хозяин,- прошептала Бусинка.
Хозяин повернулся и пошел прочь. Ушли и все мы, оставив ее наедине с Леной.
- Ну а теперь ты хочешь мужчину? - схватив Бусинку за волосы, спросил ее хозяин немного
погодя.
- Да, да, да, да, хозяин! - рыдая, твердила несчастная. С нее сняли сирик.
- Иди к мужчинам! - приказал хозяин.
- Да, хозяин.
И она поползла на четвереньках, протянула руки к одному из воинов, подняла на него полные слез
глаза, моля: "Прошу тебя, хозяин, возьми Бусинку".
Тот, схватив за волосы, поволок ее в темноту. В этот вечер мы не ложились, пока Бусинка на
коленях не попросила каждого из воинов обладать ею. Последним, вняв ее мольбам, ею овладел хозяин.
А потом, снова надев сирик, ее швырнули к скале. К ней пробралась Этта и, укрыв попоной, принялась
баюкать и утешать, приговаривая: "Бедная рабыня".
А мы, рабыни, отправились спать.
- Бегите! - крикнул, опуская факел, мужчина.
Мы бросились врассыпную.
Бешено озираясь в темноте, хватая ртом воздух, я остановилась среди стоящих на свая
...Закладка в соц.сетях
