Жанр: Фантастика
Гор 11. Рабыня гора
...вестно - каждая из нас уникальна в
своем роде, в каждой скрыты непознанные глубины, неведомые тайники души, каждая - предмет
затаенного вожделения, пленительная загадка, которую мужчина жаждет разгадать и покорить. Многое
изменилось во мне, и, пожалуй, тому было две основные причины: постепенное освобождение от власти
земных условностей и постижение Гора. Я училась быть рабыней. И, как ни странно, ощущала себя
невероятно свободной и раскрепощенной. Так вот что значит настоящая свобода: свобода от
несвойственных женщине ролей в политике и экономике, свобода быть собой, быть женщиной. И все
же, думается мне, сильнее всего ощущала я перемены не поведенческие, не социальные и не
культурные - нет, биологические. Перемены, которые вносила в мое сознание новая культурная среда,
освобождали подавленное, угнетенное, зашоренное внутреннее "я". Ему наконец позволили
раскрыться, распустить нежные лепестки навстречу солнечному свету, каплям дождя, живительной
силе чистого, честного, величественного мира, в котором я могу быть самой собой. Да, это так. И, став
собой, я узнала счастье. А счастливой женщине, как сказала мне однажды Этта, трудно не быть
красивой.
С бутылью паги в руках я подошла к Турнусу и преклонила перед ним колени.
Но, как хорошо известно любой клейменой прелестнице, красота опасна для рабыни. Сама того не
сознавая, едва ли не вопреки собственной воле я становилась все красивее, все желаннее - и все
настойчивей и упрямей преследовала меня неукротимая мужская похоть. Я - рабыня. Мне ли
сопротивляться мужчинам? Бывало, рванув за волосы, меня просто опрокидывали в траву и насиловали
или хватали за щиколотки и забавлялись, перекинув через колоду, а то и просто рывком ставили перед
собой на колени, чтоб ублажала. Я - в полной власти мужчин. А они желали меня. На Горе девушке
опасно быть красивой, особенно если она рабыня. Чем ты красивее и беззащитнее, тем беспощаднее
стремятся утвердить свою власть над тобой хозяева. И поэтому, как ни радовала меня собственная
красота и привлекательность, как ни упивалась я тем, что стала столь желанна, все же ни на минуту не
забывала - я рискую. Одно дело, когда меня насилуют воины моего хозяина, и совсем другое -
сознавать, что подобную страсть я могу возбудить в сердце первого встречного. А я вовсе не горела
желанием стать добычей чужаков, что, по словам Этты, случается с хорошенькими рабынями сплошь и
рядом. С другой стороны, пусть уж лучше насилуют, чем похитят. Лучше потешатся на скорую руку и
бросят, чем, связав, увезут прочь и сделают своей рабыней. Я не хотела расставаться с моим хозяином.
Я любила его.
Турнус протянул чашу. Я собралась налить ему паги, но он придвинул чашу ближе к себе.
Пришлось и мне приблизиться.
Возбуждение мужчин - вот чем расплачивается девушка за свою красоту. И я готова была
платить эту цену. С радостью. Хоть и знала, что здесь, на Горе, подчас это сулит опасность. Хорошо бы,
как Этта, носить ошейник с именем хозяина - сразу было бы ясно, кому я принадлежу. А мой хозяин
даже и не подумал надеть на меня ошейник.
- Поближе, малышка,- поманил меня Турнус.
Я, стоя на коленях с бутылью паги в руках, подползла ближе. Ужасающе короткая, вся в прорехах,
держащаяся на паре крючочков та-тира едва скрывала девичьи прелести.
Турнуса я боялась. Слишком часто замечала на себе его взгляд.
Наклонившись, чуть ли не касаясь его головой, я налила ему паги. С тех пор как я попала на Гор,
волосы у меня отросли, хоть и были пока короче, чем у большинства рабынь. Почти все они носят
длинные волосы, распуская их по плечам, лишь иногда обвязывают голову лентой, убирая волосы
назад, или завязывают их в конский хвост. Я наклонилась, пряди волос рассыпались по плечам.
Мой хозяин с помощниками сидел скрестив ноги в крытой соломой просторной хижине Турнуса.
Высокая, с конической крышей, с выстланным нестругаными досками полом, она возвышалась на
столбах над землей футов на шесть-семь - для защиты от сырости и насекомых. К входу вели корявые
узкие ступени. В основном селение состояло из таких же хижин, только вместо ступеней - лесенки из
перекладин. Но Турнус - глава касты. В центре хижины - округлая ровная металлическая пластина,
на которую ставится жаровня на ножках или почти плоская печка. Топят ее дровами из твердого дерева,
обычного в селениях на севере и западе Ара. Вдоль стен расставлены сундуки и разложены тюки с
домашним скарбом. Есть в селении и амбары, и скотные дворы. Неструганые доски пола покрыты
циновками. По стенам развешана посуда и сбруя. В верхней части крыши - дымоходное отверстие,
поэтому дым в хижине не скапливается. Хижина без окон, только с одной дверью, но в это время суток
здесь довольно светло. Сквозь соломенную крышу и стены проникает солнечный свет. Летом в такой
хижине достаточно воздуха и света. Остов этих жилищ деревянный, из древесины ка-ла-ны. Каждые
три-четыре года крышу перекрывают, сплетают из соломы новые стены. Зима в этих широтах не
слишком сурова, в холодное время года хижины утепляют с внешней стороны крашеной парусиной, а
зажиточные крестьяне - разукрашенными шкурами босков, промасленными для придания им
прочности и глянца. Селение Табучий Брод лежит пасангов на четыреста к северо-западу от Ара. Много
лет назад по Воскскому тракту к городу Ару шла орда Па-Кура. И мы, переправившись на баркасах
через реку Воск, пришли сюда этим же трактом. Тракт широкий, вымощен булыжником, как огромная
стена. Через каждый пасанг на обочине возвышается придорожный камень. В общем, очень похоже на
военную дорогу: достаточно широк и для колонны пеших воинов, и для многотысячного обоза с
продовольствием, боеприпасами и военной техникой - вполне уместятся две-три повозки в ряд,
хорошо просматривается - на несколько пасангов вперед по меньшей мере. По такой дороге можно
быстро перебросить тысячи людей - на охрану ли границ, навстречу вражеским армиям или при
наступлении, отправляясь на завоевание новых земель.
Турнус смотрел на меня.
- Можешь поцеловать мою чашу, рабыня,- сказал он.
Я прижалась губами к чаше в его руке. Я - рабыня. Слабая рабыня. Во власти мужчин.
За спиной Турнуса на стене висел огромный лук из гибкой ка-ла-ны с наконечниками из рога
боска. Тетива не натянута, лежит возле, наготове, намотанная на желтую деревянную бобину. Рядом -
массивный колчан со стрелами. Мне этот лук и не согнуть. Чтобы с таким совладать, нужна не просто
мужская сила, тут требуется сила необычайная. Не только женщине - большинству мужчин с таким
страшным оружием не сладить. Это традиционное оружие крестьян. Его так и называют "крестьянским
луком". Еще у здешних крестьян в ходу дубина - огромная, длиной футов шесть, шириной - около
двух. У стены, между желтым сундуком высотой около фута и рулоном груботканого полотна, стояли
две такие дубины.
- И не отрывай губ от чаши, пока я не позволю,- велел Турнус.
Так я и замерла, склонив голову, прижавшись к чаше губами. Горианские рабыни не смеют
ослушаться приказа.
- Турнус,- позвала стоявшая в сторонке на коленях плотная, крепко сбитая приземистая
женщина в полотняном покрывале, его подруга из свободных. Явно недовольна.
Поблизости от хижины стояла конура, в которой Турнус держал своих девушек. Не одному же
отправляться в поле!
- Молчи, женщина,- бросил Турнус.
На небольшом столике у стены лежал невзрачный бесформенный камень. Много лет назад Турнус,
основавший здесь ферму, которой суждено было дать начало селению Табучий Брод, подобрал его на
собственном поле. Однажды поутру он с луком за плечами, с дубиной в руках, с привязанным к поясу
мешочком семян набрел на здешние места, и луга в долине Верла пришлись ему по душе. В родном
селе он ухаживал за свободной девушкой и в драке переломал руки и ноги ее брату - вот и пришлось
покинуть отчий дом. Девушка ушла с ним и стала его подругой. Отправились с ним и двое юношей и
еще две молодые женщины, разглядевшие в костлявом верзиле будущего главу касты. Они скитались
несколько месяцев, и вот однажды, преследуя стадо табуков, он попал в долину Верла и пленился
здешними местами. Здесь животные переходили вброд реку. Он забыл об охоте, застолбил
плодородный участок у реки и с оружием в руках стал у вбитого в землю столба - солнце подошло к
зениту, потом медленно закатилось, и лишь тогда, наклонившись, он поднял с земли камень - камень с
собственного поля. Теперь этот камень хранится в его хижине. Для Турнуса он стад Домашним Камнем.
- Турнус! - позвала его подруга.
Он и бровью не повел. С тех пор как она, покинув дом отца, ушла за ним из родного селения,
миновали годы. Много лет. Как водится у крестьян, он оставил ее в своем доме. Она расплылась,
раздобрела. Дороги назад, в дом брата, ей уже не было.
Я прижимала губы к чаше Турнуса. Он подвинул ее ближе к себе. Пришлось двинуться и мне.
Я знала: там, в конуре, он держит девушек.
Турнус силой не обижен, он из тех мужчин, кому нужно либо множество женщин, либо
невероятно много - от одной. Скорее всего, подруга больше его не привлекает, а может, гордясь своей
свободой, держится слишком уж независимо - вот он и не обращает на нее внимания. Мужчине проще
всего разглядеть женщину, лежащую у его нот, умоляющую взглянуть на нее.
- А ты хорошенькая,- сказал, обращаясь ко мне, Турнус.
Прижавшись губами к чаше, я не отвечала.
- Как ее зовут? - спросил он у моего хозяина.
- У нее нет имени,- ответил тот.
- О,- протянул Турнус.- А хорошенькая,- добавил он. Его ладонь поползла по моей ноге.
Мелина, подруга Турнуса, сердито вскочив, вышла из хижины.
Я вздрогнула под бесстыдным прикосновением Турнуса. Губы от чаши отрывать нельзя, от его
ласки мне не уклониться.
- Может, дать ей имя? - предложила Марла.
- А что, можно,- согласился, глядя на меня, один из помощников.
- Как насчет Дурочки? - спросила Марла.
Мужчины расхохотались.
- Или Нескладеха? - приставала она.
- Еще лучше,- похвалил помощник.
Как злилась я, как ревновала! Все ей с рук сходит! Заговори я вот так, без разрешения - сразу бы
высекли. Она - высшая из рабынь.
- Правильно,- согласился хозяин,- она и дурочка, и нескладеха, но постепенно набирается ума,
красоты и грации.
Услышав это, я залилась краской от удовольствия.
- Давай дадим ей имя, подходящее для рабыни, которая когда-нибудь научится доставлять
удовольствие мужчинам.
Я не могла оторвать губ от чаши, не могла уйти от ласки Турнуса. Его прикосновения начинали
возбуждать меня. Я - рабыня. Я над собой не властна.
Рассмеявшись, Турнус со своим крестьянским юмором тоже предложил два имени: оба очень
выразительные, оба постыдные.
Мои бедра шевельнулись. Как я бесилась! Я - рабыня. Я над собой не властна.
Бесил меня и смех, которым приветствовали предложение Турнуса. Однако я знала:
заблагорассудится хозяину дать мне такое грязное, непристойное имя - и мне придется на него
отзываться. Это будет мое имя - и все.
- Давайте еще подумаем,- фыркнул хозяин. Он - не крестьянин, он - Клитус Вителлиус из
касты Воинов города Ара.
Под прикосновениями Турнуса я начала совершать непроизвольные движения. Ничего не могла с
собой поделать. Я - рабыня.
Хозяин взглянул на меня.
- А в предложении Турнуса что-то есть,- заметил он. Я застонала от отчаяния.
- Но, по-моему,- улыбнулся он,- стоит еще подумать. Изо всех сил пыталась я сдерживаться,
не отвечать на ласку
Турнуса - и не могла. Вспомнилась Элайза Невинс, моя ослепительная соперница. Вот высмеяла
бы меня сейчас! Видела бы она меня - едва прикрытая ужасающе короткой та-тирой полуголая рабыня
прижалась губами к чаше, ее трогает мужчина, и она не в силах устоять. В какой стыд и унижение
повергла меня сама мысль о гордой, невозмутимой, высокомерной Элайзе! Хорошо, что она не видит
свою былую соперницу.
Турнус еще приблизил к себе чашу. Теперь, в этой позе, я еще беспомощнее. Руки мои сцеплены
на запястье держащей чашу руки. Зубы прижаты к краю чаши.
- Хорошее имя - Марла,- поглядев на угнездившуюся в его объятиях Марлу, проговорил
хозяин.- Как ты думаешь, Марла - подходящее имя для рабыни?
- О, да, хозяин. Марла - замечательное имя для рабыни,- шепнула она, целуя его шею и
подбородок.
- Может, назвать ее Марла? - предложил он. Я содрогнулась.
- Но у нас уже есть одна Марла,- улыбаясь, продолжал он, глядя в ее прекрасные темные глаза.
- Да, хозяин,- прошептала она. Так какое же имя мне дадут?
- Если безымянная рабыня тебя хоть чуть-чуть интересует,- кивнув в мою сторону, обратился
хозяин к Турнусу,- можешь делать с ней что хочешь.
Я застыла. Я - рабыня. Рабыня Гора.
- Но,- отвечал со смехом Турнус,- ты пришел смотреть слинов.
- Действительно,- пожав плечами, согласился хозяин.
- Ну так давай не будем терять времени, развлекаясь с рабынями. Займемся делами
посерьезнее.- Турнус взглянул на меня.- Можешь оторвать губы от чаши.
Я отняла губы. Он убрал руку и встал.
Уставившись в пространство широко раскрытыми глазами, я скрипя зубами стояла на коленях.
Хотелось царапать ногтями циновку.
Хозяин поднялся на ноги, встали и его помощники. Марла, надувшись, преклонила перед ним
колени. Кто мы такие? Всего лишь женщины. Мужчины заняты. У них есть дела и поважнее.
Хотелось истошно вопить и кататься по полу.
На глаза мне попался Домашний Камень - талисман дома. Здесь, в хижине, где хранится его
талисман, Турнус - главный. Будь он хоть ничтожным из ничтожных, будь он хоть нищим - в доме,
где находится его Домашний Камень, он Убар, Без домашнего талисмана и дворец - хижина. С
талисманом и хижина - дворец.
В этом доме, в этой хижине, в этом дворце хозяин - Тур-нус. Здесь он может творить что
пожелает. И гости это знают. Они находятся под покровительством его Домашнего Камня.
Значит, попроси Турнус моего хозяина - и тут же получил бы меня. Не уважить такую просьбу
- непростительное даже для неотесанного мужлана оскорбление и вероломство, пренебрежение
приличиями и гостеприимством.
И все же, хотя и проявив ко мне несомненный и отнюдь не мимолетный интерес, Турнус не
попросил меня у хозяина. Может, в открытую возбуждая меня, просто проверял моего хозяина, хотел
получше разобраться, что он за человек? Мне показалось, Турнус - далеко не простачок. Мой хозяин
проявил должное уважение к его дому, к нему самому. Удовлетворенный признанием его прав в
собственном доме, Турнус не воспользовался возможностью обладать мною, не испросил на это
разрешения - хоть оно и было бы предоставлено охотно и безотлагательно. Уверившись, что мой
хозяин признает его права, он, как часто бывает, великодушно и гордо отказался ими воспользоваться.
В конце концов, я принадлежу хозяину. Таким незатейливым способом двое мужчин на горианский
манер продемонстрировали уважение друг к другу.
Но, как я уже знала, в подобных ситуациях мужчины Гора не только почтительны друг к другу, но
и щедры.
Во время праздника, который состоится сегодня вечером,- предупредила меня Этта - будет
обмен рабынями. Воины моего хозяина смогут позабавиться с местными невольницами, а мы, его
рабыни, окажемся в распоряжении здешних парней. Они будут ловить нас, а нам позволяется убегать не
дальше огораживающего село частокола.
Мужчины уже стояли у выхода из хижины.
Хозяин шевельнул пальцами - и Марла, вскочив на ноги, выскользнула за дверь. Его помощники
отправились следом.
Я стояла на четвереньках. Глаза наполнились слезами. Я подняла голову к хозяину.
- Боюсь, я возбудил твою рабыню,- бросив на меня взгляд через плечо, сказал Турнус.
- Пожалуйста, хозяин,- прошептала я.
- Не важно.- Хозяин повернулся и спустился по ступеням.- Пошли посмотрим слинов.
Турнус взглянул на меня.
- Хорошенькая малышка.- С этими словами он тоже повернулся и вышел.
Оставшись одна, я заколотила кулаками по циновке. Вскоре в хижину вошел один из воинов
хозяина, закинул мне руки за спину и связал.
- Давай, кипятись до вечера, сладенькая. Как раз к празднику будешь готова.
Глава 7
КЛИТУС ВИТЕЛЛИУС
- Не заставляй меня бежать, хозяин,- рыдала рабыня Бусинка.- Я была свободной!
- За линию! - отрезал хозяин.
Рабыня Бусинка побрела к прочерченной на земле селения Табучий Брод длинной линии. На
девушке болтались лохмотья, оставшиеся от тонкой нижней рубашки, поверх которой некогда было
надето роскошное платье. Теперь рукавов у рубашки не осталось, она порвалась на боку, коротко
отрезанный подол, обтрепавшись, стал еще короче - сквозь обрывки проглядывало левое бедро. Ворот
разодран чуть ли не до пупа. Как водится у рабынь, она шла босая.
- Куда побежим? - рыдая, спросила меня Бусинка.
- Бежать тут некуда,- ответила я.-Селение обнесено частоколом, ворота накрепко заперты.
- Не хочу я бегать, как рабыня,- закрыв лицо руками, плакала Бусинка.
- А ну не реви! - рявкнула Лена.
- Да, госпожа,- промямлила Бусинка. Лену она боялась. Первое, что с ней сделали, поставив на
ее тело клеймо,- заковали в сирик и отдали Лене, чтоб та ее хорошенько высекла.
Несколько недель назад мой хозяин со своими воинами совершил дерзкий набег на лагерь леди
Сабины, направлявшейся из Крепости Сафроникус к своему суженому, Тандару из города Ти - одного
из Четырех Городов, составляющих Салерианскую Конфедерацию,- и выкрал даму у ее вассалов.
Похищение, как и само сватовство, было вызвано политическими соображениями. Брачный контракт
заключили ради упрочения торговых и политических связей между Крепостью Сафроникус и
набирающей силу в землях к северо-востоку от Воска Салерианской Конфедерацией. Укрепление
позиций Салерианской Конфедерации оказалось не по вкусу властям Ара - города, лежащего в
северном полушарии Гора, крупнейшего центра в регионе, располагающемся между Воском и
Картиусом и между Волтейскими горами и морем Тасса. Убар Ара Марленус - говорят, человек
выдающегося ума и невероятного честолюбия, гордый, отважный и воинственный - видел в растущей
Салерианской Конфедерации потенциальную угрозу для Ара - и для его безопасности, и для его
главенствующей роли в окрестных землях. Геополитическая обстановка, при которой к северу от Воска
лежало множество разрозненных мелких городишек, складывалась благоприятно для Ара. Она
обеспечивала разумную стабильность, нерушимость границ, препятствовала проникновению
конкурентов в сферу влияния крупного города. Рост же Салерианской Конфедерации мог подорвать
владычество Ара. Увеличение числа городов - членов Конфедерации, их укрепление могло привести к
тому, что в один прекрасный день они сравняются с самим Аром, а то и превзойдут его в могуществе. И
тогда к югу двинутся вражеские армии и кавалерия. Много лет назад, когда смута, вызванная утратой
Домашнего Камня и свержением убара Марленуса, породила в городах-данниках мятеж, который
возглавил предводитель Касты Убийц Па-Кур, и Ару довелось испить горечь вражеского нашествия.
Великий Ар осадили орды Па-Кура. Члены этой касты, будучи у власти в городе в те времена, проявив
малодушие, сдали город. Каста эта и по сей день пользуется в Аре дурной славой. Отстояли город в тот
же день. Получив поддержку некоторых северных городов, прежде всего Ко-ро-ба и Тентиса, на защиту
Ара поднялись возмущенные горожане. Об этом, о героях этих событий, например о Тэрле из Бристоля,
сложены песни. Прославлен в песнях и Марленус. Впоследствии он вновь взошел на престол Ара,
свергнув лже-убара Сернуса. На этом престоле восседает он по сию пору. Иногда его называют убаром
из убаров.
Донна, Чанда и Марла тоже выстроились у прочерченной на земле линии. Рабыню Бусинку
душили рыдания.
Во времена Па-Кура Марленусу довелось воочию увидеть, какими опасностями для Ара чревато
объединение городов, поэтому укрепление Салерианской Конфедерации не на шутку тревожило его.
Конечно, пока еще она относительно слаба. Но Убap должен смотреть вперед. С другой стороны,
Конфедерация угрожает не столько безопасности Ара, сколько его власти над окрестными городами,
честолюбивым устремлениям самого Марленуса. Обширная полоса некогда необжитых земель,
примыкающих к Ару с севера, меняла свой облик. Прежде от нашествия с севера Ар защищала, точно
крепостная стена, простирающаяся на тысячи пасангов безводная, безлесная, невозделанная безлюдная
пустыня с отравленными колодцами и выжженными засоленными полями. Однако в последние годы
пустоши зазеленели. Сюда пришли крестьяне, вырыли новые колодцы. И сколько бы кто ни твердил о
расширении пахотных площадей, ясно было одно: территорию осваивают для крупномасштабного
наступления. Завезли сюда даже промысловую дичь и диких босков. Теперь о былом напоминало лишь
название - Пустынный Край. Мы пересекли его без особых трудностей - на юг, к Ару, вела дорога.
Пустынный Край, девственность и дикость которого больше не поддерживались искусственно,
расцветал - и взоры Ара обратились на север. Росли и притязания Салерианской Конфедерации -
северные города опасались нашествия со стороны Ара. Как бы то ни было, на чьей бы стороне ни
лежала истина в замысловатой геополитической игре, поощрять рост Салерианской Конфедерации
Марленус был вовсе не расположен.
Рядом с нами у линии встала Этта. Я взглянула на Бусинку. Лицо залито слезами. Босая, как и мы
все. Ноги в грязи.
Клитус Вителлиус, мой хозяин,- предводитель воинов Ара. По-видимому, Марленус из Ара, убар
города, возложил на него обязанность воспрепятствовать грядущему альянсу между Крепостью
Сафроникус и Салерианской Конфедерацией, альянсу, скрепленному брачным контрактом между
Тандаром из Ти, младшим из пяти сыновей Эбуллиуса Гайиуса Кассиуса из касты Воинов, и леди
Сабиной, дочерью Клеоменеса, богатого торговца из Крепости Сафроникус.
Совершив невероятно дерзкую вылазку, мой хозяин похитил купеческую дочь. С помощью
отвлекающего маневра, в котором участвовала и я, он проник в лагерь и, схватив девушку, улизнул,
оставив ложный след. Охранявшие невесту воины, не мешкая, бросились в погоню по свежим следам.
Пока они рыскали в окрестностях лагеря, мой хозяин вернулся туда и завладел приданым леди Сабины
и ее служанками - Леной, Донной, Чандой и Марлой. Нас приковали к цепи и погнали в ночь, вслед за
двумя повозками, везущими приданое леди Сабины. Леди Сабину мы нашли неподалеку, не дальше
одного пасанга от лагеря. В полном облачении стояла она со схваченными стальными наручниками
запястьями, обхватив руками небольшое деревце. Ее покрывала были сброшены на плечи, голову
скрывал застегнутый под подбородком рабский колпак. Колпак такой конструкции не просто лишает
зрения, он снабжен еще и кляпом - во внутренней его части вшито специальное утолщение с
продернутыми сквозь петли шнурами, завязывающимися сзади на шее. Такие колпаки часто используют
при похищении женщин, будь то рабыня или свободная. Независимо от социального статуса девушки,
роль свою колпаки выполняют исправно. Перчатки леди Сабины - заметила я - сдернуты и
болтаются на кончиках пальцев, стальные наручники надеты на голые запястья. Опытные похитители
стараются не надевать путы поверх ткани - так надежнее. Например, связывая девушке ноги, с нее
обязательно снимут чулки. Леди Сабину стерег охранник - вдруг на нее набредет рыщущий в поисках
добычи слин. А стража ее в этот момент спешила по следу - в противоположном направлении. Первое
кольцо в нашей цепи, прямо перед Леной, оставалось свободным.
Отстегнув застежку, отвязав шнурки, мой хозяин отбросил прочь удушающий унизительный
колпак. И вот леди Сабина с открытым лицом. Отвернулась, не желая встречаться с нами взглядом. Мой
хозяин, к моему удовольствию, просто схватил ее за волосы и повернул к нам, выставив не прикрытое
кисеей лицо на всеобщее обозрение. Она вырывалась, но боль победила - отвернуться так и не смогла.
Позволив нам наслаждаться этим зрелищем в течение целого ена, он отпустил ее волосы. Она, рыдая,
бросала на нас гневные взгляды, но прятать лицо больше не пыталась. Какой теперь в этом смысл?
Похоже, хозяин не намерен мириться с тем, что она примется изображать из себя скромницу. Она
опозорена. Она предстала с открытым лицом.
Хозяин отступил в сторону, встав на то место, куда падал лунный свет и где Сабина могла лучше
его рассмотреть.
- Кто ты? - воскликнула она. Он не ответил.
- Я леди Сабина из Крепости Сафроникус! Берегись!
Стоящий позади нее мужчина сдернул с ее плеч покрывала и бросил на землю.
- Верни мои покрывала! - потребовала она. Покрывала лежали на земле.
- Я леди Сабина из Крепости Сафроникус! - повторила она.- Кто ты? На тунике нет знаков
отличия. Кто ты? - Она подергала наручники. По коре заскрежетала цепь.- Бойся моего гнева!
По знаку моего хозяина один из стоящих позади мужчин, подняв одну за другой ее ноги, снял с
нее сандалии. Теперь она стояла босая, утопая ногами в пожухлой листве и ветках. Ее пробрала дрожь.
Богатая, избалованная девчонка. В жизни, наверно, по улице босиком не ходила.
- Кто ты? - прошептала она. Надменности как не бывало. Она испугана. Босиком ходят лишь
рабыни.
- Твой похититель,- впервые ответил ей мой хозяин.
- За меня дадут богатый выкуп,- посулила она.
Большим пальцем он приподнял ее подбородок. Теперь, без покрывал, стало видно - она красива.
Тонкие, изысканные черты. Под подбородком - его палец, голова поднята высоко, очень высоко, до
боли. Изящная шея. Может статься, про себя он прикидывал, какой ошейник ей больше пойдет. Темные
волосы. В ночном сумраке не разглядеть цвета. Может, конечно, леди Сабина и красивее меня, но вряд
ли красивее своих служанок. На рыночном помосте за нее дадут меньше, чем за них.
- Сохрани меня, воин, получишь выкуп,- проговорила она. Видно, почувствовала, что ее лицо и
шею оценивают - оценивают, какая из нее получилась бы рабыня.
Он убрал руку от ее подбородка.
- Не сохранить меня ради выкупа - нерасчетливо,- уговаривала она.- Мой выкуп будет выше
любой цены, что ты выручишь за меня на рынке.
Истинная правда. Хотя правда и то, что она очень красива.
- Не для того же ты напал на мою стражу, чтобы захватить девушку и надеть на нее ошейник.
- Нет,- согласился хозяин.- Из-за богатого приданого.
...Закладка в соц.сетях
