Жанр: Фантастика
Старое Королевство 1. Сабриэль
...а меч в ножны и оглядела
коптильню. Удивительно, но все люди, кроме Тачстоуна и Моггета, спали. Они всего лишь
услышали эхо от звуков Ранны, что не должно было бы их усыпить. Конечно, иногда
колокольчики устраивали шутки...
- Это Мордаут, - сказала Сабриэль Тачстоуну, который с трудом удержался от того,
чтобы не зевнуть. - Слабый дух, занимающий одно из последних мест среди духов Смерти.
Они любят жить в живых людях, потихоньку лишая их воли. Поэтому их трудно найти.
- И что мы будем с ним делать? - спросил Тачстоун, с отвращением глядя на дрожащий
комок тени. Ясно, что его нельзя было изрубить или уничтожить огнем.
- Я его прогоню. Отправлю туда, где он умрет настоящей смертью, - ответила
Сабриэль.
Медленно, обеими руками она подняла Кибет. Ей это далось с трудом, колокольчик
крутился у нее в руках, пытаясь пропеть свою собственную музыку, которая могла заставить и
саму Сабриэль отправиться в Смерть.
Сабриэль зажала колокол покрепче и стала выписывать им восьмерку, как учил ее отец.
Кибет зазвенел веселой джигой, отчего ноги Сабриэль дернулись было в ритме звона, но она
заставила себя стоять совершенно неподвижно.
Мордаут был лишен своей воли, однако тень, повинуясь какой-то силе, подпрыгнула,
почти коснувшись рукоятки меча Тачстоуна, затем шлепнулась вниз - и исчезла. Обратно в
Смерть, чтобы закружиться в водах реки, с визгом и криком несясь к Последним Воротам.
- Спасибо, - сказала Сабриэль Тачстоуну, все еще не двигаясь с места. - Я не знала,
что у тебя волшебный меч. Это меня очень обрадовало.
- Я думал, вы знали, - ответил он. - Я взял этот двойной меч с корабля Королевы. Я не
хотел брать его, но Моггет сказал, что вы...
Он остановился на половине фразы, но затем продолжил:
- Хорошо, это я могу сказать. Легенда гласит, что этот меч сделал Строитель Стены и
одновременно он или она сделал ваш меч.
- Мой? - спросила Сабриэль, слегка коснувшись рукоятки меча.
Она никогда не задумывалась о том, кто сделал этот меч, - он просто существовал и все.
"Я сделан для Аборсена, чтобы убить тех, кто уже мертв" - было написано на нем. Выходит,
он был сделан в одно время со Стеной. Сабриэль подумала, что Моггет должен что-то знать об
этом. Он просто не хотел или не мог ей рассказать. Но наверняка он знает.
- Думаю, надо всех разбудить, - сказала Сабриэль, решив, что рассуждения о мечах
можно отложить.
- Здесь могут быть другие слуги Смерти? - спросил Тачстоун.
- Не похоже, - ответила Сабриэль. - Этот Мордаут поступил очень умно,
замаскировавшись в Патаре. Он пробрался на остров с могильной землей, заставив бедного
рыбака перетащить ящик. Сомневаюсь, чтобы кто-то еще сделал то же. Во всяком случае, я
больше ничего не чувствую. Наверное, надо проверить другие строения и обойти весь остров,
чтобы убедиться окончательно.
- Сейчас? - спросил Тачстоун.
- Сейчас, - кивнула головой Сабриэль. - Но сначала надо разбудить людей и
попросить кого-нибудь посветить нам. А утром поговорим со Старшим насчет лодки.
- И насчет хорошего запаса рыбки, - добавил Моггет.
На острове не было слуг Смерти. Но лучники доложили, что видели движение странных
огней в деревне, когда ветер загонял дождь. Еще они слышали какое-то движение около
волнореза и видели вспышки огня на камнях.
Сабриэль решила дойти до разлома в волнорезе и постоять там. Ее клеенчатый плащ
взвивался от порывов ветра, капли дождя попадали ей на шею. Под дождем и в темноте ей не
удалось что-нибудь увидеть, но она почувствовала Смерть. Ее присутствие ощущалось сильнее,
чем раньше. И тут Сабриэль поняла, что появилось сильное существо, только что вышедшее из
Смерти. Она сразу же догадалась, кто это. Ее нашел Мордикант.
- Тачстоун, - сказала Сабриэль, стараясь, чтобы голос ее не дрожал, - ты можешь
управлять лодкой ночью?
- Да, - без выражения ответил он. Его лица не было видно, так как фонарь, который
держал в руках житель деревни, освещал только его спину. Тачстоун медлил, ведь у него не
спрашивали совета. - Но это значительно опаснее, чем плыть днем. Я не знаю этого берега, и
ночь слишком темная.
- Моггет хорошо видит в темноте, - тихо сказала Сабриэль, придвинувшись к
Тачстоуну так, чтобы деревенские не слышали ее. - Мы должны немедленно отплыть, -
прошептала она. - Пришел Мордикант. Тот самый, который преследовал меня раньше.
- А как же эти люди? - спросил Тачстоун. Ветер почти отнес его слова в сторону, но все
равно в них явственно слышался упрек.
- За мной идет Мордикант, - пробормотала Сабриэль. - Он чувствует мое
присутствие, как я чувствую его. Стоит мне двинуться, он последует за мной.
- А не лучше ли остаться до утра? - прошептал Тачстоун. - Может быть, это
безопасней. Вы же говорили, что даже Мордикант не может преодолеть разлом в волнорезе.
Я так думала , - нерешительно ответила Сабриэль. - Но он стал еще сильнее. Я не
уверена.
- Там, в коптильне, вы без особого труда разделались с Мордаутом, - прошептал
Тачстоун. - Мордикант страшнее?
- Намного, - коротко ответила Сабриэль.
Мордикант перестал двигаться. Казалось, дождь смыл его желание найти и уничтожить
Сабриэль. Тщетно Сабриэль вглядывалась в темноту, чтобы за струями дождя увидеть воочию
то, что подсказывало ей предчувствие волшебника.
- Реймер, - громко окликнула она рыбака, который держал фонарь. Он быстро
подошел. - Реймер, скажи лучникам, что надо усилить охрану у разлома волнореза и стрелять
в каждого, кто там появится. Живых сейчас там быть не может, только слуги Смерти. Мне
нужно вернуться и поговорить со Старшим.
Они возвратились в молчании. Сабриэль была поглощена мыслями о Мордиканте. Она не
понимала, чего он ждет. То ли окончания дождя, то ли Мордаута, чтобы атаковать изнутри.
Каковы бы ни были причины, это давало им время получить лодку и уплыть от острова. Еще
оставалась надежда на то, что он не преодолеет разлом в волнорезе.
- Сколько сейчас времени? - спросила Сабриэль у рыбака.
- Думаю, через час - рассвет, - ответил рыбак, - кажется, около шести.
Старший был недоволен, когда его разбудили. Старику не понравилось, что они
собираются выйти в море до рассвета, хотя Сабриэль показалось, что ему жалко отдавать лодку.
'У деревенских оставалось тогда только пять лодок. Остальные были потоплены в заливе
слугами Смерти.
- Простите меня, - сказала Сабриэль, - но лодка нам очень нужна и к тому же
немедленно. В деревне сейчас рыщет злобный дух Смерти. Он бежит за мной, как охотничья
собака по следу. Если я останусь здесь, он попытается проникнуть на остров и, когда начнется
отлив, может даже пройти через разлом волнореза. Если же я уйду отсюда, он двинется за мной.
- Ну хорошо, - ответил Старший. - Вы очистили для нас остров, лодка по сравнению с
этим ничего не значит. Реймер подготовит вам лодку, еду и воду. Реймер! Аборсен возьмет
лодку Ландалина, проверь, чтобы там все было в порядке. Возьми паруса у Джейла, если паруса
Ландалина не годятся.
- Спасибо, - сказала Сабриэль. На нее свалилась усталость. Усталость и тяжесть
осознания положения. Она так ясно представляла себе врага, что ей показалось, будто тьма
сгустилась у нее перед глазами. - Мы уходим сейчас же. Желаю вам всего самого хорошего и
надеюсь, что теперь вы в безопасности.
- Пусть Хартия сохранит всех нас, - добавил Тачстоун и поклонился старику. Старший
ответил поклоном, от его маленькой, согбенной фигурки на стену коптильни легла длинная
тень.
Сабриэль повернулась к выходу, но все люди поднялись и выстроились в линию на ее
пути к двери. Все они хотели поклониться ей, пробормотать застенчивое спасибо и пожелать
доброй дороги. Сабриэль приняла эти почести со смущением и чувством вины за гибель
Патара. Она победила Смерть, но не спасла человеческую жизнь. Отец сделал бы все гораздо
ловчее.
Предпоследней в этой очереди провожающих была маленькая черноволосая девочка с
косичками по обе стороны лица. Сабриэль остановилась и взяла ручку девочки.
- Малышка, как тебя зовут? - ласково спросила Сабриэль.
Когда она почувствовала прикосновение маленьких пальчиков, на нее нахлынули
воспоминания о прошлой жизни - воспоминания о первоклашке, которую представили
старшим ученицам. Они должны были сопровождать ее в первый день учебы в Уиверли
Колледже.
- Элайн, - ответила девочка, улыбнувшись. У нее были ясные, живые глаза, не
замутненные испуганным отчаянием, которое погасило блеск в глазах взрослых.
- А теперь скажи мне, что ты выучила на уроках о Великой Хартии, - сказала Сабриэль,
невольно повторяя тон материнского участия и одновременно строгости, которым говорила
инспектор, дважды в год приезжавшая в колледж.
- Я знаю стихи, - ответила Элайн, немного задумавшись и нахмурив лобик. - Спеть
вам их, как мы делали это в классе?
Сабриэль кивнула.
- Мы еще танцевали вокруг Камня, - добавила Элайн. Она выпрямилась, выставила
вперед ножку и подняла ладошки, чтобы хлопать ими в такт.
Пять Великих Хартий землю создавали.
Взяв друг друга за руки, жизнь в ней засевали.
На одном, на Избранном, - корона сияет,
А Двое из Племени - Смерть подстерегают.
Пятеро и Трое - как раствор и камень,
Четверо все видят через лед и пламя.
- Спасибо, Элайн, - сказала Сабриэль. - Мне очень понравилось твое пение.
Она взъерошила волосы девочки и заторопилась, ей захотелось поскорее выйти из
дымной, пропахшей рыбой коптильни на чистый воздух, где легче было думать.
- Итак, теперь ты знаешь, - прошептал Моггет, прыгнув к ней на руки. - Я все не
хотел тебе рассказывать, но сегодня ты узнала об одном из своих предков.
- О двух, - задумчиво сказала Сабриэль, - которые сражаются со Смертью. Но сейчас
не время это обсуждать.
Остался только один вопрос, который ей очень хотелось задать, когда Тачстоун помогал
ей войти в крошечную скорлупку-лодочку. Один из Великих Хартии был королевской крови.
Вторым был Аборсен. Что такое были эти "три и пять" и "четыре", которые видели все через
лед и пламя? Сабриэль была уверена, что на эти и многие другие вопросы можно найти ответ в
Билайзере. Обо всем этом мог бы рассказать отец, потому что многое, что завязывается в
Жизни, потом распутывается в Смерти.
Тачстоун толкнул лодку, вскочил в нее и взял весла. Моггет спрыгнул с рук Сабриэль и
занял позицию впередсмотрящего.
Позади, на берегу, внезапно завыл Мордикант, его долгий пронзительный крик эхом
разнесся по воде, заставляя трепетать сердца людей в лодке и на острове.
- Надо взять правее, - сказал Моггет, - чтобы выйти в открытое море.
Тачстоун быстро послушался.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
К утру шестого дня Сабриэль была уже совсем измучена качкой. Они плыли
безостановочно, подходя к берегу только за питьевой водой и только при солнце. Ночи
проходили на воде, если Тачстоун выбивался из сил, они бросали якорь, а Моггет оставался на
страже. К счастью, погода их не подводила.
После двух дней хода от Ньюстоува они подошли к Верди Пойнт, где был песчаный пляж
и чистый источник. Там не было ничего живого, но не было и Смерти. Здесь Сабриэль не
чувствовала присутствия Мордиканта.
Через три дня после Верди Пойнт они дошли до острова Илгард, его отвесные берега
поднимались из моря, и на них гнездились десятки тысяч морских птиц. Они прошли мимо
острова после полудня, сильный ветер надувал их парус, укладывал лодку на бок, и волны
обдавали их солеными брызгами.
К вечеру они оказались перед входом в узкий пролив Белис Маут, который выходил в
море Сиер. Пройти его было трудно, поэтому они решили на ночь бросить якорь и дождаться
утра.
- Здесь, в проливе Белис Маут, протянута заградительная цепь, - объяснил Тачстоун,
когда они решили продолжить путь. Он поставил парус, а Сабриэль вытянула якорь. Солнце
уже поднималось, но еще не вышло из-за горизонта, поэтому все вокруг затянула голубоватая
дымка. - Заграждение было доставлено для защиты от пиратов. Эта цепь такого размера, что
невозможно понять, как ее соорудили я как ее смогли здесь укрепить.
- Она все еще существует? - осторожно спросила Сабриэль, стараясь не прерывать
разговорившегося Тачстоуна.
- Я в этом уверен, - ответил Тачстоун. - Мы увидим башни на противоположных
берегах. Башня Ветра на южном и Защитная Ловушка - на северном.
- Не особенно поэтические названия, - заметила Сабриэль, она не могла удержаться,
чтобы не перебить Тачстоуна. Так приятно было поговорить! Почти все путешествие прошло в
молчании, но Тачстоуна можно было извинить, управление рыбацкой лодкой по восемнадцать
часов в сутки поглощало всю его энергию.
- Их названия отвечают их назначению, - ответил Тачстоун.
- А кто решает, пропустить корабль или не пропускать? - спросила Сабриэль. Она уже
смотрела вперед, размышляя о том, что увидит в Билайзере. Может быть, там, как и в
Ньюстоуве, люди оставили город, и он захвачен Смертью?
- Эх! - сказал Тачстоун, - а я об этом не подумал. В мое время там был королевский
управляющий заграждением, при нем охрана и отряд маленьких кораблей. Но если, как говорит
Моггет, в городе анархия...
- Ведь там могут быть люди, связанные со Смертью, - задумчиво добавила
Сабриэль. - Поэтому, даже если мы пересечем линию заграждения при свете дня, все равно
возможны неприятности. Думаю, мне лучше перевернуть мой плащ и спрятать шлем.
- А что делать с колокольчиками? - спросил Тачстоун. - Они очень заметны.
- Я могу быть просто волшебником, - ответила Сабриэль. - Просоленным морским
ветром, немытым волшебником.
- Вот уж не знаю, - сказал Тачстоун, он не понял, что Сабриэль шутит. - Волшебников
не пускали в город в мои...
- В твое время, - перебил его Моггет. - Но мы живем в другие времена, и я уверен, что
сейчас в Билайзере есть не только волшебники, но кое-что и похуже.
- Если ты так считаешь... - сказал Тачстоун. На самом деле он не поверил коту.
Билайзер - королевская столица, огромный город, в нем живет не меньше пятидесяти тысяч
человек. Тачстоун не мог себе представить, что город пал, разрушен и находится в руках
Смерти. Он не мог поверить, что Билайзер, к которому они плывут, окажется несколько другим,
не тем, что осталось в его памяти об этом городе, о том, что было двести лет назад.
И вот над голубой линией горизонта показались башни Белис Маута. Сначала это были
всего лишь темные пятна, которые становились все выше по мере того, как ветер и волны
подгоняли к ним лодку. Сабриэль взяла телескоп и увидела, что башни, сделанные из розового
камня, когда-то отличались великолепием. Теперь они почернели от огня, и их великолепие
исчезло. Башня Ветра лишилась трех верхних этажей. Защитная Ловушка оставалась высокой,
но сквозь ее разрушенные стены просвечивало солнце, и было видно, что внутри сплошные
руины. Не было ни следа от гарнизона, патрульных кораблей и подъемных механизмов.
Огромная заградительная цепь протянулась поперек пролива. Ее громадные
металлические звенья, каждое шириной с рыбацкую лодку, поднимались из воды к башням на
обоих берегах. Когда волны отбегали, в середине залива можно было увидеть отблеск
скользкого зеленого металла, будто на глубине путников поджидало притаившееся чудовище.
- Мы должны пройти вблизи от Башни Ветра, опустив мачту и пронырнув под цепью
там, где она поднимается к башне, - заявил Тачстоун после того, как несколько минут
разглядывал в телескоп цепь, пытаясь определить, где она поднимается на достаточную высоту.
Даже для их относительно небольшой лодки с мелкой осадкой это была слишком
рискованная затея, но они не могли себе позволить дожидаться прилива.
- Моггет, иди на нос и внимательно смотри под воду. Сабриэль, пожалуйста, следите за
берегом и за башнями, не возникнет ли там какая-нибудь опасность.
Сабриэль кивнула, довольная тем, что роль капитана их маленького суденышка избавила
Тачстоуна от приниженного тона слуги и сделала его нормальным человеком.
Моггет не возражая прыгнул на нос, несмотря на то, что там его обдавало солеными
брызгами.
Перед тем как наклонить мачту, они подошли как можно ближе к цепи. Волнение
улеглось. Белис Маут хорошо защищали две земляных насыпи, но течение в этом месте
поворачивалось и неслось из океана в море Сиер. Поэтому даже без паруса и без весел лодка
мчалась прямо на цепь, и Тачстоуну пришлось приложить все силы, чтобы управлять кораблем.
Очень скоро стало ясно, что одному ему не справиться, и Сабриэль взялась за весло, а Моггет
указывал направление. Ежеминутно, вытягиваясь в гребле почти параллельно лодке, Сабриэль
бросала взгляд через плечо. Они мчались в узкий проход между высокой, но обсыпавшейся
стеной Башни Ветра и огромной цепью, поднимающейся из волн моря. Сабриэль слышала
меланхоличное громыхание звеньев, похожее на хор обиженных тюленей. Даже эта гигантская
цепь подчинялась капризам моря.
- Немного левее, - промяукал Моггет. Тачстоун притормозил своим веслом, и тут
Моггет закричал: - Суши весла и пригнись!
Весла заскрипели в уключинах, всплеснули, Сабриэль и Тачстоун почти легли, и где-то
между ними спрятался Моггет. Лодка взлетала и падала, грохот от качавшихся звеньев цепи все
приближался и становился все более ужасным. Сабриэль глянула на голубое небо над головой,
и в тот же момент над нею нависло зеленое, обмотанное водорослями железо. Морское течение
подняло лодку вверх, и она чуть было не коснулась заградительной цепи Белис Маута.
Когда цепь осталась позади, Тачстоун снова взялся за весло, а Моггет вспрыгнул на нос.
Сабриэль хотелось лежать и смотреть на небо, но стена Башни Ветра была так близко, всего
лишь на расстоянии длины весла, и Сабриэль пришлось сесть и взяться за свое весло.
В море Сиер цвет воды изменился. Сабриэль провела по воде рукой, восхищаясь ее
бирюзовым сиянием. И она была такая прозрачная! Было видно, как далеко в глубине танцуют
маленькие рыбки.
Сабриэль расслабилась, превратившись в беззаботную девочку. Все ужасы и трудности,
какие приключились с ней и какие ждали ее впереди, временно отступили перед простым
созерцанием чистой зелено-голубой воды. Здесь не было Смерти, не было постоянной мысли о
Последних Воротах. Даже магия Хартии рассеялась морем. На несколько минут Сабриэль
забыла о Тачстоуне и о Моггете. Существовали только цвет моря и прохлада на руке.
- Скоро мы увидим город, - сказал Тачстоун, прерывая мечтания Сабриэль. - Раз
башни все еще стоят...
Сабриэль задумчиво кивнула и медленно вытащила руку из воды. Ей показалось, что ее
разлучили с милым другом.
- Должно быть, тебе будет трудно, - сказала она, не ожидая от него ответа. - Прошло
двести лет, и пока ты спал, Королевство медленно превращалось в руины.
- На самом деле я в это не верил, пока не увидел Ньюстоув, а затем и башни Белис
Маута, - ответил Тачстоун. - Теперь я боюсь, что и большой город, с которым, как я думал,
никогда ничего не случится...
- Никакого воображения! - сурово сказал Моггет. - Не видишь дальше своего носа.
Это недостаток твоего характера. Роковой недостаток!
- Моггет, - с негодованием сказала Сабриэль, рассердившись на кота за то, что он
прервал начавшуюся было беседу. - Почему ты так груб с Тачстоуном?
Моггет зашипел, и у него на загривке поднялась шерсть.
- Я уточняю, а не грублю, - огрызнулся он, отвернувшись с выражением обиды. - И
он этого заслуживает.
- Это невыносимо! - воскликнула Сабриэль. - Тачстоун, что такое знает Моггет, что
мне неизвестно?
Тачстоун молчал, костяшки его пальцев, которыми он сжимал весло, побелели, взгляд был
устремлен вдаль, как будто он уже видел башни Билайзера.
- Ты мне обязательно расскажешь, - сказала Сабриэль. Что-то учительское мелькнуло в
тоне ее голоса. - Наверняка ничего плохого? Верно?
Тачстоун облизал губы, поколебался, затем заговорил.
- С моей стороны это было глупостью, миледи, а вовсе не злобным умыслом. Двести лет
тому назад, когда правила последняя Королева... Я думаю... Я знаю, что частично несу
ответственность за то, что Королевство прекратило свое существование, что наступил конец
династии.
- Что? - воскликнула Сабриэль. - Как это возможно?
- Да, - продолжал Тачстоун, его руки так тряслись, что лодка стала двигаться
зигзагами. - Это было...
Он замолчал, выпрямился и начал говорить так, будто рапортовал офицеру.
- Не знаю, как много я могу вам рассказать, потому что в это вовлечена Великая Хартия.
С чего начать? Полагаю, что с Королевы. У нее было четверо детей. В детстве я дружил с ее
старшим сыном Рогиром. В наших играх он всегда был главным. Он придумывал, во что
играть, и мы всегда ему подчинялись. Позже, когда мы повзрослели, у него появились странные
идеи, не такие веселые, как в детстве. Наши пути разошлись. Я пошел в Гвардию. У него была
своя дорога. Теперь я знаю, что его интересовали Свободная магия и волшебство. Тогда я этого
не подозревал. Мне хотелось знать, чем он занимается, но он все хранил в тайне и часто уезжал.
Ближе к концу... я хочу сказать, за несколько месяцев до того, как все случилось... ну,
Рогир отсутствовал несколько лет. Он вернулся как раз перед фестивалем Середины Зимы. Я
был рад увидеться с ним, он снова стал похож на того, кем был в детстве. Он потерял интерес
ко всяким странностям, которые так привлекали его. Мы снова стали проводить время вместе,
устраивали соколиную охоту, скачки, пили, танцевали.
И вот однажды, во второй половине дня, это был прохладный день, я был на дежурстве по
охране Королевы и ее дам. Они играли в кранак. Вошел Рогир и попросил Королеву пойти с
ним к Великим Камням... Ох, не могу говорить!
- Да, - вступил Моггет. Он неожиданно стал нервничать и выглядел так, будто его
избили. - Море со временем все отмоет. Наконец мы можем поговорить о Великой Хартии. Я
забыл, что в этом было дело.
- Продолжай, - возбужденно сказала Сабриэль. - Давайте воспользуемся удобным
случаем. Великие Камни были "камнями" и "раствором" стихов - это Третий и Пятый Камни
Великой Хартии?
- Да, - ответил Тачстоун. - Люди или какие-то другие существа, которые создали
Великую Хартию, заложили "три" в кровное родство и "два" в нечто материальное, а именно в
Стену и Великие Камни... Великие Камни...
Рогир вошел и сказал, что около Камней происходит что-то нехорошее и Королева должна
сама это увидеть. Он был ее сыном, но она не считала его особенно умным и не придала
значения его тревоге. Она была магом Хартии и не чувствовала в этот момент ничего дурного.
Кроме того, она выигрывала в кранак, поэтому сказала, что можно подождать до утра. Рогир
обернулся ко мне и попросил уговорить Королеву. Я поверил Рогиру. Мои уговоры на
Королеву подействовали, и она в конце концов согласилась. К тому времени солнце уже зашло.
Королева в сопровождении Рогира, меня, трех гвардейцев и двух дам свиты отправилась к
Камням.
Теперь уже Тачстоун не говорил, а хрипло шептал:
- Перед нами предстала страшная картина. Но это не было открытием Рогира, это было
делом его рук.
Пред нами стояло шесть Великих Камней, два из них были разбиты и залиты кровью его
сестер. Их принесли в жертву помощники Рогира. Так он служил Свободной магии. Я был
свидетелем последних секунд жизни принцесс. Помню взгляд их затухающих глаз. Помню
ужас, который охватил меня при виде разбитых Камней и крови. Но еще больший ужас я
испытал, когда увидел, как Рогир поднял кинжал и вонзил его в горло своей матери. В руках у
него появилась золотая чаша, чаша Королевы, которую он подставил под струю хлынувшей
крови. А я медлил, медлил...
- Значит, то, что ты рассказывал мне раньше, было неправдой! - прошептала Сабриэль.
Тачстоун молчал, по его щекам катились слезы.
- Королева не спаслась, - пробормотал Тачстоун. - Но я не хотел врать. Просто мне
было трудно вспомнить, все смешалось у меня в голове...
- Что же было дальше?
- С Рогиром были два его гвардейца, - всхлипывая, продолжал Тачстоун. - Они
напали на меня, но Влэйр, одна из дам Королевы, кинулась на них, и я успел убить их. Я
обезумел. Рогир с чашей в руках побежал к Камням. У третьего Камня, который тоже должен
был быть разбит, Рогира ждали его черные слуги. Я понял, что не догоню Рогира, и бросил
вслед ему свой меч. Меч попал в спину Рогира точно над сердцем. Рогир закричал и повернулся
ко мне! Пронзенный мечом, он еще шел и протягивал чашу, как бы предлагая мне выпить из
нее.
- Ты можешь разорвать мое тело в клочья, как тряпку, из которой сшита одежда, -
сказал он, медленно передвигая ноги. - Но я не умру.
Он подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. Я посмотрел на его лицо и увидел зло,
Проникающее сквозь знакомые с детства черты. Затем вспыхнул огонь, раздался колокольный
звон, и возникли голоса, страшные голоса. Рогир дернулся назад, чаша выпала из его рук,
пролилась кровь. Я обернулся, увидел гвардейцев, столб белого пламени, человека с мечом и
колокольчиками - и упал в беспамятстве. Когда я очнулся, передо мной было ваше лицо. Я не
понимал, как оказался в Хоулхаллоу, в моем сознании проплывали какие-то неясные картины,
обрывки воспоминаний.
- Ты должен был мне все рассказать, - сказала Сабриэль, стараясь, чтобы в ее голосе
звучало сострадание. - Но, возможно, действительно надо было дождаться морского
путешествия, чтобы море освободило тебя от заклинания. Скажи мне, тот человек с мечом и
колокольчиками, был Аборсен?
- Не знаю, - тихо ответил Тачстоун, - возможно.
- Я в этом почти уверена, - сказала Сабриэль. Она посмотрела на Моггета, думая о том
столбе белого пламени. - Ты тоже там был? Моггет? В другом своем обличье?
- Да, я там был, - ответил кот. - С Аборсеном тех времен. Он был очень
могущественным магом Хартии и хозяином колокольчиков, но слишком мягкосердечным. Мне
с трудом удалось доставить его в Билайзер, Мы опоздали и не успели спасти Королеву и ее
дочерей.
- Что произошло? - прошептал Тачстоун. - Что же произошло?
- Когда Рогир вернулся в Билайзер, он уже был слугой Смерти, - усталым голосом
сказал Моггет. - Но знал об этом только Аборсен. А его как раз там и не было. Настоящее тело
Рогира было где-то спрятано. Он был воссоздан Свободной магией. Ему удалось поменяться
этим ненастоящим телом с живым человеком и, как всем слугам Смерти, чтобы остава
...Закладка в соц.сетях
