Жанр: Фантастика
Старое Королевство 1. Сабриэль
...ла Сабриэль. Она вовсе не хотела целовать никаких деревянных
мужчин. Он, правда, выглядел симпатичным, но мог оказаться вовсе и не таким. Он мог
запомнить поцелуй и сделать какие-то выводы.
- Вот так? - Она глубоко вдохнула и выдохнула около носа и рта статуи. Затем
отступила назад, чтобы увидеть результат, - ничего не произошло.
- Ты надышался какой-то гадостью! - воскликнула Сабриэль, глядя на Моггета. - Ты
не должен был...
Ее прервал тихий звук. Тихий свистящий звук. Статуя дышала, воздух проходил меж
изогнутых деревянных губ.
Дыхание становилось все сильнее, изменился цвет деревянного лица, и дерево стало
заменяться плотью. Человек закашлял, и вырезанная из дерева грудь стала похожей на грудь
уставшего спринтера.
Глаза его открылись и посмотрели на Сабриэль. Красивые серые глаза вытаращились и,
казалось, еще ничего не видели. Пальцы его рук сжимались и разжимались, а ноги дергались
так, будто он бежит на месте. Наконец его спина отделилась от корабля, он шагнул вперед и
упал на руки Сабриэль.
Она быстро положила его на землю, потрясенная тем, что обнимает обнаженного
мужчину - это сильно отличалось от тех сценариев, какие она придумывала на подобную тему
со своими подружками в школе.
- Спасибо, - сказал он заплетающимся языком. Похоже, он наконец-то увидел ее
по-настоящему. Внимательно осмотрев девушку и ее пальто, он добавил: - Аборсен, - и тут
же заснул.
Он выглядел моложе той скульптуры, которая украшала нос недостроенного корабля.
Сабриэль смотрела на него, стараясь не обращать внимания на странное чувство
симпатии, которое возникло ниоткуда. Похожее чувство она испытывала, когда возвращала
кролика Джакинте.
- Полагаю, его надо укрыть одеялом, - нерешительно сказала она, озадаченная тем, что
теперь так осложнилась и без того запутанная ситуация. Ей казалось, что она должна
обеспечить ему безопасность и удобства, по крайней мере насколько это было возможно.
- Я могу принести одеяло, если ты не хочешь оторвать от него глаз, - лукаво сказал
Моггет, крутясь около ног Сабриэль.
Сабриэль поняла, что она все еще разглядывает молодого человека, и посмотрела в
сторону.
- Не надо. У меня есть запасная юбка. Можно отдать ему и мои брюки, мы почти одного
роста. Посмотри за ним, Моггет. Я тут же вернусь.
Моггет проследил, как она, прихрамывая, отошла, и обернулся к спящему. Кот тихонько
коснулся его лапкой, а затем лизнул своим розовым язычком знак Хартии на лбу. Знак
вспыхнул и затем потускнел.
- Та-аа-ак, - пробормотал Моггет, ощутив некий вкус на своем язычке. Кот выглядел
удивленным и даже рассерженным. Он снова лизнул знак и затем с отвращением потряс
головой. На его ошейнике зазвенел маленький Саранет, звук его был безрадостным.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Сжимая ноги и руки, вокруг клубился удушающий, непроницаемый серый туман. Он так
плотно окутал его тело, что вырваться было невозможно, он не мог пошевелиться, веки не
могли моргнуть. Ничего не было видно, только серые пятна мглы проносились перед глазами.
Затем внезапно яростным красным светом вспыхнула боль, пронеслась по всему телу, от
пяток к мозгу и обратно. Серый туман рассеялся, вернулась подвижность. Никаких серых
пятен, яркие краски, медленно кружащиеся перед глазами. На него смотрела женщина, молодая
женщина с лицом, покрытым ссадинами и синяками. Нет, не женщина. Аборсен, с
колокольчиками. Но слишком молодая, младше всех Аборсенов, которых он знал...
- Спасибо, - с трудом выговорил он и добавил: - Аборсен.
И он упал в обморок, его тело провалилось в прекрасный настоящий сон. Наконец-то он
мог отдохнуть!
Он проснулся под одеялом и в какой-то момент испугался прижатой ко рту и глазам
шерстяной ткани. Откинул ее и глубоко вздохнул. Ему стало легче, когда он почувствовал на
лице свежий ветер и увидел лучи рассвета. Он растерянно оглядывался по сторонам, несколько
секунд не понимая, где он находится, но потом увидел высокие мачты, черные паруса и
недостроенный корабль.
Он вздрогнул и все вспомнил. Но что он здесь делает? Совершенно голый под грубым
шерстяным одеялом?
Он сел и потряс головой. Голова болела, будто в ней колотились молоточки. Он был
уверен, что не напивался допьяна. Он помнил, что спускался по ступенькам... Рогир просил
его... Нет. Последнее, что он помнил перед сном, было бледное озабоченное лицо в ссадинах и
синяках со свисающими из-под шлема черными волосами. Синий плащ, серебряные ключи...
Аборсен.
- Она умывается в ручье, - сказал мягкий голос, прерывая его размышления. - Она
встала еще до восхода солнца. Чистота - замечательная вещь.
Молодой человек посмотрел вокруг и не увидел никого, кто мог бы это сказать. Перед
ним был корабль с дырой в том месте, где должна быть деревянная скульптура. В этой дыре
свернулся калачиком и наблюдал за ним неестественно живыми зелеными глазами белый кот.
- Кто ты такой? - спросил молодой человек, стараясь найти взглядом что-нибудь
похожее на оружие. Но рядом лежали только рубашка, брюки и какое-то белье.
- Не пугайся, - сказал кот. - В данный момент я - преданный слуга Аборсена по
имени Моггет.
Рука человека сжала лежащий рядом камень, но не подняла его. Воспоминания понемногу
возвращались в его притупленное сознание, притягиваясь одно к другому, как пылинки металла
к магниту. В том числе и воспоминания об Аборсенах, в которых он уловил намек на то, что
сказал кот.
- Ты больше, чем был, когда мы встречались в последний раз, - рискнул человек,
проверяя свои предположения.
- А мы встречались? - зевнул Моггет. - Я что-то не припоминаю. Как тебя зовут?
Молодой человек знал, как его зовут, но имя ускользало от него. В сознании возникали
другие имена, и какая-то вспышка в памяти осветила его ближайшее прошлое. Он зарычал и
сморщился, когда вспомнил об этом, и его кулаки сжались от боли и гнева.
- Необычное имя, - хихикнул Моггет. - Скорее медвежье. Не возражаешь, если я буду
тебя называть Тачстоун* ?
- Что? - возмущенно воскликнул человек. - Дурацкое имя! Как ты смеешь...
- Не устраивает? - холодно продолжал Моггет. - А помнишь, что ты сделал?
Человек помолчал, потому что внезапно все вспомнил, хотя не знал, почему он это сделал
и при каких обстоятельствах. Он также вспомнил причину, по которой лучше не знать, как его
зовут. Ему больше не хотелось носить то имя.
- Да, я вспомнил, - вздохнул он. - Можешь звать меня Тачстоуном. Но я буду
называть тебя...
- Ты этого не скажешь, - перебил его Моггет. - Заклятье продолжается, но я не могу
об этом говорить, не могу никому сказать о его сущности или о том, как его удержать. Ты тоже
не можешь говорить об этом, могут возникнуть последствия. Конечно, это меня волнует.
- Понимаю, - грустно ответил Тачстоун. - Скажи мне, кто правит Королевством?
- Никто.
- Значит, Регент. В таком случае, возможно...
- Нет, Регента нет. Никто не правит. Сначала было регентство, но оно прекратилось... с
некой помощью.
- Что значит сначала? - спросил Тачстоун. - Что именно произошло? Где я был?
- Регентство продолжалось в течение ста восьмидесяти лет, - сухо сказал Моггет. - За
ним последовала двадцатилетняя анархия, сдерживаемая остатками роялистов. А ты, мой
мальчик, был помещен на нос этого корабля целых двести лет назад.
- А семья?
- Все умерли и прошли за Последние Ворота, спасая одного, кого и надо было спасти.
Ты знаешь, что я имею в виду.
Казалось, эти новости вернули Тачстоуна в прежнее неподвижное состояние. Он сидел в
совершенном оцепенении, только слабое движение груди при дыхании указывало на то, что он
жив.
Моггет безучастно смотрел на молодого человека, пока его дыхание не успокоилось.
- Нечего плакать, - резонно сказал кот. - Столько людей умерло, пытаясь
восстановить порядок! Четверо Аборсенов погибли в сражениях со Смертью. Мой нынешний
Аборсен не позволяет себе лечь и поплакать. Возьми себя в руки и постарайся ей помочь.
- Да что я могу? - вяло спросил Тачстоун, утирая лицо одеялом.
- Как что? - фыркнул Моггет. - Для начала оденься. Там, на борту корабля, лежат
разные полезные вещи, например меч и тому подобное.
- Но мне нельзя владеть королевским...
- А ну-ка, делай то, что тебе говорят, - строго сказал Моггет. - Думай о себе как о
воине с мечом присягнувшем на верность Аборсену, если так тебе лучше. Хотя в настоящее
время здравый смысл гораздо важнее, чем честь.
- Очень хорошо, - смиренно ответил Тачстоун. Он встал, надел белье и рубашку, но
никак не мог натянуть брюки на сильные ноги.
- На корабле ты найдешь и килт, и чулки, - сказал Моггет.
Тачстоун кивнул и стал забираться в дыру, старательно избегая прикосновения к Моггету.
На полпути он остановился.
- Ты ей не скажешь? - спросил он.
- Кому и что?
- Ей. Аборсен. Пожалуйста. Я сделаю все, чтобы помочь. Но это было неумышленное
действие. Я имею в виду мое участие... Пожалуйста, не говори ей...
- Нечего меня умолять, - решительно сказал Моггет. - Я ничего не могу ей сказать. И
ты не можешь. Поторопись - она скоро вернется. Пока ты будешь одеваться, я расскажу ей
только конец нашей истории.
После умывания в ручье Сабриэль чувствовала себя здоровее, чище и счастливее. Она
хорошо выспалась, и утреннее омовение очистило ее от крови. Ссадины и синяки, смазанные
лекарственной мазью, быстро заживали. В результате она чувствовала себя на восемьдесят
процентов нормальной, на десять - готовой к активной жизни. К тому же ей предстоял завтрак
в новой компании, а не только с насмешливым Моггетом. Он, конечно, был полезен как
охранник. К тому же он заверил ее, что, попробовав на вкус знак Хартии на лбу молодого
человека, понял, что он не заколдован и не запятнан Свободной магией.
Она думала, что молодой человек еще спит, и слегка удивилась и забеспокоилась, когда
увидела его стоящим у борта корабля. Непроизвольно рука легла на рукоятку меча.
Нервничая, она подошла к кораблю. Ее любопытство сдерживалось необходимостью быть
осторожной с незнакомцем. Одетым он выглядел по-другому. Старше и как-то испуганней. У
его ног лежали два меча, на несколько дюймов вынутые из ножен. Его талию уже обхватил
широкий пояс для мечей.
- Проклятые шнурки, - проворчал он, когда она была уже в десяти шагах от него. У
него был приятный голос, глубокий, но немного сиплый.
- Доброе утро, - сказала Сабриэль.
Он обернулся и, потеряв равновесие, упал на колено.
- Доброе утро, миледи, - хрипло ответил он, склонив голову и стараясь не встретиться с
ней взглядом. Она увидела, что он нашел пару больших золотых серег, которые оттягивали
мочки его ушей. Кроме серег она видела только макушку его головы с вьющимися волосами.
- Я не миледи, - сказала Сабриэль, подумав о том, что предложила бы в этой ситуации
мисс Прионт, исходя из правил этикета. - Меня зовут Сабриэль.
- Сабриэль? Но вы же Аборсен! - медленно произнес человек.
Похоже, он не отличается живым умом, подумала Сабриэль, вряд ли за завтраком
возникнет оживленная беседа.
- Аборсен - этой мой отец, - сказала она, строго глянув на Моггета, как бы
предупреждая его о том, что он не должен вмешиваться. - Все немного сложнее, я объясню
вам позже. А как вас зовут?
Он заколебался, потом пробурчал:
- Не могу вспомнить, миледи. Пожалуйста, называйте меня Тачстоун.
- Тачстоун? - переспросила Сабриэль. Имя показалось ей знакомым. - Но это же
шутовское имя. Почему вас так назвали?
- Потому что это то, что я и есть, - равнодушно ответил он.
- Тачстоун, - продолжала Сабриэль. - Обычно так называют умных шутов, что вовсе
не плохо. Полагаю, вы думаете, что вы глупец из-за того, что были в заточении на носу корабля
и, конечно, в Смерти.
- В Смерти! - воскликнул Тачстоун. Он посмотрел на Сабриэль и встретился с ней
взглядом. У него был на удивление ясный, умный взгляд.
- Ваш дух как-то сохранился сразу же за границей Смерти, - стала объяснять
Сабриэль. - А ваше тело существовало в виде деревянной статуи. Все это было сделано
Свободной магией и волшебством. Очень сильное воздействие! Мне интересно, почему это с
вами случилось!
Тачстоун отвернулся, и Сабриэль заметила, что он смутился. Она поняла, что его
объяснение будет полуправдой, в лучшем случае.
- Я не очень хорошо помню, - медленно сказал Тачстоун, - хотя понемногу память
возвращается. Я был... охранником из Королевской Гвардии. На Королеву напали... внизу, у
лестницы. Я помню сражение, взмахи мечей и вспышки знаков магии Хартии - все мы,
охранники, были магами Хартии. Мне показалось, что я в безопасности, но нас предали... и
вот... я здесь. Не понимаю, каким образом.
Сабриэль внимательно слушала, стараясь понять, сколько правды в его рассказе. У него
явно было плохо с памятью, но, возможно, он действительно был королевским охранником.
Может быть, его враги ждали, когда он лишится некой защиты и почему-то решили заточить
его, а не убивать... Но, самое главное, почему он оказался в виде деревянной скульптуры в
самом защищенном месте?
Сабриэль оставила все эти вопросы для дальнейшего расследования, потому что ее
поразила мысль о том, что если он был охранником Королевы, умершей двести лет назад, то
почему он не погиб вместе со всеми, кто был рядом с ним.
- Вы долго были в заточении, - сказала она мягко. - И вы... я хочу сказать... очень,
очень долго...
- Двести лет, - прошептал Тачстоун, - ваш кот сказал мне.
- Ваша семья...
- У меня никого нет, - резко сказал он. Затем взял меч и протянул его Сабриэль. - Я
буду служить вам, миледи, и сражаться против врагов Королевства.
Сабриэль посмотрела на Моггета, который с интересом наблюдал за происходящим.
- Моггет, что ты ему сказал? - строго спросила она кота.
- В основном, мы говорили о состоянии Королевства, - ответил кот. - О прошлом. О
нашем теперешнем положении. О том, что вы, Аборсен, должны сделать, чтобы исправить
ситуацию.
- Нам угрожает Мордикант? Теневые Руки? Кровавые вороны? Любое создание Смерти?
- Пусть он сам об этом подумает, - хитро сказал кот.
- Как видите, - сердито сказала Сабриэль, - мой котик не так прост. Я выросла за
Стеной, в Анселстьерре, поэтому я не очень хорошо представляю себе, что здесь происходит. В
моих познаниях о Старом Королевстве, о его географии, истории и даже о Свободной магии,
существующей здесь, я нахожу огромные пробелы. Я уже встретилась со страшными врагами,
возможно, управляемыми кем-то из Великой Смерти. И здесь я не для того, чтобы спасать
Королевство, а только для того, чтобы найти своего отца, настоящего Аборсена. Поэтому я
вовсе не желаю принимать вашу клятву, вашу службу или что-нибудь вроде этого, тем более
что мы только что познакомились. Я буду рада, если вы будете сопровождать нас в нашем
путешествии к цивилизации, но я совсем не знаю, что буду делать потом. И, пожалуйста,
помните, что мое имя - Сабриэль. Не миледи. Не Аборсен. А теперь, я думаю, надо
позавтракать.
И с этими словами она взяла свой рюкзак и вытащила оттуда овсяные хлопья и маленькую
сковородку.
Тачстоун посмотрел на нее, поднялся, повесил на пояс меч и двинулся к ближайшим
деревьям.
Моггет последовал за ним и наблюдал, как тот собирает сухие сучья для костра.
- Она действительно выросла в Анселстьерре, - сказал кот. - Она не понимает, что
отказ от твоей клятвы на верность - это оскорбление. Она в самом деле многого не знает. Это
одна из причин, почему ей необходима твоя помощь.
- А я многого не помню, - сказал Тачстоун, яростно разламывая пополам длинные
сучья. - Кроме своего прошлого. Все остальное мне кажется сном. Я не знаю, что было в
реальности, а что в воображении. И я вовсе не оскорблен. Моя клятва недорого стоит.
- Но ты ей поможешь, - сказал Моггет. И это не было вопросом.
- Нет, - сказал Тачстоун. - Помощь подразумевает равенство. А я буду ей служить.
Уж на это-то я гожусь.
Как Сабриэль и предполагала, за завтраком не было оживленной беседы. Моггет убежал
охотиться на мышей. Сабриэль и Тачстоун, склонившись над маленькой сковородкой, ели
овсянку одной ложкой, по очереди. На все вопросы Сабриэль Тачстоун отвечал:
- Извините, я не помню.
- Я и не надеюсь, что вы вспомните, как выбраться из этой ямы, - раздраженно сказала
Сабриэль после особенно затянувшейся паузы.
- Нет, извините... - автоматически начал Тачстоун и вдруг воскликнул: - Погодите!
Да я помню! Там, к северу от корабля Короля Джанерла, есть громадная лестница. Только я не
могу вспомнить, где этот корабль...
- К северу отсюда стоят четыре корабля, - задумчиво сказала Сабриэль. - Не трудно
будет найти и лестницу. А что вы помните из географии Королевства?
- Не могу сказать... - наклонил голову Тачстоун.
Сабриэль посмотрела на него и глубоко вздохнула, успокаивая злость, которая медленно
разрасталась в ней. Она могла простить ему потерю памяти - в конце концов, он так долго был
заколдован. Но в его подобострастной манере поведения было что-то нарочитое. Казалось,
будто плохой актер изображает дворецкого или, скорее, вовсе не актер изо всех сил пытается
вести себя как дворецкий. Но почему?
- Моггет нарисовал мне карту, - сказала она, стараясь быть спокойной, чтобы можно
было вести беседу. - Но поскольку он покидал дом Аборсена в течение последней тысячи лет
только иногда по выходным, даже ваша память двухсотлетней давности...
Сабриэль остановилась, поняв, что ее раздражение становится слишком явным. Тачстоун
глянул на нее, когда она замолчала, но ничего не отразилось на его лице. Будто бы он все еще
был деревянным.
- Я хочу сказать, - осторожно продолжала Сабриэль, - что было бы очень хорошо,
если бы вы показали мне дорогу на Билайзер и рассказали об особенностях местности на этом
пути.
Она вытащила из кармашка рюкзака карту и сняла с нее пленку. Тачстоун взял один ее
конец и прижал два угла развернутого рулона камнями, а Сабриэль прижала свой конец
телескопом.
- Я думаю, что мы приблизительно здесь, - сказала она, проводя пальцем от дома
Аборсена по пути полета Бумажного Крыла к северу от дельты реки Раттерлин.
- Нет, - сказал Тачстоун, и впервые его голос прозвучал решительно.
Пальцем он указал точку севернее того места, где остановился палец Сабриэль.
- Это Хоулхеллоу, вот здесь. Это всего лишь десять лиг от берега и на той же высоте, что
и Маунт Арансон.
- Хорошо! - воскликнула Сабриэль, и вся ее злость куда-то немедленно улетучилась. -
Вы помните. А теперь скажите, где лучшая дорога на Билайзер и как долог этот путь?
- Я не знаю, каково современное состояние дороги, ми... Сабриэль, - ответил Тачстоун.
Голос его смягчился. - Как рассказал Моггет, в Королевстве царит анархия. Возможно,
каких-то городов и деревень уже не существует. Могут встретиться бандиты, обитатели
Смерти, Свободная магия, кто угодно...
- Не думайте об этом, - сказала Сабриэль. - Какой дорогой вы бы пошли?
- Я пошел бы через Ньюстоув, рыбацкую деревню, - сказал Тачстоун, указывая на
побережье. - Мы скакали бы на север по Шоурвэй, меняя лошадей на почтовых станциях.
Четыре дня до Каллиба, там день отдыха. Затем по внутренней дороге через Онсет Пасс, шесть
дней до Ондена. День отдыха в Ондене, затем четыре дня до Орхайра. Оттуда два дня до
западных ворот Билайзера.
- Даже если не отдыхать, то получается восемнадцать дней на лошадях и по крайней
мере, шесть недель пешком. Слишком долго. А нет ли какого-нибудь другого пути?
- Корабль или лодка из Ньюстоува, - вступил в разговор Моггет, резко ударив лапой по
карте. - Если мы таковой найдем, и если кто-нибудь из вас сможет им управлять.
К северу от четвертого корабля обнаружилась лестница. Магия и хитрость того, кто ее
делал, замаскировали ее, и она выглядела всего лишь чуть более темными пятнами на
поверхности известняковой стены. И за этими пятнами была дверь на лестницу.
Они решили взбираться по этой лестнице на следующий день утром, чтобы дать себе еще
один день Отдыха. Сабриэль не терпелось двинуться в путь, потому что она чувствовала, как
опасность, грозящая отцу, увеличивается с каждым днем. Но она была достаточно разумна,
чтобы понять, что для восстановления сил нужно время. Ведь Тачстоуну тоже нужен отдых,
думала она. Она попыталась выжать из него побольше сведений, но ему явно не хотелось
раскрывать рот, а когда он начинал говорить, Сабриэль начинал злить его извиняющийся тон.
После того как дверь на лестницу была найдена, Сабриэль уселась на траву и начала
читать магию Хартии. "Книга Мертвых" осталась упакованной в клеенку. Но Сабриэль все
время ощущала ее присутствие.
Тачстоун стоял у борта корабля и упражнялся с мечом. Он разминался и делал какие-то
акробатические упражнения.
Моггет наблюдал за ним с земли, сверкая своими зелеными глазами так, будто смотрел на
мышь.
Обед, как и беседа за едой, были неудачными. Вкус сушеной говядины с кресс-салатом,
сорванным у ручья, не могли улучшить однообразные ответы Тачстоуна. Он даже вернулся к
"миледи", несмотря на запреты Сабриэль. От Моггета не приходилось ждать помощи, потому
что он сам упрямо называл ее Аборсен.
После еды все обратились к своим занятиям. Сабриэль взяла книгу. Тачстоун занялся
упражнениями, а Моггет - наблюдением.
Спустя некоторое время Сабриэль попыталась поговорить с Моггетом, но он, казалось,
заразился от Тачстоуна неразговорчивостью, хотя и без его раболепства. К вечеру все трое
разгребли угольки от сгоревшего костра и улеглись спать.
Среди ночи Сабриэль проснулась. Не поднимаясь, она увидела, что костер снова
разгорелся и около костра, глядя на его пламя, сидит Тачстоун. У него было измученное лицо,
лицо больного человека.
- Что с вами? Вы в порядке? - спросила Сабриэль, облокотившись на руку.
- Не совсем. Я вспомнил то, чего не должен был бы вспоминать, и не помню того, о чем
должен был бы помнить.
Сабриэль не ответила. Тачстоун говорил, обращаясь к костру, а не к ней.
- Пожалуйста, засните, миледи, - Тачстоун снова вернулся к тону слуги. - Я разбужу
вас.
Сабриэль открыла было рот для ехидного ответа, но промолчала и нырнула под одеяло.
Думай только о том, как спасти отца, сказала она себе. Самое главное - спасение Аборсена.
Перестань огорчаться из-за проблем Тачстоуна или капризов Моггета. Спасти Аборсена.
Спасти Аборсена, спасти...
- Подъем! - прямо в ухо сказал ей Моггет. Она перевернулась на другой бок, но кот
перепрыгнул через нее и закричал в другое ухо: - Подъем!
- Да я уже проснулась, - пробормотала Сабриэль. Она села, завернувшись в одеяло,
чувствуя предрассветный холод на лице и на руках.
Было еще очень темно, светило неверное пламя костра, и сверху, над ямой, возникли
слабые отблески рассвета. Тачстоун уже сварил овсянку. Он умылся и побрился кинжалом,
порезав кожу на щеке.
- Доброе утро, - сказал он. - Через пять минут, миледи, все будет готово.
Сабриэль сердито глянула на него, взяла рубашку и брюки и пошла искать укромное
местечко среди кустов у ручья.
Ледяная вода окончательно разбудила Сабриэль. Чистая, проснувшаяся и бодрая она
вернулась к костру и съела свою порцию овсянки. Затем поел Тачстоун, а Сабриэль тем
временем прилаживала доспехи, меч и колокольчики. Моггет лежал у костра и грел свой белый
живот. Уже не в первый раз Сабриэль подумала, а нуждается ли кот в еде. Он явно любил
поесть, но казалось, ел для удовольствия, а не по необходимости.
Тачстоун, продолжая исполнять роль слуги, вымыл миску и ложку, загасил огонь, но,
когда он решил взять себе рюкзак, Сабриэль остановила его.
- Нет, Тачстоун. Это мой рюкзак, Я понесу его сама. Спасибо.
Он, поколебавшись, отдал Сабриэль рюкзак и хотел помочь ей надеть его, но она продела
руки в лямки прежде, чем он успел приподнять мешок.
Через полчаса после того, как они преодолели треть подъема по лестнице, Сабриэль
раскаялась в своем решении тащить рюкзак. Она все-таки недостаточно окрепла после
крушения Бумажного Крыла, а лестница была слишком крутой, и Сабриэль с трудом
преодолевала ее спиральные повороты.
- Может быть, возьмете мой рюкзак, - вынуждена была сказать Сабриэль, когда они
остановились около какой-то ниши на повороте. Тачстоун кивнул и взял рюкзак.
- Тогда я пойду впереди, - добавила Сабриэль и, подняв свою свечу, шагнула на
следующую ступеньку.
- Нет, - сказал Тачстоун. - Там есть охрана и охранники. Я знаю, с какими словами
нужно проходить мимо них. Может быть, они и пропустят вас, как Аборсена, но я в этом не
уверен.
- Похоже, к вам возвращается память, - сказала Сабриэль, слегка раздраженная тем, что
Тачстоун ей противоречит. - Скажите, вы имели в виду эту лестницу, когда рассказывали, как
Королева попала в засаду?
- Нет, - коротко ответил Тачстоун, поколебавшись, он добавил: - Та лестница была в
Билайзере.
С этими словами он повернулся и двинулся вверх. Сабриэль последовала за ним, Моггет
замыкал шествие. Без рюкзака Сабриэль чувствовала себя гораздо свободней. Наблюдая за
Тачстоуном, она видела, что он иногда приостанавливался и произносил несколько слов. В этот
момент ощущалось легкое прикосновение магии Хартии, более сильной, чем внизу, в туннеле,
и, возможно, более смертоносной. Ощущалось и присутствие Смерти: эта лестница в давние
времена была свидетельницей многих убийств.
В конце концов они добрались до большой комнаты с двустворчатыми дверями в одной из
стен. Сквозь многочисленные маленькие круглые отверстия в потолке лился свет.
- Вот и дверь наружу, - сказал Тачстоун. Он задул свою свечу, взял из рук Сабриэль
огарок и сунул обе свечки в передний карман своего килта. Сабриэль хотела пошутить по
поводу горячего воска, который может кое-что повредить, но раздумала. Тачстоун, похоже, не
обладал чувством юмора.
- Как же она открывается? - Сабриэль указала на дверь, в которой не было ни ручки, ни
замка, ни ключа.
Тачстоун помолчал, а потом расхохотался.
- Не помню! Пройти всю лестницу, вспомнить все пароли и сигналы, и все напрасно!
Напрасно!
- Но вы по крайней мере привели нас наверх. Я бы до сих пор сидела у ручья и смотрела
на небо, если бы вы не появились.
- Вы бы нашли путь наружу. Или Моггет нашел бы, - печально сказал Тачстоун. -
Дубина! Да так и оставаться мне дерев
...Закладка в соц.сетях
